Текст книги "Начать сначала. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Виталий Свадьбин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 48 страниц)

Глава 5.

Июль 1975 год. Крым. Егоров Михаил.

Я пришёл забирать свою «Хонду» в гараж. Открыл ворота, снял чехол. Пыли на мотоцикле нет, я выкатил тачку из гаража, взял тряпочку и с любовью начал протирать своего «железного скакуна».

– Хорош мотоцикл. Наверняка, в первой жизни, ты о таком даже не мечтал, – послышался голос за спиной.

Я резко обернулся. Каково же было моё удивление, когда я узнал того человека. Кого именно? Рядом стоял священник, тот самый, которого я встретил на дороге, когда возвращался от Таватуя, но только пятьдесят лет назад. А если быть точным, то пятьдесят лет вперёд.

– Отец Михаил? – удивлённо произнёс я, не веря своим глазам.

– Вижу не забыл ты нашу встречу, что меня радует. Надеюсь и не забыл свои слова, обещая исправить свой путь, помочь близким и друзьям. Ты был услышан. Хочу донести до тебя, что знание грядущего, не оградит тебя от новых ошибок. Но опыт позволит принимать правильные решения. Делай добро и бросай его в море, не жди ответной корысти за свои поступки. Не вмешивайся туда, где не можешь помочь. Не стоит считать себя самым умным. Иногда люди совершают ошибки, чтобы стать мудрее, об этом тоже помни. И да хранит тебя господь, направляя на благие дела, – произнёс отец Михаил, осенив меня крёстным знамением.

Отец Михаил начал как бы растворяться в воздухе. Я было дёрнулся к нему, протягивая руку.

В этот момент я проснулся. Сел на диване, стёр махровой простынёю пот, выступивший на моей груди. Летом я спал, укрываясь именно махровой простынёю. В комнате было душно. Я встал, открыл окно, с наслаждением вдыхая ночной воздух. Взял будильник, стрелки показывали три часа ночи. Странный сон. Что бы он значил? Может то, что я пока делаю всё правильно? Иначе на меня посыпались бы упрёки. А может ничего не значит, просто моё подсознание подаёт воспоминания, трансформируя их, в некоторое пожелание того священника. Отмахнуться, от непонятного сна, я даже не пытался. Ведь попал же я каким‑то образом в годы своей юности. Сходил на кухню, налил себе сока, вернувшись в комнату, задумался. Не скажу, что я сильно верующий в бога и всё такое. Но, повзрослев, никогда не отрицал сил Вселенной. Считал, что есть какой‑то Разум, который управляет нами. Какие выводы могу сделать из сна? Делаю я пока всё правильно. И думается мне, что лезть со своими нравоучениями точно не следует. Ведь приснился мне сон перед самой поездкой к Брежневу. А значит и там, не стоит показывать себя всезнайкой. Не зря я считаю, что вмешиваться в политику дело неблагодарное, к тому же бесполезное. Ладно, будем двигаться так, как наметил ранее. Я допил сок и вернулся в постель. Может удастся ещё поспать, когда отец разбудит меня на зарядку. А завтра я улетаю в Крым. Но прежде, чем уснуть, прокрутил в голове прошедший день.

Приезжали Карпенко и Абдулин, с ними вроде всё обговорили. Юрий желает прикупить хороший музыкальный центр, заказать несложно. Но раз меня не будет, надо попросить маму, чтобы она взяла под контроль доставку радиоаппаратуры. После ужина я пригласил маму в свою комнату, чтобы посекретничать с ней.

– Мам, мне требуется твоя помощь. Я точно не знаю сколько времени потрачу в Крыму, чтобы закончить там работу, – начал я разговор.

– Если ты о печатной машинке, то я уже поговорила с кем надо, как только появится в нашем городе такой товар, сразу выкуплю. Или ты вновь хочешь заказать малогабаритные кассеты?

– Не совсем так. У Кати в начале августа день рождения. Я подумал, что ей, как будущему музыканту, очень даже не помешает качественная аудиоаппаратура. Чистый звук, для её будущей профессии, очень важен, – продолжил я.

– Считаешь, что она поступит в консерваторию? – во взгляде мамы просматривались переживания.

