Текст книги "Начать сначала. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Виталий Свадьбин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 48 страниц)

Глава 8.

Август 1975 год. Свердловск. Егоров Виктор. Эпизоды.

В понедельник Виктор Павлович пришёл на работу, в надежде выпросить отпуск. Можно будет серьёзно заняться домом тестя и тёщи. Родители Галины отправили телеграмму, что приедут на грузовике, привезут кое‑какие вещи. Колхоз выделил две машины, к концу недели должны прибыть в Свердловск. Правда такую перевозку можно скорей всего назвать попутной, так как колхозные машины будут получать груз в Свердловской области. В общем удачно сложилось. Однако начальник отдела, Хомутов Михаил Афанасьевич, с утра выглядел встревоженным.

– Виктор, нас с тобой вызывают к генеральному, – сообщил Хомутов, как только Виктор переступил порог отдела.

Раз самое высокое начальство вызывает, опаздывать не стоит, пошли чуть пораньше. Но пришлось ещё двадцать минут ждать в приёмной, когда их примет Генеральный директор завода Кондратов. Войдя в кабинет, увидели, что здесь уже присутствует главный инженер Варначёв.

– А вот и наши экспериментаторы, проходите, товарищи, присаживайтесь, – пригласил присесть Кондратов.

Хомутов и Егоров прошли вглубь кабинета и присели за стол совещаний. Кондратов кивнул Варначёву, чтобы тот начинал разговор.

– Так как СССР два года назад присоединился к Всемирной конвенции об авторском праве, мы можем быть уверены, что такое, на первый взгляд, незначительное изобретение, как чемодан на колёсиках, будет защищено. В Москве, старшие товарищи согласились, что такой товар вполне возможно продавать за валюту. Хотя сама идея ненова, есть сумки на колёсиках, но без ручки. А у нас чемодан расположен, как бы вертикально вверх. Но это детали. Заводу дали одобрение на выпуск внеплановой продукции, с условием, что в течении годов мы сможем выйти на большие объёмы, да и продажи покажут себя с положительной стороны. Но сейчас вопрос стоит в том, что ещё сможет осилить швейный цех, кроме корпусов чемоданов. Михаил Афанасьевич, у вас, как у руководителя отдела, есть предложения? – обратился Варначёв к Хомутову.

Хомутов не ожидал такого вопроса к нему, поэтому замешкался.

– Сейчас мы заказываем спецодежду в сторонних предприятиях, как и рабочие рукавицы. Можно все эти позиции отдать новому цеху, пусть шьют для своих рабочих, – наконец‑то выдал некое предложение Хомутов.

А вот Егоров вспомнил разговор с сыном после того, как сообщил дома, что дело с чемоданами продвинулось, а Виктору Павловичу поручили заниматься организацией такого цеха. Сын говорил, что кроме чемоданов, будут иметь успех поясные сумки и рюкзаки нового образца, вроде рюкзака десантника, только более цивилизованного вида. С широкими лямками для удобства, а также школьные ранцы, в том числе небольшие рюкзачки для женщин. Миша даже сделал рисунки отцу. Виктор попытался вспомнить, куда он засунул те листы, с рисунками. Так, он свернул рисунки и сунул во внутренний карман пиджака. Егоров похлопал себя по груди, радостно заулыбался, так как листы всё ещё лежали в кармане пиджака.

– Виктор Павлович, а ты чего лыбишься, находишь это смешным? – спросил Кондратов, заметив улыбку Егорова.

– Ничуть, Юрий Николаевич не нахожу смешным. Просто вспомнил, что у меня с сыном несколько дней назад произошёл разговор. Мой Мишка спрашивал, где найти швею, чтобы пошить ему рюкзак и поясную сумку. Я посмеялся, а он нарисовал мне рисунки изделий нового типа, говорит, что такого нет нигде в мире. Только материал нужен лёгкий, тогда рюкзаки вполне могут пригодится, как школьные ранцы, ну и расцветки должны быть разнообразные. Уверял, что молодёжь оценит, – пояснил Егоров, достал из кармана рисунки и пододвинул ближе к генеральному директору завода.

Директор завода и главный инженер некоторое время рассматривали рисунки. Хмыкали, вновь рассматривали.

