Текст книги "Начать сначала. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Виталий Свадьбин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 48 страниц)

Софья Яковлевна собралась достаточно быстро, попрощалась с членами коллектива до завтра и вышла из помещения. Молодые члены коллектива репетировали до восьми часов вечера. Но занимались не только новой мелодией Кати, а в том числе, прошлыми заданиями от Ошерович. После восьми вечера Антон поехал провожать Катю домой. Возле подъезда Екатерина поблагодарила Антона, и они расстались, к сожалению, Гранина.

– Спасибо, Антоша, что проводил, – поблагодарила Катя.

– Катюша, ты мне нравишься, – решился сказать Гранин, даже попытался обнять Егорову, но Катерина ловко увернулась.

– Антон, мы же с тобой договорились, что дружим, а не влюбляемся. Я тебе ни какая‑нибудь доступная девочка, к которым ты привык в консерватории. Мои мама и папа встречались почти два года, когда отец решился обнять и поцеловать маму, – заявила Катя, хотя точной информации по поводу встреч родителей не знала.

Пусть так думает. А то ишь какой шустрый, сразу обниматься лезет. А завтра что? Под юбку начнёт руки тянуть или за грудь хватать. Но когда Катя вошла в подъезд, она вдруг весело рассмеялась. Придя домой, поужинав тем, что приготовила мама, Катя ушла в свою комнату, она устала и планировала лечь спать пораньше. Но обнаружила на своём столе письмо от поэтессы Маргариты Агашиной. В письме Агашина сообщала, что даёт своё согласие на использование своих стихов для Екатерины, а также благодарила за хорошую песню. Уже укладываясь спать, Катя подумала, что надо раздобыть стихи Агашиной, а ещё написать ответ на письмо. С такими мыслями Егорова уснула.

Июль 1975 год. Свердловск. Абдулин Рашид. Эпизоды.

Ходить в секцию бокса Рашиду понравилось. У него имелись два любимых увлечения, мотоциклы и бокс. Нет, рукопашным боем Рашид занялся бы с удовольствием, но секций таких не было. А из специалистов, такого единоборства, Абдулин знал только одного, отца Мишки Егорова. Вот только тренировать дядя Витя не станет, об этом можно даже не мечтать. Ну и бокс ничуть не хуже, уверенно считал Рашид. Тренер Козловский поставил Абдулину три дня для тренировок, понедельник, среда и пятница. Тренироваться требовалась не менее двух часов, но упрямый Рашид игнорировал время, приходил чётко к шести часам вечера, а уходил почти в девять часов. На это самовольство Роман Игоревич ничего не сказал, только ухмылялся в первые дни, а потом стал давать задания, что делать и какие упражнения исполнять. А ещё Рашид начал бегать по утрам. Он много раз слышал, что Мишка Егоров бегает на утренней зарядке, утверждая, что от этого тренируется дыхание. Домой была куплена скакалка, после пробежки Рашид прыгал на этой скакалке, развивая прыгучесть ног. Между делом Абдулин думал, что три дня в неделю мало для него, чтобы быстро освоить искусство бокса. Он честно подошёл к тренеру с этим вопросом.

– Роман Игоревич, можно мне приходить не три раза в неделю, а пять?

– Загнать себя хочешь? К тому же в другие дни мастера тренируются, новичков сюда не приглашают, – попробовал отмахнуться Козловский, но Рашид не отставал.

– А вы давайте мне задание, чтобы я занимался по вашей системе, – предложил Рашид.

– Хорошо, но выполнять будешь только то, что я скажу, – согласился тренер.

Теперь Рашид посещал секцию бокса пять раз в неделю. Упорство парня нравилось Козловскому, тренер стал давать индивидуальные задания. Часто подходил к Рашиду, указывая на ошибки. Болтаться во дворе Абдулина больше не тянуло. Когда дворовые пацаны позвали его разобраться с пацанами из другого двора, Рашид отказался.

– Тренер, если узнает, то сразу выгонит из секции. Из‑за ваших непонятных разборок, совсем не хочу вылететь из бокса, как пробка из бутылки, – отказался Абдулин.

