Текст книги "Начать сначала. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Виталий Свадьбин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 48 страниц)

Первыми композициями стали синглы из прошлых концертов. Но прозвучало три новых, две из которых я даже не слышал. Вот же Катюха «тихушница», мне ничего об этом не сказала. На Катю был направлен прожектор, так что её выступление сразу бросалось в глаза. Я заметил, что ребята стали выступать более раскрепощённо. Насколько я знаю, Ошерович нанимала им педагога актёрского мастерства, чтобы они не стояли, как замороженные столбы, а двигались, улыбались и так далее. Выступили мощно, вполне заслуженно заработали аплодисменты всего зала. Что интересно, в композициях задействовали рояль, на котором играла сама Ошерович, правда всего в двух синглах. Горжусь сестрой, она постоянно прогрессирует, оглянуться не успеем, как станет звездой. Батя, наплевав на все приличия, пошёл дарить цветы своей любимой дочурке, его примеру последовали ещё человек десять из зала. Потом объявили антракт, минут на десять. Отцу и дяде Валере было отказано, в просьбе промочить горло, в местном буфете. После перерыва выступал коллектив «Трудовые резервы». Они исполняли сюиту «Танцы народов мира». Выступление проходило под музыкальное сопровождение из записей. Что‑то типа по одному куплету из песен разных народов. Я был в восторге. Особенно меня поразили костюмы. Это же сколько личного труда вложено. А ведь костюмы шьют сами участники коллектива. Выступают не только взрослые, но и дети. Очень красиво. Не понимаю, почему я в прошлой жизни ничего не знал о коллективе Поличкина. Хотя та же Катя, очень прекрасно знает об этом руководителе. С участием Катиного коллектива, «Трудовые резервы» исполнили две композиции. Какие‑то русские народные песни, которые протащили через аранжировку. Получилось здорово. Вновь аплодисменты, я бы сказал мгновенно переходящие в овации. Потом народ потянулся дарить цветы. У меня десять букетов. Пять я раздал маме, отцу и Шишовым. Один отдал Нелли Григорьевне. Она сначала не хотела брать, но я уговорил. Подарила Пельш цветы Поличкину. Я тоже вручил ему букет, потом Кате, Ошерович и какой‑то девушке, которая лихо отплясывала на сцене, сверкая стройными ногами. После концерта родители остались ждать Екатерину. Я вызывался проводить Нелли Григорьевну. Мы с ней сели в трамвай, которые пока ещё ходили. А потом я довёл её до подъезда. Шли не спеша, болтали о разном. Я рассказывал сатирические шутки, которые помнил из моей прошлой жизни. Нелли смеялась, порой закидывая голову назад. Несколько раз я почувствовал, что она как бы невзначай трогает меня за бицепс. В общем прекрасно провели время.

Май 1975 год. Свердловск. Нелли Пельш.

