Текст книги "Хозяйка своей судьбы (СИ)"

Автор книги: Виктория Богачева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 25 страниц)

Глава 71

Впрочем, это была даже не деревенька, а скорее небольшой городок. С каменными стенами, воротами и сторожевой башней. Над ней висел выцветший герб – знак, что здесь некогда стоял гарнизон.

Я подняла полог повозки и выглянула наружу. На площади кипела жизнь – торговцы выкладывали товар, ослы тянули телеги, кто-то спорил, кто-то ругался. После тишины Равенхолла этот шум казался почти оглушительным.

Наш отряд ждали, я поняла это ещё у стены, когда один стражник на воротах, ударив в бок другого, отправил того со срочным донесением, а сам уставился на меня во все глаза. По городку мы проехали совсем немного, когда впереди показались знакомые знамёна. Эдрик, увидев, едва не подпрыгнул в седле, а затем вытянулся, расправив плечи, и крепче перехватил поводья. На лицах каждого из рыцарей проступило облегчение, когда они узнали герб барона Стэнли, что был вышит на знамёнах.

Меня же охватила тревога. Приближалась развязка. Встреча с Ричардом изменит мою судьбу в очередной раз.

Нам навстречу, разбрызгивая грязь и снег, из-за поворота показались пятеро всадников. Один из рыцарей подъехал ближе, приподнял забрало, и я узнала верного капитана Ричарда. Тот коротко поклонился.

– Миледи, Его светлость ждёт вас у восточных ворот.

Я кивнула, хотя сердце ухнуло вниз. С тех пор как я покинула Равенхолл, я мысленно прожила эту встречу сотни раз: то со страхом, то с нетерпением. Но теперь, когда всё стало реальностью, я вдруг не знала, что сказать. Мы миновали рыночную площадь и свернули к окраине, где улицы стали шире, а дома – крепче.

И вот впереди, у въезда в город, я увидела его. Ричард сидел верхом, подпоясанный мечом. Его плащ слегка трепал ветер, и на груди тускло блестела броня. Он выглядел исхудавшим, даже глаза смотрели устало. На щеках была лёгкая щетина, и он казался чужим, суровым. Тем самым воином, каким я впервые его увидела. И всё же... я знала каждую черту его лица, каждый изгиб губ.

Едва услышав приближение отряда, он направил коня в нашу сторону. А затем спешился, шагнул навстречу, и весь мой страх растворился. Опираясь на руку Эдрика, я вышла из повозки и замерла, жадно, неотрывно смотря на Ричарда. Вокруг толпились рыцари, стража, горожане, случайные зеваки. Мы оба знали, что не можем позволить себе ни одного лишнего движения.

Мы остановились друг против друга. Близко, но не настолько, чтобы можно было коснуться. Ричард долго на меня смотрел. Так, как смотрят, когда не верят, что человек перед тобой действительно живой.

– Элеонор, – негромко произнёс он. Голос чуть охрип, в нём явственно прозвучало облегчение.

Я кивнула. Не смогла ответить. Слова застряли где-то в груди. Ричард подошёл ближе, будто хотел дотронуться, но остановился. Его рука повисла в воздухе на миг, потом медленно опустилась.

– Я так рад тебя видеть... – шепнул он так тихо, что можно было принять за дуновение ветерка.

Ни один из нас не улыбнулся, но что-то вспыхнуло между нами и согрело в этот морозный зимний день. Я видела, как радость от встречи плескалась в глазах Ричарда, и знала, что в моих отражалась она же.

– Я тоже, – произнесла я одними губами.

Взглянув на меня ещё раз, он повернулся к отряду, который меня сопровождал. Эдрик выглядел так, словно вот-вот разрыдается, но взял себя в руки и поприветствовал сюзерена, как полагалось. Только вот Ричард смутил мальчишку невероятно, когда резко притянул его к себе, коротко обнял и похлопал по плечу. Эдрик ещё долго смотрел ему потом в спину, пока тот обменивался короткими фразами с каждым из рыцарей.

С каждым!

Наконец, Ричард вновь посмотрел на меня.

– Городской глава ожидает нас в ратуше, – сказал он. – Для вас уже всё подготовлено, миледи.