– Даже не сомневаюсь. Ошерович говорит, что у сестры исключительный музыкальный слух. Ведь не зря её уговаривала педагог по вокалу, Мальцева Алевтина Петровна, поступать на факультет вокала. Хотя Катя хочет на факультет композиций. В общем, я договорился с Рогозиным, из Владивостока, что в июле отправят партию аппаратуры для нас. Доставка будет через тётю Машу, там канал уже отработан, как и оплата, тоже через неё.

– Большой заказ? – удивилась мама.

– Ну да. Музыкальный центр «JVC MF‑55LS», музыкальный центр «Philips RH832». Правда второй центр для ребят, они просили, но деньги отдадут сразу. Они привезут деньги на следующей неделе, ты им обозначишь цену, они сразу оставят аванс. Далее. Катушечная дека «Sony TC‑880‑2», к ней акустика, две колонки. Вещь дорогая, но почти полупрофессиональная.

– На сколько дорогая? – не удержалась от вопроса мама.

– Нам обойдётся в три тысячи. Ещё раз повторюсь, Кате это наверняка потребуется, для её профессиональной деятельности. Заказал два магнитофона «National Panasonic RS‑466TS», один для Кати, второй просил Рашид, он тоже рассчитается, деньги у него есть. Заказал наушники «Sennheiser HD 414», пришлют пару. И на десерт. Я сделал заказ на две тысячи рублей, кассет МК «Sony C‑60» и «Sony C‑90», – после моих слов мама вытаращила глаза.

– Зачем тебе так много? – всё же не удержалась она от вопроса.

– Пацаны быстро их используют, даже не сомневайся, – ответил я, а мама покачала головой, но спорить не стала.

– Мне звонили из Челябинска, а также был звонок из редакции в нашем городе. Утром, я скатаюсь в Средне‑Уральское издательство, подпишу согласование корректировки текста книг, из Челябинска будет курьер, сделать надо будет то же самое.

Я сделал паузу собравшись с мыслями, чтобы ничего не забыть, через несколько секунд продолжил.

– Мам, завтра я закончу с согласованиями по издательствам. Тебе останется съездить, подписать соглашения и получить гонорары. Вот вроде и всё, о чём я хотел тебя попросить.

– Хорошо, Миша, я всё сделаю. В обед пришлю служебную машину, чтобы тебя увезли в аэропорт, – мама вздохнула, понимая, что придётся мириться с взрослением младшего сына.

К обеду все дела сделаны. Диктофон «летучая мышь» не рискнул брать с собой, могут возникнуть неудобные вопросы, у охраны Брежнева. Хотел забрать маленький магнитофон «Спутник 402», сестра пару недель могла бы обойтись без него. Но немного подумав решил оставить, как диктофон этот аппарат малопригоден. Так что буду трудиться по старинке, с помощью блокнота и карандаша. Утром утвердил корректировку и рисунки в издательстве, в нашем городе. А в обед, на служебной машине мамы, уехал в аэропорт. В аэропорту пришлось немного подождать, а потом я смело погрузился в самолёт. Ну вот и взлёт, я практически сразу задремал, а через три с половиной часа, самолёт совершил посадку в Симферополе. Меня встретил аэровокзал Симферополя, сейчас он выглядит более современно, нежели в 60‑е годы. Уже в этом времени, я видел в библиотеке старый аэровокзал. Предыдущий аэровокзал, построен в стиле сталинского ампира, с использованием классических элементов. Чётко просматривались черты итальянской архитектуры. Новый аэровокзал построен в стиле «советского модернизма». На мой взгляд, здание потеряло некоторую изюминку, хотя надо отдать должное, выглядит с заявкой на современность. Запустили его в 1970‑ом году, когда ввели пассажирский терминал «Интурист». Принимают разных пассажиров, не только с международных рейсов, но и с внутренних, в том числе. Много стали и стекла. Выглядит вполне симпатично, я бы даже сказал в соответствии со временем. Я получил багаж и вышел через центральный выход. Цуканов предупреждал меня, что должны встретить, правда не сказал кто. Я потусовался в зале ожидания, но ко мне никто не подошёл. Вот я и направился на выход из вокзала. Уже на улице, где собирались машины встречающих и такси, моё внимание, привлёк мужчина с табличкой, на которой было написано «Егоров». Я сразу направился к незнакомому мужчине. Пока шёл, быстро рассмотрел того, кто всё же меня встречает. Среднего роста, лет за сорок, русые волосы, усы. Одет в лёгкую рубашку с коротким рукавом и светлые льняные брюки. Подойдя ближе, я поздоровался.