Нелли поблагодарила своего ученика, Михаила Егорова, за то, что он проводил её до дому. Время было не очень позднее, концерт закончился в десять вечера. Могла бы, и сама добраться, но Миша предложил свои услуги, а она не отказалась. Более того учительница согласилась с удовольствием. Настроение от просмотра концерта прекрасное. Они прогулялись от остановки «Кузнецова» пешком, так как трамвай шёл на площадь. Миша рассказывал разные смешные истории. Ей понравилось общаться с ним. Надо же, второй раз он её провожает, а она начинает чувствовать себя молодой студенткой рядом с этим учеником. Нелли заметила то, что Михаил совсем не выглядит на свои пятнадцать лет, а рассуждает вообще, как взрослый и опытный мужчина. Неужели её к нему тянет? Есть что‑то в нём такое, что заводит её как девушку, а точнее как женщину. Нет, так нельзя. Он её ученик, нужно выбросить всякие глупости из головы. Да и разница в возрасте просто чудовищная, почти как пропасть в горах. Десять лет из головы не выбросишь. Нелли вошла в квартиру, сняла плащ, разулась и прошла в комнату. Дочка у мамы, благо мать Нелли живёт в этом же районе, а квартира у её родителей трёхкомнатная. Вот Марта и находится постоянно у бабушки с дедушкой. Нелли понимает, почему мать постоянно забирает к себе Марту, чтобы дочь могла устроить свою личную жизнь. Нелли разделась, взяла халат и пошла в ванну. Но её мысли вновь возвращались к Михаилу. Что это? Она давно не была с мужчиной? А действительно сколько прошло времени, как она развелась? Больше года. За это время она ни разу не позволила себе увлечься кем‑нибудь по‑настоящему. Замуж Нелли вышла ещё в пединституте. Её муж очаровал молодую студентку, он преподаватель в институте. Она как дура позволила себе увлечься импозантным преподавателем. Получилось так, что Нелли забеременела. Как итог, загс и свадьба. После свадьбы мужа будто подменили. Он оказался банальным бабником. Продолжал гулять со студентками, изменял почти в открытую. В общем брак продлился недолго. Свой диплом Нелли защищала на последних месяцах беременности, а через полгода они развелись. С той поры, у Нелли мужчин не бывало. За ней ухаживает физрук, работают вместе в школе, но он женат. А разбивать чью‑то семью, Нелли не хочет. Хотя физрук мужчина видный, даже интересный. Нет! Никаких женатых мужиков. Стоя под струями горячей воды, Нелли вспомнила, как она, как бы случайно, прикасалась к бицепсу на руке Миши. Надо же, такой молодой, а такая развитая мышечная система. Руки наверняка сильные. Интересно, он крепко сжимает в своих объятиях девочек, своих ровесниц? Дура, дура! Ты чего себе надумала? Вновь пронеслась трезвая мысль в голове. Нелли постаралась отвлечься. Завтра выходной и она пойдёт к родителям, заберёт Марту, и они отправятся куда‑нибудь погулять. Уже ложась в кровать, она подумала: «Хорошо бы Миша перешёл в другую школу, а то, как себя с ним вести, она не понимает». С такими мыслями Нелли уснула.

Интерлюдия 2. Свердловск. Мнимый фотограф.

Попасть на концерт, где будет выступать его «муза», оказалось легко. Егор Боратов, всего лишь предъявил своё удостоверение, внештатного фотографа газеты. Его сразу пропустили. Понятно, что места в зале не досталось, хотя контролёр предлагала принести стул.

– Ой, что вы, не беспокойтесь. Моя работа сделать хорошие снимки, чтобы газета приняла их. Егор фотографировал много, а от количества стало появляться качество. Плюс взял несколько частных уроков у профессиональных фотографов. Свою обожаемую скрипачку, Егор Боратов сфотографировал раз двадцать, в разных ракурсах. Особенно, когда она стояла близко к краю сцены, в первой части концерта. Несколько раз он приседал, получилось снять несколько кадров снизу вверх, когда в нужном ракурсе видны стройные ноги скрипачки. Крупным планом лицо получилось запечатлеть на плёнку. Егора посетило крайнее возбуждение. Он радовался тому, что на праздник Победы, будет ещё один концерт, он снова сможет фотографировать свою «музу». Ну конечно же «музу». Разве для преступления не нужно душевное вдохновение? Обязательно требуется. В этом Егор ни разу не сомневался. Боратов до такой степени накрутил себя на концерте, что решил – больше ждать нельзя. После концерта он стоял на улице, возле выхода и рассматривал молодых женщин. Но обязательно должна быть такая, которая будет походить на скрипачку. Саму девушку со скрипкой, он решил пока не трогать. Надо уметь ждать. Настанет момент, когда он сможет её захватить в своё логово, обязательно получится. А пока, следует немного снять напряжение. Боратов ужа начал нервничать, так как похожей на скрипачку девушки всё никак не было. Он нервно трогал свой карман, в котором лежал кастет. Оружие для себя Егор изготовил на заводе. Если ударить кастетом в затылок, жертва обязательно потеряет сознание. В этот вечер Егору не повезло, идеально похожие женщины на скрипачку, так и не появились. В расстроенных чувствах Боратов отправился в общежитие.