– А ведь какое простое решение. Я бы даже не подумал, особенно поясная сумка. Да и слышал, что дети жалуются на неудобные ранцы, – произнёс Варначёв.

– И что здесь может подойти под авторские права? – задался вопросом Кондратов.

– Сумка на пояс, горизонтальное расположение и вертикальное, смело можно заявлять на авторское право. Что касается ранца, то можно патентовать саму конструкцию на жёсткость и материалы, что‑то типа брезента или ещё какой синтетический материал, – ответил Егоров.

– И что, думаешь выстрелит такая идея? – усомнился Варначёв.

– Уверен. Только для экспорта материалы нужны красочные, вставки с рисунками, если делать для детей. Защёлки заказать пластмассовые, чтобы не утяжелять конструкцию. В общем есть место для мыслей, подумаем, – заверил Егоров.

– Сейчас идёт «волна» развития синтетических материалов, нас даже похвалят, если мы найдём новые способы применения. Вот и займись, Виктор Павлович, разработкой, пока цех запускают. Контроль запуска цеха на ваш отдел ставлю. Михаил Афанасьевич, ты меня понял, подгоняйте там работников. Соответствующий приказ будет уже сегодня. В сентябре должна пойти первая продукция, сначала выставим на внутренний рынок, а потом и на экспорт. То же самое с поясными сумками и рюкзаками, работайте, – распорядился Кондратов и отпустил Хомутова и Егорова.

Когда шли обратно в свой отдел, Виктор обратился к Хомутову с просьбой.

– Миша, мне завтра отгул нужен.

– Зачем? Тебе только что поставили задачу, а ты в отгул.

– Надо с базы получить мотоцикл с коляской для тестя. Я тебе рассказывал, что перевозим тестя с тёщей к нам поближе, – объяснил Егоров.

Виктор и Михаил были приятелями, а не только начальник и подчинённый, дружили давно. Потому Хомутов возражать не стал, отпустил Виктора, но с обеда, а до обеда следовало подготовить рационализаторское предложение по поясным сумкам и рюкзакам, нового образца. А заодно поработать с художниками, чтобы придать новой модели какой‑то конкретный вид.

Август 1975 год. Свердловск. Егоров Михаил.

В понедельник я с отцом сбегал на пробежку и физзарядку. Позавтракали и отец потопал на завод, я же сел работать над книгой. В девять проснулась Катя, пришла в мою комнату, сразу залезла на диван, некоторое время не мешала. Но её терпения хватила ненадолго.

– Малой, мама говорит, что ты второй мотоцикл себе взять хочешь. Тебе зачем два, свяжешь их между собой и будешь кататься на четырёх колёсах? – я даже удивился такой утренней логике сестры, развернулся на стуле к ней.

– Кать, ты когда что‑то болтаешь, думаешь о том, что вылетает из твоего рта? Я за тебя беспокоюсь. Вдруг твой мозг усыхает, станет размером, как у страуса, с куриное яйцо. Будет твой мозг меньше размером, чем глаза, – решил я подразнить сестру.

– В смысле? По‑твоему, мои глаза больше, чем куриное яйцо? – удивилась Катя, даже зевать перестала.

Мне стало смешно. Из контекста Катерина берёт только то, что считает нужным. Поистине говорят, что женщины – они такие женщины.

– Чего ты ржёшь? Не посмотрю, что ты сильней меня, быстро пинков отвешу, – рассердилась сестра на мой смех.

– Не задавай глупых вопросов, не получишь глупых ответов. Второй мотоцикл покупаю, чтобы был. Хочешь тебе дам покататься, если будешь паинькой?

– У меня прав нет. А сейчас будет некогда учится. Папа говорит, что весной пойду на курсы. А в сентябре нас в колхоз отправят, на уборку картофеля, а может других овощей, – грустно произнесла сестра.

– Слава партии и руководству страны, а также руководству консерватории. Наконец‑то наша Катя потрудится, как колхозница. Не переживай, найдешь себе там тракториста, выйдешь замуж, нарожаешь много детей. Красота.

Катя подскочила с дивана, чтобы отвесить мне подзатыльник, я даже пригнулся. Так что подзатыльник получился смазанным, сестра уселась обратно на диван.

