Текст книги "Начать сначала. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Виталий Свадьбин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 48 страниц)

– Из этой книги надо бы половину убрать, а ещё лучше вообще наложить запрет на печать. Нельзя такую правду пускать в народ, компрометирует работников политуправления, – говорил министру МВД Романов, надеясь, что тот повлияет на решение Брежнева.

Позже после того, как книгу напечатали, Щёлокову доставили один экземпляр. В некоторых моментах Николай Анисимович был согласен с Романовым. Не всё стоит спускать в народ, но с Брежневым, он тогда говорить не стал. Хочет Лёня, чтобы книга вышла, значит пусть выходит.

– А где сейчас эти Егоровы? – своим вопросом Романов отвлёк Щёлокова от размышлений.

Комсомольских работников Щёлоков немножко не любил. По причине того, что во время его назначения на пост министра МВД, этому назначению препятствовали Семичастный и Шелепин, которые были как раз из комсомольских вожаков, точнее вышли из них.

– Оцепление их не пропустили, вот они и ушли, – злорадно произнёс Щёлоков.

– Их надо обязательно найти, это же поручение Леонида Ильича, – расстроился Тяжельников.

– Где же их найдёшь в такой толпе, тем более парад начнётся минут через десять, – ответил Щёлоков, а мысленно порадовался, что комсомольские вожаки допустили глупый просчёт.

Как только Тяжельников отошёл, Щёлоков поманил к себе Хватова.

– Полковник, найдите Егоровых, что подходили к оцеплению. Узнайте, где остановились. Хочу лично взглянуть на этого автора, чтобы понять, чем он так заинтересовал Леонида Ильича.

– Да где же их искать, Николай Анисимович? – испуганно спросил Хватов.

– Прояви смекалку. А если не можешь, то есть места начальников отдела на Камчатке, – строго произнёс Щёлоков, давая прозрачный намёк полковнику Хватову о смене службы.

Хватов взял под козырёк и побежал к тому месту, где мог находится капитан Лыков. В свою очередь, Лыков быстро нашёл Михеева.

– Михеев, где те, которые тебе письмо ЦК показывали? – рявкнул Лыков на подчинённого.

– Отошли, товарищ капитан. Вроде туда, кажется, – Михеев растерянно показал пальцем, куда ушли Егоровы.

– Если кажется, то гимн Советского Союза петь надо, мать вашу. Десять минут на то, чтобы вы мне их нашли. Васильев, Петров, быстро с Михеевым, без Егоровых не возвращаться, – Лыков даже погрозил кулаком для того, чтобы подчинённые осознали важность его поручения.

Трое милиционеров бегом направились в ту сторону, куда показывал пальцем Михеев.

Егоровы никуда больше не отходили, как только нашли место откуда было более‑менее видно, встали, приготовились смотреть парад. Здесь их и увидели милиционеры. Но служители порядка остановились в нерешительности. Задерживать приказа не было, просто найти. А что дальше? Михеев посмотрел растерянно на своих сослуживцев. Первым сообразил Петров.

– Может хотя бы адрес узнаем, где они остановились, раз они приезжие? – предложил сержант Петров.

Михеев кивнул и направился к Егоровым, остановившись за их спинами, помялся, но всё же решился.

– Товарищи, вы извините, что так получилось. Но, честное слово, без пропуска нельзя, прилетит по шее от начальства. Видимо тот, кто вас приглашал не подумал о пропуске. Простите, я ведь не со зла, – извиняющимся тоном попросил сержант Михеев.

– Да ладно, товарищ милиционер, нам и отсюда хорошо видно, – успокоила его мама, явно удивившись, что милиционер так старательно извиняется.

– Меня просили узнать, где вы остановились, – продолжил Михеев.

Женщина и юноша удивились, но всё же назвали адрес на Арбате.

– Мы пока там, у друга дедушки. До завтра точно будем по этому адресу. А что случилось, товарищ милиционер? – спросила женщина.

– Ничего не случилось. Спасибо что адрес назвали, – ответил Михеев и забрав своих сослуживцев они вернулись к милиционерам в оцеплении.

