Текст книги "Начать сначала. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Виталий Свадьбин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 48 страниц)

– Я всегда верил в свою дочь, ни одного дня не сомневался, что она талантлива, – выдал комментарии Виктор.

Галина встала, подошла к дочери, обняла её и поцеловала, радость за дочку переполняла душу старшей Егоровой.

– Поздравлять пока не стану, подождём зачисления. Витя, что у тебя с твоими чемоданами, есть подвижки? – спросила Галина, так как интересовалась делами всей семьи.

– К концу месяца будут полностью готовы. Корпус решили шить не из кожи, а из винилискожи и экокожи. Не так давно изобрели новый материал. Винилискожа изготавливается на основе поливинилхлорида, а вот в экокоже, такого уже нет. Телескопическая ручка в двух вариантах, алюминий и металл, тонкостенная трубка, покрытая хромом. Колёсики тоже двух вариантов, пластик и металл, но с резиной. Готовые изделия будут испытывать, правда не знаю как. Отправят в Москву, там будут окончательно решать о запуске нового производства. Кондратов уверен, что проблем не будет, уже планирует, где разместят новое производство. Думаю, что на экспорт будут оправлять, зарабатывать валюту для страны, – поделился новостями Виктор.

Через три дня, Галине позвонила старшая сестра Мария. Сообщила, что товар, заказанная радиоаппаратура, из Владивостока вышел.

– «Галя, готовь пять сто за радиоаппаратуру, и за кассеты двенадцать тысяч. Убей не пойму, зачем вашему Мишке понадобилось столько. Он что, студию звукозаписи собрался организовать? Да, перевозка отдельно, но там деньги небольшие», – обозначила сумму затрат Мария.

– «Спасибо, Маша. Как раз успеваем к Катиному дню рождению. Мы подарок ей готовим, Миша сказал, что Кате, как музыканту нужна, как минимум полупрофессиональная техника».

– «Самая дорогая цена на катушечный магнитофон. Вот что, Галя. Давай‑ка мы сами оплатим ей магнитофон. Тот, что кассетный, будет от нашей семьи подарок. В таком случае с тебя на пятьсот пятьдесят рублей меньше. Катя в консерваторию не поступила?»

– «Пока нет. В конце месяца ясно будет. Вроде её вне конкурса принять должны, но я тебе ничего не говорила. И без этого вся на нервах, переживаю», – ответила на вопрос сестры Галина.

– «Чуть не забыла. Для папы «Днепр» достанут, получим в начале августа», – сообщила Мария.

– «Сколько мне ещё денег готовить?» – спросила Галя.

– «Точно не знаю, но расходы разделим пополам, и не спорь», – ответила Маша.

Вот и поговорили, хорошо, что для отца будет новый мотоцикл. Есть чем его порадовать. Под конец месяца позвонил сын, сообщил, что приедет в первых числах августа. Билет куплен на шестое августа. Встречать Мишу не надо, доберётся сам. В выходные, с мужем, съездили ещё раз, осмотрели дом, в которые заселятся родители Галины. Хотя Отец смотрел дом, сказал, что первое время вполне можно жить.

– Нормальный добротный дом. Похуже, конечно, чем у них был в деревне. Но переживать не стоит, будем строить из кирпича, а главное баню свою поставим. А с сараями для животных, тесть пусть сам решает. Огород вижу неплохой, будем помогать картошку садить, – рассуждал Виктор, когда обходил участок.

– А знаешь, Витя, старый дом можно не сносить. Подремонтировать, привести в порядок, получится домик для гостей. Придётся нам с тобой растрясти свои сберегательные книжки.

– Малой говорил, что готов участвовать, деньги у него есть, так что не пропадём. Много чего сами построим, чай руки из правильного места растут, – подвёл итог муж Галины.

Всё складывалось, как нельзя лучше. Галина даже стала побаиваться, как бы кто не сглазил. Хотя об этом никому не говорила, ведь она стала кандидатом в члены КПСС. Тем не менее через плечо Галина плюнула три раза. Забот прибавилось, но это были приятные заботы.

Интерлюдия 4. Москва. Главлит.