Помедлив, я кивнула. Спросить хотелось совсем о других вещах, но я понимала, что если молчит муж, значит, говорить о них пока небезопасно.

Ричард подал локоть, и я положила на него руку, чувствуя, как волнами накатывают усталость и облегчение.

– Я хотела бы сперва отдохнуть, – негромко сказала ему, прислушиваясь к ощущениям.

– Ты словно сияешь изнутри, – склонившись ко мне, Ричард опалил горячим дыханием щеку. Он говорил тихо, чтобы нас не подслушали. – Даже не верится, что ты проделала столь долгий путь.

– Правда? – замерев от удовольствия, поинтересовалась я совершенно невинным голосом.

Мужчина едва заметно кивнул.

– Что-то в тебе изменилось, – прибавил он ещё тише.

Сердце подскочило почти к горлу. Не знаю, как я сдержалась и не рассказала всё прямо там в окружении чужаков.

Ратуша, куда нас проводили, стояла на возвышении, недалеко от рыночной площади. Каменное здание с узкими окнами и тяжёлой дверью больше напоминало укреплённую башню, чем дом. Когда мы вошли, мне сразу бросился в глаза высокий очаг в центре зала.

Нас встретил городской глава. Он склонился и, повинуясь взгляду Ричарда, обошёлся очень коротким приветствием, а затем велел служанкам показать мне покои. Комнаты, выделенные для нас, располагались на втором этаже, под самой крышей: небольшие, но чистые и относительно тёплые. Из маленького окна даже открывался вид на мостовую.

Я постоянно сравнивала всё с Равенхоллом и потому казалось, что я угодила в другой мир.

Слуги растопили камин и принесли большой медный таз. Когда в нём зашипела горячая вода, по комнате пошёл лёгкий пар. Я и забыла, когда последний раз могла позволить себе роскошь просто сидеть в тепле.

Я опустилась в воду, затаив дыхание. Кожа вспыхнула от жара, и я невольно прикрыла глаза, едва ли не застонала от наслаждения. Служанки помогли мне отмыть волосы и растёрли тело жёсткими мочалками, отчего кожа стала почти алой. Но зато теперь я чувствовала себя по-настоящему чистой.

Затем девушки помогли мне одеться в платье и накинули тёплый шерстяной плащ. Но я едва успела пригладить волосы, как в коридоре послышались тяжёлые, уверенные шаги. И сразу стало ясно, кто идёт.

– Оставьте нас, – раздался голос Ричарда.

Служанки переглянулись, неловко присели и вышли, прикрыв за собой дверь.

Муж едва дождался, пока мы останемся наедине. Подскочил и стиснул меня в каменной хватке, оторвал от пола, закружил, целуя куда придётся: в мокрые волосы, щёки, губы, висок, глаза. Его щетина колола распаренное лицо, но мне было плевать. Я и сама обхватила его изо всех сил, беспорядочно водя ладонями по спине и плечам.

– Я думал, не увижу тебя больше, – пробормотал он в какой-то момент, остановившись, чтобы набрать воздуха в лёгкие. – Каждый день я жил только этой мыслью. Что ты жива. Что я вернусь.

Я закрыла глаза и уткнулась лбом ему в грудь, и он крепко обнял меня.

Время будто остановилось. Я слышала, как гулко бьётся его сердце, как трещит полено в камине, как за стенами завывает ветер. Некоторое время мы просто стояли так. Молча, не шевелясь. Я не знала, сколько прошло: минута, две, или целая вечность. Потом Ричард отстранился совсем немного, чтобы посмотреть мне в лицо.

– Ты дрожишь, – тихо сказал он, – тебе холодно?

– Не знаю, – я попыталась улыбнуться, но губы не слушались.

Он хотел было что-то ответить, но я вдруг поняла, что дальше молчать не смогу. Пусть даже мы и должны были поговорить о тысяче разных вещей.

Одна из них была самой важной. Важнее не существовало ничего.

– Ричард, – выдохнула я. – Есть то, что тебе нужно знать.

Он нахмурился, чуть наклонив голову.

– Что-то случилось?