Михеев сразу доложил Лыкову, что Егоровых нашли, даже адрес узнали. В свою очередь, Лыков доложил Хватову, а тот поднялся на балкон Мавзолея и тихонько объяснил Щёлокову, что Егоровых нашли и узнали адрес. Щёлоков кивнул, но ничего не сказал подчинённому. Он хотел было поговорить с Брежневым, но там стоял 1‑й секретарь ЦК ВЛКСМ Тяжельников и оправдывался перед генсеком. Леонид Ильич недовольно отмахнулся от вожака всего комсомола Советского Союза. Щёлоков заметил, что Тяжельников отошёл расстроенным. А ещё министр МВД увидел, как Андропов прислушивался к разговору генсека Брежнева и Тяжельникова. Медлить Щёлоков не стал.

– Леонид Ильич, могу свои ребятам поручить, быстро найдут Егоровых, – предложил Николай Анисимович.

– Мы можем подключиться, – предложил Андропов.

Брежнев посмотрел на Андропова, потом перевёл взгляд на Щёлокова.

– Ладно, Коля, пусть твои поработают, дело‑то пустячное. Завтра привезите мне Егоровых на мою личную дачу, в Заречье‑6. Мы там, сегодня, посидим нашей дружной компанией, за Победу выпьем, а завтра можно и гостей привозить. Ну а сели не справишься с поиском, тогда Юра подключит свои ребят, – принял решение Брежнев, одновременно запуская интригу между главами ведомств.

Щёлоков с удовольствием посмотрел на Андропова, заметив, как у главы КГБ чуть скривились губы. Николай Анисимович отвернулся, чтобы Андропов не увидел его довольную улыбку. Как только начался парад, Щёлоков спустился по лестницам с балкона Мавзолея, здесь обнаружил полковника милиции Хватова.

– Семён Андреевич, пусть наши ребята присмотрят за Егоровыми, только ненавязчиво, чтобы мы их вновь не потеряли, – дал распоряжение министр МВД СССР.

– Сделаем, Николай Анисимович, – заверил главного милиционера в стране полковник.

Сам же Щёлоков вновь поднялся на балкон Мавзолея, чтобы досмотреть парад.

Май 1975 год. Москва. День Победы. Михаил Егоров.

В общем парад мы смотрели, как все обычные граждане СССР, которые находятся в Москве. К Мавзолею нас не пустили, не было пропуска, чтобы попасть в зону «важных» людей столицы. Недосмотр товарищей из ЦК комсомола. Но я не в обиде. Зато дед встретился со своими боевыми товарищами, а главное пройдётся в строю ветеранов по Красной площади. Странными мне показались действия милиционеров, то не пускали, то пришли и давай спрашивать, где мы остановились. Я бы может и не ответил, ну или наврал бы с три короба. Но мама, святая душа, ответила честно, назвав адрес Кочетковых. Итак, парад Победы. Но к моему удивлению, никакого прохождения техники не было, как и не было прохождения воинских частей, которые обычно маршировали по брусчатке Красной площади. В параде участвовали спортсмены со всех союзных республик. Вот тебе бабушка и «Юрьев день». Я очень удивился такому факту, даже спросил об этом, у рядом стоящего дядечки.

– Извините, товарищ, а где же военные?

– Не будет военных, как не будет и техники. Зато спортсменов двадцать пять тысяч. Согласись, что красиво идут? – ответил мужик, мельком взглянув на меня.

– А ветераны будут? – спросил я, заранее расстраиваясь за деда.

– Ветераны будут. В прошлом году подписали договор о сокращении вооружений, вот и показывают Западу, что у нас только мирные намерения. Говорят, что на трибуну Мавзолея пригласили представителей США, – более подробно пояснил гражданин, стоящий рядом со мной, чем успокоил меня.

Ну ладно, будем смотреть спортсменов. Шли спортсмены красиво, видно, что тренировались. Хотя по‑другому не могло быть. Всё же главная площадь страны, а через телевидение этот парад смотрит весь народ, нашей необъятной Родины. По прошлой жизни, я не помню такого парада, как‑то не отразилось в памяти. Мне лично прохождение спортсменов понравилось. Где ещё увидишь такое количество бодрых и молодых девушек и парней? Программа спортивного парада длилась несколько часов. Включены различные спортивно‑гимнастические номера, а также народные танцы. Похоже руководство страны пытается показать народ в наилучшем свете, демонстрируя силу и здоровье советских граждан. Что тоже неплохо. Стоять мы устали, и когда прошли ветераны, а парад закончился, даже вздохнули с облегчением. Кочетков и дед заранее предупредили нас, куда мы должны подойти с мамой, чтобы не потеряться, в этакой толпе народа.