Ночью Егор плохо спал, снились его бывшие жертвы. А ещё снилась скрипачка, она всё время улыбалась, манила его. Но Егор никак не мог добраться до неё. Проснулся он в ужасном настроении. Ещё два дня выходных. Недолго думая, Боратов решил съездить в «Парк отдыха имени Маяковского». Погулять там, может получится за кем‑нибудь последить. В парк решил ехать ближе к вечеру. Два часа он слонялся по парку, несколько раз прокатился на разных аттракционах. Наконец, Егор приметил девушку, она походила на скрипачку. Нет, на копию не тянет, но уже что‑то. Следующие четыре часа он преследовал выбранную жертву. Девушка была не одна, а с двумя подругами. Но они совсем не собирались домой, всё гуляли и развлекались. Прошло ещё три часа. Егор старался близко не приближаться к девушкам, чтобы не попасть в их поле зрения. Он уже было собрался проследить за жертвой, до дома девицы. Девушки пошли на выход, по той дорожке, которая выведет на мост через реку Исеть, а там выходит на улицу Щорса. Но вот его жертва о чём‑то зашепталась со своими подругами. Очень похоже, что она захотела в туалет, а возвращаться к специализированным туалетам далеко.

– Да ну тебя, вон сходи за кустики, там тебя никто не увидит, – воскликнула одна из подруг, достаточно громко, что даже Егор услышал.

Выбранная жертва пошла в лес парка. Егор возликовал. Вот он момент его удачи. Неслышной тенью, Егор скользнул в лесной массив. Девушка зашла достаточно далеко, метров пятьдесят от дорожки. Егор осмотрелся, никого поблизости нет. Заметил, что девушка справляет нужду сидя. Боратов постарался подкрасться незаметно и неслышно. Его уже била дрожь нетерпения. Девушка встала, натягивая трусики, когда Егор мгновенно подскочил к ней и ударил кастетом в затылок. Боратов быстро взвалил жертву на плечо, побежал в восточную часть парка, там наиболее глухие места. Именно здесь лес почти безлюден. Никто сюда не забредает. Егор протащил девушку почти два километра. Когда почувствовал, что она начала шевелиться. Видимо приходит в сознание. Он сбросил девушку на землю, оторвал кусок юбки, сделав кляп. Своим ремнём связал девчонке руки за спиной, прижав её коленом к земле. Немного подумал, и оторвал рукав от плаща девушки, которым связал жертве ноги. Вновь взвалив её на плечо, вышел почти к самой границе парка. Недалеко проходила узкоколейная железная дорога. Дальше лес заканчивался и начинался пустырь. Егор приметил небольшую ложбину, когда пересёк полотно «детской железной дороги»⁴, здесь и бросил жертву, девушка застонала. Егор внимательно её рассмотрел. На его взгляд, девушке лет пятнадцать, может шестнадцать. То, что надо. Сначала он её сфотографировал. Потом достал нож. Страх и слёзы в глазах девчонки только возбуждали его. Егор разделся до гола, чтобы не испачкать свою одежду кровью жертвы, от возбуждения он не чувствовал холода. Недолго думая, ещё раз сфотографировал девушку. Хорошо, что фотоаппарат с собой, подумалось ему. Сначала он изнасиловал свою жертву, потом приступил к своему занятию, как садист. Боратов резал девушку медленно, наблюдая, как она погружается в ужас. Он вновь возбудился и опять изнасиловал жертву. Добил её ударом в сердце, наблюдая, как из её взгляда утекает жизнь. Приведя себя в порядок, Егор отправился почти в противоположную сторону от той, откуда пришёл. Из парка он вышел ужен в сумерках. Вся его сущность испытывала глубочайшее удовлетворение. Пожалуй, он задержится в этом городе. А после того, как поймает скрипачку и позабавится с ней, вот тогда он отправится на Дальний Восток. В эту ночь Егор Боратов спал спокойно, ему совсем не снились бывшие жертвы.

Глава 3.

Май 1975 год. Свердловск. Галина Егорова. Эпизоды.

После концерта Галина с мужем собрались дождаться дочь Катю, а потом вместе поехать домой. Сын Мишка заявил, что проводит свою учительницу до дома, так как время позднее. Сестра Маша тоже ждать Катю не захотели.

– Галя, мы домой поедем. Давай завтра к нам, посидим, отпразднуем, как положено Первомай. А то давно не собирались, к тому же у меня к тебе есть разговор, – пригласила в гости Мария.

