Текст книги "Начать сначала. Трилогия (СИ)"

Глава 5.

Сентябрь 1974 год. Свердловск. Егоров Михаил.

Вышел очередной номер журнала «Уральский следопыт». Мою сказку там напечатали полностью. А то бывает, что могут растянуть на несколько номеров. Маме позвонили на работу, чтобы она приехала и забрала остатки гонорара. После вычета налогов получилось две тысячи восемьдесят восемь рублей. Вручили маме десять экземпляров журнала, даже денег за журнал не взяли. Редактор журнала Петров, сказал, что это подарок. Мама открыла на меня счёт в сберкассе, точнее сберегательную книжку. Приехала довольная, будто в лотерею квартиру выиграла. Вечером перед отцовским носом помахала журналом.

– Писателем наш сын станет, смотри, ему четырнадцать, а его уже напечатали. Пусть идёт по той дороге жизни, которая ему больше по душе. Не приставай к нему, Витя, со своим инженерным техникумом. Не всем же быть таким, как ты рукастым. Кто-то должен что-то делать для Советской культуры. Обязательно пошлём в деревню твоей матери и моим родителям, пусть порадуются за внука, – сразу начала планировать мама, кому будет дарить журналы.

– Да не пыли ты, Галка. Не собираюсь я его принуждать к чему-либо. Просто он сам соглашался в техникум пойти, когда я с ним говорил, – отмахнулся отец от матери.

– Пусть сделает свой будущий выбор сам, он у нас ещё станет на весь Союз знаменитым, вот попомнишь мои слова, – с гордостью мама оставила последнее слово за собой.

Потом они читали сказку и хохотали, я слышал из соседней комнаты. Отец заявил, что один экземпляр унесёт на работу, чтобы мужики в обед почитали и повеселились. Ко мне приходила Лена Сухова, некоторые её рисунки вставили в журнал. Мать Лены тоже подписали договор с издательством, им даже деньги заплатили за рисунки.

– Представляешь, мне предложили время от времени что-нибудь рисовать для издательства. Я с удовольствием буду этим заниматься. Хочу стать художницей, а Очеретин сказал, что мне полезно получать опыт в этом направлении, заодно моё имя будет на слуху. Спасибо, Миша, что указал меня, как художника, – рассыпалась в благодарностях Лена.

– Лен, ты пока в школе не болтай о том, что меня печатают, – попросил я соседку.

– Раз просишь, не буду, только не пойму, чего ты стесняешься. Рано или поздно всё равно узнают, но дело твоё, – ответила Сухова.

В школе пока не знают, а то чувствую вопросов ко мне будет вагон и маленькая тележка. Завтра собрание комсомольцев в школе, будут задавать вопросы о знании по истории Комсомола.

На школьном комсомольском собрании меня недолго расспрашивали. Первый вопрос звучал о том, какого цвета был самый первый комсомольский билет. Я ответил, что серого цвета, олицетворял стальной характер комсомольцев. Имелись вопросы про то, каких известных комсомольцев я знаю, чем занимается первичная комсомольская организация и так далее. В общем ничего сложного. На следующий день меня освободили от занятий в школе. Мы пошли в райком Комсомола, а набралось нас одиннадцать человек. Пятеро из восьмого класса. Надя Кракова, Лизунова Лиза и Павлова Соня из моего, двое из параллельного класса. И пять человек из девятых классов. В райкоме вопросы были примерно такие же, как на школьном собрании. Спросили какие газеты я читаю, что запомнилось в статьях газет. Короче, особо не напрягали. Я так понял, что решение уже принято, нас всех записали в ряды пламенных комсомольцев. Билет выдали практически сразу. Торжественно вручили. Вручением занимался секретарь райкома. Весь такой важный, будто вручает нам путёвку в жизнь или в космос отправляет. На обратном пути Ирина Львовна заявила, что обязательно нас загрузит общественной работой. А вот этого мне совсем не хотелось. Надо срочно созвониться с сотрудниками «Пионерской правды» или «Комсомольской правды». Как корреспондент смогу отбрехаться от общественной нагрузки в школе. Не знаю почему, но чувства праздника у меня не было. Может, потому что я долго жил во времена, когда комсомол перестал существовать, точно не скажу. Но когда меня принимал в первый раз, в другой жизни, я точно радовался. Как только мы разбежались, в школу можно не возвращаться, я сразу позвонил с ближайшего таксофона в горком Комсомола, там заседали сотрудники «Пионерской правды», ну или спецкоры, которые отправляют материал для пионерской газеты. Договорился, что завтра после школы зайду, тем более они обо мне уже знали. Наверное, тот же Очеретин подсуетился. Главред Средне-Уральского издательства вообще принимает участие в моей жизни. Чем-то я его зацепил. Пришёл домой, сестра что-то пишет за письменным столом, он у нас, к сожалению, один. Положил перед ней свой новенький комсомольский билет.