– Здравствуйте, я и есть Егоров Михаил, – представился я.

– Отлично. Я, Остап Васильевич Буряк, работаю в обслуживании госдачи № 1, – представился мужчина, забрав мой чемодан, спрятал его в багажник.

Я думал меня встретят на чёрной «Волге», но ошибся. Предоставили старую «Волгу», а именно «Газ‑21», серого цвета. Что меня ничуть не расстроило. Я кивнул на переднее место в машине, Остап Васильевич улыбнулся и дал своё одобрение, махнул рукой, предлагая занять переднее пассажирской место. Я осмотрел машину. На капоте фигурка оленя, открыв дверцу умостился на диване переднего сидения. Рычаг переключения передач возле руля. Машинально я было потянулся за ремнём безопасности, но не обнаружил его там. Сразу вспомнил, что первые ремни безопасности появились на автомобилях «Москвич‑412», в экспортном варианте, и на «Газ‑24» в 1969‑ом году. На всех остальных легковых автомобилях таких ремней не было. Их введут, как обязательную установку, в 1979‑ом году. А пока можно наслаждаться, не боясь, что инспектор ГАИ посчитает нарушением, когда водитель и пассажиры не пристёгнуты ремнями безопасности.

– По какой дороге поедем? – спросил я у Буряка.

– Дорого много, но у нас одна. Поедем через Перевальное, по основной трассе на Алушту. А уже оттуда, вдоль побережья на Ялту. Если устанешь, не стесняйся, сразу говори, можешь пересесть на заднее сидение, даже поспать там, – оповестил меня Остап Васильевич.

– Сколько километров нам ехать? – задал я очередной вопрос.

– Не больше ста, но на дорогу уйдёт пара часов, может чуть больше, – удовлетворил моё любопытство Буряк.

После этих слов, он включил скорость, машина плавно покатилась по дороге. Чем хороша старая «Волга», в ней чувствуешь себя будто на корабле. Вроде как покачиваешься на волнах. Я с любопытством осматривал пейзажи впереди нас, а также по бокам.

– Бывал раньше в Крыму? – спросил меня Буряк, когда мы выехали на трассу, которая вела прямиком на юг.

В мой памяти сохранилось то, как наши родители вывозили нас, меня и Катю, разок в город Евпатория. Но тогда мы были совсем мелкими, так что я толком не помню отдых в Крыму. Позже выезжали пару раз в Анапу. Но в основном я ездил в деревню к дедушке с бабушкой.

– Был один раз, но совсем маленьким, так что почти ничего не помню, – ответил я, продолжая глазеть по сторонам.

– Если появится возможность, не упускай шанс, чтобы посмотреть достопримечательности Крыма, удивительные места, – посоветовал Буряк.

Молчуном Остапа Васильевича назвать нельзя. Он постоянно что‑то рассказывал о Крыме, время от времени спрашивая меня про Урал, когда узнал, что я родом из Свердловска. О таком городе он знал, хотя ни разу там не был. Зато сюда, на Крымский полуостров, приезжало много отдыхающих. А Буряк по всей видимости человек общительный. О чём он ни разу не упомянул, дак это о государственной даче «Глициния». Я, со своей стороны, тоже пока не расспрашивал его о курорте, где отдыхает первое лицо государства. Моё внимание привлекли местные дороги. М‑да. До качества дорог в 21‑ом веке, местным дорогам далеко. Асфальтированное покрытие, часто меняется каменистой грунтовкой. Особенно в горах. Сама дорога узкая, в две полосы. Так что при обгоне попутного транспорта, испытываешь некоторые неудобства. Но это моё восприятие, Буряк на такие мелочи не обращает внимания, продолжая болтать, рассказывая мне о красотах полуострова. Когда пересекли перевал, а внизу открылся вид морского побережья, я попросил Остапа Васильевича остановиться. Постоял, наслаждаясь прекрасным видом. Эх, жаль нет с собой фотоаппарата, а то можно было бы обзавестись памятным снимком. Через пять минут тронулись дальше. В летнее время здесь движение усиленное. Едут отдыхающие на своих автомобилях. Отдых на «диких» пляжах распространён в СССР. Часто обгоняем автобусы, общественный транспорт имеется. В таких автобусах народу полно. Люди веселятся, радуются, в предвкушении отдыха на побережье, не смотря на неудобства в переполненном автобусе. Как только проехали Алушту, то качество покрытия дороги заметно улучшилось. Водитель прибавил скорости.