Я опустила глаза, сжала пальцы в кулак. Слова застряли в горле, и всё же я заставила себя вымолвить.

– Я жду ребёнка.

Тишина. В очаге хрустнуло полено. За окном завыл ветер. Ричард не пошевелился. Даже дышать, кажется, перестал. А потом я увидела, как что-то в нём изменилось. Напряжение ушло. Лицо как будто осветилось изнутри, глаза потеплели.

Затем отстранился, словно не веря, что услышал правильно, и ещё раз переспросил, хрипло, почти шёпотом.

– Ребёнок?..

Я кивнула.

– Ребёнок.

Ричард моргнул, будто боялся, что ослышался. Потом вдруг рассмеялся. Коротко, почти беззвучно, и сжал мои плечи так крепко, что я едва удержалась на ногах.

– Небесная матерь... Элеонор...

Я никогда не видела, чтобы он был таким. Всё в нём – сила, суровость, собранность – вдруг будто растворилось. Он выглядел растерянным и счастливым одновременно. Он наклонился, прижался лбом к моему виску.

– Ты даже не представляешь, – сказал Ричард, – что это значит для меня.

– Мне было страшно, – призналась я. – Сейчас такое тяжёлое время... и ребёнок... повсюду опасность…

– Не думай об этом! – воскликнул он. – Ты носишь моего наследника, мою кровь! Ты – всё, ради чего я сражался!

Ричард провёл ладонью по моему лицу.

– Я не заслужил такого дара... но клянусь, я защищу вас обоих.

Я положила руку на его грудь, чувствуя, как под пальцами бьётся сердце.

– Мы справимся, – сказала я. – Только бы нам хватило времени.

Он снова прижал меня к себе, и в этом объятии было всё: облегчение, вера, любовь и отчаянная надежда.

– Хватит, – прошептал он. – Я не отпущу тебя больше никуда. И никогда.

Впервые за долгое время я почувствовала себя в безопасности. И даже не в замке, не под защитой каменных стен.

А в руках Ричарда.

Вдруг я почувствовала в нём перемену. Ричард застыл и отстранился. Я посмотрела на него, встретившись взглядом, и удивилась тому, каким ошеломлённым, испуганным и даже беззащитным он был.

– Элеонор... – выдохнул наконец, – ты всё это время ехала сюда в таком положении?..

Я попыталась улыбнуться, но вышло натянуто.

– Ты же не знал.

Он резко провёл рукой по лицу, как будто хотел стряхнуть с себя пелену. Ричард начал ходить по спальне, тяжело дыша, потом остановился напротив меня, и в глазах мелькнул страх.

– Я выдернул тебя из замка, заставил трястись в повозке, спать в холоде… Небесная Матерь, если бы хоть что-то случилось! – голос его сорвался. – Я бы себе этого не простил.

– Всё хорошо, – шепнула я. – Я добралась. И ребёнок в порядке.

Ричард провёл рукой по волосам, потом подошёл ближе и опустился передо мной на одно колено.

– Прости, – сказал он. – Я не знал. Клянусь, если бы знал, я бы не допустил, чтобы ты покинула Равенхолл.

Я хотела ответить, но он поднял глаза, и в них было столько тревоги, нежности и... робости, что дыхание у меня перехватило.

– Можно? – спросил почти шёпотом, кивнув на мой живот.

– Конечно... – голос у меня сорвался.

Ричард медленно, с какой-то благоговейной осторожностью, протянул руку. Пальцы дрожали. Прикоснулся кончиками, словно боялся причинить боль.

– Здесь? – прошептал.

– Да... ребёнок пока маленький, ты ничего не почувствуешь... – кое-как выговорила я, удивляясь, что смогла сложить слова в нечто связное.

Ричард слабо усмехнулся и всё равно долго не отводил руки, а когда вновь посмотрел на меня, в его взгляде было счастье, растерянность и ужас одновременно.

– Я держал мечи и проливал кровь… – сказал он хрипло. – Но никогда не держал чуда.

Не стерпев, я коснулась его волос, провела ладонью по макушке. Он закрыл глаза, уткнувшись лбом в моё платье.

– Спасибо...