Руководитель Главного управления по делам литературы и издательств Романов, сидел за своим рабочим столом и просматривал результаты корректировки книги Брежнева «Малая Земля». Здесь же присутствовал начальник 4‑го отдела управления Почупайло. Романов получил от Брежнева рукопись перед тем, как советская делегация выехала в Финляндию, для подписания заключительного акта по безопасности и сотрудничеству в Европе. Возглавил делегацию сам Леонид Ильич. Вместе с ним выехали министр иностранных дел СССР Громыко, заместитель иностранных дел Ковалёв и член ЦК КПСС Черненко. Передавая Романову рукопись, Брежнев намекнул, что затягивать с публикацией книги не стоит. Когда Романов сам просмотрел рукопись прежде, чем передать корректорам, то сразу заметил, что некоторые слова подчёркнуты Леонидом Ильичом. Таким образом он показывал, что словам следует подобрать синонимы. Павел Константинович был чрезвычайно удивлён тем, что Брежнев написал книгу. Романов даже не слышал о каких‑либо предпосылках к тому, что Брежнев задумал писать книгу. Но высказывать своё мнение вслух Романов не стал. Ибо все давно знали, что Брежнев хоть и смотрится добряком, однако власть держит, в своих руках, крепко. Позже Романов попытался узнать, кто написал за Брежнева книгу, но поиск успеха не имел. Об этом даже не знали в КГБ. Как минимум для Андропова было новостью, что написана книга Брежнева. Романов поручил курировать корректировку начальнику 4‑го отдела управления, Якову Гурьевичу Почупайло. И вот сейчас Почупайло принёс рукопись, с результатами коррекции текста.

– Павел Константинович, то, что подчёркнуто красным цветом, обычно убирается. Но как поступить в данном случае, я даже не решусь сказать, – заметил Почупайло.

Замечание верное, обычно некоторые моменты, пусть даже правдивые, убирались цензурой. Но сейчас не тот случай. Если даже Брежнев писал не сам, то как минимум, он просмотрел текст.

– Оставляем, как есть. Яков Гурьевич, ты связался с издательствами? – спросил Романов.

– Связался со всеми издательствами Москвы, а также с издательствами в областных центрах, РСФСР, Белоруссии и Украины. Все без исключения готовы выполнить работы. Но какой тираж, я же не знаю, что сказать руководителям. Хотелось бы распределить, чтобы сильно не нагружать издательства.

– Тут ошибиться нельзя. Думаю, надо отталкиваться от общего тиража в пятнадцать миллионов. Исходя из этого, проконтролируй, какими тиражами выполнят работу издательства.

– На какую дату будем планировать выход книги? – спросил начальник 4‑го отдела.

– Нельзя загружать издательства так, что они начнут откладывать другие издания в сторону. Месяца два‑три, думаю, достаточно. В общем так, если книга выйдет к концу сентября, то это будет нормально, – обозначил сроки Романов.

– Павел Константинович, что порекомендовать редакторам по гонорару? – спросил Почупайло.

Гонорар автора вопрос непраздный, а вполне даже существенный.

Романов решил, что гонорар должен быть выше, чем обычно, но ниже гонорара маститых писателей, о чём и сообщил подчинённому. Когда начальник 4‑го отдела управления покинул кабинет Романова, то Павел Константинович вновь взялся перечитывать текст, хорошо, что экземпляров было несколько. По какой‑то причине Романову показалось, что подобный стиль автора, он уже где‑то встречал. Но никак не мог вспомнить, где и когда встречал что‑то похожее. Романов решил, что, перечитав книгу, он сможет понять по стилю автора, кто поработал над книгой Брежнева.

Июль 1975 год. Свердловск. Егорова Екатерина. Эпизоды.