Подходя к обговоренному месту, я увидел деда, его друга Кочеткова и ещё пару десятков ветеранов. Со стороны было видно, что все они о чём‑то разговаривают, какая‑то общая тема. А в основном все ветераны расходились, кто на прогулку по Москве, а кто‑то направились домой, чтобы пропустить пару рюмок чая за Победу. Мы подошли и поздоровались.

– О! А вот и дочка с внуком прибыли, Галина и Михаил, – произнёс дед, а стоявшие рядом ветераны, сразу обратили на нас внимание.

– Николай Иванович, этот внук книгу о войне написал? – спросил один из ветеранов у деда.

– Он самый, не смотри что молод, понимает нас, ветеранов войны, – гордо произнёс дед.

Ко мне стали подходить, жать руку, благодарить за то, что пишу книги о войне, а главное пишу правду. Благодарили маму, за то, что она правильно воспитала своего сына. Мама даже раскраснелась от смущения. Я как‑то незаметно для себя, оказался в центре внимания. Вопросы посыпались, как из «рога изобилия», в мою сторону.

– А что, Михаил, напишешь про артиллерию?

– Про пехоту пиши, режь правду‑матку не стесняйся, ветераны поддержат.

– Напиши о разведчиках, они часто на фронте головой рисковали.

– Про медсанбат напиши, внучек, про то, как девчонки молодые мужиков из боя вытаскивали, как собой тела раненых бойцов закрывали, во время бомбёжки, – такое пожелание высказала женщина, совсем даже не старая, возможно моложе моей бабушки.

И так далее, и тому подобное. Я даже растерялся, не успевал отвечать что‑то на пожелание этих людей, из которых «гвозди можно делать», настолько они сильные духом.

– Я могу только пообещать, что буду писать про всех, про артиллеристов, про пехотинцев, про медсестёр. Сейчас работаю над книгой о лётчиках. А ещё хочу сказать, что мне помощь от вас нужна, дорогие ветераны. Кто же мне правду скажет, как не вы? – под нахлынувшими чувствами пообещал я.

– Плохо только то, что не всегда получается книги эти достать. Может ты, Михаил, подскажешь нам, как решить вопрос с книгами для ветеранов, – спросил седой дядечка, наверняка постарше моего деда.

– А вы напишите коллективное письмо. Отправьте в редакцию «Детская литература», именно они мою книгу печатали. А ещё напишите в Горком партии, так мол и так. Не думаю, что вам откажут, – озвучил я предложение ветеранам.

С моим предложением согласились. Сразу нашёлся тот, кто организует такие письма от союзов ветеранов Великой Отечественной войны. Найдутся грамотные люди, моего участия в этом вопросе не требуется. Я записал в блокнот контактные телефоны нескольких председателей таких союзов. Меня заверили, что при сборе информации для книг, мне окажут полное содействие. Кочетков предложил деду вернуться на Арбат, в квартиру Андрея Мироновича. Должны подойти вечером гости, а стол ещё не накрыт. Дед возражений не выразил. На обратном пути, мама рассказала деду, что нас не пропустили, потому что не было пропуска.

– Всё равно, не зря я с вами поехал, поживём несколько дней, хоть с людьми повидаюсь. Вспомним былое, порадуемся, что живы, хоть и не все здоровы, – ответил дед, не став комментировать действия властей.