– Можешь меня поздравить, я теперь настоящий комсомолец, – заявил я и уселся на свой диван.

– Ага, поздравлю тебя, когда загрузят, как ослика общественной работой, – улыбнулась сестра.

– Эх, нет в тебе патриотизма, Катя, рассуждаешь как статистический обыватель, – решил я по троллить сестру.

– Ну надо же какие умные слова знает наш малыш. Одну сказку напечатал и сразу зазнаваться начал. Я же тоже комсомолка, обязательно попрошу «Башню», чтобы тебя загрузили, – тут же засмеялась сестра, не оставаясь в долгу.

– А я устраиваюсь юнкором в «Пионерскую правду», буду статьи писать, так что не надейся, комсомольская организация школы как-то обойдётся без моих услуг.

– Писатель и корреспондент. Куда катится мир, я в шоке. Ладно, малой, ты лучше скажи, когда подойдёшь в наш кружок. Точнее сейчас он будет называться танцевальный коллектив «Импульс». Ты же разевал там рот, вот наша руководительница и спрашивает, когда ты у нас появишься?

– Издеваешься? Когда мне ходить на ваши танцы? У меня тренировки скоро начнутся в секции, говорят к соревнованиям будем готовиться. Начну трудиться в газете, плюс писать книгу надо, а ещё уроки в школе. Даже не надейся, не зови и не проси, – отмахнулся я от сестры.

– Наша руководительница, Мария Ивановна, считает, что ты можешь принести что-то новое в наш коллектив. Не поленилась и выяснила, что за молодой человек подсказки давал. Девчонки, которые тебя и меня знают, рассказали, – сообщила сестра.

Я смотрел на сестру и не мог понять, она и вправду хочет затащить меня в танцы или нет? И тут мне в голову пришла интересная мысль.

– Кать, а давай я тебя научу одному очень современному танцу. За это ты ко мне больше приставать не станешь, договорились?

– Ты меня? Научишь танцевать? Ты же двигаешься, малой, как слон в посудной лавке, будто припадочный дёргаешься, вот и весь твой танец, – засмеялась сестра.

В моей прошлой жизни был забавный случай. В начале двухтысячных, в одной компании друзей, у нас произошёл спор. Разговор зашёл о современном танце молодёжи, который имел название «шаффл». Я тогда, будучи под градусом алкоголя, заявил, что ничего сложного в танце нет, вполне можно научиться. В общем поспорили, меня подловили на слове. Пришлось мне тогда нанимать репетитора, молодую девчонку, чтобы выиграть спор. Заодно я собрал информацию, откуда такой танец появился. А появится он только в конце 80-х годов в Австралии, на андеграунд-сцене в городе Мельбурн. Даже название получит «Мельбурн-шаффл».

– Зря смеёшься. То, что ты не знаешь о том, что твой братец умеет танцевать, тебя не красит. Могу показать, если есть быстрая музыка, например из зарубежной эстрады, – ответил я.

Сестра перестала смеяться, несколько минут рассматривала меня, потом встала, достала магнитофон и вставила свою кассету со сборником зарубежных песен. Я почесал затылок, ну раз сказал «А» надо говорить «Б». Не хотел я заниматься никаким прогрессом, кроме тех случаев, когда это будет на пользу мне и моим близким. Катерина тем временем включила наш магнитофон «Спутник-401», который нам подарили мать с отцом в прошлом году. Сразу зазвучала музыка английской группы «Битлз». Я постоял послушал.