– Да ладно, пацаны, сразу видно Рашид зассал, – не подумавши, брякнул один из забияк.

Рашид ударил его всего один раз, чтобы знал на кого рот открывать. Никто за крикуна не заступился, но звать Рашида на разборки, ребята во дворе перестали. Достаточно быстро к Рашиду прилипло новое прозвище «Джеб», что означало прямой удар в боксе. Хотя в боксе джеб считается лёгким, но быстрым ударом, Рашид мог, таким образом, отправить противника в нокаут.

Как только начали зарабатывать на магнитофонных записях, Юрка Карпенко стал, всякий раз при встрече, уговаривать Рашида бросить работу в МТМ. Рашид и сам понимал, что до серьёзной работы с двигателями его некто не допустит, только на подхвате, в лучшем случае.

– «Джеб», бросай ты эту каторгу в колхозе. Оно тебе надо? Мы на записях кассет сейчас зарабатываем такие деньги, которые даже не снились нашим родителям. Мой батя месяц пашет, как конь, баранку крутит, чтобы тысячу заработать. Я за неделю сто кассет записал зарубежной эстрады, и Катьки Егоровой музыку, по тысячи у нас в кармане. Если так дела пойдут, то можно будет приодеться в фирменные шмотки, – старательно уговаривал «хохол» Рашида.

В этот день они встретились во дворах бараков. Саня Волков не подъехал, он снова укатил с Ленкой Першиной на озеро.

– Ты же знаешь какой у меня отец. Как мне объяснить ему, что я деньги на кассетах заработал? Сразу ругаться начнёт, нет так не пойдёт, – хмуро отозвался Рашид.

– Помнишь ребята на тусовке рокеров говорили, что у Бобыкина два гаража есть. Там пацаны тачки ремонтируют, надо просто попроситься к ним, – вспомнил Карпенко о давнем разговоре.

– Я даже не знаю, где «Демон» живёт, – отозвался Абдулин.

– Зато знает Славка Важенин. «Кузнец» не раз говорил, что Важенин и Бобыкин в доле. А сам Важенин живёт в доме Михея. Надо с ним поговорить, не думаю, что тебе откажут. Егоров говорил перед отъездом, что пристроит тебя туда обязательно, но скорей всего в августе. Чего ждать августа? Поговори с Важениным. Если даже ничего там не заработаешь, то деньги с записи кассет есть. Сможешь эти рублики представить, как заработок. Заодно мотоциклы собирай и разбирай, в своё удовольствие, – продолжал сыпать аргументами Карпенко.

– Слушая, Юрка, правда, что Першину Волков закадрил? – неожиданно спросил Рашид.

– Да хрен знает. Похоже Ленка просто пользует Саню. Он целыми днями катает её на своём байке. Сашка говорил, что попробовал её поцеловать, дак она такую оплеуху ему влепила, что он два дня шлем во дворе не снимал, когда к нам приезжал, – засмеялся Юрий.

– Ладно, поеду заскочу к Важенину, он мне называл номер квартиры, поговорю с ним, – заявил Рашид, усаживаясь на свою «Хонду» и включая стартёр.

– Давай. Я пойду писать музыку, пока дома никого нет, хорошо, что сестру отправили в пионерский лагерь. Кстати, не забывай, что в следующий вторник нам надо к проводникам. Парамонова обещала, что познакомит нас ещё с одним бригадиром, поезд которых катается в Крым, – напомнил Карпенко о планах на следующий вторник.

А Рашид подумал, что придётся пропустить тренировку, надо только предупредить тренера по боксу. Ведь обязательные дни тренировок у него, понедельник, среда и пятница.

На удачу Рашида Вячеслав оказался дома, Абдулин сразу увидел «Чезет» Важенина, стоящий во дворе дома. Рашид вызвал Славу во двор, здесь объяснил ему, по какому вопросу он подъехал.

– Можно скататься, Женька и Гоша должны быть в гаражах. Они там три «Явы», после аварии, восстанавливают. Может и Димон туда подъедет, вроде вишнёвую краску должен подвезти, чтобы детали покрасить, – согласился Важенин.