– Что‑то нужно с собой привезти? – спросила Егорова.

– Я тебя умоляю, всё есть. Сами приходите, детей с собой привозите, – засмеялась Шишова.

– Хорошо, – пообещала Галина, и они расстались.

Егоровы дождались дочь, так как трамваи уже ходили редко, вызвали по телефону такси, на котором быстро добрались до дома. Уже дома, Галина сообщила о предложении сестры Марии.

– Я с удовольствием посижу с Валеркой, давно мы с ним душевно не сидели, – согласился Виктор, намекая на алкоголь.

– Катя, а ты что скажешь? – спросила Галина у дочери.

– Не знаю, мам, хочу выспаться. Устала с репетициями. А нам ещё готовиться к концерту для ветеранов, он состоится восьмого. А девятого мы будем выступать на открытой сцене, на плотине, в Историческом сквере, а мне ещё и про экзамены забывать не стоит, – так ничего определённого и не сказала Катя, ушла в свою комнату.

Ладно, завтра подумает, а сейчас пусть отсыпается, приняла решение Галя. Сын вернулся примерно через полчаса, как они приехали домой, Галина ещё не успела лечь спать. Так повелось, что Егорова за сына особо не переживала, даже когда он задерживался. Однако, когда брякнула дверь, Галя вышла в коридор.

– Ну что, проводил свою учительницу? – спросила она сына.

– Ага, – коротко ответил сын и ушёл в свою комнату.

Галя хотела поговорить с ним, по поводу поездки в гости, но решила, что спросит завтра. Кивнув, сама себе головой, она отправилась спать. Но поспать сразу не удалось. Муж сгрёб её в охапку и жарко зашептал на ухо, поглаживая рукой её грудь.

– Иди ко мне, мой «белый хлеб».

– Витя, прекрати, дети ещё не спят, – попробовала сопротивляться Галина.

Хотя ей очень нравилось, когда он своими сильными руками, вот так сгребал её.

– Не переживай, моя ласточка. Мы давно уже не в коммуналке. А если хочется стонать, то я тебе подушку пододвину, – тихо засмеялся муж, продолжая ласкать её.

– Витя, да не тяни ты так трусы, порвёшь…Я сама сниму…, – придержала пыл мужа Галя, а дальше потянулись минуты наслаждения.

Галина любила мужа, ко всему прочему, он её полностью удовлетворял, как мужчина женщину. То, что с переездом в квартиру, у них наладилась интимная жизнь, только радовало Егорову.

Утром встали рано, хотя выходные в полном разгаре. Виктор пошёл будить сына, вскоре они убежали на пробежку, Галя пошла на кухню, надо бы приготовить завтрак. Дочка спит, Галина не стала её будить, даже тогда, когда муж и сын вернулись после утренней зарядки. Сели завтракать втроём.

– Миша, мы сегодня поедем в гости к тёте Маше, ты с нами? – решила спросить Галя.

– Нет, мама, дома останусь. Поработаю с книгой. Чего мне там делать? У вас застолье, о чём поговорить, вы и без нас найдёте, – отказался сын.

– С Сашкой пообщаешься, он ведь родственник, а родственные связи надо поддерживать во всех смыслах, – попробовала Галина уговорить сына.

– Мам, у нас разница в пять лет. Всё что он хотел узнать обо мне, он уже спросил. Вот подрасту чуток, тогда и начнём общаться, когда он перестанет считать меня малолеткой, – сразу ответил сын.

Галя посмотрела на мужа, ожидая от него поддержки, Виктор пожал плечами, говорить ничего не стал. Галя вздохнула, но настаивать не стала. Она хорошо знала сына, если упёрся, то его уговаривать бесполезно, в этом сын очень походил на своего отца. Сын ушёл в свою комнату, муж пошёл смотреть телевизор. Галина вздохнула и пошла наводить чистоту в квартире, следовало пропылесосить ковры, она вообще любила чистоту, к чему старалась привлекать детей. Ближе к обеду проснулась дочь, Галина решила ещё раз спросить дочку о поездке к Шишовым.

– Нет, мам, не поеду. Лучше посижу над новой композицией, мне Ошерович задачу поставила, чтобы я начала аранжировку нескольких произведений самостоятельно, – ответила Катя.