– Ну и? Чего замер, как столб? Показывай, что ты там хотел показать, – сразу стала напирать сестра.

Я задумался. Учили меня под более быструю музыку. Уж если я тогда, в сорок с небольшим лет смог станцевать, то с молодым телом и вовсе должно получится.

– Битлы слишком медленные, надо что-то такое, в общем побыстрее. Уж лучше лезгинка, там всё быстрее получится, – заявил я сестре.

Катя хмыкнула, сходила в родительскую комнату и принесла ещё несколько кассет. Что-то прокрутила и нашла кавказскую музыку. Была здесь и лезгинка. Не знаю откуда у родителей такая кассета, наверно стёрлось из моей памяти. Но музыка вполне подходила под ритм танца шаффл. Я приступил к показу, сначала не попадал под ритм лезгинки, но потом тело синхронизировалось с моим мозгом. На третий раз я станцевал вполне сносно. Екатерина сидела и смотрела на меня, раскрыв рот.

– Ну как, Катя, может твой брат танцевать или дёргается как припадочный?

Вопрос я задал с чувством торжества, радуясь, что у меня получилось.

– Малой, ты когда успел научится? А главное, где и у кого, немедленно говори? – растеряно спросила сестра.

Вот что ей ответить? Типа сам изобрёл? Не пройдёт, сестра не дурочка и в мои таланты придумать танец не поверит. Но сестра сама дала подсказку.

– Ты весной с классом в Ленинград ездил, там научился? – спросила Катя.

– Точно, там танцевали иностранцы, вот я и запомнил, потом тренировался, чтобы никто не видел, особенно ты. Знал, что будешь смеяться, – решил я применить ложь.

– Мишка, научи. А как танец называется?

– Шаффл, – ответил я.

– Шаффл? Это вроде английское слово? Кажется, значит что-то вроде волочить или скользить, точно не помню, – сразу сообразила сестра, так как учила в школе английский язык.

– Совершенно, верно. Комбинация движений называется «шаффлинг», что переводится с английского, как волочить ноги или скользить ногами по полу. Как я понял, существует несколько базовых движений, – пояснил я и медленно стал показывать базовые движения.

Сестра сразу бросилась повторять за мной, надо сказать, что получалось у неё неплохо. Не то, чтобы получилось здорово, но явно научится она быстрей чем я. Есть у Кати талант не только к музыке, но и к танцам. Повторили мы раз двадцать, если не больше. Я показывал скользящие движения налево и направо, потом вперёд и назад. Показал движения по треугольной схеме с очень энергичными движениями. Мы не заметили, как прошёл час.

– Кать, главное выучить базовые движения, остальное чисто фантазия танцора. Ты можешь сама создать столько вариантов, что собьёшься со счёта, – закончив двигаться объяснил я сестре.

– Здорово, мне понравилось. Обязательно научусь и лучше, чем ты, – заявила сестра.

– Только у меня одно условие. Всем будешь говорить, что танец придумала ты. Моё имя не должно звучать. Если выдашь меня, я больше тебе никогда ничего не покажу и не расскажу.

– Но это же неправда. Зачем мне врать?

– Хочешь, чтобы я был твоим консультантом, значит соврёшь, для пользы дела. А ещё лучше если сама придумаешь ритм музыки. Почему я тебе и говорю, что иди в консерваторию. Станешь сочинять современную музыку, может я что-то тебе подскажу такого, что никто ещё не придумал, – заявил я сестре.