Пока разговаривали, во дворе появилась Катя Егорова, она держала в руках футляр со скрипкой. Поздоровалась с Рашидом и Славой. Не стесняясь, девушка постучала Рашида по шлему ладошкой. За такие выходки Абдулин не сердился на Егорову, напротив, считал, что она проявляет к нему внимание. Вячеслав предложил подвезти Катерину, она собиралась во Дворец Молодёжи. Но с кем она поедет неясно. Обоим парням хотелось прокатить девушку. Решение принято длинной и короткой веточкой, сама Егорова так предложила. Удача вновь улыбнулась Абдулину. Сначала он вёз Егорову медленно, чтобы ветром не задувало подол юбки. А потом Катя сама скомандовала Рашиду, чтобы он прокатил её с ветерком. После того, как доставили Егорову ко Дворцу Молодёжи отправились в гаражи, где расположена мастерская, организованная Бобыкиным Дмитрием, но все рокеры называли его «Демоном». Капитальные гаражи находились по адресу домов Восточная 22 и Восточная 24. Сами дома пятиэтажки, а рядом владельцы построили гаражи. Бобыкин выкупил два бокса, где организовали мастерскую. Только заезд к гаражам с улицы Короленко. Когда подъехали, гаражные ворота были открыты. Оно и понятно, на улице жара стоит. Там их встретил два парня, года на три постарше Рашида.

– Здорово, мужики. Как дела продвигаются, «Демон» будет сегодня? – поздоровался Важенин.

– Здоровей видали. Обещал подъехать, краску должен привезти, – ответил парень которого звали Гоша.

– Я вам ещё одного фаната мотоциклов привёз, прошу не задирать его, он боксёр. Знакомься, Рашид. «Блоха» и «Рыба», механики со стажем, фанатеют по технике. А в миру их называют Блохин Евгений и Рыбин Георгий, но легко отзываются на свои прозвища, – засмеялся Важенин.

Рашид обменялся рукопожатием с обоими парнями. Осмотрел мастерскую. Из одного гаража в другой, сделана дверь, чтобы было сообщение между помещениями.

– Колись, что умеешь делать? – спросил Блохин у Рашида.

– Помогал ремонтировать «старушку», потом «Урал» соседа. Научили зажигание правильно выставлять. Я только школу закончил, документы подал в училище на газоэлектросварщика. Но буду стараться, даже не сомневайтесь, – постарался заверить парней Рашид, боясь, что его не возьмут.

– Годится. Через пару лет у нас нормальный сварщик будет, при чём свой. А остальному научим, было бы желание. Когда сможешь приезжать сюда, в какое время, чтобы на тебя рассчитывать? – спросил Рыбин.

– До сентября днём. Вечером у меня тренировка, но весь день могу здесь быть, – ответил Рашид.

– Норм. Дадим тебе комплект ключей, вливайся в коллектив, – одобрил Блохин.

Парни вышли на улицу, рассмотрели «Хонду» Рашида, высказали своё одобрение отличным мотоциклом.

– Где достал, такие тачки в нашем городе редкость? – спросил Рыбин.

– Друг достал, из Владика. Если потребность есть, надо с ним разговаривать. Он появится в начале августа, в Крым уехал, – не стал разводить секреты Рашид.

– Отлично. Приедет, познакомь нас со своим другом. Мы с «Блохой» давно думаем о чём‑то подобном, но через «Демона» дороговато получается, – сразу ухватился за идею Рыбин.

Важенин вскоре уехал по делам. Через час появился Бобыкин. Идею взять Рашида одобрил, отдал краску и тоже укатил. А Рашид решил, что завтра же сгоняет в колхоз и уволится. Что делать, когда узнает отец? Как говорит Мишка Егоров, которого Рашид уважал, проблемы надо решать по мере их поступления. Заодно появится возможность деньги не прятать в тайнике, а спокойно отдавать матери, в семейный бюджет.

Глава 6.

Июль 1975 год. Госдача «Глициния». Егоров Михаил.