– Остап Васильевич, а Леонид Ильич уже приехал? – решил я спросить о генсеке.

– Сегодня утром прибыл. В этот раз один, будет проходить лечебные процедуры, – ответил Буряк.

Что интересно, Буряк не задавал мне вопросы, как я получил доступ на государственную дачу. Либо знает причину, либо здесь не принято задавать такие вопросы. Приоткрыл мне некоторую информацию Буряк о самой даче «Глициния».

– Построены эти объекты в бывшем имении царской семьи. По указу Никиты Хрущёва, ещё в 1955‑ом году. В парковой зоне белее ста видов растений, сам сможешь убедиться.

– Остап Васильевич, а вы с какого года здесь работаете?

– Я можно сказать сторожил в этих местах. Попал сюда работать в начале 60‑х, с тех пор работаю водителем, ну и так, по мелочи, что‑то по хозяйству делаю, – ответил Буряк.

От Ялты мы проехали километров тридцать. И вот наконец‑то въездные ворота. Здесь имеется охрана. Нас особо не проверяли, Буряка здесь знают, старший охраны заглянул в салон автомобиля, пристально на меня посмотрел, сравнил с фотографией, которую держал в руке. Интересно как, они получили моё фото. Хотя чему я удивляюсь? Моё фото есть даже в моих книгах. В этом времени принято, печатать фотографию автора на первых страницах книг. Мы проехали на территорию. Машина остановилась возле двухэтажного здания, которое расположилось в глубине комплекса зданий.

– Жилые номера для обслуживающего персонала, но комнаты здесь приличные, тебя расселят в одноместном номере, – просветил меня Буряк.

У входа нас встретила женщина лет тридцати пяти, может сорока.

– Ирина Львовна, старшая хозяйка. По всем бытовым вопросам обращайтесь ко мне. Михаил, я покажу, где вам предоставлено место для временного пребывания, – представилась женщина, а моё имя она уже знала.

Я взял свой чемодан, и мы прошли в здание. Одноместный номер, который предоставили мне, относился к классу люкс. Небольшая комната, кровать, шкаф, стол, два стула. Имеется отдельный туалет и душевая кабина. Нет, не такая, как в 21‑ом веке, просто огороженный «пятачок», который задёргивается шторкой. В общем жить можно.

– Располагайтесь, Михаил. График работы столовой напечатан на листе бумаги, что лежит на столе. Я пришлю вам сопровождающего, который поможет освоится на территории нашего комплекса, – произнесла Ирина Львовна, развернулась и вышла из номера.

Я раскрыл чемодан, достал свои вещи, аккуратно разложил их в шкафу. С собой у меня тысяча рублей. Не могу объяснить, зачем мне столько денег здесь. Но лишними точно не будут. Вдруг придётся покинуть дачи, а разместиться где‑то в другом месте. Я повертел две пачки денег в руках, и оставил их в чемодане. Осталось дождаться сопровождающего, а я уже готов знакомиться с дачами, где отдыхают главы нашего государства. Чувствую ли я какое‑то волнение? Ничуть, может, потому что мой разум деформирован знаниями о будущем. Точнее жизнью в будущем. Местные дачи не особо отличались от заграничных курортов, в которых мне довелось побывать, в более зрелом возрасте, но в другой жизни. Пока я сидел и придавался размышлениям, прошло время. В дверь постучали, на моё разрешение, в приоткрывшуюся дверь просунулась голова молодого мужчины, а затем и он сам вошёл в номер.