Недолго думая, я начал ртом озвучивать ритмы песни, под которые можно медленно танцевать шаффл, пользуясь тамтам-тарам-тамтам. Сестра послушала меня, попросила повторить несколько раз ритм, подняла крышку пианино и буквально сходу сыграла то, что я тарамкал. Вот не зря про неё говорили в музыкальной школе, что у Кати шикарный музыкальный слух, может даже абсолютный. По прошлой жизни помню, как Катя на слух подбирала музыку каких-либо исполнителей. Екатерина уроками больше не занималась, уступила место мне, а сама продолжила совершенствовать танец, который я ей показал. Пришлось прогнать её в комнату родителей, пусть там скачет, а то не могу сосредоточится на книге. Вечером я пошёл гулять, а сестра осталась мучить пианино, пытаясь наиграть музыку, которая бы подходила под новый танец. Во время ужина, когда родители были дома, Екатерина заявила маме, что согласна на репетитора, чтобы готовится в течении учебного года к консерватории. Видимо что-то в голове Кати щёлкнуло в нужную сторону. Мама обрадовалась.

– Хорошо, дочка, тебя здорово хвалили в музыкальной школе. Завтра же созвонюсь с Софьей Яковлевной, договорюсь обо всём, – пообещала мама.

– Совсем меня в культуру погрузят, один будет писателем, вторая композитором. Куда бедному работяге податься, разве что в гараж, – высказался отец.

– Сиди, бедный работяга, на заднице ровно. Радуйся за деток, чучело, – поставила точку мама.

Нет, родители не ругались, но пикировки у них случались часто. Хотя мама тонко чувствовала отца и красную линию никогда не пересекала. Перед сном я Кате сказал, что танец можно тренировать даже во время движения, например в школу. Похоже сказал я это зря. Буквально на следующий день сестра категорично заявила, что в школу мы ходим вместе. Она по пути будет совершенствовать новый танец. Мне вменялось обязанность «тарамкать», сама катя «лялякала», чтобы создавалось подобие ритма музыки, а ещё я просто обязан нести её портфель до школы.

– Ты сдурела? – попробовал возмутиться я.

– Хочешь, чтобы я врала, что танец придумала сама, будешь делать то, что говорю. Иначе всем расскажу, что мой братец танец выдумал, – злорадно заявила Екатерина.

– Лялякать будешь одна, на меня даже не рассчитывай, – упёрся я.

По злорадной улыбке сестры понял, что она наверняка только на это и рассчитывала. В общем обдурила. О, женщины, имя вам коварство. Тем не менее согласился. Сестру я любил и в прошлой жизни, а сейчас, когда вновь вижу её молодой и красивой, отношусь к ней с некоторой отцовской нежностью. Однако надежда меня не покидала, что сестра будет быстро уставать и часть дороги до школы портфель понесёт сама. Ага, размечтался чукотский юноша. Энергии Екатерины хватает до самой школы крутиться и перебирать ногами разные вариации танца. Посмотрим, насколько её хватит.

После двадцатого числа сходил на наш стадион. В этом времени стадион «под крылом» завода. Наш тренер Васильев собрал нас всех чтобы озвучить своё объявление.

– В общем так, тренировки будут с трёх часов дня и до девяти. На доске объявлений вывешу завтра график прихода по возрастам. Наши дни понедельник, среда, пятница. Вторник, четверг, суббота занимаются самбисты. Я уже говорил, что скоро соревнования. Через пару-тройку дней оглашу, кто будет участвовать. С ними начнутся отдельные занятия, уже не по два часа, а по три-четыре. Сейчас можете расходиться, сегодня тренировки не будет, – заявил Олег Кузьмич.

Топая домой, я подумал, что у меня скоро совсем не будет свободного времени.

Сентябрь 1974 год. Свердловск. Егорова Екатерина. Эпизоды.

Екатерина просто с сумасшедшим энтузиазмом взялась совершенствовать новый танец, элементы которого ей показал младший брат. Как говорил Миша в танце огромный выбор вариантов. Можно совершенствовать и ещё раз совершенствовать. Руководитель танцевального ансамбля, Тобина Мария, зачем-то уехала на неделю в Москву. Так что Катя упорно старалась развивать новый танец дома и по дороге в школу. Лишних глаз Екатерина не стеснялась, она любила танцевать и придумывать новые движения. Тем более пока она упражнялась, брат тащил её портфель до школы. Ну разве не прелесть? Екатерину в основном баловал отец, мать же напротив держала дочь в строгости. Своего брата Мишку Катя любила без всяких условий, но никогда не пропускала возможностей использовать его, если такая возможность появлялась. Носит портфель, вот и хорошо. А ещё она действительно задумалась о музыке в эти дни. Стать композитором, наверное, здорово, лишь бы танцы не бросать. Её сомнения в этом развеял опять же брат. Перед сном они разговорились, что выбрать Кате, хореографию или консерваторию.