– Хотела попросить тебя, чтобы ты свозил меня в Санаторный, я же не видела, какой дом выбрали дедушке с бабушкой. Не забыл, что ты мне обязан?

– Когда я успел попасть к тебе в рабство? Тебе что, кошмары снились, а ты их воспринимаешь за действительность? Сегодня мне некогда, скоро буду звонить в издательство, мне обещали дать рекомендации от писателей Урала, – перешёл я на серьёзный тон.

– Малой, как думаешь, можно как‑то отбрехаться от поездки в колхоз? – вновь вернулась Катя к теме колхоза.

– Конечно можно. Двигай на Калинина 13, там у нас дурдом. Предъявишь справку о травме головы, тебе дадут новую справку, о том, что ты слегка «того» или «этого». С той справкой в консерваторию, чтобы тебя не брали в колхоз, вдруг ты начнёшь грызть сырую картоху, – вновь пошутил я, и засмеялся над собственной шуткой.

Следующие минут пять, сестра долбила, по моей голове и спине, диванной подушкой, кстати моей подушкой. Остановилась, когда запыхалась. А я всё это время смеялся, не в силах сдерживаться.

– Придурок. Но я тебе отомщу, а мстя моя будет коварной, – высказала сестра и ушла из моей комнаты.

Вот и пошалили. Я поднял с пола подушку и обнаружил, что порвалась наволочка. Глянул на часы, пора звонить в Средне‑Уральское издательство. Очеретин был на месте, взял трубку телефона.

– «Здравствуйте, Вадим Кузьмич, договаривались, что я вам позвоню в понедельник».

– «Здравствуй, Миша. Рекомендации готовы, можешь подъехать до обеда и забрать. После обеда я буду занят».

– «Кто рекомендует меня, кроме вас?»

– «Крапивин написал, Луцкий тоже сделал. Астафьев готов написать, но он будет в городе, дня через два‑три. Ну и я, естественно, тебя рекомендую».

– «Я подъеду до обеда, сегодня же напишу заявление на вступление в Союз», – пообещал я и отключился.

Быстро собрался, взял ключи от гаража, на байке будет быстрее, чем таскаться по трамваям. Проходя мимо кухни, заметил, что Катя завтракает.

– Катюша, не обижайся на мой злой язык. Я шутил. А совет могу дать. Сходи в поликлинику, возьми там освобождение от колхоза, у тебя же была травма головы и сотрясение мозга. Не думаю, что тебе врач откажет, – посоветовал я сестре, заглянув на кухню.

– Десять минут, – произнесла задумчиво Катерина.

– И что десять минут? – не понял я.

– Я загадала, что ты в течении двадцати минут прибежишь мириться. Так и быть я тебя прощаю. Целуй руку своей госпоже, да побыстрей, – сестра даже протянула руку в мою сторону, но в её глазах плескались смешинки.

– Твоё имя – коварство, так и знай, – произнёс я и выскочил из квартиры.

С собой взял бывшую школьную сумку, в очередной раз подумал о поясной сумке или рюкзаке. С отцом уже говорил на эту тему, но похоже придётся искать швею. Через сорок минут, я уже парковался возле издательства. Очеретин был на месте. Мы поздоровались, Вадим Кузьмич пригласил пройти и присесть.

– Перейдём сразу к делу, у меня сегодня много, что запланировано, – предложил главред.

– Согласен, – коротко ответил я.

– Рекомендации. От Крапивина, ему, кстати твоя «Солдатская правда» понравилась, от Луцкого, он тоже прочитал первую часть, ну и от меня, – Очеретин передал мне листы с рекомендациями.

Я начал читать, интересно же, что о моём творчестве думают серьёзные профессионалы. А Вадим Кузьмич продолжил.

– От нашего издательства ходатайство, о твоём приёме в союз. Я созвонился с Булгаковой, она пришлёт нужные документы, от Челябинского издательства, в наше региональное отделение в течении двух‑трёх дней. Далее, справка о публикации от нас. Творческая характеристика от меня, то же самое сделает Булгакова. Ты ведь печатался в московском издательстве?

– Да, в «Детской литературе». Сейчас так же плотно с ними работаю, как и с вами.

