Текст книги "Хозяйка своей судьбы (СИ)"

Автор книги: Виктория Богачева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 25 страниц)

Глава 39

Барона Стэнли разместили со всеми почестями и удобствами – какие только можно было представить в замке, пережившем осаду. Ему выделили отдельную келью, но это скорее являлось минусом. Другие раненые лежали в самом просторном помещении Равенхолла: главном зале, в котором я впервые открыла глаза в этом мире. А вот барону досталось тесная, тёмная, душная келья. Вдобавок ко всему внутри горели свечи, и не хватало воздуха.

Но отдельное размещение считалось привилегией. Полководцу не полагалось лежать среди солдат.

Войдя в келью после уличной прохлады, я мгновенно закашлялась и покрылась липким потом.

В келье витал очень неприятный, сладковатый и гнилостный запах.

Нас набилось столько, что стало тесно. Барон Стэнли, обнажённый по пояс, раскинулся на деревянной, грубо сколоченной постели, укрытой какими-то тряпками. Его ноги окутывал плащ, а на груди и животе я увидела несвежие, сероватые повязки в бурых потёках. Лоб был покрыт испариной, плечи и ключицы блестели каплями пота даже в тусклом свете. Он метался словно в бреду, глаза были зажмурены, губы – плотно сжаты.

Почувствовав тошноту, я поспешно отвела взгляд и приложила к животу ладони, уже жалея, что пришла сюда. К горлу подкатывало отвращение, во рту сделалось кисло и горько, я едва смогла сглотнуть ставшую вязкой слюну.

Рядом с койкой, склонившись над бароном, стоял, кажется, лекарь. И ни малейшего доверия ни он сам, ни его действия не вызывали. Его окружали какие-то грязные тряпки, подозрительные чарки...

Тихий всхлип привлёк моё внимание. Я не сразу заметила оруженосца барона: он стоял на коленях у изголовья и стискивал ладони в молитвенном жесте. На грязных щеках виднелись разводы от слезы.

Когда в его руках лекаря появился узкий нож, я шагнула к нему, забыв про тошноту и отвращение.

– Что вы делаете?!

Вопрос в тесном помещении прозвучал слишком громко, ко мне сразу же обернулись все присутствующие, и судя по их лицам, они в происходящем ничего странного не видели.

– Кто она? – подслеповато прищурился лекарь и повернулся к маркизу Нотвуд.

– Я хозяйка замка. Леди Элеонора Равехолл, – отчеканила я, пытаясь перехватить взгляд мужчины.

Наверное, он не жил здесь, потому и не узнал меня. Или, быть может, его подвело зрение, не зря же он щурился. Великолепный кандидат на роль лекаря.

Что-то в моих словах заставило его застыть с вытянутой рукой. Словно ища поддержки, он обернулся к другим мужчинам, но и виконт, и маркиз отвели глаза и нехотя кивнули. В конце концов, они оба служили герцогу, а Блэкстон ясно дал понять, кого желает видеть хозяйкой замка Равенхолл.

– Леди Элеонор говорит правду, Хью, – недовольно подтвердил маркиз Нотвуд.

– М’леди, – впрочем, почтения в голосе лекаря, когда он слегка мне поклонился, не прибавилось.

Да и плевать.

– Так что вы делаете?

– Выпускаю грязную кровь, м’леди, – сказал Хью. – М’лорду нужна чистая.

– Барон Стэнли и так ранен. Потерял много крови. А вы хотите добавить ему ещё порезов?

Лекарь кивнул, смотря на меня так, словно я богохульствовала. Вопросы мои, очевидно, он считал глупыми и злился, что мешаю ему заниматься делом.

– Ему нельзя пускать кровь, – твёрдо заявила я. – Барона Стэнли необходимо перенести в другое место, там, где есть свежий воздух и свет. Здесь душно и затхло, как будто мы уже в могиле.

– Для исцеления необходимо тепло, – упёрся Хью. – М’леди ничего не понимает. Поглядите, у м’лорда пот, это выходит вся грязь, вскоре он очистится...

– У него жар и он задыхается. Немедленно перенесите барона Стэнли в соседний зал, – строго повторила я, поочерёдно смотря на маркиза, виконта, тупого лекаря и всех остальных. – Ну? Вам приказывает леди Равенхолл!