В квартире, на Арбате, застали хлопочущую Клавдию Захаровну, которая знала своё дело хозяйки. Мама подключилась в помощь Кочетковой. Меня сгоняли в магазин, прикупить дополнительно продуктов. Должны подойти шесть ветеранов, которые воевали в полку Андрея Мироновича

Пока мама и Клавдия Захаровна хлопотали на кухне, я сидел и слушал воспоминания деда и Андрея Мироновича, время от времени делая нужные заметки для себя, хотя у меня велась запись на диктофон. Позвонили в дверь, дедам я сказал, что открою и вышел в прихожую. Тут же выглянула Клавдия Захаровна из кухни, но я предложил ей не беспокоиться. Она улыбнулась и вернулась к готовке праздничного ужина. Открыв дверь, я увидел перед собой мужчину, лет тридцати пяти, может чуть старше.

– Вы Михаил Егоров? – спросил мужчина.

– Да. А вы кто такой, если не секрет? – удивлённо спросил я.

– С вами хотят переговорить. Можете спуститься вниз, к машине, это не займёт много времени? – доброжелательно попросил мужчина, но мой вопрос намеренно проигнорировал.

Боятся мне было нечего, так что я решил проявить любопытство. Заглянул в кухню, решив предупредить, что выйду ненадолго подышать свежим воздухом.

– А кто в дверь звонил? – спросила Клавдия Захаровна.

– Ошиблись адресом, – ответил я.

Накинув плащ и обувшись, я спустился вниз. Выйдя из подъезда, огляделся. На углу дома, в тени деревьев, припаркована чёрная «Волга». Возле машины стоял тот мужчина, который меня вызвал, и махал мне рукой. Я подошёл к нему. Мужчина открыл заднюю дверь, стёкла дверей были задёрнуты шторами, так что я сразу не понял, кто там сидит.

– Присаживайтесь, Михаил, мы не займём много вашего времени, – предложил мужчина.

Я сел на заднее сидение, за мной захлопнулась дверь. На водительском месте никого не было. Видимо водитель и позвал меня. Зато слева, на заднем сидении сидел мужчина, он был одет в гражданский костюм. Но я сразу узнал его. Во‑первых, много раз видел его фотографию в интернете, в прошлой жизни. Во‑вторых, видел фото в газетах, но уже в этом времени. Это был Щёлоков.

– Мне нужно представляться? – задал, на мой взгляд странный вопрос, министр МВД.

– Нет, Николай Анисимович, я много раз видел ваши фотографии в газетах, а память у меня приличная, не жалуюсь, – ответил я.

– Хорошо. Я тоже знаю, кто ты такой. Так что будем считать, знакомство состоялось. Приехал я ненадолго, в большей степени, чтобы передать приглашение Леонида Ильича. Вас с семьёй приглашают завтра к обеду, на дачу, в «Заречье‑6». Часов в одиннадцать за вами заедет эта же машина, приглашены все родственники, с кем вы приехали, – произнёс Щёлоков.

Офигеть. Министр сам приехал пригласить на дачу к Брежневу? Я вас умоляю. У них что других курьеров не нашлось? Я для них, по сути, песчинка. В чём дело, что за интрига?

– Для того, чтобы пригласить меня к Брежневым на дачу, не обязательно было отвлекать министра МВД, – ровным тоном отметил я.

– Верно. Я лично хотел посмотреть на тебя, чтобы понять, чем ты заинтересовал Леонида Ильича. Не скрою, частично твою книгу читал, не закончил чтение из‑за нехватки времени. Удивлён, что Главлит пропустили такой текст, но решение принято на самом верху. Не знаешь почему, уж очень хочется понять? – Щёлоков впился в меня своим взглядом, будто пытается рассмотреть меня насквозь.

– Я не пророк и не гадалка, чтобы угадывать. С Леонидом Ильичом лично не знаком, даже никогда не встречался. Так что утолить ваше любопытство не смогу, уж простите, – ответил я.

Волновался ли я, разговаривая с главой всей милиции в стране? А знаете, ничуть не волновался. Какое‑то «олимпийское» спокойствие нахлынуло. Щёлоков помолчал некоторое время.

– Книгу сам писал, может помогал кто‑то? – нарушил молчание Щёлоков.

– Писал сам. А помощь была. Ветераны с нашего района о войне рассказывали, собрал материал. Решил, что правду скрывать не стану, ветеранам не было смысла меня обманывать. Если бы что‑то геройское в рассказах прозвучало, можно было бы подумать, что прихвастнуть решили. А теми моментами, о которых говорить горько, не хвастаются.