– Добрый день. Я, Борис Чащин, сотрудник охраны на этом объекте. Твоё имя, Михаил, я уже знаю, будем знакомы, – представился этот молодой мужчина.

Я протянул руку для рукопожатия, точнее ответил на приветствие Чащина. Быстро рассмотрел его. Сразу видна военная выправка, не сутулится, взгляд внимательный, изучающий.

– Сегодня выполню роль гида для тебя. Если проголодался, можем сразу пройти в столовую, там тебя покормят. Да, что тебе потребуется для работы? – спросил Борис.

– Неплохо бы какой‑нибудь диктофон, чтобы не утомлять Леонида Ильича, проще записывать его воспоминания. Ну печатная машинка не помешает, желательно марки «Erika», она меньше шумит, – высказался я, хотя не надеялся, что мне предоставят то, что я попрошу.

Но как говорится, проси больше – получишь ровно столько, сколько надо. Пока ждал в номере сопровождающего, я успел переодеться. Надел шорты и футболку, на ногах «плетёнки»¹. Мы с Борисом покинули мой номер, так как у меня имелся ключ, я всё же закрыл дверь, тем более в моём чемодане немалая сумма денег. Борис ничего не сказал на мои действия, даже не хмыкнул. В фойе он подошёл к стойке администратора и куда‑то позвонил. Я даже расслышал, как он упомянул диктофон и печатную машинку. Через пару минут мы двинулись по дорожке в сторону моря. По пути, Борис объяснял, куда ходить не надо, а куда запрещено.

– Миша, в апартаменты, где проживают высокопоставленные гости, лучше не ходи, так сказать во избежание. Если тебя не пригласит Леонид Ильич, не делай удивлённое лицо, когда увидишь кого‑то, кто тебе знаком по газетам. Ну ты понял меня, я надеюсь, – улыбнулся Борис.

– Без проблем. Борис, когда я не буду работать с Леонидом Ильичом, я могу ходить на море?

– Естественно. Покажу тебе на каком пирсе мы обычно купаемся, туда можешь ходить без всякого стеснения.

Мы прошли по дорожкам до парка, Борис показал основные здания и сооружения. После этого направились в столовую. Место приёма пищи, я бы не назвал столовой это здание, скорее кафе или ресторан. Чистота идеальная, белые скатерти, без единого пятнышка. Вполне симпатичные официантки. Нас покормили, Борис тоже не отказался от ужина. Пока мы ели, к нам подошёл ещё один молодой мужчина, он склонился к уху Бориса и что‑то ему прошептал. Я не стал проявлять любопытство, продолжая уплетать десерт. А на десерт были творожники со сгущённым молоком, запивал чаем с лимоном.

– У Леонида Ильича закончились процедуры, он сейчас на одном из пирсов. Пройдём туда, нужно доложиться, что ты прибыл, – сообщил Борис, быстро допивая свой сок.

Я тоже ускорился с десертом, и мы пошли на выход. Проходя мимо местных официанток, я поблагодарил работников общепита и просил передать благодарность поварам.

Леонида Ильича мы нашли недалеко от пляжа. Примерно в пятидесяти метрах от моря стояла ротонда рядом со зданием, где расположился сам генсек. Брежнев сидел возле круглого столика и читал газету. Он был одет по‑домашнему. Синие спортивные штаны, белая футболка, на ногах тапочки. При чтении генсек использовал очки, старческая дальнозоркость. Рядом с ротондой стоял крупный мужчина, достаточно высокий и широкий в плечах. Вся фигура этого человека, скорей всего он охранник, выдавала в мужчине недюжинную силу. Борис кивнул не генсека, чтобы я подошёл и поздоровался, а сам остался рядом с охранником Брежнева.

– Здравствуйте, Леонид Ильич, – поздоровался я, когда подошёл ближе.

Брежнев сидел ко мне боком, так что не сразу увидел меня, да ещё и увлечён чтением газеты. Брежнев посмотрел на меня поверх очков, что ещё раз подтверждало, очки у него только для чтения.

– А, Михаил, проходи, присаживайся, – генсек, не чинясь протянул мне руку, которую я пожал.

Я присел напротив Брежнева, он ещё раз взглянул на статью в газете, потом свернул газету и положил на край стола.