Галя видела, что дочь действительно выкладывается на занятиях музыкой, что очень радовало. Галина очень хотела, чтобы дочь поступила в консерваторию, а потому на поездке к сестре, настаивать не стала.

К Шишовым поехали чуть раньше. Семья сестры жила в центре города, по адресу 8‑е Марта, дом № 1. В народе этот дом называли «домом Большевиков»¹. У семьи Шишовых, в этом доме, трёхкомнатная квартира, на третьем этаже. Пока мужчины вели разговоры в большой комнате, сёстры ушли на кухню.

– Помогать мне приехала, да я бы и одна справилась, – с улыбкой заметила старшая сестра.

– Мы тоже, знаешь, не баре, – парировала Галя, одевая фартук, чтобы уберечь платье, пока готовят на кухне.

– Как Катюша, вымоталась наверняка? Хороший концерт, я уже жалею, что на прошлые концерты, где выступала племянница, не получилось сходить. Мы с вами сегодня одни посидим, по‑взрослому. Санька у нас укатил ни свет, ни заря куда‑то со студентами на природу. Выросли детки. Антон мне на работу звонил, сможет приехать ненадолго, только в августе. Хоть бы кто женился из них, уже и внуков хочется, а то останемся одни, – жаловалась Маша.

– Будто у тебя нет возможностей оставить Сашку работать в городе. Он же практику вроде у Валеры на заводе проходил, или я ошибаюсь?

– Надеюсь, что согласится дома остаться. Ну а твои как, Галя? Мишка чем занят?

– Мишка книги пишет. На мотоцикл права хочет получить, в мае будет экзамены в ГАИ сдавать.

– Ты говорила об этом. Кстати, о мотоциклах. Есть интересное предложение.

– У меня Миша про мотоцикл «Ява» спрашивал. Что за предложение, поможешь достать?

– Яву тоже можно, но к нам они поступают редко. В Москве есть у меня подруга, поможет. Только «Ява» вам обойдётся в тысячу, плюс что‑то сверху надо дать. Добавь к этому, что получать самим придётся в столице, потом оформлять контейнер по железной дороге. В общей сложности, вместе с билетами на дорогу, тысячи полторы примерно. Я откуда знаю‑то, у нас в Горкоме одной сотруднице доставали, им пришлось в Москву ехать, – начала пояснять Мария.

– Миша хорошие гонорары за книги получает, так что его этим не напугаешь, – отмахнулась Галина.

– М‑да. Вот интересно, как у него талант резко раскрылся? А писатели в нашей стране очень богато живут, хоть и не принято говорить о богатстве в наше время. Но у меня совсем другое предложение. Валеркин одноклассник, Димка Рогозин, моряк загранплавания. Вроде помощником капитана работает на сухогрузе. Их судно постоянно ходит в Японию, возят в основном лес, бывает, что уголь. Все моряки так или иначе подрабатывают, используя такие возможности. Мы с ним кое‑какие дела ведём, шмотки не особо интересны. А вот аппаратуру он высылает, не так часто, но бывает. У него недавно был рейс в Японию. Димка привёз три мотоцикла «Хонда». Два в разобранном состоянии, один разобран частично, плюс разные запчасти отдаст. Всё пришлёт в контейнере. За всё про всё просит две тысячи рублей, сам контейнер оплатит, но надо будет компенсировать, – озвучила предложение Мария.

– Старьё, наверное. Мне одного чудика хватает. Витя за «москвич» пятьсот отдал, да уже за ремонт тысячи полторы выложил, – отнеслась недоверчиво Галина.

– Галя, это товар из капстраны, сама понимаешь какие цены. Димка отдаёт по‑божески, цену не ломит. Не сомневаюсь, что такой мотоцикл будет здесь стоить не меньше двух, а то и трёх тысяч. У вас их будет три. Витька твой соберёт ещё два, продадите, деньги частично вернёте.

– Ну не знаю, надо у Миши спросить, сама я ничего в этом не понимаю. А чего ваш Димка свой товар во Владивостоке не продаст, в чём проблема?