Это заставило нескольких рыцарей зашевелиться и переступить с ноги на ногу. Они неловко двинулись к барону, но на ноги вскочил позабытый всеми оруженосец лорда Стэнли. Ослеплённый злобой, с кулаками он кинулся на меня. Конечно же, чья-то крепкая рука перехватила его на половине пути, и мальчишка принялся кусаться, плеваться и извиваться.

– Вы ведьма, ведьма! Хотите погубить милорда! Зачем вмешиваетесь?! Пусть мастер Хью пустит кровь! Милорд умрёт из-за вас, вы ведьма! Будьте прокляты!

От его воплей в тесной клети заложило уши. У мальчишки случился настоящий припадок, и лишь чья-то тяжёлая затрещина привела его в чувства. Он осел в чужих руках, а я стояла напротив, как оплёванная.

– Как ты смеешь так говорить с леди Элеонор! – очень, очень запоздало вмешался маркиз Нотвуд. – Тебе следует отрезать язык за такие речи, паршивый ты щенок. Да всыпать кнута на конюшне.

– Не наказывайте его, – я устало махнула рукой. – У него разум помутился от горя.

Но его слова и обвинения по-прежнему звенели в ушах.

Сделав над собой усилие, я посмотрела на рыцарей, которые застыли подле койки.

– Унесите его отсюда.

– Ну, чего вы ждёте? – вдруг вмешался виконт. – Не слышали приказа маркизы Равенхолл? Тоже кнута захотели?!

Его угроза подействовала магическим образом, и уже через минуту барона Стэнли перенесли в соседний зал. Едва покинув келью, я чуть не задохнулась от притока прохладного воздуха. А ведь совсем недавно я думала, что здесь не очень приятно находиться. Но после тесной, влажной и вонючей каморки я изменила своё мнение.

Прямо как виконт, который вдруг решил поддержать меня.

Я крепко подозревала, его подтолкнули вопли оруженосца. Умрёт барон Стэнли – и во всём можно будет обвинить меня. Им же лучше, меньше конкурентов на хлебное место. Замок захвачен, приказ герцога Блэкстона выполнен, и наступила пора праздновать победу и вкушать её дары. А их всегда приятнее делить на двоих, чем на троих.

Барона Стэнли уложила подле моих ног. За спиной топтался недовольный лекарь Хью. Я опустила взгляд, проследив, как тяжело вздымается перетянутая тряпками грудь мужчины. Как капли пота скользят по его шее и вискам, как дрожат зажмуренные веки, как с хрипом и свистом вырывается изо рта воздух.

– Вскипятите и принесите ведро воды да кувшин с вином, – велела я, не оборачиваясь.

Я мало смыслила в медицине, а до изобретения пенициллина было ещё очень далеко, но одна понимала точно: барону нужны чистые, желательно продезинфицированные повязки. И совершенно не нужно пускание крови.

В конце концов, продержался же он как-то в той келье до моего прихода, не умер сразу от полученных ран. Да и организм был закалён суровой жизнью... Оставалось надеяться, что моё вмешательство лорду Стэнли не навредит.

– Нужно будет сменить повязки, – я пристально посмотрела на лекаря Хью.

На свету он уже не казался таким плюгавеньким стариком, как в тёмной келье. Как и всё здесь, он рано начинал выглядеть старым. Наверное, ему было не больше тридцати. На меня он смотрел с неодобрением, которое не пытался скрыть.

Ничего. Главное, чтобы слушался.

– Эти грязные и пропитаны кровь. Грязь в открытой ране – очень плохо, – понятными ему словами объяснила я.

– Поэтому и нужно пускать кровь, – пробубнил Хью. – М’леди вмешалась и не позволила.

– Поэтому и нужно кипятить повязки, а не накрывать рану любой подвернувшейся под рукой тряпкой, – отчеканила я, а мужчина недовольно засопел.

Немного помолчав, я вновь перехватила его взгляд.

– Советую меня слушаться. Если барон Стэнли умрёт, я позабочусь, чтобы вас казнили.

Я не была уверена, что успею выполнить обещание – вполне вероятно, меня казнят первой, но это совершенно неважно, главное, чтобы мне поверил Хью. А он был глупее меня и привык всю жизнь кому-то подчиняться, а ещё на его глазах моё решение поддержал виконт, и неважно, по каким мотивам – рядовой лекарь о них понятия не имел. Для него всё было просто: прибыла новая маркиза Равенхолл и распоряжается в своём замке и в своём праве.