Во второй половине июля Ошерович вместе с Бруком уехали в Москву. Катю оставили старшей в музыкальном коллективе. Софья Яковлевна велела на расслабляться, а репетиции проводить постоянно. Хотя ребят уговаривать не приходилось, все члены молодого коллектива и так готовы были посещать дворец ежедневно. Брук и Ошерович должны были решить вопрос по выпуску пластинки в фирме «Мелодия», головное предприятие которой находилось в Москве. У Брука там имелись хорошие связи, через знакомых. Кроме этого, Брук планировал решить вопросы с приглашением различных музыкальных и театральных коллективов, по приглашению на гастроли в Свердловск. А Софья Яковлевна собиралась побывать в ВААП³, чтобы проверить оформление авторских прав на все композиции, которые они создали за время существования коллектива. Екатерина переживала по поводу поступления в консерваторию, так как в конце июля и начале августа начнутся вступительные экзамены. Но уезжая, Ошерович заверила, что передала композицию «Розы любви и печали» в консерваторию. Там должны прослушать и сделать какие‑то выводы. Какие будут выводы, Ошерович не сказала. Коллектив работал на репетициях. Но Катерине хотелось что‑то нового. Она знала, что в комнате брата лежат пластинки зарубежной эстрады, однако мама строго запретила что‑либо трогать без Михаила. Катя даже заходила в комнату к брату, рядом со стопкой пластинок лежала записка, где брат предупреждал Екатерину не крутить пластинки на старой радиоле. Внизу записки брат нарисовал кулак. Катя даже фыркнула от вида рисунка. Нет, крутить пластинки на старой радиоле, она не собиралась. Но что мешает просто посмотреть конверты? Да ничего не мешает. И вообще брат странный, своим приятелям разрешает делать записи. Об этом Катя узнала от Рашида и Юрия. Правда Юрий объяснил, что у него дома хороший проигрыватель, даже марку назвал, но Катя не запомнила. На глаза попался конверт с модной группой «The Beatles», альбом 69‑го года, под названием «Abbeu Road».

– Эбби‑Роуд, – перевела Катя, так как английский знала вполне неплохо.

Почему бы не попробовать сделать свою аранжировку? Ничего не мешает, решила Екатерина, забрала конверт с пластинкой и пошла в свою комнату. Недолго думая, Катя собралась в старый двор. Там будет проще поймать Карпенко, а заодно повидать подруг. Всё же прожили во дворах бараков долгие годы. Можно сказать, что Катерина там выросла. Одев лёгкий сарафан, на ноги босоножки, Катя завернула конверт с пластинкой в бумагу, и отправилась в старый двор. Во дворе бараков она сразу увидела Карпенко, который разговаривал с Костей Лугаевым. Катя подошла и поздоровалась. Все знакомые лица, будто и не уезжала из двора.

– Привет, бездельники. Девчонок наших не вижу, где они сегодня, что‑то никто не играет в волейбол? – спросила Катя.

– Вовсе мы не бездельники, – пробурчал Лугаев Костик.

– На Балтым толпой укатили с утра, сегодня жарко, вот и жарятся там весь день, – ответил Юра на вопрос Егоровой.

– Юрик‑дурик, я к тебе по делу, – обратилась Катя к Карпенко.

После фильма «Бриллиантовая рука», Катя часто дразнила Карпенко, называя его «дуриком». В контексте фильма имелась фраза «зачем ты усы сбрил, дурик?». Надо сказать, что такое себе позволяла только Катя, другие девчонки не рисковали так дразнить Юрия.

– Кать, завязывай. А то никаких дел не будет.

– Ладно, не дуй губы, как девчонка. Надо запись с пластинки сделать, как вы там делаете, мне на кассету МК, – озвучила Катерина свою просьбу и показала конверт с пластинкой.

Карпенко сразу сменил настроение и пригласил Егорову к себе домой. Костик тоже потащился с ними, Юра и Катя не возражали.

Барачная комната семьи Карпенко, самая большая в бараке. Если все остальные комнаты имеют площадь четырнадцать квадратов, то эта комната угловая, а площадь комнаты восемнадцать квадратных метров. Тем не менее Кате показалось, что здесь тесно. К хорошему быстро привыкаешь. Сейчас у Екатерины своя комната четырнадцать метров по площади. Вся Юрина аппаратура установлена на самодельной этажерке, что стоит возле дивана, на котором ночует сам Юрий. Техника импортная, радиола, катушечный магнитофон и два магнитофона кассетные. Соединены проводами, по какой‑то хитрой схеме, но Катя даже не пыталась разбираться в технических подробностях. Юрий включил аппаратуру.