Общаться и работать с Брежневым мне понравилось. Не знаю, как он там держит власть в Кремле, но здесь, на отдыхе, вполне добродушный и общительный человек. Мне определили, для работы, по два, максимум три часа до обеда. В полдник два часа, а вечером по состоянию здоровья генсека. Как оказалось, врачи здесь строгие. А Брежнев приехал поправить здоровье, а не убивать его окончательно, в работе со мной. Диктофон «летучая мышь» привезли поздно вечером, даже документ вручили, на основании которого я могу владеть таким прибором.

– Ты, Миша, особо диктофоном не хвались, где взял тоже помалкивай. Если кто из спецслужб спросит, то предьявишь документ на твоё имя. И ещё, обклей диктофон какими‑нибудь наклейками, чтобы в глаза не бросался, – проинструктировал меня Борис.

Что я вынес за первые дни общения с Брежневым? Нет у него здесь в резиденции никаких золотых унитазов. Фаянс, конечно, не рядовой, привезён из братских республик Варшавского договора. Да и вообще, Брежнев одевается вполне скромно, без каких‑либо завихрений в голове. А ведь он глава государства. Воспоминания, от начала войны до момента освобождения Новороссийска, записали за два дня. Эти записи я даже начал претворять в предисловие книги. Писал от первого лица. Ведь Брежнев выступает автором произведения. Печатную машинку привезли через пять дней, модель «Эрика 123». Машинка не новая, но в отличном состоянии. Как мне объяснили – это мне подарок от Леонида Ильича. Магнитофон тоже дали, на прокат, я переписывал на кассеты запись разговора с Брежневым, хотя кассет для диктофона, Борис мне вручил аж сорок штук. Он же провёл мастер‑класс по использованию диктофона. Я сделал вид, что не умею обращаться с «летучей мышью». Борис Чащин вообще оказался мужиком компанейским, хотя я особо не расслаблялся. Всё же Боря служит в КГБ, и этим всё сказано. С ними откровенничать – только себе навредить. Несколько раз Борис организовывал катание на катере. К слову сказать, Брежнев сам любит кататься по морю на катере. Возит молодых и симпатичных женщин из обслуги. Что ещё раз подтвердило его увлечение женщинами.

Наша работа над книгой двигалась, вполне продуктивно. Я уже, через полторы недели, чётко понимал, что и как напишу текст в книге. Часть рукописи я уже напечатал. Нахватало нужной информации от других участников событий на «Малой Земле», но Борис пообещал, что такие встречи, он мне организует. А ещё я заметил, что Леонид Ильич, как бы изучает меня. В связи с этим он приглашал меня на беседы по вечерам, после ужина. Брежнев задевал политические темы, я старался не умничать, осторожно высказывал своё виденье. Понимаю, что в большей степени, я был слушателем, когда Леонид Ильич размышлял вслух. Примерно через неделю, моего прибывание на госдаче, Брежнев заговорил об Афганистане. Хотя я понимаю Брежнева, он настолько глубоко погружён в политику, что время от времени, его разговоры сводятся к этому. Такое состояние разума можно назвать профессиональной деформацией. Но вернёмся к тому, первому разговору, который произошёл, когда я уже прожил на госдаче почти неделю. Брежнев просматривал газету «Правда», где была статья об Афганистане, а я только подошёл в ротонду и получив разрешение присел за круглый столик. Официантка принесла мне сок, а Брежневу минеральной воды.

– А ведь уже два года, как Мухаммед Дауд сверг своего брата Захир‑шаха и упразднил монархию, – задумчиво высказался Брежнев.

Сначала я хотел промолчать, но генсек посмотрел на меня, во взгляде просматривался вопрос или просто ожидание каких‑то комментариев.

– Установление республиканского режима Дауда что‑то напоминает, что уже было в истории.

– И что же? – заинтересовался Брежнев, внимательно на меня посмотрев.

– Временное правительство в Российской империи. Тогда тоже дворяне рвались к власти, а как управлять страной не понимали. Между ними и нами разница в менталитете, к тому же религия Ислама здорово влияет на умы людей, – произнёс я.

– Ещё в 65‑ом в Афганистане была организована марксистко‑ленинская партия, некий журналист Нур Махоммад Тараки приложил к этому усилия. Советский Союз поддерживает стремления НДПА¹, хотя мы пока, активно не вмешиваемся в политические расклады, – я чётко видел, что Брежнев внимательно за мной наблюдает после того, как сообщил информацию.