– С чего планируешь начать? – спросил Брежнев, но смотрел не на меня, а на море.

– Мне Борис пообещал, что достанут диктофон. Так будет проще, вы будете что‑то рассказывать, иногда я стану задавать вопросы. Что‑то придётся взять в архивах. А начнём, пожалуй, с того, что в предисловии, вы расскажете коротко, как началась война, до того самого момента, где начинается операция по освобождению Новороссийска от злобных фашистских захватчиков. Там уже пойдут подробности. Художественный формат будет пересекаться с документальным. Таким образом, мы сможем охватить большую аудиторию читателей, ведь нужна книга, которая вовлечёт читателя в то, военное время, – озвучил я примерный план.

– Хорошо. Так и сделаем, начнём завтра, – Брежнев повернулся в ту сторону, где стояли охранники и махнул рукой.

Оба сразу подошли, но не вытянулись по стойке «смирно», а смотрели с вниманием.

– Борис, что там с диктофоном? – спросил Брежнев у моего сопровождающего.

– Решим, Леонид Ильич. Приготовили «летучую мышь», осталось только забрать, я прослежу, чтобы не было накладок, – доложил Чащин.

– «Летучая мышь»? А почему бы и нет? Цуканов должен был договориться, свяжись с Ялтинским отделом, пусть доставят сегодня к вечеру. Да, оформите документы на имя Михаила, сделаем молодому автору подарок. Миша, когда тебе понадобиться печатная машинка?

– Дней через пять, не раньше, – ответил я.

– Ну и хорошо. Завтра начнём. А сегодня я, пожалуй, отдохну, пораньше спать лягу. Да, Борис, передай своему руководству, чтобы тебя прикомандировали к Михаилу, на то время, пока он находится здесь, – распорядился Брежнев.

Генсек встал из‑за стола, попрощался со мной, и со своим охранником ушёл к дому, где находились его помещения для отдыха. А мы с Борисом остались одни.

– Миша, ты пока искупайся, там на набережной есть буфет. Напитки и всё такое. А я смотаюсь до телефона, позвоню в Ялту, – пояснил Борис и двинулся глубь территории.

Ну а я направился на набережную. Искупаться в море, ой как не помешает. Здесь в Крыму значительно жарче, нежели в Свердловске.

Июль 1975 год. Свердловск. Егорова Катерина. Эпизоды.

Ночью Кате приснился сон, точнее под утро. А всё от того, что накануне вечером она прослушивала композиции, которые написаны с подачи брата, «Возвращение домой» и «Полёт на Меркурий». Приятная получилась музыка. Катя даже гордилась собой. И вот случился сон. Во сне она брела по цветочному полю. Но что интересно, там были не луговые цветы и разные розы. А ещё она чётко слышала мелодии, будто цветы танцуют свой незамысловатый танец. Катя подскочила как ужаленная, сразу бросилась к пианино, подняла крышку и начала наигрывать ту мелодию, которую слышала во сне, чтобы из памяти не выветрились переливы музыки. Что‑то начало получаться. Катя взяла нотные листы и накидала нотные знаки. Вновь проиграла. На звуки пианино в комнату заглянули мать и отец, у обоих удивлённое выражение лица. Однако мешать они не стали. Хотели было прикрыть дверь в комнату, но Катерина их заметила.

– Мам, пап, подождите, послушайте, что у меня получается.

В этот раз Катя взяла скрипку и заиграла, она даже прикрыла глаза от удовольствия. Сейчас Екатерина не видела, как мать и отец счастливо улыбаются. Музыка лилась от скрипки чуть больше минуты.

– Ну как вам? – спросила Катя, опуская смычок.

– Очень красиво, дочка, – ответила мама.

– Мне тоже понравилось, – поддакнул папа.

– Как назовёшь композицию? Ведь это новое что‑то, насколько я поняла? – спросила мама.

– Как назову? – Катя задумалась на несколько секунд, и произнесла название, – Назову «Розы любви и печали».

– Почему печали? – удивилась мама.

– Где есть любовь, там всегда есть печаль, особенно при расставании. Не знаю, но мне так хочется назвать свою мелодию, – пояснила Екатерина.

Катя вернулась к нотам, а родители тихонько прикрыли дверь в комнату, чтобы не мешать дочери.