– С радиолы пишется первая копия на катушку, как и на два кассетных магнитофона. А уже потом с катушки я размножаю записи, по необходимости, – зачем‑то объяснил Юра, осторожно доставая пластинку и укладывая её в радиолу.

– Мне нужна одна копия, но на кассете. Пока пишется я прослушаю музыку, вы мне не мешайте, – по‑хозяйски распорядилась Катя, усаживаясь за стол и доставая нотные листы и ручку.

Карпенко пожал плечами и включил запись на магнитофонах, одновременно с включением радиолы. Зазвучала музыка. Катерина внимательно слушала, разглядывая конверт от «винила». Здесь были указаны названия песен, под номерами. Следующие пятьдесят минут парни сидели, как мыши под веником. Правда Юра перевернул пластинку. Когда время проигрыша пластинки закончилось. Юрий достал одну кассету и отдал Кате.

– Немного места осталось, на своих экземплярах я добавлю песен, есть у меня кое‑что из репертуара «Битлов». А свою кассету забирай. Только, Катя, мне чистую кассету верни. Сама понимаешь, от твоего брата попадёт, когда он появится, – с такими словами Карпенко подал Екатерине записанную кассету и убрал пластинку в конверт.

Не переживай, Юра, завтра вечером заскочи к нам, я тебе отдам такую же, но чистую, у меня есть в запасе, – успокоила Егорова приятеля своего брата.

– Ну что, выслушала что‑то интересное? А чего ты там писала, ноты? – не удержался от любопытства Юрий.

Катя действительно черкалась в нотных листах, во время звучания песен, что‑то для себя помечала.

– Ага. Понравилось несколько композиций, особенно мне пригодится песенка с названием «The End», – ответила Катя.

– И что это значит? – спросил Костян, у которого с иностранными языками было совсем грустно.

– Можно перевести, как «Конец» или «Завершение». Но это не важно. Пока, мальчики, и спасибо за запись, – попрощалась Егорова и вышла из комнаты Карпенко.

По пути домой Катя размышляла, как она сделает аранжировку песни «The End» группы «The Beatles». Понятно, что вместо звучания голосов, она вставит звуки скрипки.

– Надо бы добавить ударных инструментов и переходы на барабанах, увеличить темп, а соло на гитаре заменить звуками синтезатора, – незаметно для себя Катя произнесла фразы вслух.

Было бы неплохо сделать что‑то вроде концерта, то есть провести аранжировку всех песен, получатся новые синглы. Всё это объединить в один альбом, дать название, что‑то вроде «Ответ Ливерпулю», ну или что‑нибудь другое в названии придумать. Весь вечер она трудилась над нотами, а на следующий день весь коллектив старательно репетировал новую композицию. При чём парни и девушки делали это с энтузиазмом.

Через несколько дней позвонила Ошерович. Сообщила, что она зафиксировала авторские права, а также порадовала, что пластинка точно выйдет, Брук договорился с руководством «Мелодии». Через несколько дней Ошерович обещала вернуться, чтобы быть рядом с Катей, когда будет решаться вопрос о поступлении в консерваторию. Новости приятные, но не заканчивались. Буквально в этот же вечер за ужином поделилась новостью мама.

– Пришла аппаратура, музыкальный центр, радиола, и три магнитофона. Я заказала в «Трансагенстве» доставку на завтра. Катюша тебе надо быть после обеда дома. Пусть сгружают всё в Мишину комнату. Там только одних кассет, куча коробок. Миша приедет, пусть сам разбирается.

– Мам, радиоаппаратура кому, Мишке, или вся семья будет пользоваться? – не удержалась от вопроса Катя.

Родители переглянулись. На молчаливый вопрос Виктора к жене, Галина отрицательно покачала головой.

– Миша приедет, всё расскажет сам, – отмахнулась мама, чем только подогрела любопытство Кати.

Но в этот вечер, она так и не добилась правды от родителей, которые продолжали молчать, как партизаны.