– Леонид Ильич, я всего лишь писатель‑фантаст, потому могу предполагать что‑то необычное или фантастичное. Попробуем смоделировать ситуацию в фантастическом предположении. У Советского Союза есть враги, которые всегда будут желать нашего ослабления. Что нужно сделать врагам, чтобы ослабить нас, но при этом не принимать прямого участия?

– Втянуть в какую‑либо авантюру, подорвать экономику, – ответил Брежнев и улыбнулся, ему похоже нравилось вот так болтать со мной.

– Мы можем предположить, что афганские коммунисты решают совершить революцию, чтобы встать на путь социализма. Вполне могут сыграть на нашем чувстве справедливости, а также социальной ответственности. Попросят помощи. Советский Союз не откажет, вплоть до оказания военной помощи. Таким образом нас втянут в некую ситуацию, которая будет оказывать отрицательное влияние на нашу экономику. Могут спецслужбы, враждебные для нас, создать такую ситуацию, чтобы мы вмешались?

– Почему бы нет? Скорей всего могут, если поставят перед собой такую задачу, – отозвался Леонид Ильич.

– Мы победили и защитили революцию, потому что нам не помогали. Именно через свои пот и кровь нам досталась победа. А это ценится у любого народа. Добавим то, что партия смогла отринуть религию, чтобы она не мешала строить советское государство. В Азии такого не будет. В том же Афганистане народ живёт кланами и родами, чтобы им начать двигаться к социализму, им нужно сначала навести порядок в своей голове. Нет, я не верю в то, что афганские коммунисты смогут одержать победу и встать на путь социализма.

– От чего же ты не веришь? Есть причины твоего неверия?

– У афганцев в сознании другой мир, они по‑другому видят жизнь. Нам достаточно посмотреть на Узбекистан или Таджикистан. Там советские люди строят социализм только потому, что русские помогают, но эти республики часть нашей Родины. Как только нас втянут в решение вопросов в Афганистане, можно будет считать, что ловушка захлопнулась. Пусть сами решают свои вопросы. Если не способны сами защитить революцию, значит они не готовы к переменам. На самом деле всё просто, а прочие лабиринты политики – это всего лишь игра самих политиков. Но добавлю, что мне всего пятнадцать лет, а ещё я фантазёр. Так что делать правильных выводов не могу делать, что‑то не вижу, чего‑то не понимаю, – я замолчал, так как почувствовал, что влезаю в тему, в которую влезать совсем не хочу.

– По‑твоему мы должны оставаться в стороне, когда видим, что люди решили строить новую жизнь и попросили помощи? – не унимался Брежнев.

– А кто они нам? Только соседи. Насколько правдиво то, что они готовы строить новую жизнь? Мы не сможем на такой вопрос ответить. Много найдётся желающих строить социализм за счёт советского народа, ведь это удобно. Крикнул, что ты за революцию, а тебе на блюдечке помощь, финансирование и прочие радости. Нет, к революции идут путём тягот и лишений, как это произошло в нашей стране. Только тогда можно рассчитывать на нужный и положительный результат, а другого пути нет и быть не может. Есть примеры из жизни, если пожелаете, – ответил я.

– Какие же? – улыбнулся Брежнев.

– Вьетнам. Там победили коммунисты, потому что сами боролись за своё право строить социализм.

– Вьетнаму помогали мы и китайские товарищи. Но ты прав, войска свои туда не вводили, только военные консультанты и специалисты, – задумчиво произнёс Леонид Ильич.

– То есть основные тяготы и лишения нёс сам вьетнамский народ, потому и результат получили, точнее победили. То же самое на Кубе, народ сам сражался и боролся, хотя помощь со стороны была, – добавил я.

– Странно ты рассуждаешь, в свои пятнадцать лет, – опять улыбнулся Брежнев.

– Достаточно головой думать не только о развлечениях, но и о том, что нас ждёт в жизни. Ведь будущее будут строить молодые. Почему бы им не задуматься над тем, как это будущее сделать лучше? – пожал я плечами.