– Талант, – веско произнёс Виктор Павлович и отправился собираться на пробежку.

Галина Николаевна не возражала, она счастливо улыбалась, думая о том, что получилось уговорить дочку серьёзно заняться музыкой.

До обеда Катерина занималась тем, что расписывала ноты, указывая, где и какой инструмент должен звучать. А самое главное, музыка не исчезла из сознания, наоборот, она продолжала переполнять Катину душу радостью. В обед Екатерина решила съездить во Дворец Молодёжи. Родители уже ушли на работу. Катерина вышла из подъезда и пошла через двор к площади. Там она планировала сесть на пятый номер трамвая, чтобы без пересадок доехать до дворца. Возле одного из подъездов приметила рокера Славу Важенина, с ним Катя познакомилась, когда брат возил её на тусовку этих рокеров, что собираются возле «Космоса». Слава был не один. Возле него стоял Рашид на своей «Хонде», они о чём‑то беседовали. У Кати настроение приподнятое, она, чуть помахивая футляром со скрипкой, приблизилась к парням.

– Привет неформалам, как поживает ваше рокерское движение? – спросила Катя, сразу остановившись возле Рашида, похлопала его по шлему.

Она часто так делала, могла похлопать по плечу. Катя подозревала, что сильно нравится Рашиду, так как у него всегда краснели уши, когда она заговаривала с ним.

– Движение развивается, народ подтягивается. А у тебя как дела, много песен написала? – спросил Слава и улыбнулся.

– Темнота. Я же не песни пишу, а музыку. Для песен нужны стихи. Эх, дремучие вы, рокеры, всё вам разжевать требуется, – засмеялась Катя.

Слава и Рашид рассмеялись. Рашид шлем не снимал, так как Катя приобняла его за плечо, чем чрезвычайно смутила приятеля брата.

– Рашид, а ты разве не на работе, брат говорил, что ты где‑то подработку нашёл, в каком‑то колхозе? – обратилась Катя к Рашиду.

– Да там толком ничего не дают, в основном таскаю что‑то по мастерским. А вчера подметал почти весь день, не то, чего я ожидал. А Слава говорит, что у них мастерские свои, по ремонту мотоциклов, вроде готовы меня туда принять, – сообщил Рашид.

– Помнишь того парня, тоже на «Хонде»? Димон Бобыкин. У его родителей в центре два гаража пустовали, вот там мы пристроились. Есть два парня, которые неплохо разбираются в технике, оба заканчивают «Автодорожный» техникум, – пояснил Слава для Кати.

– Понятно, а я собралась во Дворец Молодёжи, так что пока, мальчики, не скучайте, – Катя решила двигаться на трамвайное кольцо.

– Может тебя подвезти? – спросил Слава, остановив Катин порыв уйти.

Катерина видела, как на неё смотрит Важенин, а о том, что она нравится парням, Катя ничуть не сомневалась. Она посмотрела на свою юбку, кофточку и голые ноги. Носить колготки или лосины в такую погоду преступление, от жары одуреешь. Но прокатиться на мотоцикле тоже хотелось.

– У меня подол юбки будет задираться выше головы, даже не знаю, – сомневаясь произнесла Катя.

– Мы в центр едем, так что ты нас совсем не отвлекаешь, а подол прижми «пятой точкой». Поедем медленно, чтобы ветром у тебя юбку не задувало, – предложил Слава.

Осталось решить с кем ехать. Катя видела, что оба готовы её везти. Она подняла веточку с земли, сломала на длинную и короткую.

– Тяните, кто вытянет короткую, тому предоставится честь довезти меня, – засмеялась Егорова, вытягивая руку с палочками.

Короткая досталась Рашиду. У Рашида был с собой второй шлем, о чём он поблагодарил небеса, так как обычно второй шлем не брал. Но сегодня планировал покатать сестру, точнее забрать вечером из центра. Сестра Рашида ходила в кружок, в Доме Пионеров.

– Рашид, не вздумай ехать быстро, сама тебе скажу, если подол не будет задираться, – заявила Катя, усаживаясь позади Абдулина.