– Катя, чтобы развеять твои сомнения, давай порассуждаем логически. Сколько ты сможешь блистать в танцах. Ну от силы лет до тридцати, может до тридцати пяти. А потом что, пойдёшь руководить танцевальным коллективом? Если бы это был балет, тогда понятно, работаешь в театре и всё хорошо. Но в эстрадных танцах такого не будет. А быть композитором – это совсем другое дело. Ты пишешь музыку в любом возрасте, даже когда станешь бабушкой. Тебе платят авторские отчисления, поверь они очень немаленькие. Но ты можешь ещё выступать, как музыкант. Освой скрипку и сможешь даже классическую музыку играть по-другому, так, что весь мир будет рукоплескать.

– Я умею играть на скрипке, не так, конечно, как скрипачи, но всё же, – обиженно ответила Катя.

– Тебе надо сочинять электронную музыку, за таким жанром будущее. Мир не стоит на месте, а значит всё движется вперёд, со временем эти движения будут ускоряться. Музыка будет играть быстрее, ритм ускоряется и так далее.

– Ты, малой, разговариваешь со мной, как старик. И вообще, я заметила, что ты здорово изменился, – пробурчала Екатерина.

– Просто я решил не терять молодые годы, начал строить свою будущую жизнь уже сейчас. Вот и тебе советую, думай о будущем сейчас, а я обязательно буду подсказывать что-то новое, что мне придёт в голову, – произнёс брат и зевнул, собираясь спать.

Екатерина ещё долго лежала, не получалось уснуть. Что он там сказал про скрипку? На скрипке Катя действительно пробовала играть, но, чтобы что показать стоящее следовало кропотливо заниматься.

– Малой! Спишь что ли? Мишка, чего молчишь? – позвала Катя, но брат не отвечал, он наверняка уже уснул.

Поговорю о скрипке с репетитором, может она чего-то подскажет. С такими мыслями Катя постепенно уснула.

Вернулась из Москвы хореограф и руководитель танцевального ансамбля Тобина. Екатерина решила сразу показать ей новый танец. Подобрала музыку. Несколько дней постоянных тренировок дали качество, сейчас Катя танцевала уже лучше брата. Очень внимательно Мария Ивановна посмотрела три варианта, которые Катя станцевала, когда они остались после репетиции.

– Ну что, Мария Ивановна, вам понравилось? – спросила Катя, а глаза её сверкали от возбуждения в танце.

– Необычно, я бы сказала. По сути, совершенно простые движения, но в комплексе создают хорошее впечатление. Кто придумал такие движения, сама? – спросила хореограф.

Катя не рискнула взять авторство на себя, но и правду не сказала, она же обещала брату молчать.

– Мы с братом, несколько дней тренировалась, даже по дороге в школу, – ответила Катя и смутилась.

Тобина восприняла смущение Екатерины за юношескую скромность.

– Надо бы самой попробовать. Катя, давай так, приходи на час пораньше. Мы с тобой порепетируем, а потом я подумаю, какой можно из этого сделать номер для выступлений, заодно подберу музыку, у меня есть кое-что новое из зарубежных исполнителей, – предложила Тобина.

– Хорошо, Мария Ивановна, буду приходить раньше на час. А можно со мной будет приходить Оля Каверина, я обещала, что поучу её этому танцу, – попросила Катя.

– Хорошо, пусть Ольга тоже приходит, будем втроём осваивать твою придумку, – согласилась руководитель танцевального ансамбля «Импульс».

Радостная, что у неё всё получается, Екатерина отправилась домой. Дома Катю оповестила мама, что с двадцать пятого сентября учитель музыки Ошерович Софья Яковлевна будет ждать три дня в неделю в музыкальной школе. Занятость Екатерины уплотнялась, но она почему-то не расстраивалась, наоборот испытывала подъём настроения.