Брежнев ухмыльнулся, но продолжать разговор не стал. Больше в этот вечер, мы о политике не говорили. Я задал несколько вопросов о войне Брежневу, он ответил, после этого разошлись отдыхать.

В часы, когда Брежнев был занят терапевтическими процедурами, что назначили врачи, я активно начал печатать рукопись. Мне крайне не хватало общения с ветеранами, прямыми участниками тех событий. В этом вопросе оказал неоценимую помощь Борис Чащин. Он свозил меня в Новороссийск, где мы встречались с ветеранами, прошли по местам боевой славы, событий «Малая Земля». А в таких местах всегда есть гид, который отлично изучили вопрос и может много чего рассказать, для меня нужного и интересного. Везде я представлялся внештатным сотрудником «Комсомолки». Побывали мы не только в Новороссийске, но и в других городах, где осели ветераны, воевавшие на Малой Земле. В общем материал для книги пополнялся, а рукопись рождалась, готовая превратиться в очень даже неплохую книгу. Ко всему прочему, у меня имелись материалы из архива, которые я выписал ещё в мае. После двух недель моего пребывания на госдаче, Брежнев высказал мне своё пожелание.

– Михаил, у меня ещё неделя. Ко времени своего отъезда, я бы хотел забрать готовую рукопись. Справишься?

Можно ли написать книгу за три недели? Как автор с полной ответственностью говорю, что да, вполне возможно, если уделять работе много времени. Печатать на пишущей машинке намного проще, чем писать рукопись рукой. Скорость повышается. Да, будет много ошибок. Но для этого существуют корректоры, чтобы править текст. Это не то же самое, что печатать на клавиатуре компьютера, но всё же. «Эрика» хорошая машинка, клавиши мягкие, так что я быстро приспособился.

– Справлюсь, Леонид Ильич. Но текст надо будет корректировать, на предмет ошибок или слов «паразитов», – ответил я.

– За это не переживай, найдётся кому исправить твои ошибки, – засмеялся Брежнев, а мне его фраза почему‑то показалась двусмысленной.

Трудился над книгой на совесть, часто засиживался допоздна, особенно в течении третьей недели. Неплохо помогало в работе над книгой то, что я помнил часть сюжета из прошлой жизни. Нет, я не переписывал того, что было сделано другим автором, в моей первой жизни, но пользовался этими знаниями. Я не выставлял Брежнева, эдаким былинным героем, который выиграл сражение. Указал его значительную роль в той войсковой операции. Формат книги получился скорее художественно‑документальный. Так как было много глав, которые оформлены документальными воспоминаниями участников Отечественной войны. Но всё же старался придать художественный смысл сюжету, чтобы читателям было интересно читать. Большинство имён изменил на вымышленные, кроме ведущих лиц. То есть военачальники, которые играли важную роль на Южном фронте. Не знаю, не мне судить, а читателям, но на мой взгляд книга получалась неплохая. В последний день присутствия Брежнева на госдаче, мы с ним хорошо посидели вечером, была приятная беседа. Никакой политики. Брежнев больше говорил о моей писательской карьере, расспрашивал о моих планах. Намекнул, что после выхода книги в свет, можно будет подумать о следующей книге цикла «Воспоминания», которая расскажет о послевоенных годах, восстановления страны от последствий той, можно сказать, самой страшной войны. Я передал рукопись Брежневу.

– Для начала сам почитаю, а потом отдам на корректировку. Миша, насколько я понял, ты не состоишь в «Союзе писателей»? Давай, сразу после возвращения пиши заявление. У тебя есть две хороших книги о войне, а также четыре фантастических романа. Должны принять в члены союза без проволочек. Телефон моего помощника у тебя есть. Когда напишешь заявление, предупреди Георгия Эммануиловича, он там поторопит кого следует.

– Спасибо, Леонид Ильич, так и сделаю, – ответил я.

– И ещё, ты можешь отдохнуть здесь дней десять, если пожелаешь. Пропуск у тебя есть, так что всегда можешь прокатиться в Ялту или Алушту. Если что, обращайся к Борису, он поможет. После отъезда пропуск сдай, не забудь, – дал наставления Брежнев, а я сердечно его поблагодарил.