Вот пусть так всё и остаётся.

Дальнейший день слился в одно бесконечное пятно, полное грязи, боли, крови и тошнотворного запаха. Что могла, я для барона Стэнли сделала. Тщательно осмотрела и обнюхала его раны, борясь с тошнотой, прокипятила повязки, заставила Хью наложить их, не позволила пускать кровь, перенесла в более чистое и прохладное помещение, чтобы не усугублять его жар...

Я даже осталась сидеть рядом с ним на какой-то бочке, чтобы прислушиваться к хриплому дыханию и отмечать малейшие ухудшения.

Могла я немного, стоило признать. К сожалению, в прошлой жизни меня ничего не связывало с медициной ничего общего, да и набор имевшихся под рукой средств был весьма скуден.

Оставалось полагаться на здоровье и силу барона Стэнли. Ну, и надеяться, что чем-то, но всё же я ему помогла.

Ближе к вечеру случилось кое-что, заставившее меня прервать бдение подле мужчины. В просторный зал под руки втащили мальчишку без сознания со следами порки на спине. Я узнала в нём оруженосца барона.

Маркиза Нотвуда и виконта Вильяма Ретфорда вместе с другими рыцарями я нашла в помещении, напоминавшем трапезную обители. Здесь также стояли широкие деревянные столы, и мужчины ужинали, когда я прервала их. Пришлось выйти на середину и стать так, чтобы меня мог видеть каждый.

– Я запретила наказывать оруженосца барона Стэнли. Однако мальчишку выпороли. Кто это сделал?

Кое-что следовало прояснить прямо сейчас раз и навсегда.

Пока они все переглядывались, я терпеливо стояла, скрестив руки на груди.

– Леди Элеонор, он оскорбил вашу честь, – напомнил виконт.

– Мою честь не мог задеть мальчишка, не помнящий себя от горя. Его господин при смерти, у него разум помутился, – я покачала головой. – Так по какому праву был нарушен мой приказ? Я запретила его трогать.

– Кто-то из рыцарей проявил своеволие, – сказал маркиз Нотвуд. – Прискорбно.

Я ни капли ему не поверила. Здесь не обошлось без его приказа. Или приказа виконта.

– Весьма прискорбно, – но я не могла вступить ни с кем из них в открытую конфронтацию.

Пока не могла.

– Я хочу, чтобы ослушавшиеся были наказаны за дерзость. Точно так же, как оруженосец, – громко произнесла я, хотя слова дались нелегко, и их тяжесть придавливала меня к земле.

С несколько секунд старик Нотвуд смотрел на меня, кривя губы.

– Непременно, леди Элеонор.

Пожалуй, буду неотлучно находиться при бароне Стэнли. Если он умрёт, мне придётся несладко.

Глава 40

Я не хотела спускать с барона Стэнли глаз и потому даже на ночь не удалилась в келью. Устроилась спать в общем зале, и Беатрис пришлось остаться со мной, как и Томасу, который неотлучно нёс свою стражу.

Я не знала всей правды и не представляла полной картины, но загривком чувствовала, что захват замка и серьёзное ранение барона послужили катализатором для грызни, о которой я не имела ни малейшего представления. Но напряжение витало в воздухе, чувствовалось в голосах маркиза и виконта, скользило в их взглядах, в том, как часто они посылали людей справляться о здоровье лорда Стэнли.

Пожалуй, я не думала, что его замышляют убить. Но, скажем так, никто не заплачет, если барон не выкарабкается.

Я выбрала его по принципу наименьшего зла. Маркиз Нотвуд не вызывал ничего кроме отторжения, виконт Вильям Ретфорд обладал приятной наружностью и учтивыми манерами, но что-то в нём напоминало мне холодную, скользкую змею. А ещё приближалась зима, и где-то снаружи к замку продвигался Роберт с гарнизоном.

Ночью я спала вполглаза, а утро принесло новые печали.

Вскоре после пробуждения и умывания ледяной водой, я оставила барона заботам Беатрис и присмотру Томаса, а сама отправилась обозревать своё новое имущество.

– Вы должны назначить кастеляна, леди Элеонор, – сказал маркиз за скудным завтраком. – Старый исчез вместе с предыдущей хозяйкой.

– Как она смогла сбежать?

– Это нужно спросить у того, кто возглавлял осаду, – старик пожал плечами. – Как помните, мне выпала честь охранять вас, и вы никуда не сбежали.