– Запроси у них такой же комплект документов, пусть вышлют по почте, – подсказал Очеретин.

– Я скоро сам туда полечу, почти готова вторая часть «Воин в темноте», повезу рукопись.

– Отлично. Но созвонись заранее, чтобы они всё приготовили. Да, твой «Воин в темноте» мы напечатали отдельной книгой, как и обещали. Вторую часть тоже приноси, по готовности. А сейчас садись и пиши заявление, на имя председателя правления Бориса Степановича Рябинина, я подскажу текст, – велел Вадим Кузьмич, подавая мне чистый лист и ручку.

Я написал заявление, практически под диктовку Очеретина. Он взял, посмотрел и вернул мне.

– Я утром созванивался с Рябининым, он сказал, что будет после двух часов дня. Сгоняй домой, прихвати свои экземпляры «Солдатской правды», которые передашь на рассмотрение. Твои книги о войне лучше подойдут в данном случае, нежели фантастика. При рассмотрении твоей кандидатуры, уделяется внимание идеологической составляющей, серьёзной направленности на построение коммунизма и воспитание советского человека, – сообщил Очеретин.

– Спасибо, Вадим Кузьмич, даже не знаю, как вас благодарить. Ваши подсказки и советы неоценимы, честное слово, – стал я благодарить главреда, при чём делал это совершенно искренне.

– Ступай уже, а то дифирамбы начнёшь петь. Пиши хорошие книги, так и отблагодаришь меня, будь здоров, – засмеялся Очеретин и махнул рукой, выпроваживая меня из кабинета.

Взглянув на часы, я смотался домой, прихватил оба экземпляра «Солдатской правды», сразу поехал на улицу Мамина Сибиряка, где в доме № 8, расположилось региональное отделение Союза писателей СССР.

Как и обещал Очеретин, председатель правления Свердловского регионального отделения Союза писателей был на месте. Он принял меня без каких‑либо проволочек. Я положил перед Рябининым пакет документов и две книги, обе части «Солдатской правды». Рябинин очень внимательно просматривал документы, время от времени посматривая на меня. Я же, в свою очередь, разглядывал его. Широкое лицо, на лбу залысины, волосы посеребрены сединой. Из‑под очков смотрят внимательные глаза. Мне даже показалось, что Рябинин чем‑то похож на Сергея Бондарчука, советского режиссёра и актёра. В прошлой жизни, в детстве и юношестве смотрел его фильмы «Война и мир», «Судьба человека». Особенно запомнился фильм «Война и мир», по одноимённому роману классика Льва Толстого. Масштабное кино, а какие массовые сцены. Это вам не компьютерная графика. Всё гораздо сложнее.

– Вадим Кузьмич мне сказал, что из Южно‑Уральского издательства подвезут документы. С какими издательствами ещё работаешь? – задал вопрос Рябинин, вырвав меня из размышлений.

– С «Детской литературой», Борис Степанович, – ответил я.

– Запроси у них справку о публикации и творческую характеристику на тебя, лишним не будет. Пусть пошлют почтой. Сказка «Как Иван‑дурак за море ходил», автор Егоров, не твоя случаем, может однофамилец?

– Моя. Я её ещё в пятом классе написал, потом лежала в столе долго, в прошлом году проработал и отправил на публикацию, – объяснил я.

– Неплохая сказка получилась, у моей внучки такая книжка есть. Много смешных моментов. Твою «Солдатскую правду» тоже просматривал. И как только цензура пропустила некоторые моменты? Ты случайно не внук Брежнева, что скажешь? – пошутил Рябинин.

– Точно нет. Где я, а где Брежнев. Он с Украины, если не ошибаюсь, кажется село Каменское. А мои предки из Тюменской области, сибиряки. Так что, даже рядом не стояли. Хотя мой дед пересекался на фронте с Брежневым, на Малой Земле, – выдал я немного подробностей.

– У тебя в книге есть сноски на архивы, пояснишь откуда у такого молодого юноши доступ к архиву? – тут же задал вопрос Рябинин.

– Друзья и знакомые деда посодействовали, помогли попасть в архив, – ответил я, не вдаваясь в подробности.

Ну а что? Практически не соврал. Брежнев фронтовик? Фронтовик. Знакомый деда? Абсолютно точно они встречались на фронте. Брежнев даже дедушке награды вручал.