Софья Яковлевна Ошерович прилетела из Москвы в понедельник, двадцать восьмого июля. Вечером позвонила на домашний телефон Егоровых.

– «Катюша, завтра оденься во что‑то строгое, например жакет и юбка, никаких кричащих цветов в одежде. С собой возьми скрипку. Нас ждут к двенадцати часам в консерватории. Очень хотят посмотреть на тебя, а возможно даже послушать твоё исполнение».

На следующий день Екатерина одела костюм, тёмно‑синяя юбка, такой же жакет, белая сорочка, туфли чёрные, на маленьком каблуке. С Ошерович встретились в консерватории. Быстро прошли в зал, где собралась комиссия. Ну как комиссия? Ректор консерватории, Блинов Евгений Григорьевич, который вступил в должность Уральской государственной консерватории, буквально в июне этого года. Завкафедрой истории русской музыки Орлова Елена Михайловна, завкафедрой сольного пения Вольтер Наталия Александровна, завкафедрой композиций Гуревич Леонид Иосифович. Двое мужчин и две женщины сидели за столом, что стоял посередине. Ошерович прошла к окну, где стояли стулья, там и присела. Кате стул не предложили, так что она осталась стоять.

– Думаю нет смысла заставлять Егорову, играть что‑то из классической музыки. Зная Софью Яковлевну, даже не сомневаюсь, что она подготовила свою воспитанницу. Катерина, я слушал твою композицию, с поэтичным названием «Розы любви и печали». Лично мне понравилось, хорошая работа, – высказался ректор консерватории.

– Евгений Григорьевич, позволите? – спросил завкафедрой композиций, на что ректор кивнул головой.

Гуревич встал из‑за стола и прошёл к роялю, который стоял у стены. Подозвал ближе Катерину, вручив ей чистые нотные листы.

– Я сейчас кое‑что исполню, ваша задача, Екатерина, попробовать на слух определить ноты и записать их в нотные листы, – предложил Гуревич и сел за рояль.

Играл он недолго, секунд двадцать, остановившись внимательно посмотрел на Екатерину. Взяв шариковую ручку, Катя записала ноты в нотные листы и предала Гуревичу. Леонид Иосифович просмотрел ноты и повернулся к остальным членам комиссии.

– Идеальный слух, у меня нет вопросов, – произнёс Гуревич и прошёл на своё место за столом.

– Екатерина, подождите в коридоре, – предложил Блинов.

Катя вышла, в этот момент она почувствовала крайне высокое волнение. Ошерович не выходила минут тридцать. За плотно закрытыми дверями совсем не слышно, о чём совещается комиссия. Когда Катю уже начало потряхивать, вышла Ошерович, она улыбалась.

– Поздравляю, Катенька, тебя принимают вне конкурса, – сообщила приятную новость Софья Яковлевна.

Домой Екатерина ехала, будто летела на крыльях. А вечером обрадовала родителей. В связи с этим, мама выставила на стол бутылку вина. Даже Кате налили совсем немного, на донышке бокала. В эту ночь, Екатерина уснула поздно, пережитое возбуждение совсем отбило сон, но молодой организм взял своё, девушка всё же погрузилась в царство Морфея. Первый этап пройден, она гарантировано становится студентом консерватории, а через несколько лет получит профессию композитора.

Глава 7.

Интерлюдия 5. ГДР. Берлин. Эрика Краузе.

Эрика Краузе буквально вчера вернулась из Болгарии, где они с мамой отдыхали на курорте «Златни Пясыци»¹, который расположен на берегу Чёрного моря. А сегодня Эрике, просто необходимо, поделиться впечатлениями с лучшими школьными подругами, Урсулой и Катрин. Проснувшись в девять утра, Эрика созвонилась с подругами. Принято решение встретиться и погулять в парке Кёльнишер, тем более все девушки живут рядом, на соседних улицах. В парке не только погуляли, но и поели мороженного. Два часа обменивались новостями. Приличным немецким девушкам, всегда есть о чём посплетничать, в том числе обсудить мальчиков и юношей постарше.