– Чтобы не привлекать внимание ОБХСС, они же постоянно что‑то таскают, вот Дима и старается найти места сбыта. К нам в область придёт контейнер с мотоциклетными запчастями, а здесь оформим всё как положено, не сомневайся. Да ты и сама в милиции связи имеешь, точно не откажут, – привела аргумент Мария.

– Завтра же с Мишей поговорю, от его согласия зависит, – согласилась Галя.

– Не тяните. Пусть Мишка мне на домашний позвонит, прямо завтра. Я товар тормозну. Моя выгода в том, что я запрошу с него телевизоры цветные, домой хочу купить, – не стала скрывать свой интерес Мария, чтобы сестра себе что‑то не надумала.

– Нам бы тоже не помешал цветной телевизор, к тому же деньги есть, – произнесла Галина.

Стол накрыли чуть раньше, чем планировали. Выпили, закусили, потекли бытовые разговоры. Мужчины пили коньяк, женщины предпочли вино. Когда салаты и закуски подъели, сёстры отправились на кухню, чтобы подогреть и разложить «горячее», жареный картофель со стейками сёмги. Здесь Мария вновь завела разговор с сестрой.

– Галя, я, собственно, с тобой хотела поговорить вовсе не о мотоциклах. Меня в июне переводят на должность начальника управления торговли по области. Вопрос уже решённый, последний месяц дорабатываю, – начала объяснять Мария.

– Поздравляю, растёшь в должностях, – улыбнулась Галина, искренне радуясь за сестру.

– Да подожди ты, со своими поздравлениями. Не сбивай с мысли. Наш 1‑й секретарь Обкома партии Рябов меня вызывал на беседу. Есть информация, что Рябова забирают в ЦК партии, уедет в Москву. Вот он и старается, за год всем поможет продвинуться. Я была у Бабыкина, нашего 1‑го секретаря Горкома партии, он мне задал вопрос, кого я бы посоветовала на своё место. В общем я назвала тебя, готовься поступать в СИНХ на заочное отделение, уже в этом году.

– Маша, да ты в своём уме? Мне тридцать пять, поздновато сидеть за партой со студентами.

– Не шуми. Как, по‑твоему, я заканчивала институт? Так же, поступила на заочный, не заметила, как четыре года прошло. Не упрямься, Галя. Ты что, на своей базе собралась до пенсии сидеть?

– Ты меня ошарашила. Завтра поговорю об этом с Витей. А кого на место Рябова поставят, есть информация?

– Пока только слухи. Вроде Ельцина пророчат, но за год могут передумать, – ответила Мария, чуть понизив голос.

– Говорят, он властолюбивый, да ещё и пьющий, – поделилась слухами Галина с сестрой.

– С пьющим проще работать, поживём увидим. А насчёт того, что тебя на моё место, даже не вздумай отказаться, сама поговорю с твоим Виктором.

– Завтра позвоню тебе. Нам пообещали телефон установить, наконец‑то сможем нормально разговаривать, а то к таксофонам не набегаешься, – поделилась новостью Галя с сестрой.

Женщины разложили «горячее» по тарелкам и начали таскать в гостиную. От сестры Галина с мужем уехали в десятом часу вечера, вызвав такси по домашнему телефону. Приехав домой, Галя и Виктор убедились, что дети дома. Поговорить о новостях от сестры, Галина решила завтра, когда муж и она будут на трезвую голову.

Май 1975 год. Свердловск. Михаил Егоров.

Вчера допоздна засиделся над следующей фантастической серией, решил всё же героев сделать немцами, а не японцами. Для японских героев у меня есть другая фантастика, как и другой сюжет. Часик посидел над военным романом про лётчиков, приводил в порядок информацию. Мне срочно требуется познакомиться с конструкторами, но где это знакомство взять, пока даже не понимаю. Родители мне в этом, точно не помощники. Утром хотелось поспать, но увы. Моё утро начинается всегда одинаково. В шесть подъём, пробежка и физическая зарядка. Отец, если за что‑то берётся, то делает это основательно. Так и с моим воспитанием в плане физической подготовки. Хотя за год постепенно привыкаю. Помню, по прошлой жизни, я даже отслужив на флоте, продолжал бегать со своим отцом на пробежки. Хотя в те годы, моему родителю, было уже далеко за сорок лет. Пока я не переехал в собственную квартиру, да и то, после женитьбы. Отец бегает бодряком, будто и не принимал вчера на грудь алкоголя с дядей Валерой. После пробежки душ и завтрак, который мама успевает приготовить еду. В нашей семье, только Катька пользуется привилегиями и неприкосновенностью, дрыхнет до обеда в выходные. Тем более у неё сейчас своя комната. Сев за стол завтракать, я положил на стол телеграмму, которую принесли вчера вечером.