В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Ричард всё ещё стоял на колене, а я смотрела вниз. На мужчину, которого когда-то боялась, порой ненавидела, хотела использовать и даже обманывала.

А потом полюбила.

Глава 72

Нас ожидал ужин с городским главой, но известие о ребенке настолько потрясло Ричарда, что он велел накрыть скромный стол только для нас двоих прямо в спальне.

– Потом, – отмахнулся он, поймав мой удивленный взгляд. – Все потом.

– Тебе подменили, муж мой? – посмеялась я, ведь прежде долг всегда стоял у Ричарда на первом месте.

Так, как он понимал это слово.

Но теперь на первом месте были мы с ребенком.

– Возможно, – улыбнулся Ричард.

Узнав, что я скрывала свою беременность ото всех, кроме Эдрика, он похвалил меня.

– Ты все верно сделала, – сказал он. – Сейчас очень опасное время... и пусть я невольно подверг тебя опасности этой дальней дорогой, я рад, что смогу быть рядом и защищать тебя... вас.

– Да, – кивнула я. – Нас.

Когда нам принесли трапезу, одна из служанок извинилась за ее скромность. Я же глотала голодную слюну, глядя на бульон, холодное мясо, сыр и свежеиспеченный хлеб с хрустящей корочкой.

– Ешь, – сказал Ричард с каким-то сожалением, перехватив мой взгляд. – Разговоры подождут.

Но пока я пила теплый, насыщенный бульон, он успел рассказать мне, что вдова герцога Блэкстона не понесла от него, и законнорождённых наследников не осталось, и потому невероятно обострился вопрос, кто же возглавит собранную им армию и продолжит поднятое восстание. По закону все земли Блэкстона возвращались короне, поскольку у него не было наследников. Все его имущество становилось выморочным. И это обстоятельство только усиливало хаос.

– Я думала, отец вдовы Блэкстона заявит свои права? – я вопросительно посмотрела на Ричарда, когда утолила первый голод.

Теперь хотелось больше поговорить, чем насытиться.

– Он бы заявил, если бы она понесла, – кивнул муж. – Наследник изменил бы все. Но теперь родство с герцогом может дорого обойтись.

– Но ведь Блэкстон собрал внушительное войско. Оно по-прежнему превосходит королевское, ведь верно?

Усмехнувшись, Ричард покачал головой.

– Больше так не говори. Помни, на чей мы стороне.

– Я и не собиралась говорить об этом с кем-либо, кроме тебя, – сварливо произнесла я. – Пытаюсь понять, как так вышло...

– Войско внушительное, да. Но герцог несмотря на все свои злодеяния знал, как вести за собой людей. За ним шли, потому что верили, он умел очаровывать. И я, и мой покойный отец, и бедная сестра попались в эту ловушку. Как и многие другие. Но теперь Блэкстон мертв, он не оставил приемника, и началась грызня за власть.

– То есть они просто не смогли договориться?

– Это не так просто, Элеонор, – Ричард самодовольно улыбнулся. – Я приложил руку к паре крупных размолвок.

– И что теперь?

– Меня отправили просить королевской милости, – серьезно сказал он.

Я обомлела.

– Правда? – и рассмеялась, не выдержав, от абсурдности этого совпадения.

Ричард же моего веселья не понял. Что он знал об эмоциональных качелях беременной женщины?!

– Правда. Все союзники Блэкстона готовы сдаться, если король пообещает их помиловать. Отправят в столицу заложников – младших детей, племянников, дальнюю родню. И вновь поклянутся ему в верности.

Удобно, – подумала я про себя. – Что клятвы не сильно связывают им руки.

– Думаешь, король пойдет на это? – с волнением спросила я.

Нахмурив брови, Ричард кивнул.

– Я почти уверен. Но моя забота сейчас не в этом. Он должен даровать прощение и тебе.

– Чем же я отличаюсь от прочих союзников Блэкстона, который он готов помиловать в обмен на окончание войны?..

– Тем, что ты женщина, Элеонор, – без капли веселья ответил муж. – Тем, что сбежала из обители, восстала против мужчины, захватила замок маркиза, которого назначил сам король.