Очередной камень в сторону барона Стэнли.

– Вы не расскажете, лорд Вильям? – но вместо того, чтобы его защищать, я повернулась к виконту, который как раз участвовал в штурме. – Почему леди Маргарет сбежала?

Мужчина подавился жидкой похлёбкой, больше похожей на клейстер, которую подали на завтрак.

– Думаю, теми же путями, которыми нам удалось проникнуть в Равенхолл. Подземные ходы извилисты и обширны, – со злобой сказал он, сверкнув взглядом.

Ему не понравился ни вопрос, ни то, что маркиз Нотвуд косвенно переложил вину за побег леди Маргарет на него.

– Я написал герцогу Блэкстону, – сказал старик, и я усмехнулась. – О нашей победе.

Конечно же, написал. Первым. Гонца, который принёс добрые вести, обычно награждают.

– Я хочу осмотреть замок. Где держат сейчас всех слуг?

– Нигде их особо не держат, – маркиз Нотвуд пожал плечами. – Разбрелись по коридорам, как крысы, и притаились. Но никому они особо не нужны.

– Барон Стэнли слишком мягок, – с ощутимым осуждением виконт Вильям покачал головой. – Следовало казнить нескольких для острастки.

– Может, вскоре казним.

Маркиз перевёл на меня ледяной взгляд и улыбнулся. Дрожь прошла по всему телу, от макушки до пят. Я тоже ему улыбнулась и подумала: не дождёшься.

После трапезы, которая принесла только тягостные мысли, я вновь заглянула в общий зал, где лежали раненые, и убедилась, что лекарь Хью не нарушал моих приказов. Больше никому не пускали кровь, а на улице развели костры, над которыми висели котлы с кипящей водой. В них стирали грязные тряпки. Лучше такая простая дезинфекция, чем вообще никакой.

– Как он? – я подошла к барону Стэнли, рядом с которым сидели Беатрис и Томас.

А ещё к нему поближе переместился наказанный оруженосец. К счастью, мальчишка пришёл в себя и не впал в горячечный бред. Заметив моё приближение, он неловко отвернулся, не желая встречаться взглядом.

– Всё так же, – тихо ответила Беатрис, словно мужчину мог потревожить громкий голос.

Быть может, во мне жила ложная надежда, но его лицо показалось мне не таким пепельно-серым, как накануне. И испарины на затянутой повязками груди стало как будто меньше, и хрипы не вырывались из плотно стиснутых губ каждую минуту.

– Присмотришь за ним? Я хочу пройтись по замку, и нужно, чтобы Томас меня сопровождал.

– Конечно, – кивнула Беатрис.

Бросив последний взгляд на барона, я повернулась к Томасу, и мы покинули просторный зал.

Я шагала по коридорам Равенхолла, и каждый камень, каждый закопчённый свод напоминал о недавней осаде: чёрные разводы копоти, резкий запах гари и железа, кровь, впитавшаяся в пол, и обугленные балки, подпиравшие потолок. Томас держался чуть позади, внимательно оглядываясь по сторонам.

Огонь оставил чёрные полосы на сводах, и даже сейчас, когда всё было уже кончено, дым едва заметно щекотал горло.

Когда послышались осторожные, крадущиеся шаги, я резко обернулась и увидела сутулую женщину с подрагивающими руками, в которых держала охапку перевязочного тряпья, в простом платье, давно выцветшем от бесконечных стирок. Лицо её было усталым, всё в морщинах.

Я мгновенно её узнала.

Она уронила тряпки на каменный пол, будто и не заметила, как они рассыпались у ног, и, прикрыв рот ладонью, застыла.

– Миледи… – сорвался у неё хриплый шёпот, и вдруг из глаз хлынули слёзы. – Матерь Пресвятая … вы вернулись…

Я не удержалась и шагнула к ней. И в следующее мгновение старая женщина уже кидалась мне в ноги, цеплялась за подол платья, всхлипывая, как ребёнок.

– Я молилась, – повторяла она дрожащим голосом, – молилась, чтобы вы вернулись!

Я наклонилась и обняла её за плечи, помогая подняться. Агнесса заливалась слезами и улыбалась сквозь них. Я не забыла её доброту и потайное дно в сундуке, в котором она припрятала для меня вещи и даже свёрток с вяленым мясом.

– Как? Как вы здесь... почему?.. – лепетала Агнесса, цепляясь за меня, словно я была единственной опорой в её жизни.