– Есть в твоей книге мысли, которые обычно выражает опытный человек, проживший большую часть своей жизни. Не вяжутся такие выражения с твоим возрастом, вот я и заинтересовался, – высказал свою мысль Николай Анисимович.

– Мне многие говорят, что я рассуждаю не по возрасту. С этим ничего не поделать. Взрослею рано, много читаю. Свободное время провожу в библиотеках, стараюсь больше узнать о жизни. Это для писателя очень важно, профессионалов слушаю внимательно. Я ведь кроме книг, ещё пишу статьи в газеты «Комсомольская правда» и «Пионерская правда», нарабатываю свой стиль в литературе, – ответил я.

– Ладно, задерживать тебя больше не стану, завтра машину пришлю, – закончил наш разговор Щёлоков.

– Я завтра собирался в редакцию «Детской литературы». Приготовил им рукопись третьей книги о космосе. Договорился с Нагорной Татьяной Игоревной, она завтра будет ждать в десять утра, – сообщил я Щёлокову, о своих планах на завтра.

– Без двадцати десять машина будет у этого подъезда, сможете воспользоваться, а к двенадцати вас ждут в «Заречье‑6», – поставил точку в разговоре Николай Анисимович, а я покинул машину.

Когда поднялся в квартиру к Кочетковым, мама тут же насела на меня.

– И что там за чёрная машина? Миша, ничего не скрывай от меня, – во взгляде мамы, просматривалось беспокойство.

– Нашу семью пригласили на обед, на дачу к Брежневым, где‑то в «Заречье‑6», – ответил я.

Немая пауза. Мама раскрыла рот от удивления, а Клавдия Захаровна выронила нож на пол. Из комнаты вышли дед и Андрей Миронович, которые смотрели на меня, будто я сообщил о полёте в космос. Начались вопросы, но я отбрехался, мол сам ничего не понимаю. Завтра всё разъяснится. Через час стали приходить ветераны с жёнами. Вечеринка получилась запоминающаяся, особенно для меня. Я слушал рассказы о войне, делал записи в блокнот, на будущее. Чётко записывал на диктофон. За вечер насобирал разных смешных историй о войне, которые потом можно будет вставлять в книги.

На следующий день, чёрный «Газ‑24» подъехал к подъезду, ровно в половине десятого. Мы к этому времени успели позавтракать. Дед не хотел ехать с нами, но мы его уговорили. Да и сопротивлялся дедушка недолго. Спустились на улицу, я назвал адрес издательства очень неразговорчивому водителю, хотя он с нами коротко поздоровался. Доехали до редакции, мы с мамой пошли на встречу с редактором, а дед остался в машине. Татьяна Игоревна нас уже ждала в своём кабинете. Войдя в кабинет, мы поздоровались.

– Решила сама приехать, чтобы не отнимать у сотрудников законный выходной. Галина Николаевна, прочитайте договор, он правда стандартный. Скорее это соглашение к договору, что вы подписывали, когда мы брали первую часть трилогии, – сообщила Нагорная, подавая маме документ.

Татьяна Игоревна дождалась, когда мама прочитает, а потом подпишет соглашение. Забрала экземпляр соглашения для редакции.

– В этот раз вроде дороже платите за авторский лист, может ошибка? – спросила мама.

– Никакой ошибки нет. За «Солдатскую правду» платили по четыреста рублей, не вижу смысла платить дешевле за фантастику. Тем более книги у Михаила, действительно интересные. Ты, Миша, становишься знаменитым, особенно среди молодёжи. Нам приходит в редакцию много писем для тебя. Вот сегодня я вам отдам весь мешок, пусть это будет ваша забота, – Нагорная показала на мешок писем, который стоял в углу возле двери.

Мы когда входили, на мешок не обратили внимания. Обалдеть. И что, мне на все эти письма надо будет отвечать? Похоже придётся призвать на помощь всю семью. А мешок‑то большой, в таком обычно картошку возят или ещё какую крупу. Даже представлять не хочу, как бы мы потащились с таким количеством писем, не будь у нас сегодня машины. Видя наше удивление от количества посланий от читателей, Нагорная рассмеялась.