– Эрика, ты познакомилась на курорте с каким‑нибудь жгучим брюнетом? Говорят, что в Болгарии, сплошь брюнеты и все симпатичные, – проявила любопытство Урсула.

– Пфр, скажешь тоже. Всяких хватает, но особо симпатичных я там не видела, – фыркнула Эрика, постаралась ответить с видимым безразличием.

– Подозреваю, что кто‑то там был, кто мог заинтересовать нашу Эрику, которая старается выглядеть снежной королевой, – пошутила Катрин.

– Вы знаете, что Хорст, после школы, планирует поехать в Советский Союз, чтобы там учиться в МГИМО. Он говорит, что это вполне возможно. А если не получится поступить учится на дипломата, то будет подавать документы в МГУ, который находится тоже в Москве, – сменила тему Эрика.

– Хорошо ему, у Хорста отец служит в Министерстве иностранных дел. Было бы странно, если бы он не пошёл по стопам отца, – прокомментировала Урсула.

– Твой отец тоже не повар в кафе, наверняка сможет похлопотать, если изъявишь желание учится в СССР, – съязвила Катрин.

– Не думала об этом. Эрика, а ты куда планируешь пойти учиться после школы? – спросила Урсула.

– Отец говорит, что в Советском Союзе очень хорошее образование, но я пока не думала, куда пойду после школы, – ответила Эрика.

– Зачем тогда учишь русский язык, если не собираешься учится в СССР? – удивилась Урсула.

– Русский более сложный язык, английский будет выучить проще, к тому же у меня мама хорошо знает английский. Так что я учу сразу два языка, хоть это очень непросто, – Эрика даже поморщилась, показывая, насколько всё сложно.

На обмен новостями и гулянию по парку ушло три часа, после этого подруги расстались, договорившись созвониться на следующий день. Вернувшись домой, Эрика обнаружила дома маму.

– Эрика, заходил герр Лемке, наш почтальон, принёс бандероль. Насколько я поняла тебе пришёл ответ, на твоё письмо в Советский Союз, бандероль на столе в твоей комнате, – сразу сообщила мама, как только Эрика переступила порог квартиры.

Эрика прошла в свою комнату. Действительно, на столе лежала бандероль из СССР. Девушка быстро распечатала посылку. Внутри обнаружила книгу на русском языке и письмо. Адрес русского школьника дал Хорст Шнитке, с которым она дружила с самого детства. К тому же родители Эрики и родители Хорста были хорошими приятелями. Эрика уселась в кресло и открыла книгу. На обложке автор написал пожелания для Эрики, при чём на немецком языке, что вызвало улыбку у девушки. На первой странице фото автора и описание его творческого пути. Некоторое время Эрика рассматривала книжное фото. А что? Вполне симпатичный юноша. В школе, на уроках русского языка, Эрика считалась одной из лучших учениц. Она прочитала название, а потом аннотацию к книге. Книга на русском языке, а значит есть возможность попрактиковаться в знании языка советских людей. Эрика решила позвонить своему другу Хорсту. Трубку взял сам Хорст.

– «Привет. Хорст, ты сколько лет переписывался с русским школьником?» – спросила Эрика.

– «С четвёртого класса. А что, что‑то не так? Тебе пришло письмо от Михаила, он хороший парень, так мне показалось», – ответил Хорст.

– «Мне пришла бандероль от Михаила. Он выслал книгу. Оказывается, он писатель, а ты мне этого не говорил. Хорст, вы обменивались фотографиями?»

– «Было дело. Кажется, в шестом классе, ну или в седьмом, сейчас не помню».

– «Заскочи ко мне, фотографию прихвати, хочу сравнить», – попросила Эрика.

– «Хорошо, завтра с утра зайду к тебе, мне даже самому интересно, какую книгу он выслал, вот уж не ожидал, что Михаил писатель», – Хорст явно удивился такой новости.

Эрика прошла в комнату родителей, где мать просматривала документы, что‑то по работе, ведь она искусствовед. Именно мама стала инициатором того, что Эрика увлеклась рисованием.

– Mutti², посмотри, что мне выслал русский школьник, которому я написала письмо, – Эрика показала матери книгу.