Мимолетно я прикусила губу и скривилась. Вот как.

– Видишь теперь, какую драгоценность я хочу предложить королю? – Ричард скупо улыбнулся. – Будет неплохо иметь такого союзника на своей стороне.

Кажется, он пытался меня успокоить. Несмотря на подкативший к горлу спазм, я заставила себя кивнуть. Я начала волноваться и потому, сцепив пальцы в замок, положила руки на колени, чтобы успокоиться.

– А Равенхолл? – спросила, надеясь отвлечься. – В замке же ни о чем не знают, мы зачитали перед всеми твое первое, фальшивое послание.

– Ты оставила виконта управлять всем в твое отсутствие? – уточнил Ричард.

Впрочем, догадаться было нетрудно.

– Да. И прибыла вместе с Робертом, – я поморщилась, произнося его имя. – Как ты и написал. Только зачем он тебе? Если говоришь, что король разгневан, ведь я стала хозяйкой замка в обход якобы законного владельца?..

Ричард искоса на меня посмотрел, и на миг его лицо стало жёстким, собранным, почти чужим. В отблеске свечи он показался тем, кто способен повернуть судьбу целой провинции одним словом. «Серый кардинал», – мелькнуло в голове, и от этого по спине прошёл холодок. Как же сильно я ошибалась, считая барона Стэнли лишь орудием в руках герцога Блэкстона...

– Я хочу, чтобы Роберт признался в том, что подстроил смерть старшего брата, и уничтожил завещание, в котором Генрих назвал тебя законной наследницей.

– Что?.. – от потрясения я растеряла все слова и только смотрела на мужа. – Зачем ему в этом признаваться?

– Потому что есть вещи гораздо страшнее, чем быстрая, легкая казнь, которую я ему пообещаю.

Он произнёс это спокойно, почти буднично, но от его тона у меня пересохло во рту. Я знала, что Ричард способен на жестокость, но сейчас в нём было что-то иное – хищная решимость.

Кое-как я кивнула.

– Но ведь леди Маргарет знает, что это ложь. И многим в Равенхолле также известно, что...

– Леди Маргарет будет молчать, – очень веско произнес Ричард, и следующий вопрос отпал сам собой. – А что до остальных... что они знают, Элеонор? Что знает простой люд? Что их господа делят земли, власть и богатства.

Он замолчал, подавив вздох, а потом внимательно посмотрел на меня, словно чего-то ждал.

– Ты разочарована? – спросил прямо. – Сделалась непривычно тиха.

Он смотрел пристально, не отводя взгляда, и мне на миг показалось, будто он пытается прочесть мои мысли. Взвесить, насколько далеко я готова пойти рядом с ним.

– Я пытаюсь все обдумать. Еще несколько минут назад я думала, что придется молить короля о помиловании, а теперь я, выходит, обманутая законная наследница... – я нервно улыбнулась и облизала губы.

– Молить о помиловании все же придется, – без улыбки сказал Ричард. – Пусть даже и обманутая наследница, но ты захватила замок у маркиза, которого он назначил. Но теперь ты сможешь сказать, что Роберт с матерью обманули самого короля, а ты лишь выполняла волю покойного супруга.

– Хорошо...

Я повернулась и посмотрела мужу в глаза. Пусть знает, что я ничуть не разочарована. Он делает, что считает нужным, чтобы защитить тех, кто ему дорог. Меня и нашего ребёнка. Я никогда не смогу разочароваться в нём из-за этого.

Ричард поднял руку, будто хотел коснуться моего лица, но остановился на полпути, сжал кулак и опустил обратно. Пришлось податься к нему и перехватить ладонь, переплести наши пальцы.

Глава 73

В городке мы провели ещё две недели. От разговоров, больше похожих на допросы, которые вёл Ричард с Робертом, я устранилась, решив, что мне достаточно знать. Слышать и видеть – вовсе не обязательно.

Зато немало выяснила о самом городке. Он находился на землях, которые здесь называли «свободными». Это означало, что формально они никому не принадлежали и управлялись советом горожан под руководством главы. Так получилось, что в противостоянии Блэкстона и короля черта, за которой начинались земля враждующих сторон, проходила как раз в этом городке, и потому он оказался зажат меж двух огней. Приходилось угождать и герцогу, и королю.