– А ты что думал, Михаил? У тебя появилась своя аудитория, мы несколько писем забрали, которые были направлены именно нам, в редакцию. Остальное разгребать придётся тебе, такова цена славы, – вновь засмеялась Галина Николаевна.

– Галина Николаевна, так получилось, что мы останемся на два‑три дня в Москве. Извините, что потревожили вас в праздник, – начала извиняться мама.

– Перестаньте. Я и по праздникам работаю. Раз остаётесь в Москве, то прошу в понедельник заехать к нам, но после обеда. Получите в кассе гонорар, выплатим аванс. А потом надо будет вновь появиться у нас, утвердить корректировку и получить окончательный расчёт, – Нагорная, закончила разговор и встала из‑за стола, давая нам понять, что пора уходить.

Отвлекать редактора мы не стали. Поднялись со стульев. Покидая кабинет, я прихватил мешок с письмами. А через пять минут мы уже двигались в сторону «Заречье‑6».

Глава 6.

Май 1975 год. Заречье‑6. Михаил Егоров.

Дачи «Заречье‑6» находились в Одинцовском районе, именно там находилась дача Брежнева. Пока ехали в машине, у меня постоянно, в голове, крутился вопрос. Зачем главе государства встречаться с обычным школьником? Ну пусть, не совсем с обычным, а с тем, который написал парочку фантастических романов и книгу о войне. Что здесь не так? Почему меня такой факт беспокоит? В своей прошлой жизни, я читал книги Брежнева. Ведь они были включены в школьную программу по литературе. Позже, когда повзрослел, я перечитал эти книги, даже дополнительные главы, которые вышли после книг «Малая земля», «Целина» и «Возрождение». Если мне не изменяет память, то были опубликованы главы «По заводскому гудку» и «Чувство Родины» при жизни генсека, кажется в 81‑ом году. А главы «Молдавская весна», «Космический Октябрь» и «Слово о коммунистах» опубликовали после смерти Брежнева, вроде в 83‑м году. Если отталкиваться от этого, то Брежнев подыскивает писателя, который напишет ему эти книги. Но почему меня, фактически неопытного писателя, если брать мерки известных литераторов и публицистов? Далее. Авторство всех книг оставили за Брежневым. Тираж книг очень большой, каждая книга напечатана в пятнадцать миллионов экземпляров. Более того книги переводили на иностранные языки. На самом деле книги писали другие люди. «Малую землю» написал публицист газеты «Известия» Аркадий Сахнин. Ту же «Целину» написал корреспондент газеты «Правда» Александр Мурзин. А вот «Возрождение» писал очеркист Анатолий Аграновский. Когда я перечитывал эти книги, то по этому вопросу собирал информацию. Гонораров настоящие авторы не получали. Зато были удостоены государственными наградами. Мурзин удостоен ордена «Дружбы Народов», понятно, что не за книгу, а «за многолетнюю и плодотворную работу в связи с 50‑летием». Сахнин и Аграновский награждены орденами «Октябрьской Революции». Все эти, настоящие авторы, люди достаточно известные, я бы сказал, без скромности, что они профессионалы. Я‑то точно, пока до них не дотягиваю. Однако, есть небольшое «НО». Книги будут написаны только в 1978‑ом году, то есть пока никто и ничего не написал. Любопытно то, что, попав в возраст своей молодости, я прекрасно всё помню. Немного поразмыслив об этом, я пришёл к выводу, что человек совсем не забывает информацию, которая попадает в его мозг. Знания уходят, как бы в «архив», который расположен в мозговых извилинах этого человека. В нужный момент, знания всплывают. Ну или не всплывают. От чего это зависит? У меня ответа нет. Но факт на лицо. Все мои размышления не дают ответа на главный вопрос. Почему меня везут к Брежневу? Блажь генсека? Допустим, мне поступит предложение заняться книгами Брежнева. Что мне делать в этом случае? Отказаться? А не поставят ли крест на мне, как на писателе? Вполне могут. Все редакции перестанут принимать на публикацию мои работы. А если хочешь, то можешь пойти жаловаться. Только жаловаться будет некому, а все мои планы «накроются «медным тазом». Есть другая сторона. Я соглашаюсь, если мне поступит такое предложение. Тогда меня ждёт какая‑нибудь награда, наверняка похлопочут о приёме в «Союз писателей», в общем последуют «пряники» и «плюшки». Выбор очевиден. Но стоит попробовать убедить генсека, чтобы писать книги максимально правдиво. В прошлой жизни, читал я отзывы ветеранов на книги Брежнева. Кто‑то плевался, а кто‑то откровенно смеялся. Даже анекдоты ходили по такому поводу. А ещё я помню, что в 87‑ом году книги изымут из магазинов и спишут на макулатуру. Если мне поступит предложение от Брежнева по книгам, то следует убедить его, как‑то осторожно, что книги должны быть читаемыми. Кто же был инициатором трилогии книг Брежнева? Ну‑ка, вспоминаем. Кажется Черненко Константин Устинович принял в этом участие, он вроде станет кандидатом в члены Политбюро. Был ещё кто‑то, но моя память отказывалась дать подсказку. Ладно, не буду сейчас гадать, сориентируюсь по ситуации.