– Здесь в характеристике пишут, что ты статьи пишешь для «Пионерской правды», а также для «Комсомолки». Сам‑то комсомолец?

– В прошлом году осенью приняли. А статьи пишу, когда время есть и материал имеется достойный. Летом в Крыму был, планирую написать статьи в обе газеты, о том, как крымчане живут, как советские люди отдыхают на море, – ответил я.

– И когда только успеваешь, ведь учёба у тебя ещё, – то ли удивился, то ли сделал вид Рябинин.

– Сам удивляюсь. Я ведь ещё спортом занимаюсь, три раза в неделю хожу в секцию дзюдо. Время такой ресурс, который тает безвозвратно, вот и живу в постоянном ритме, – я даже улыбнулся от своих слов.

Рябинин ещё поспрашивал, как мне пришла идея писать книги о войне, я ведь позиционирую себя, как писатель‑фантаст.

– Считаю, что книг о войне должно быть много, чтобы будущие поколения не забывали, какой ценой достался суверенитет нашей Родине, – немного подумав, ответил я.

Рябинин немного расспросил меня о моей жизни, о родителях, что‑то себе помечая.

– Не буду больше тебя задерживать. Твой вопрос будем рассматривать. Члены правления ознакомятся, потом проведём созыв. Быстро не получится, наберись терпения. Ну и желаю тебе, Михаил, творческих успехов, – искренне пожелал Борис Степанович.

– До свидания, Борис Степанович, спасибо, что уделили мне время. Вам тоже желаю успехов, в вашей творческой деятельности, – ответил я, вставая из‑за стола.

На этой ноте мы с ним попрощались. Я понимаю, что моё вступление в Союз писателей может затянуться и на полгода. Хорошо бы не на год или два. Пока звонить Цуканову не буду, подожду месяц или два, посмотрю, как будут развиваться события.

Время близилось к вечеру, так что я сразу проехал в гараж, поставил байк, домой отправился пешком, забрав с собой один шлем. Как только переступил порог квартиры, меня встретила Катя, она только что вернулась из Дворца Молодёжи.

– Малой, мама звонила. Говорит, что твои документы забрала из 80‑ой школы, сдала в 22‑ую. Хорошо тебе, до школы ходить близко. Всегда знала, что ты хитрый и продуманный, – заявила сестра, но я отмахнулся от её приколов, спорить не хотелось.

– Ты сходила в поликлинику? – решил я поинтересоваться у сестры.

– Ага, мне дали справку на освобождение от поездки в колхоз, надо увезти в консерваторию, предупредить, что физический труд вреден, – поведала мне довольная Катя.

– То‑то я смотрю, что ты на своих танцах скачешь, словно коза, ужаленная пчелой, – тут же ухмыльнулся я.

– Танцы, чтобы ты знал, не физический труд, а удовольствие, как минимум для меня. Ты, хоть и брат мне, но я вынуждена признать, что ничего не понимаешь в искусстве. Одним словом, малой, ты – темнота, – оставила за собой последнее слово Катерина.

До вечера поработал над книгой, закончил и приготовил для мамы. Она унесёт Зарубиной Нине, а через несколько дней у меня будет очередная рукопись в печатном варианте. За ужином мама продублировала то, что уже рассказала Катя.

– Миша, я твои документы сдала в 22‑ую школу. Директор Антонина Михайловна Волкова, серьёзная дама, но говорят, что справедливая. Сходи в школу обязательно, до первого сентября, не забудь, – мама даже пальцем мне погрозила, чем вызвала улыбку у отца, и очень довольную улыбку у сестры.

– Мам, число тридцать первое августа, тоже по срокам до первого сентября случается, так что обязательно схожу, но позже. Совсем не хочется отрабатывать трудовую повинность, там и без меня народу хватает, справятся на отлично, – ответил я.

– Малой, я завтра утром машину заберу из гаража, поставлю возле заводоуправления. Подходи к двенадцати часам, поедем за дедовским мотоциклом, – сменил тему беседы за ужином отец.

– Пап, а где будем получать мотоцикл деда? Да, надо бы бензина захватить, – поинтересовался я у отца, куда нам ехать.