Октябрь 1974 год. Свердловск. Егорова Галина. Эпизоды.

Галина Николаевна сидела в своём кабинете, просматривала товарные заявки на следующий месяц. Потом предстояло отобрать товары, которые пойдут в обком, горком и райкомы. Власть следует удовлетворять, если хочешь спокойно работать. Иначе быстро пришлют проверку на месте. Может ничего не накопают, но нервы точно потреплют. Раздался телефонный звонок. Галина Николаевна сняла трубку.

– «Егорова у телефона», – назвалась Галина Николаевна.

– «Здравствуйте. Вас беспокоят из Южно-Уральского издательства, город Челябинск. Я, главный редактор издательства, Булгакова Оксана Сергеевна. Галина Николаевна, мне ваш номер дал Очеретин Вадим Кузьмич. В журнале «Уральский следопыт» опубликована сказка, написанная вашим сыном Егоровым Михаилом. Всё верно, ничего не путаю?» – задав вопрос, Булгакова сделала паузу, ожидая подтверждения.

– «Всё верно, мой сын опубликовал сказку в журнале», – подтвердила Егорова.

– «Отлично. Мне бы хотелось переговорить с вами и вашим сыном. Если не можете приехать в Челябинск, то я завтра буду по служебным делам в Свердловске, можно встретиться».

– «В какое время?» – спросила Егорова.

– «Удобно в обеденный перерыв?».

– «Вполне. Если вас не затруднит, то недалеко от моей работы есть кафе. Там можно поговорить, ну или предложите место сами», – предложила Егорова и назвала адрес кафе.

– «Меня устраивает, буду на месте в час дня, пусть ваш сын тоже подъедет, хотелось бы на него взглянуть», – закончила разговор Булгакова.

Вечером Галина Николаевна рассказала о звонке из Челябинска сыну.

– Миша, ты завтра подъезжай ко мне на работу, не позже половины первого, – велела Егорова сыну.

– Хорошо, мам, в двенадцать тридцать буду у тебя, – без возражений согласился сын Галины.

За двадцать минут до назначенного времени Галина Николаевна и её сын Миша заказали столик в кафе, успели перекусить и ожидали приезда главного редактора Южно-Уральского книжного издательства. Чтобы не сидеть просто так, Галина Сергеевна заказала себе кофе, а сыну молочный коктейль. Ровно в час дня к кафе подъехала бежевая «Волга» ГАЗ-24», которую Егоровы увидели в окно. Из машины вышла невысокая женщина в сером плаще, на голове косынка, в руках она держала женскую сумку средних размеров. Когда женщина вошла в зал кафе, то спросила у метрдотеля, где сидят Егоровы, которые её ожидают. Галина Николаевна успела рассмотреть женщину, пока она подходила к их столу. Тёмные волосы, короткая стрижка, рост чуть ниже среднего. Телосложение среднее. Женщина подошла поздоровалась и представилась, в ответ Егоровы сделали то же самое. Булгакова присела на предложенный стул и заказала у официанта кофе.

– Приношу свои извинения, но у меня немного времени, ещё много дел нужно успеть сделать в Свердловске. Итак. Миша, я прочитала твою сказку, мне понравилось, хороший слог. Стиль простой, но это позволяет воспринимать сказку легко. А то, что в повествование вставлены юморески просто замечательный ход. Действительно смешно. Не удивлюсь, если на издательство выйдут сатирики, чтобы рассказывать такие юморески ос сцены. Поделишься источником информации, откуда такие забавные случаи? – обратилась Булгакова к Михаилу.

Миша сидел за столом, как в школе за партой, он сложил руки на стол, как прилежный ученик. Смотрел прямо на Булгакову, при этом ничуть не смущался, что отметила Галина Николаевна.

– Почему нет? Кое-что услышал в поезде от пассажиров, когда возвращался из деревни домой. Кое-что слышал от пассажиров в общественном транспорте. Люди порой любят поговорить, не обращая внимания на других, а я умею слушать и запоминаю. Потом переделал на свой лад, чтобы подходило под сказку, – ровным голосом ответил Миша, после ответа сделал несколько глотков молочного коктейля и сразу вытер рот салфеткой.