– Эрика, тебе не помешает сделать ответный подарок, – произнесла Моника Краузе, полистав книгу.

– Я тоже так думаю, но ничего не приходит в голову. А ещё я хочу выслать своё фото, пусть увидит, какие красивые девушки в Германии, – заявила Эрика, крутясь в это время перед зеркалом.

– Надо хорошо подумать, чтобы ответный подарок был достойным, – подсказала мать.

Вечером, сразу после ужина, Эрика показала книгу отцу. Эрнст Краузе похвалил качество исполнения печати книги, но уверенно заявил, что в Германии книги для детей делают из более качественной бумаги.

– Vati³, как думаешь, что мне отправить, как ответный подарок? – спросила Эрика у отца.

– Пошли ему свою картину, у тебя есть вполне достойные работы, мама подтвердит, что я прав в выборе, – ответил Эрнст.

Эрика посмотрела на мать, та улыбнулась и заверила, что у дочери действительно есть достойные картины, хотя Эрика прячет их за шкафом, в своей комнате. Решено. Эрика вполне доверяла матери, потому решила, что завтра они вместе с Хорстом напишут ответ и отправят бандероль в Советский Союз, заодно Хорст поможет выбрать картину.

Август 1975 год. Свердловск. Егоров Михаил.

Я прилетел в Свердловский аэропорт в четыре часа дня. Ещё из Симферополя, позвонил домой, трубку взяла сестра. Попросил её передать родителям, чтобы не беспокоились, я сам доберусь, возьму такси. Не спеша, получил багаж, к чемодану добавилась пишущая машинка. Но ничего, до такси дотащился, а в пять вечера уже преступил порог нашей квартиры. Катя была дома, она только что вернулась с репетиции. Мы обнялись с сестрой.

– Какой ты загорелый. Есть хочешь, могу быстро что‑то сообразить? – предложила Катя.

– Спасибо, но продержусь до ужина, – отказался я и потащил свои вещи в свою комнату.

Катя последовала за мной. Когда я увидел, что моя комната заставлена коробками, то слегка обалдел. Особенно много больших коробок, по наклейкам я понял, что это кассеты. Ни много, ни мало две тысячи штук. Вот и отлично, будет, что продавать парням, когда они размножат копии зарубежной музыки. Футляр с машинкой поставил на стол и оглянулся, Катя стояла в дверях.

– Малой, тут без тебя родители развели интригу. Ни в какую не стали говорить, что здесь в коробках. Хотя по наклейкам я поняла, что это радиоаппаратура. Не хочешь мне ничего рассказать, удовлетворить моё любопытство? – в глазах сестры разгорался неподдельный интерес.

До дня рождения Кати оставалось четыре дня, пожалуй, можно и рассказать. Пусть порадуется, она давно мечтала о качественной радиоаппаратуре.

– Подарок на твой день рождения. И что‑то мне говорит, что подарок очень дорогой, но ты будешь довольна. Ведь тебе просто необходима аппаратура с качественным звуком, чтобы твои талантливые ушки правильно воспринимали музыку, – ответил я.

У Кати сразу засветились глаза от радости. Она приблизилась к коробкам и стала, проявляя нетерпение, рассматривать их со всех сторон.

– Малой, помогай распечатать, мне не терпится посмотреть, что там, – призвала меня на помощь сестра.

– Не спеши, сначала перетаскаем в твою комнату. А ты попутно расскажешь мне о новостях, что произошли в моё отсутствие, – поставил условие я.

– Скоро к нам переедут дедушка с бабушкой. Как я поняла, определились с домом в Санаторном. Дед уехал в деревню, им надо распродать скотину, дедов мотоцикл и дом. Мама поступила на заочное отделение в СИНХ, кафедра «Экономики торговли и питания». Папа раскручивает производство чемоданов, которые будут на колёсиках, – ответила Катя.

Мы уже перетаскали все коробки с аппаратурой в её комнату, сестра уселась на свой диван, предоставив мне возможность раскрывать коробки самому.

– А что с твоей консерваторией, начались вступительные экзамены? – спросил я.