Вертелся как ужин на сковородке, – это сравнение пришло мне в голову, когда я услышала, какой тёплый приём оказал городской глава Ричарду. Бедняга понятий не имел, кому тот на самом деле служит, да это было и неважно, он привечал каждого независимо от стороны. И, глядя на местных жителей и сравнивая их с жителями Равенхолла, я понимала, что не могу осуждать его действия.

Но благодаря его такой «подвижной» позиции мне удалось договориться, что в Равенхолл отправятся несколько обозов с продовольствием. За него я заплатила серебром, пусть даже городской глава и настаивал принять припасы от него в качестве дара. Но я не хотела быть должной кому-либо. Дорога до замка предстояла нелёгкая, но раз мы её преодолели, справится и отряд с обозами.

А спустя две недели мы отправились в столицу. Мой живот понемногу начал расти, вскоре скрывать его будет невозможно, и я надеялась успеть получить помилование короля до момента, как появятся и внешние признаки беременности. Кажется, Беатрис о чём-то начала догадываться. Но она молчала и ни о чём не спрашивала, и я не заговаривала первой.

Столицей Нормандии в этом мире был Лион. Там же располагалась резиденция короля, в которую мы направлялись. Мы с Беатрис сменили нашу предыдущую повозку на более изысканный экипаж, предоставленный городским главой в знак признательности. С каждым днём я восхищалась этим человеком всё сильнее. Усидеть на двух стульях без потерь – тоже нужно уметь!

Ричард и рыцари нашего отряда ехали верхом.

Дорога до Лиона – к моему изумлению! – оказалась не легче той, что вела меня из Равенхолла. Всюду на пути нам попадался лежащий пятнами снег. Где-то он уже растаял не по первому разу, где-то ещё покрывал поля и склоны холмов плотным, грязноватым настом.

Наш отряд двигался медленно, потому что мы застали в пути сильную оттепель. Повозки с вещами тянулась где-то позади, кони вязли в раскисшей дороге, и колёса на каждом ухабе глухо стонали. Редкие встречные путники уступали нам дорогу, когда замечали знамёна барона Стэнли. Многие предпочитали сворачивать и пережидать в грязи посреди поля, чем попадаться на нашем пути. Кажется, слава Ричарда бежала далеко впереди него.

Немногочисленные отряды с королевскими знаками отличия также не доставали хлопот. Охранная грамота открывала перед нами все пути в этой части страны.

Чем ближе мы подбирались к столице, тем оживлённее становились поселения. Я видела и целые, не тронутые огнём и войной мельницы, новые крыши у домов, оживление возле трактиров, повозки купцов. Иногда я ловила себя на мысли, что впервые за долгое время вижу следы мирной жизни, и сердце отзывалось чем-то тёплым, забытым.

Над одной из рек, извивавшейся внизу, как серебряная лента, возвышались зубцы древнего моста, украшенного статуями святых. Эдрик, ехавший сбоку от нашего экипажа, указал на них.

– Это мост святого Михаэля, миледи. Дальше начинаются земли короля.

Он имел в виду личные владения короны. Именно на них располагалась столица.

Я кивнула, чувствуя, как на душе стало неспокойно. Мы вступали туда, где решится моя судьба.

Здесь закончились поселения и начались городки наподобие того, что я уже встречала. И, наконец, столица. В неё мы въехали под вечер. День клонился к закату, и в просветах облаков зажигалось тусклое, красное солнце. Дорога пошла вверх, к холмам, где располагался королевский дворец. Величественные шпили городской ратуши виднелись издалека, острые, словно копья. Здесь возводили на трон королей и судили преступников.

Извилистая дорога привела нас к месту, где возвышался Лион. Сердце Нормандии, город королей. Эту небольшую часть пути я проделала верхом. Лошади шли крайне неспешным шагом, моего коня под уздцы держал Ричард, и я покачивалась даже меньше, чем в повозке. Верхом забраться мне также помог муж. По сути, поднял на руки и посадил боком в седло.