Галина Николаевна порадовалась за воспитанность сына, было бы хуже, если бы он перед таким человеком вытирал рот рукавом, как порой это делают его сверстники.

– Прекрасное качество, когда человек умеет слышать других людей. Вадим Кузьмич говорил, что посоветовал тебе поработать с газетой «Пионерская правда». Связывался с ними, какую тему планируешь? – последовал следующий вопрос от Булгаковой.

– Пока не думал, только созвонился, планирую на неделе появиться у спецкора газеты. Хотя нет, есть тема. Возможно, напишу статью о первых пионерах Урала, есть у папы на работе мужчина, который был одним из первых пионеров. Но не уверен, что именно это буду писать. Время есть, подумаю. Для меня это первые шаги, так что торопиться не стоит, – ответил Миша.

Булгакова покивала головой каким-то своим мыслям, достала блокнот из сумки и сделала несколько пометок.

– Наше издательство заинтересовано в издании отдельной книги по мотивам твоей сказки. Напечатаем, как отдельную книгу. Думаю, что в ноябре можно попробовать книгу выпустить на суд читателей. Хотя я лично не сомневаюсь в успехе. Сделаем тираж в двести пятьдесят тысяч экземпляров. Мы обслуживаем три области Челябинская, Курганская и Оренбургская. Возможно будет дополнительный тираж, это предусмотрим в договоре с вами, Галина Николаевна. Что касается гонорара. Предлагаю триста пятьдесят рублей за авторский лист. В Челябинск надо приехать, чтобы подписать договор и получить аванс. Я у Очеретина взяла картинки девушки школьницы, Лены Суховой, с её мамой встречаюсь сегодня в пять вечера. Но у нас есть свой художественный редактор издательства. Тебе, Миша, надо с ним встретиться и поговорить, он накидает варианты в соответствии с твоими фантазиями. Думаю договоритесь, у нашего редактора в подчинении хорошие художники, – объясняла Булгакова.

– В Челябинск сможем подъехать только в субботу. Не хотелось бы отпрашиваться лишний раз с работы, а сына отпрашивать из школы, – внесла поправку Галина Николаевна Егорова.

– Я дам вам телефон нашего художественного редактора, созвонитесь и договоритесь. Думаю, что суббота вполне подойдёт. Миша, ты сейчас что-то пишешь, или сказка была единственной?

– Пишу фантастическую трилогию, связанную с космосом, точнее первую книгу. Надеюсь, закончить её к концу октября, потом вновь пойду к Очеретину Вадиму Кузьмичу, – ответил сын Егоровой.

– Предлагаю тебе отправить один экземпляр нам на просмотр. Вадим Кузьмич свой журнал распространяет в Свердловской и Тюменской областях. Мы почти не пересекаемся. Скорей всего он твой роман будет печатать за два приёма. Мы же сделаем отдельную книгу. Как тебе такое предложение, нравится? – Булгакова улыбнулась.

– Очень даже неплохо, я сделаю дополнительный экземпляр, когда будем печатать рукопись на машинке, обязательно отправим вам, – ответил Михаил.

На этой ноте Булгакова попрощалась, допила свой кофе и вышла из кафе, сославшись на занятость. Несколько минут Галина Николаевна приходила в себя после встречи, попивая маленькими глотками остывший кофе. В голове матери Михаила крутились мысли. Когда он успел научиться так уверенно разговаривать со взрослыми? Ведь ни разу не смутился, отвечал вполне по делу, без лишних слов. Как так случилось, что её сын повзрослел буквально за одно лето, пока она его не видела? Ответа пока не имелось.

– Мне надо вернуться на работу. Чем ты сейчас займёшься, поедешь домой? – спросила Егорова у сына.

– По пути заеду в горком, надо встретиться со спецкором «Пионерской правды», а потом хорошо подумать, что написать в статье. Это поможет мне отбрехаться от общественных поручений по комсомольской линии. А то наш комсорг спит и видит, как меня куда-нибудь запрячь. Уж лучше заниматься деятельностью своей будущей профессии, – ответил сын.