Возможно, это действительно было так.

– Мы потом поговорим, я обещаю, – мягко я отвела от себя её руки. – Послушай... Я хочу осмотреть замок, амбары с запасами. Понять, что требуется починить в первую очередь. Скоро зима, и мы должны быть готовы, понимаешь? – и я крепко сжала её ладони.

Агнесса всхлипнула.

– Нету запасов, – пробормотала она, и сперва я подумала, что осада лишила женщину рассудка.

– Подожди. Что значит, нет запасов?

– Ведьма эта… Маргарет... подожгла их. Оттуда пожар и занялся, – сказала Агнесса. – А где она нынче? Вздёрнут её на воротах? – спросила с неожиданной жестокостью.

– Леди Маргарет сбежала.

К моему удивлению, Агнесса разразилась проклятьями.

– Идём, – я остановила её, вскинув руку. – Покажешь мне, что стало с запасами.

И пока я следовала за служанкой, пыталась понять, почему никто мне не сказал об этом раньше. Или же они просто не озаботились проверкой состояния замка? Предпочли делить его, не зная, что происходит в его стенах?

Мы спустились во внутренний двор. Агнесса шла быстро, не оборачиваясь, и я едва поспевала за ней.

– Здесь, миледи, – старуха ткнула костлявым пальцем вперёд, и я увидела массивное каменное строение у стены. Амбар.

Внутри царил мрак, но едва мы вошли, мне хватило одного взгляда, чтобы понять: всё погибло. Обугленные балки обрушились прямо на мешки с зерном, и теперь от них остались только почерневшие глыбы, склеившиеся в один спёкшийся ком. Там, где должны были быть подвалы с солониной и бочками вина, стояли лишь почерневшие обручи, да в углах валялись пустые бочонки – всё сгорело.

Я шагнула на толстый слой золы и песка, в котором скрипели обломки. Вдохнуть было трудно: пахло гарью и плесенью.

– Вот вам и запасы, миледи… ни зерна, ни муки, – вздохнула Агнесса.

У меня внутри всё похолодело. До зимы оставалось совсем мало времени.

За спиной прозвучал ошеломлённый выдох. Я повернулась и встретилась взглядом с Томасом.

– Ни с кем об этом не болтай. Никому ни слова. Даже Беатрис. Это ясно? – отчеканила я так жёстко, как могла, и дождалась слабого кивка юноши.

Я понимала, что долго тайну сохранить не удастся, но хотелось избежать ненужной паники.

– Но миледи... – выдохнул Томас, – как же теперь... что мы будем есть зимой?..

– Что-нибудь придумаем, – сказала я, осматривая выгоревший амбар. – Для начала нужно всё здесь внимательно перебрать. Возможно, что-то сохранилось… И я должна поговорить с маркизом Нотвудом и виконтом Ретфордом.

Необычайно остро я пожалела, что барон Стэнли тяжело ранен и не приходит в себя. В его присутствии многое казалось проще: он умел держаться так уверенно, что и рядом с ним становилось спокойнее. Он был словно скала, на которую обрушиваются волны, но она не трескается и не крошится, а только стоит, выдерживая удар за ударом.

Я никогда не задумывалась, насколько это важно, – просто принимала как данность...

А теперь, когда он лежал без сознания, я остро чувствовала себя одинокой. Вокруг – сплошные сомнения, чужие лица, враждебность союзников, которым нельзя доверять. Никто другой не вызывал во мне той уверенности, что опора рядом, и от этого вся тяжесть обрушивалась прямо на меня.

Я мотнула головой, словно отгоняя ненужные мысли. Не хватало ещё размышлять о том, чего быть не должно. Это всего лишь военный соратник, строгий и суровый человек, которому нет дела до моих мыслей. Всё остальное – лишь слабость, продиктованная усталостью и страхом.

Глава 41

Осматривать и перебирать припасы, выискивая уцелевшие, я поручила Томасу, бывшему оруженосцу Роберта Гарету, Агнессе и – скрепя сердце – сиру Патрику. Будь у меня выбор, последнему я никогда не доверилась бы.

Но выбора не было.

Верных мне людей можно было пересчитать по пальцам, и мне только предстояло их отыскать. Даже преданность Томаса принадлежала барону Стэнли, но, кажется, за время, пока он сопровождал каждый мой шаг, юноша немного мной проникся. Да и то, что барон пережил самую страшную первую ночь, когда я приказала вынести его в общий зал и запретила пускать кровь, заставило Томаса посмотреть на меня другими глазами.