– Бензин у меня есть в багажнике, канистра на десять литров, – ответил отец.

– Получать будете на ОТБ¹, база расположена на Комсомольской 78. Инструменты не забудьте, там вам только упаковку смогут снять, остальное сами, – добавила мама.

– У меня инструменты всегда в машине, не переживай, – успокоил маму отец.

– Мам, я очередную книгу закончил. На печатной машинке получается намного быстрее работать, чем мучится руками, – напомнил я маме, чтобы она забрала утром рукопись.

После ужина мы с Катей сидели в её комнате, через новые наушники слушали композиции, которые создал коллектив сестры, за последние три месяца. А ничего так, музыка вполне достойная. Особенно мне понравилась аранжировка одной из песен группы «The Beatles». Там голоса певцов заменяет скрипка, получилось неплохо.

На следующее утро, отец со мной на пробежку не побежал, а пошёл в гараж за машиной. Но меня разбудил. Я направился в сторону стадиона, в надежде прихватить Нелли Григорьевну, но её там не было. Возможно, ещё не приехала из отпуска. Там же сделал зарядку и побежал домой. Завтракал я в одиночестве, мама ушла пораньше на работу. Удивляюсь своей матери, по утрам она ездит на работу на трамвае, хотя вполне законно может использовать служебную машину. Когда тётя Маша была на Катином дне рождения, даже высказывала ей. Чего, мол стесняешься? Но мама отмахнулась. Может со временем привыкнет. Решил начать новую серию «Солдатской правды».

– Малой, чем будешь заниматься до обеда? – это Катя проснулась, кричит из коридора будто в лесу.

Я оставил её вопрос без ответа. Вновь сосредоточился на материалах книги о войне. Кое‑какой материал есть, в том числе из архивов, но этого маловато. Повезу в Москву очередную фантастику, надо бы в архивы попасть. Решил позвонить Цуканову, рабочий телефон у меня есть. Глянул на часы, сейчас в Москве ещё нет восьми утра. Но решил попробовать, мне повезло, что помощник генсека так рано приходит на работу.

– «Цуканов у аппарата», – раздался голос помощника Брежнева.

– «Георгий Эммануилович, Егоров вас беспокоит, из Свердловска», – представился я.

– «А, Миша. Есть просьбы или пожелания?» – сразу спросил Цуканов.

– «Я на следующей неделе планирую в Москву приехать, хотелось бы в архив попасть. Возможно такое?»

– «Не вижу трудностей. Сделаем тебе долговременный допуск, я так понимаю, скоро будешь вновь работать, по нашей просьбе. Кстати, что там с заявлением в Союз писателей? Ты подал заявление?»

– «В наше региональное отделение подал, весь пакет документов собрал. Ещё вот в «Детской литературе» возьму характеристику, тоже довезу».

– «Я понял. Допуск будет оформлен на тебя, захвати с собой удостоверение внештатного корреспондента «Комсомольской правды», на тебя оформят, как на сотрудника газеты».

Цуканов свернул разговор, сославшись на занятость. Оно и понятно, они недавно вернулись из Финляндии. По программе «Время» показывали, в новостях, что Брежнев посетил наших северных соседей, какой‑то важный документ подписал. Я положил трубку телефона на рычаг, но сразу мелькнула мысль. Почему бы не позвонить знакомому Лисину? Этот тот студент, с которым я познакомился в Москве, меломан и фарцовщик. Неплохое знакомство я свёл, побывав прошлый раз в Москве. Время, конечно, раннее, но думаю он меня простит за такой звонок. Я набрал номер телефона Леонида.

– «Слушаю», – раздался сонный голос в трубке, но я его узнал.

– «Сергей, привет. Это Миша из Свердловска. У меня для тебя заказ».

– «Привет, Миша. Что за заказ, говори?» – громко зевая, спросил Сергей.

– «Мне нужны «пласты». Что‑нибудь новое из зарубежной эстрады, а ещё итальянская опера».

– «Опера?! Ну ты, чувак, даёшь. Удивил, если честно», – похоже я действительно удивил Серёгу Лисина, что он даже окончательно проснулся.

– «Да опера, ты не ослышался. У меня сестра музыкант, поступила в консерваторию. Я тебе рассказывал, что она сама пишет музыку».