Как не старалась Катя придерживать подол, завихрения ветра, всё равно задирали юбку. Тогда она плюнула на это дело, крепче обхватила Рашида, удерживая между ними футляр со скрипкой. У шлема Рашида, визор затемнённый, так что лица не видно. Пусть будет стыдно, кому видно. Решила Катя, хлопнула Рашида по плечу, давай понять, чтобы он прибавил скорости. Домчали с ветерком. Довольная Катя попрощалась с ребятами и направилась во Дворец Молодёжи. Слава и Рашид сидели на мотоциклах, которые стояли рядом, во все глаза парни смотрели на походку Катерины. Девушка двигалась легко, чуть‑чуть покачивая бёдрами.

– М‑да. Красивая сестра у Михея, ничего не скажешь, – произнёс Слава.

Рашид ничего не стал говорить, чтобы никто не подумал о том, что Катерина ему безумно нравится. Парни завели мотоциклы и поехали к мастерским, где неофициально организовано место для ремонта мотоциклов почти всех рокеров города.

Когда Екатерина переступила порог помещения, которое отведено для музыкального коллектива «Время вперёд», она обнаружила, что все члены коллектива здесь, в том числе руководитель Ошерович Софья Яковлевна. Екатерина раскрыла футляр со скрипкой, где лежала не только скрипка, сюда же она сложила нотные листы, с записями новой композиции. Ошерович приняла нотные листы, которые подала Егорова.

– Представляете, Софья Яковлевна, мне музыка приснилась ночью. Утром я постаралась всё записать, даже сделала проигрыш на пианино, потом на скрипке. Наверняка разбудила утром соседей, хи‑хи, – хихикнула смущённо Катя.

– Посмотрим, посмотрим, что ты ту навеяла, – задумчиво произнесла Ошерович.

Руководитель присела за пианино, которое имелось в помещении музыкального коллектива. Пробежала по клавишам, полилась плавная музыка. Ошерович остановилась, развернулась к ребятам и девушкам.

– Так, Валентина, подключай свою электронную чудо‑машину. А ты, Антон, настраивай барабаны, – распорядилась Ошерович.

Светлова стала подключать синтезатор, Гранин прошёл к ударной установке, он проверял, как направлены микрофоны на барабаны, включил усилитель и проверил провода. Кручинин и Коряков тоже не стояли на месте, они стали готовить гитары, подключая к ним шнуры.

– Ну‑ка, Катя, выдай мне, вот с этого места, на клавишах, – Ошерович проиграла несколько нот на пианино, дав указание Егоровой, когда заметила, что Светлова подключила синтезатор.

Екатерина подошла к синтезатору, встала за клавиши. Что‑то промычала мелодичное под нос и заиграла, но при этом она прикрыла глаза. Полилась приятная музыка.

– Хорошо, а теперь возьми свою скрипку и сыграй партию скрипки, с того места, которое указала, – остановила Егорову Софья Яковлевна, дав новое задание.

Катя взяла скрипку и сделала то, что просила Ошерович. Но при этом, девушка вновь прикрыла глаза. Ошерович сверялась с нотами, внимательно наблюдая за Егоровой.

– Стоп. Катя, зачем ты прикрываешь глаза? – решила поинтересоваться Ошерович.

– Софья Яковлевна, я будто слышу музыку, точнее она звучит в моей голове, – восторженно произнесла Екатерина.

Все члены музыкального коллектива прекратили свои действия, уставившись на Егорову.

– Слышит она. Музыку слышали в своей голове Моцарт и Чайковский, неужели…, – очень тихо прошептала Ошерович, но остановилась на середине фразы.

Никто не услышал, что там прошептала Ошерович, кроме Кати, так как она стояла рядом с руководителем. Да и она расслышала неполностью. Софья Яковлевна с минуту внимательно рассматривала Егорову. Хлопнула в ладоши.

– За работу, мои юные дарования, – распорядилась руководитель.

Закипела работа, следующие три часа подряд молодёжь репетировала новую композицию, которую придумала Катя. Но наступил момент, когда Ошерович остановила ребят и девушек.

– С меня на сегодня хватит. Сейчас забегу к Бруку, а потом в школу, у меня сегодня ученики подойдут. А вы продолжайте, Катя остаётся старшей, – распорядилась Ошерович.