Выйдя из кафе, они разошлись. Миша пошёл в сторону остановки общественного транспорта, а Егорова пошла на работу, база находилась совсем рядом с кафе.

Октябрь 1974 год. Свердловск. Егоров Михаил.

Для себя я решил, что обязательно проставлюсь с первой своей зарплаты своим близким родственникам. По этой теме поговорил с мамой.

– Мам, я хочу сделать подарки нам всем, то есть тебе, папе, Кате и себе. Ты можешь через свои связи достать американские джинсы, только настоящие?

– Джинсы? А чего вдруг джинсы? Нет, они, конечно, пользуются спросом у молодёжи, но не сказать, что вокруг джинсы витает ажиотаж, – удивилась мама.

– Я думаю, что джинса скоро войдёт в моду стремительно. Надо успеть взять пока у них цена не очень высокая. Я спрашивал у одного знакомого, сказал, что так и будет, – свалил я на знакомого по поводу получения информации, хотя помнил о джинсе со своей прошлой жизни.

– У тебя знакомые спекулянты?

– Брат Марины Шиловой занимается фарцой, а Маринка живёт в соседнем доме от нас, через дорогу. Не переживай, я спекулянтом становится не собираюсь, – сразу уверил я маму.

– Могу достать я такие джинсы, мне не так давно предлагали по восемьдесят рублей, – сразу успокоилась моя мама.

– Закажи нам всем джинсы, а себе джинсовый сарафан, будет очень удобно ходить на работу, под него можно одевать водолазку, – попросил я.

– Ещё чего не хватало, отцу джинсы. Лучше куплю ему костюм производство ГДР¹, к нам недавно поступили, тебе и Кате закажу, можно и сарафан себе заказать или юбку, – согласилась моя родительница.

А я подумал, что вот так жёны часто решают за мужчин, что им носить.

В первых числах октября, я и мама встретились с главным редактором Южно-Уральского издательства Булгаковой Оксаной Сергеевной. Встреча прошла в кафе, что находится в пятиминутной доступности от маминой работы. Булгакова приезжала в Свердловск по служебным делам. Поговорили хорошо. Булгакова предложила напечатать отдельную книгу моей сказки, что меня порадовало, заработаю ещё две тысячи восемьсот рублей. Главред из Челябинска мне понравилась, деловая тётка. Сразу ухватилась за мою книгу о приключениях в космосе. Мол, журнал – это хорошо, но книга всяко лучше. Понятно, что лучше. Я и не собирался отказываться. В Челябинск поедем в субботу утром, чтобы за день решить там все вопросы. Мама подпишет договор на публикацию, а я пообщаюсь с главным художником издательства, донесу до него свои мысли, какие они, мои герои. Книга будет красочная с картинками. Как-никак для детей печатают, а им бы желательно представлять, как выглядят герои сказки. После встречи с Булгаковой, мама вернулась на работу, а я поехал в горком. Где печатают саму газету я не понял, да и неважно это мне. Не думаю, что возят пачками из Москвы. Со спецкором договорился, во второй половине дня встретиться. Пообщаюсь, там видно будет, что за тема, о чём заметку писать. Но точно знаю в центральной газете не помешает засветиться. А «Пионерская правда» самая, что ни на есть центральная. Издательство «Молодая гвардия» у «пионерки». Газета выходит два раза в неделю. Для меня опыт новый, но точно полезный. До «плотинки» добрался за сорок минут, пришлось ждать нужного транспорта. В городе я в прошлой жизни ориентировался достаточно быстро, так что адрес Горкома ВЛКСМ нашёл быстро. Небольшой кабинет спецкора «Пионерской правды» на втором этаже. Подошёл к двери с табличкой и постучал.

– Войдите, – разрешили войти женским голосом.

Я открыл дверь и вошёл. В кабинете три письменных стола и шкаф во всю стену, заполненный какими-то бумагами. На противоположной стене плакаты-агитки, на крайнем столе, у двери, лежит подшивка газет «Пионерская правда». За столом, возле окна сидит молодая женщина, вполне приятная на вид, лет двадцать пять, не больше.