– Меня приняли вне конкурса, – ответила Катя, расплываясь в довольной улыбке.

Меня действительно порадовала новость о поступлении сестры в консерваторию. Вот ни разу не сомневался в её таланте.

– Поздравляю, с меня подарок, – пообещал я.

С подарком откладывать не стал. Вернулся в свою комнату, имелись у меня закупленные золотые изделия, что закупал ранее. Выбрал цепочку с подвеской знака льва, по гороскопу, вернулся к сестре и вручил ей. Катя сразу бросилась к зеркалу примерять золотое украшение. Пока доставали из коробок аппаратуру, вернулись родители. Будто сговорились, в квартиру вошли вместе. Меня потискала мама, крепко обнял отец. Надо было решать, как расставить музыкальный центр, магнитофоны и акустическую систему в комнате. За это взялся отец, он начал метром измерять габариты и прикидывать, какая мебель понадобиться, чтобы расставить все как можно удобней. Мама с Катей ушли на кухню готовиться к ужину.

Ужинали на кухне, сидя за столом разговаривали, делились новостями. Я рассказал о поездке в Крым, но без особых подробностей. Отдыхал, работал над книгой, очередной фантастикой. Родители знали, что со мной, в одно время, там проходил лечение Брежнев. А о подробностях я говорить не захотел. Всей семьёй радовались за Катю, что её приняли вне конкурса. Мама поделилась впечатлениями о поступлении на заочное обучение. Отец говорил, что его привлекли к организации нового участка, на котором будут выпускать чемоданы на колёсиках.

– Пап, а ведь на заводе есть отдел «Уралмашэкспорт», ну или что‑то подобное. Так что вы легко сможете продавать чемоданы за валюту, вот ничуть в этом не сомневаюсь, – заметил я.

– Экспорт есть, более, чем в семьдесят стран продукцию отправляют, в Европу, в Азию, даже в Африку и Латинскую Америку, – подтвердил отец с гордостью.

– Ну и поговори с руководством, чтобы они предложили такой товар в Европу, там более продвинутое население, – добавил я ещё одну подсказку.

– Дело говоришь, завтра забегу к Варначёву, подкину ему такую идею, – согласно кивнул отец.

– Миша, ты определился в какой школе учиться? Останешься в своей или переводиться будешь, что скажешь? – спросила мама.

– Буду переводится. Нет смысла бегать в школу за два квартала, когда есть такая же, в ста метрах от дома, – подтвердил я своё решение.

– После Катиного дня рождения схожу в школу, заберу твои документы, – не стала возражать мама.

У меня конечно же совсем другая причина смены школы. Не в расстоянии дело. Но говорить об интрижке с учительницей, родителям точно не надо. Сейчас такие нравы, что меня родители просто не поймут, а обвинят во всех грехах именно Нелли Григорьевну.

– А что с дачей в Санаторном? – вопрос задала Катя.

– Не дача, а дом для тестя с тёщей, – поправил Катерину отец.

– Обо всё договорились. Будем сначала ремонт старого дома делать, чтобы папа и мама зиму пережили, следующей весной займёмся строительством, – пояснила мама.

– Баню в этом году поставим, может фундамент нового дома заложим. В выходные будем ездить в Санаторный, начинается трудовая повинность, – высказался отец.

Мой отец считает, что строить самостоятельно, своими руками, капец, как круто. Тем более у бати руки из правильного места растут. А я вот другого мнения. Мне проще за месяц книгу написать, получить хороший гонорар, на который нанять профессиональных строителей. По мне, дак каждый должен заниматься тем, что у него лучше получается.

– Без строителей никак, сами будем строить до морковного заговенья, – заметила мама.

А я сразу порадовался, что мама имеет правильное мнение. Как показывает практика, мамино мнение всегда перевешивает отцовское.

– Мне нельзя, у меня пальчики музыкальные, – заявила Катя, помахав растопыренными пальцами.

– Тебя никто не заставляет, но походить по лесу и пособирать грибы, еду приготовить, ты вполне сможешь, – подобрал роль, в будущей трудовой повинности, для Кати отец, от чего она нахмурилась.