– Родители, телеграмма от дедушки с бабушкой, – объявил я.

Мама сцапала телеграмму со скоростью броска кобры, батя только поморщился. Порой я думаю, что ловкость мамы всегда выше отцовской. Мама прочитала текст телеграммы и передала отцу.

– Седьмого приезжают, наверняка навезут солений и варений, что осенью мама заготовки делала. Витя, надо встретить, – прокомментировала мама, в то же время давая указание отцу.

– Домашней тушёнки поедем и рыбных консерв, сальца солёного и копчёного привезут. За что я уважаю тестя безмерно, дак это за его консервы и заготовки, – высказался отец.

Дедушка и бабушка родители мамы, живут в Тюменской области. Именно туда я ездил почти каждое лето, если меня родители не отправляли в пионерский лагерь. Дед варит шикарные консервы из рыбы и мяса. У него самодельный автоклав. Так что такие консервы домашнего производства, не идут ни в какое сравнение с фабричными. Вкуснотища такая, что «ум отъесть можно». Со стороны отца, у нас с Катей только бабушка, второй дед погиб на фронте, в первые годы войны. Живёт вторая бабушка с отцовским братом. С ними видимся, в лучшем случае, раз в пять лет.

– Мам, я могу встретить, найму такси и никаких проблем, – предложил я.

– А чего вдруг они собрались весной? – задал вопрос отец.

– Катя им написала, что будет концерт для ветеранов, пригласила в гости, – ответила мама.

– С другой стороны правильно, чего им сидеть дома. Оба на пенсии, а по уходу за скотиной, можно договориться, чтобы соседи присмотрели, – одобрительно добавил отец.

– Нам нужна ещё одна раскладушка. Деда поселим у Миши, а маму к Кате, – сразу определила мама.

– Я завтра в гараж пойду, знаю у кого есть раскладушка, возьму на время, а одна у нас и своя есть, – отец правильно понял посыл мамы, по поводу раскладушек.

Придётся мне, пока дед с бабушкой в гостях, переместиться на раскладушку. Но меня такой факт не расстраивает. Заодно подарю деду книгу о войне. Хорошо, что сейчас у нас квартира большая. А то, когда приезжали в барак, то мы вообще спали на полу вповалку, как цыгане на вокзале. Я уже заканчивал завтракать, когда мама вспомнила о том, что хотела поговорить со мной. Она рассказала о том, что есть возможность купить мотоцикл «Хонда», через какого‑то тёти Машиного знакомого. Хитрая схема, везут мотоциклы в разобранном виде, как запчасти. Причина понятна. Таможенный сбор по запчастям платится по весу товара, что экономит немало денег. Документы в порядке, но при регистрации всё равно придётся мудрить. На мой взгляд, за пару тысяч три «Хонды» недорого. Для сравнения, мама пояснила, сколько придётся потратить, чтобы купить новую «Яву». Естественно, я обрадовался. Кто же откажется от «Хонды» в 70‑е годы.

– А модель какая? – спросил я.

– Ты позвони тёте Маше, она всё расскажет. Не помню я. То ли «Си‑Би», то ли «Си‑Бэ», помню, что цифра «семьсот пятьдесят» стоит в названии. И вообще, мы вчера выпивали, так что мне простительно не запоминать такие мелочи, – подвела итог мама, чем вызвала отцовский смех.

Путанных пояснений мамы мне хватило, чтобы понять, что за модель «Хонды». Отличный мотоцикл, который был признан одним из самых удачных в 70‑е годы. Далее мама начала рассказывать отцу, что ей предложили повышение в работе. Точнее не повышение, а перейти в отдел торговли в Горком. Я закончил завтракать, решил, что сейчас схожу и позвоню тёте Маше, о моём согласии на мотоциклы. Но тем не менее, вставая из‑за стола, всё же высказал своё мнение о маминой работе.