– «Озадачил. Я поищу, но не обещаю, хотя мысль есть, к кому обратиться. С тебя запись концертов твоей сестры и очередная книжка фантастики. «Пласты» отдам без своего интереса, за что куплю, за то и отдам. Договорились?»

– «Без проблем. Третью серию космической трилогии привезу, ну и кассету с записями. Буду на следующей неделе в Москве».

– «Договорились, чувак. А сейчас я пойду досыпать, вчера на квартирнике долго балдели».

Лисин прервал связь. Я потёр руки, будет чем удивить сестру. Может даже что‑то от неё попросить. Постоял возле телефона, решил, что откладывать не буду. Направился в комнату сестры. Катя сидит в наушниках прослушивает какую‑то запись на магнитофоне, время от времени черкается в нотных листах. Я прошёл и сел на стал, прямо напротив неё. Катя зыркнула на меня, но продолжала заниматься своим делом. Я не торопил её. Видимо музыка закончилась, Катя сняла наушники и посмотрела на меня.

– Ну и чего ты на меня смотришь, как голодная и бездомная собака? – спросила сестра.

– У тебя есть записи ваших новых композиций и синглов? – спросил я.

– Не дам, – категорично отказала Катя, и надела наушники, хотела включить магнитофон, но я помешал.

– Не дури, мне очень надо. А я, за твою покорность, достану тебе пластинки итальянской оперы, когда буду в Москве, только что договорился, – сразу выложил я мощный аргумент.

– Какой оперы, уточни? – заинтересовалась сестрёнка.

– Пока не знаю, но сказали, что будут самые свежие, которые возможно достать.

– Три. Нет, пять виниловых пластинок, – сразу обозначила цену договора сестра.

Я кивнул головой, соглашаясь. Катерина достала из ящика стола кассету. На ней были свежие записи работ музыкального коллектива «Время вперёд». Другой разговор. Сегодня вечером «хохол» заедет, отдам ему кассету, чтобы размножил и мне один экземпляр сделал, для Москвы.

За десять минут до двенадцати, я стоял на парковке возле заводоуправления УЗТМ. Отец вышел за пять минут, до назначенного времени. Мы сели в «москвич» и поехали на областную базу. Добрались минут за двадцать. Как я уже говорил, движение в это время на дорогах, далеко не такое, какое будет в 21‑ом веке. На территорию базы, нас на машине не пропустили. Потому мы взяли канистру с бензином А‑76 в руки, и потопали вместе с отцом к тому складу, где нам должны выдать мотоцикл. Документы оформлены на отца. Как они будут переписывать на деда, даже не понимаю? Не станут же проводить через комиссионку, там налог и сборы придётся платить. Но спрашивать у отца не стал, сами разберутся. Как я понял, в мотоцикл надо будет заливать бензин марок А‑76 и А‑72. В это время бензин А‑76 стоит семьдесят пять копеек за десять литров, а бензин А‑72 продают по цене семьдесят копеек за десять литров. То‑то дед порадуется таким ценам. А главное в бак не надо доливать масло, так как двигатель четырёхтактный, потребляет чистый бензин. Хотя такие цены только меня радуют, потому что я знаю стоимость топлива в 21‑ом веке, а для деда такое положение привычно. Не удивлюсь, если он вообще будет доставать бензин, у шоферов из колхоза, за бутылку водки, а может вообще бесплатно. Кладовщик, которая проверила наши документы, вполне упитанная тётка, сверилась с паспортом отца, только после этого дала команду грузчикам на выдачу нашего товара. Через тройку минут, погрузчиком выволокли большой ящик. Труженики, из грузчиков, ловко разобрали ящик, освобождая мотоцикл из дощатого плена. Как только сняли бумагу, которая тоже прикрывал технику, все замерли. Не только мы, но группа грузчиков. Двое из них даже выругались матом, явно от восторга и удивления. Было от чего. «Днепр‑ЭС» сверкал лакировкой краски. Чёрный цвет. Особая форма грязевых и ветрового щитков. Передние и задние дуги, покрытые хромом. На передних дугах закреплены противотуманные фары, с жёлтым стеклом. Боковая коляска не прикреплена, что нам сейчас предстояло сделать. Нам помогли грузчики. Ну, а что? Интересно мужикам, вот и помогают. Сиденье на мотоцикле сплошное, а не так, как на «Уралах». Позади сиденья, закреплён багажник, с каким‑то ящиком. Аккуратный такой ящичек, выполнен из пластика и металла, имеется замочек. На коляске тоже имелось ветровое стекло. Кроме этого, багажник в коляске, а на крышке багажника запасное колесо.