– Подъезжаем, – объявил нам молчаливый водитель.

Ну вот и хорошо. Машина остановилась у ворот, через калитку выглянул охранник. Подошёл к машине и заглянул внутрь. Думаю, машину Щёлокова охрана знает, так как нас проверять не стали, открыли ворота, машина заехала на территорию дачи.

Что сказать про дачу генсека? Могли бы и побогаче построить. Как‑никак глава государства. Аккуратный дом, два этажа. Большие окна на втором этаже, значит в комнатах очень светло. Есть балконы. Несколько входных групп в дом, которые украшены круглыми колоннами. А главное много леса. Лес смешанный, лиственные и хвойные деревья, я даже от машины вижу много берёз. Встречать нас вышел помощник Брежнева, Цуканов Георгий Эммануилович, он даже помоложе моего дедушки будет. Цуканов поздоровался с нами и представился. В ответ мы дружно поздоровались, я назвал имена и отчества деда и мамы.

– Пройдёмте в зону отдыха, Леонид Ильич сейчас на террасе, – предложил Цуканов.

Помощник генсека пошёл вперёд, а мы последовали за ним. Мы обошли основной дом по дорожкам, отсыпанными гравием. Ну вот и открытая терраса. За столом сидят трое. Брежнев, Щёлоков и женщина, возрастом за шестьдесят. Скорей всего это супруга Брежнева, Виктория Петровна. Мы зашли на террасу. Брежнев встал из‑за стола, за ним следом поднялся Щёлоков, а Виктория Петровна осталась сидеть. На улице тепло, больше двадцати градусов, вот и сидят на открытой террасе, чаи распивают. Брежнев одет по‑домашнему. Брюки, рубашка и кофта, что‑то вроде кардигана на пуговицах. Щёлоков одет в костюм. Цуканов представил нас Брежневу. Мой дед сегодня одет в гражданский костюм, на котором орденские планки, мама в платье и держит плащ в руке. Брежнев подошёл ближе и протянул руку для рукопожатия. Я взглянул на своих родственников. Дед и мама в крайней степени обалдения. Оно и понятно, перед ними глава государства и министр МВД. Любой бы обалдел, на их месте. Я тоже чувствую себя немного не в своей тарелке. Никогда бы не подумал, что вот так запросто, смогу пожимать руку самому Леониду Ильичу.

– Рад познакомиться, Михаил Егоров, хорошую книгу написал, правильную, – произнёс Леонид Ильич, крепко сжимая мою ладонь.

После меня Брежнев поздоровался за руку с мамой. В этот момент у него взгляд изменился. Глаза заблестели. Не зря про него говорили, что Леонид Ильич любит машины и красивых женщин. Брежнев кивнул Цуканову, указывая взглядом на мамин плащ. Помощник Брежнева сразу забрал плащ. А моя мама смотрится очень эффектно. Когда генсек обменивался рукопожатием с дедом, то как‑то внимательно посмотрел на него.

– Мы где‑то раньше встречались, только не припомню? – спросил Леонид Ильич.