– Мам, даже не сомневайся. Иди, там будут совсем другие возможности. А по поводу учёбы, то тоже поступай. Мы с Катей уже выросли, так что пора тебе заняться личным ростом, в профессиональном плане.

– Иди уже советчик, – махнула мама рукой, но было видно по её улыбке, что она рада моей поддержке.

Я выскочил во двор, на углу дома, нашего двора, что стоит на улицу Культуры, точно есть таксофон. Позвонил тётке, надеюсь не разбудил их в такой ранний час. Вроде нет, у тёти Маши бодрый голос.

– «Тёть Маш, я согласен, по мотоциклу», – сообщил я.

– «А в остальном что, мать согласна по поводу работы?» – спросила старшая мамина сестра.

– «Конечно согласна. Она может сама этого пока не понимает, но мы её уговорим. Тёть Маш, а цвета какие?», – заверил я тётку и сразу задал вопрос по мотоциклам.

– «Оранжевый, красный и чёрный, с перламутровым оттенком. Пробег небольшой, годы выпуска 73‑й и 72‑й, это всё что я запомнила», – ответила тётя Маша.

Как выглядят краски с перламутровыми оттенками я знал, по прошлой жизни, так что у тётки переспрашивать не стал. Попрощался с тётей, передал всем родственникам привет и сообщил, что перед праздниками приедут дедушка с бабушкой, чем обрадовал тётю Машу. С очень приподнятым настроением побежал обратно домой. Я даже точно знаю, кому предложу разобранные мотоциклы. И мне дешевле обойдётся байк, о котором я мог только мечтать. Кстати, ничего подобного в прошлой жизни не было. Неужели реальность меняется, с моим появлением здесь? Факты говорят о том, что да, меняется, хотя пока совсем незначительно. Вернувшись, домой заглянул на кухню. Отец читал газету, а мама мыла посуду.

– Уже позвонил тёте Маше? – спросила мама.

– Ага. Дал согласие по обоим вопросам, в том числе про тебя, – ответил я.

– Не поняла? – мама развернулась от мойки, а отец отложил газету.

Я развёл руками, пожимая плечами, состроив выражение лица, типа «прошу понять и простить».

– Молодец, малой. Всё правильно сделал. Я ей тоже говорю, что иди учись, пока есть возможность, а она начала сомневаться, – сообразил отец и рассмеялся от удивлённого вида мамы.

Батя понял всё, что я хотел сказать мимикой. А я ещё и покивал головой, с глупой улыбкой на лице.

– Да вы… Вы сговорились! – возмутилась мама, раскрыв рот от негодования.

Батя встал подошёл к ней и обнял. Так как мама стояла ко мне спиной, а отец лицом, я показал ему большой палец и вышел из кухни. Разберутся сами, у отца всегда найдётся аргумент, сделать маму покладистой.

До обеда посидел над своей фантастикой. Проснулась Катя, заглянула в мою комнату.

– Малой, как тебе наш концерт вчера? – спросила она, позёвывая.

– Шикарно. Вы отыграли на высший бал, а твоего кумира танцев Поличкина я зауважал, говорю вполне искренне, – ответил я.

Катя довольно улыбнулась и прикрыла дверь в мою комнату. Я продолжил писать. Работал до обеда, пока мама не позвала на кухню. Отца не было.

– А где папа? – спросил я у Кати, которая уже сидела за столом.

– Ушёл в гараж. Он же там двигатель перебирает, говорит, что скоро закончит с кузовом, сделает перетяжку салона, потом займётся окончательной сборкой, – ответила Екатерина.

Ух ты, какие термины сестра знает, но подначивать её я не стал. Мама молчит, а это необычно.

– Мам, ты сердишься на меня? – спросил я.

– Уже нет, но в следующий раз, не надо принимать за меня решение, – ответила мама.

– Ты бы ещё сомневалась несколько дней, я тебя знаю. А ответ очевиден, на поверхности лежит, если отбросить в сторону твои сомнения, – ответил я, а мама даже замерла от моих фраз.

Несколько минут она меня рассматривала, вдруг засмеялась, присев на табурет.