Мне на самом деле понравилось общаться с этим человеком. Но что‑то делать, чтобы спасти СССР я даже не планировал. Я был уверен в том, что повлиять на руководство страны не получится. Так что продолжаем идти своим путём, на котором по возможности буду стараться помогать близким людям. Мы попрощались с Брежневым, а на следующий день он уехал. Мне же пришла хорошая мысль в голову. Почему бы не написать вторую часть к фантастическому циклу «Воин в темноте». Сюжет книги я помню хорошо. Надо будет изменить некоторые мелочи, в связи со временем, а также идеологией советских людей. Для работы у меня всё есть, так что глупо не начинать трудиться. Правда имелись планы съездить в Алушту, попробовать повидаться с Нелли Григорьевной. Месячный перерыв немного остудил мои страсти. Думаю, что и она скорей всего хорошенько обо всём подумала. У наших отношений нет будущего, только телесная страсть и более ничего. Тем не менее я съездил в Алушту, зашёл по известному мне адресу. Частный дом находился недалеко от моря. Подойдя к воротам, увидел выходящую молодую женщину с девочкой дошкольного возраста.

– Здравствуйте. Вы не подскажете, как мне увидеть семью Пельш? – обратился я к женщине.

– Здравствуйте, молодой человек. Увидеться с ними не получится, они всей семьёй уехали в Евпаторию. Нелли сказала, что едут в посёлок Заозёрное. Там есть озеро Мойнакское с лечебными грязями. Дней десять там пробудут. Так что приходите в начале августа, они должны вернуться в это время, – сообщила мне женщина и они с девочкой пошли в сторону моря.

Я не стал более задерживаться здесь, вернулся на госдачу. Дней у меня оставалось немного. Я планировал вернуться домой в первых числах августа, так как у Кати будет день рождения. Оставшиеся дни продуктивно работал, отрываясь от печатной машинки, только на приём пищи, да два‑три раза в день ходил на море искупаться. Задержался до пятого августа, очередную книгу фантастических приключений, цикла «Воин в темноте» закончил. На шестое августа Борис Чащин купил мне билеты на самолёт, он же проводил меня в аэропорт, в Симферополь.

К вечеру шестого августа я вернулся домой.

Июль 1975 год. Свердловск. Егорова Галина. Эпизоды.

Через неделю, после отъезда сына в Крым, Галина Николаевна повторно съездила в колхоз «Верхнепышминский». В этот раз она беспокоить мужа не стала, задействовала служебную машину и прокатилась до села Балтым. Директора колхоза застала на месте. Стадухин Всеволод Григорьевич ветеран Отечественной войны, герой Социалистического труда. Егорова вилять не стала, ещё раз объяснила причину, по которой она перевозит своих родителей, поближе к Свердловску. Предварительная договорённость имелась, но уточнить совсем не помешает, тем более сейчас она занимает хорошую должность в системе торговли города Свердловска.

– Как я уже говорил, будет проще, если ваш отец устроится на работу в колхоз. А ещё, Галина Николаевна, вы обещали посодействовать в поставке мотоциклов «Урал» для нашего колхоза. Не передумали, а то мало ли что? – хитро прищурился Стадухин.

– Поможем, в этом вопросе я не передумала. Вот только плохо представляю, кем мой отец устроится к вам.

– Вы говорили, что он работал до пенсии судебным заседателем. У нас есть свой юрист, но недавно из института, опыта маловато. А ваш отец наверняка хорошо разбирается в законах. Предлагаю, пусть устраивается на полставки, примем его, как консультанта по юридическим вопросам. Дом в Санаторном принадлежит колхозу, так что легко передадим его вашим родителям, – подвёл итог директор колхоза.

Почему бы и нет? Галина подумала, что ничего не случится, если отец поработает на полставки. А потом, например через год, спокойно уйдёт на отдых. К тому времени никто в колхозе, его из колхозного дома не погонит. Галина вызвала отца телеграммой. Николай Иванович, отец Галины, приехал после двадцатого июля. Устроился на работу, получил ордер на жильё. Ему дали месяц на переезд. Николай Иванович сразу уехал обратно в деревню, чтобы там решить все вопросы, распродать живность и хозяйство, тот же старенький мотоцикл. Галина поговорила с отцом, поняла, что родители серьёзно настроились на переезд. Дома Галина решила посоветоваться с мужем, какой мотоцикл купить отцу.