– Колёса на восемнадцать дюймов, – со знанием дела, определил один из грузчиков.

А я подумал, если такую красоту увидел бы Кузнецов Артур, из рокеров, который гоняет на мотоцикле «Урал», он бы, наверное, душу дьяволу заложил, за такой мотоцикл. Мотоцикл действительно смотрелся круто. Бак под бензин, на девятнадцать литров. Имеется задняя скорость у коробки. На самом деле мотоцикл готовили для эскортов. Но также продавали на экспорт. Аккумулятор, на 12 вольт, был с сухой зарядкой. Но грузчики быстро нашли кислоту, которую залили в банки аккумулятора. Коляска правда без привода, с ведущими колясками такие мотоциклы появятся, только в конце семидесятых, начале восьмидесятых годов. Но думаю, дед и такому будет рад, как ребёнок, получивший конфету. Проверили, как работает вся оптика и сигналы поворотов. Завёлся мотоцикл с пары качков кикстартером. Басовито так трещит. Отец сел на байк, попробовал двигаться вперёд и назад.

– Садись, Малой, за руль, пора на выезд, – распорядился батя.

Прежде чем уйти, отец дал три рубля мужикам, которые хорошо помогли привести нам «Днепр» в рабочее состояние. Грузчики сразу заслали самого молодого, в магазин за бутылкой. Понятно, что сейчас отпразднуют, такое дело и необычный мотоцикл. Мы выехали за ворота базы. В управлении базы отец проставил все нужные печати, для последующей регистрации в ГАИ. Не спеша, мы направились домой. «Днепр» сразу поставили в гараж, где одиноко стояла моя «Хонда».

– Закрывай ворота. Тесть к концу недели должны приехать, будем дружно таскать вещи, разгружать колхозные машины. Так что на субботу ничего не планируй, будешь грузчиком работать, – дал распоряжение отец.

Закрыв ворота, мы направились домой. Москвича отец тоже поставил в гараж. Теперь нам принадлежат два гаража. Хоть время ещё не подошло к концу рабочего дня, но отец на завод не пошёл, а вместе со мной двинулся домой. Забегая вперёд, скажу, что батя сделал фаркоп, под прицеп, для дедовского мотоцикла, даже сам прицеп достал, какой‑то его знакомый продавал.

Август 1975 год. Свердловск. Юрий Карпенко. Эпизоды.

Во вторник с утра, Юрий направился к Сане Волкову. То, что перенесли всю аппаратуру к Сашке, Юрику даже понравилось. Никто не мешает спокойно записывать музыку. У Волковых большая четырёхкомнатная квартира, которая раньше была коммуналкой. Но отец Сашки подсуетился, как‑то переселил соседей, а всю квартиру захапал. Так что у Сани своя комната, даже у его младшей сестры своя детская. Не то, что семья Карпенко, ютятся в одной комнате, в бараке. Взамен Сашка Волков отдал свой кассетный магнитофон Юре.

– Заработаю денег, закажу через Миху себе нормальный аппарат, даже два, один катушечный, а второй кассетник, может даже на радиолу, как у тебя получится денег скопить, – говорил Сашка, когда они перетаскивали аппаратуру в квартиру Волковых.

Сегодня Саня с утра уже писал музыку, когда Юрий пришёл к нему домой. Разделся, а шлем положил прямо на пол.

– Ты на тачке? – спросил Сашка, подавая тапочки для Карпенко.

– Ага. Чего ноги бить, когда есть колёса? Санёк, сегодня едем на вокзал. В отстойнике два поезда посетим. Денег будет много, так что двигаем втроём, – напомнил Юрий.

– С двух сотен кассет наберётся восемь тысяч. Я такие деньги никогда в глаза не видел, чтобы в одной куче лежали, – произнёс Саня.