– Два раза, Леонид Ильич. Первый, когда вы мне медаль «За отвагу» вручали, в марте 43‑го. А второй раз, когда «Красную Звезду» вручили, осенью 43‑го года. В завершении операции по освобождению Новороссийска, я тогда штурмовой ротой командовал, – ответил дед вполне спокойно, смущение у него уже прошло.

Брежнев пару минут рассматривал деда, но видимо не смог вспомнить. Нас пригласили за стол. Брежнев представил свою супругу нам.

– Сейчас почаёвничаем, пока нам накроют стол в беседке. Сегодня тепло, пообедать можно и на воздухе, – распорядился генсек.

Сначала разговор пошёл с воспоминаний. Брежнев вспоминал то время, когда воевали под Новороссийском. Вспоминали общих знакомых на той Великой войне. Потом Леонид Ильич переключился на мою книгу «Солдатская правда». Спросил с кем я консультировался. При этом собеседником Брежнев был приятным, а главное он умел слушать. Говорил генсек более‑менее внятно, ещё не наступили те времена, когда его речь станет заторможенной. Прошёл примерно час, когда подошла женщина, возможно кухонный работник, сообщила, что стол накрыт, можно перейти в беседку.

– Виктория, ты проводи гостей к столу, а мы с Михаилом прогуляемся, если ни у кого нет возражений, – предложил Леонид Ильич.

Виктория Петровна повела маму, деда и Щёлокова к беседке, а мы с Брежневым пошли по дорожке. У меня чувство смущения уже прошло, умеет глава государства расположить к себе, вывести на дружескую беседу.

– У меня, Михаил, есть желание выпустить книгу о том времени, когда отвоёвывали у фашистов плацдарм, в последствии операция получила название «Малая Земля». Но сам я не писатель, не владею слогом, чтобы книга получилась интересная, – начал разговор Брежнев.

В принципе, я уже принял для себя решение, что надо пользоваться случаем, чтобы стать тем человеком, который напишет за Брежнева его книги. Такой шанс упускать глупо. Через такой «трамплин» моя писательская карьера сможет высоко подпрыгнуть. Так или иначе книги всё равно напишут. Дак может я смогу написать так, чтобы потом ветераны не плевались и не выражали сомнения по поводу правдивости изложенного в книгах.

– Вам нужен человек, который сможет написать эту книгу за вас, при этом не претендовать на авторство. Что‑то вроде пера, которое отразит ваши мысли, – предложил я.

– Хорошая мысль, интересное выражение «перо, выражающее мысли». Можешь что‑то подсказать, в этом направлении? – спросил меня Брежнев.

– Правильней было бы создать сборник, назвать его «Воспоминания». А уже в этом сборнике отразить период войны, потом ликвидация разрушений и последствий войны, ну и про целину не помешает написать, – подкинул я идею, хотя, по сути, идея взята мной из будущего.

Брежнев неспешно шагал молча, размышляя над моими словами. Судя по его виду, идея ему нравилась. Не факт, что он предложит такую работу мне. У нас в стране есть более достойные товарищи, с гораздо богатым опытом. Я подумал, что не следует ждать, когда тебе предложат кусок пирога, порой этот кусок следует брать самому. Но и напрашиваться, вроде как неприлично.

– Мне понравилось, как ты мыслишь, по‑взрослому смотришь на жизнь. И книга твоя мне понравилась, хотя некоторые моменты не принято озвучивать. Если предложу тебе стать моим, как ты говоришь «пером», согласишься? – засмеялся Брежнев.

Вот шанс, который мне, можно сказать, подают на блюдечке. Буду законченным идиотом, если откажусь. Но кое‑какие моменты, всё же следует прояснить. Как говорится, договариваться надо на берегу. Стало быть, генсеку пока никто не подавал такую идею, она возникла в его голове, совсем недавно. Как только он об этом заговорит со своими соратниками, сразу найдутся такие, кто ухватиться за идею, понимая, что «пряники» и «плюшки» обязательно будут. Иначе Брежнев не стал мне задавать такой вопрос.

– Если вы доверите такую работу школьнику, то я бы взялся. Но как на это посмотрят всякие публицисты и писатели?

– А кто посмеет задать вопрос мне, как автору? – задал встречный вопрос Брежнев.