– Машину бы ему, ведь водительское удостоверение у него есть, – заметил муж Виктор.

– Говорила я с папой на эту тему, не хочет, привык к мотоциклу, – заметила Галина.

– На Киевском мотоциклетном заводе с 73‑го года выпускают отличную экспортную модель, «Днепр‑ЭС». Там правда щитки из стеклопластика, зато есть сразу ветровое стекло и дуги. Видел я в журнале «За рулём». Если сможете с Машей достать такой, то считайте, что угодили своему отцу. А я ему фаркоп² сделаю, соберём небольшой прицеп, чтобы он мог возить грузы. У нас на заводе такое мужики уже делали, так что проблем не будет, – объяснил Виктор.

Галина оттягивать разговор со старшей сестрой не стала, позвонила в этот же вечер. Объяснила Марии, что они надумали с мужем Виктором.

– «Скорей всего какая‑то специальная серия. Я поняла тебя, Галя. Есть у меня связи в Москве, завтра свяжусь и поговорю об этом. Может вы свой «москвич» папе отдадите, а вам «жигуль» достанем?» – предложила Мария, сестра Галины.

– «Я говорила с папой на эту тему. Не хочет. Говорит, что на мотоцикле можно в лес за грибами ездить, ну или на рыбалку. Ты же знаешь его, если упрётся, то ничем не сдвинешь, как не уговаривай», – объяснила Галина своей сестре.

– «Знаю папу хорошо, порой с ним непросто. Думаю, что достанем то, что ему надо. Не переживай, позвоню тебе на следующей неделе. И ещё, Галя, дней через десять товар подойдёт, ну ты знаешь какой, готовь деньги, сумму я тебе дня через три сообщу», – подвела итог Мария.

Галина знала о каком товаре идёт речь. Должны привезти радиоаппаратуру, а ещё две тысячи магнитофонных кассет. Друзья сына, Рашид и Юрий уже два раза привозили деньги, передавая по две тысячи рублей. Галина ничего им не говорила, вот вернётся сын, пусть сам разбирается. Егорова почему‑то верила, что сын не ввяжется ни в какую криминальную схему. Хотя она сама работала в торговле и понимала, как никто, что порой без этого невозможно. Везде нужен блат, знакомства, услуги и прочие не совсем законные движения. Ей уже на новом месте работы не раз предлагали взятку, но посоветовавшись со старшей сестрой она отказалась.

В конце июля Галина сдала свои документы в СИНХ, на заочное отделение, факультет «Экономика торговли и общественного питания». Приём прошёл достаточно банально. Галина фактически написала тесты и её зачисли. Умом она понимала, что руководство института прекрасно знает, кто она такая, и на какой должности работает в Горкоме, к тому же старшая сестра в Обкоме. Галина даже почувствовала некоторое разочарование в душе. Столько готовилась, повторяла школьные знания, а по сути, всё это не пригодилось. Вечером, во время ужина, Галина поделилась с семьёй о своём зачислении в СИНХ.

– Ну вот, в нашей семье на одного студента стало больше, – засмеялся Виктор, но было видно, что он радуется за жену.

– Мам, а на какой факультет? – спросила дочь Катя.

– Факультет «Экономики торговли и общественного питания», мне это здорово пригодится на моей должности. Первая сессия осенью, возможно даже с работы отпустят, – пояснила Галина.

– А у меня тоже есть хорошая новость. Во‑первых, выйдет наша пластинка, называется «Музыка без слов». Я и Софья Яковлевна указаны, как соавторы. Во‑вторых, Софья Яковлевна сейчас в Москве, она звонила и говорит, что меня похоже примут в консерваторию вне конкурса. Ошерович до отъезда унесла руководству консерватории мою новую композицию «Розы любви и печали», надеюсь им понравится. Вернётся Софья Яковлевна на днях, всё расскажет, – похвасталась Катя.