– Пусть все нас увидят, Элеонор, – сказал он, перехватывая поводья. – Ты не преступница и не изменница. Не нужно прятаться и бояться.

Незадолго до столицы мы сделали короткий привал и сменили дорожную одежду на более торжественную, и сейчас плечи Ричарда облегал тяжёлый плащ из густого серого бархата, подбитый мехом соболя, с высоким воротом и застёжками из чеканного серебра.

Я же облачилась в синее бархатное платье с узким лифом и длинными рукавами, обшитыми мехом. Поверх накинула плащ из тяжёлого сукна, подбитый изнутри беличьим мехом, с капюшоном, который мягко лёг на плечи.

Первым в Лионе мне бросились в глаза высокие стены из серого, почти синего камня. У ворот толпились люди: торговцы, монахи, рыцари, странствующие лекари. Воздух ужасно вонял, и невольно я поморщилась. В Равенхолле пахло приятнее! Здесь же я всюду чувствовала густой запах навоза и дыма.

Мы беспрепятственно проехали через ворота. Кажется, стража узнала герб барона Стэнли и потому пропустила без единой задержки. Казалось бы, неплохой знак, но я смотрела на суровый, высеченный из камня профиль Ричарда и чувствовала, что радоваться, как и расслабляться не стоит.

Внутри было так же шумно, как и снаружи. Узкие улицы петляли между каменных домов, горели факелы, под ногами хлюпала грязь.

Дворец находился на возвышении, за второй стеной, куда вели массивные дубовые ворота. Он был огромен, но не похож на замки, к которым я привыкла. Здесь не было излишней тяжеловесности. Всё стремилось вверх: башни, стрельчатые окна, тонкие арки, сложенные из светлого камня. На фронтоне блистал герб Нормандии: три золотых льва на красном фоне. Ветер трепал знамёна.

У подножия лестницы нас уже ожидали. Королевские стражники стояли в два ряда, вытянувшись, как статуи, с алебардами в руках. Никто не произнёс ни слова, когда мы остановились. Ричард спешился первым и, бросив поводья Эдрику, протянул мне руки. В перчатках и бережно снял с седла, поставил на первую ступень и придержал за плечи.

– Не бойся, – успел шепнуть он.

– Милорд Стэнли, – обратился к нему человек в чёрном бархатном камзоле с серебряной вышивкой. Его лицо было безупречно вежливым. – Его Королевское Величество уведомлен о вашем прибытии. Вас и миледи разместят во дворце до аудиенции.

Он чуть склонил голову в мою сторону, и я ответила тем же, чувствуя, как к горлу подступает напряжение.

Мы поднялись по лестнице и вошли в главный зал. За каждым нашим шагом следили придворные. Шёпот сопровождал нас, как дыхание ветра. Путь показался мне бесконечным, но наконец человек в чёрном бархатном камзоле сказал.

– Милорд и миледи, вам уготованы покои в восточном крыле. До аудиенции вы – гости Его Королевского Величества, но... – он сделал паузу, – вы должны оставаться в пределах своих комнат.

По сути – под стражей.

Я скосила взгляд на Ричарда. Тот кивнул со светской улыбкой, которая, правда, больше походила на оскал. Но он не казался ни взволнованным, ни даже обеспокоенным, и это вселяло надежду.

– А мои люди? – спросил он.

– Будут размещены соответственно их положению.

– Я привёз Его Королевскому Величеству государственного преступника, бывшего маркиза Равенхолл, – добавил Ричард. – Его необходимо разместить соответственно положению в подземелье.

Человек в чёрном камзоле внимательно на него посмотрел и, выдержав паузу, кивнул. Когда он ушёл, я сразу же повернулась к мужу.

– Кто это?

– Главный королевский распорядитель. Правая рука монарха.

Я подошла к окну и взглянула на город, раскинувшийся внизу, как живое море огней и теней. Где-то там, за крышами и улицами, шла жизнь. А мы не знали, что принесёт утро.

Ричард снял плащ и подошёл ко мне, переплёл наши пальцы. Его отражение слилось с моим в стекле.

– Мы добрались, – сказал он. – Осталось совсем немного.

Немного, да. Но самое страшное.