Правда, я успела привыкнуть к его незримому присутствию за спиной, и теперь, ступая в одиночестве под высокими и холодными сводами Равенхолла, чувствовала себя неуверенно. Так и тянуло обернуться через плечо, но я не могла позволить себе выглядеть слабой в глазах людей.

Я разыскивала виконта или маркиза Нотвуда, когда первый отыскал меня сам. С Вильямом Ретфордом мы столкнулись в помещении, которое считалось замковой кухней. Она располагалась в отдельной пристройке, чтобы чад и копоть не распространялись по другим комнатам, и напоминала настоящий улей.

Здесь царил полумрак, густо пропитанный дымом и запахом жира. В очаге трещали поленья, над ними на закопчённых цепях висели два тяжёлых котла, в которых булькало что-то густое. От стен веяло копотью и теплом, а под низким потолком висели связки сушёного лука, пучки душистых трав и даже кривые космы чеснока.

Длинные столы, иссечённые ножами и тёмные от времени, были завалены глиняной и оловянной посудой, полузасохшими хлебными корками. В углу громоздились бочки с солониной, а рядом стояли кадки с сушенной рыбой.

По центру, словно полководец среди войска, стояла дородная кухарка с тяжёлой деревянной ложкой, а вокруг неё сновали девчонки-служанки, таская воду и перемешивая кашу в больших горшках.

Пристройка почти не пострадала при осаде, только огонь лизнул её снаружи, оставив чёрные отметины на старом камне.

Кухарка – Марта – к тому, что в замке сменилась хозяйка, отнеслась совершенно спокойно, даже равнодушно. Ей было всё равно, кого кормить, лишь бы имелись припасы, и именно это я хотела с ней обсудить, когда в овальном проёме появился виконт Ретфорд.

– Насилу отыскал вас, леди Элеонор! – воскликнул он, подслеповато щурясь из-за дыма и копоти. – Как вы здесь оказались? Заблудились?

– Я пришла поговорить с Мартой о припасах.

Мужчина удивился и не смог скрыть брезгливости, пока рассматривал кухню.

– Вы не должны заниматься этим. Грязные дела, которые не полагается решать леди, – важно заявил он. – Как раз потому я вас и искал. Замку необходим кастелян. Идёмте, миледи. Не станем говорить... здесь, – виконт выразительно повёл бровями и вновь сморщился.

Не знала, что бывают такие нежные рыцари.

На нас безразличным взглядом смотрела кухарка Марта, с любопытством косились девушки-служанки и мальчишки, что скребли грязные, засаленные котлы. Спорить, как и говорить с виконтом при таком большом скоплении людей, не хотелось совершенно.

– Я ещё вернусь, – пообещала Марте, и мы покинули кухню.

Вместе с лордом Ретфордом вышли во внутренний двор, и в лицо ударил холодный осенний воздух.

– Я тоже разыскивала вас и маркиза Нотвуда, чтобы поговорить.

– Вот как? – мужчина явно оживился, даже глаза заблестели.

И неожиданная догадка осенила меня. Он хотел, чтобы я назначила кастеляном его?.. Иначе повышенный интерес и возбуждение я ничем не могла объяснить.

Не став ничего отвечать, я кивнула, и уже вдвоём мы отыскали маркиза Нотвуда в трапезной, где проходили завтраки и ужины. Помещение стало своеобразным «штабом» нового замкового гарнизона, именно в нём обсуждались все военные вопросы.

Забавно и неприятно было наблюдать, как маркиз, не участвовавший в осаде, важно дул щёки, выслушивая доклады других. Но титулом он стоял выше прочих, и пока барон Стэнли лежал без сознания, именно лорд Нотвуд представлял герцога Блэкстона и обладал властью.

Его окружало несколько мужчин в лёгких кожаных доспехах. Имена некоторых я помнила, других – не знала совсем.

– Я хотела бы поговорить с вами, лорд Нотвуд. Наедине, – пришлось выходить вперёд и обращаться к нему на виду у всех. – С вами и виконтом Ретфордом.

Конечно же, рыцари сперва посмотрели на него и, лишь дождавшись кивка, покинули трапезную, и мы остались втроём.

– Что приключилось, миледи? – мне показалось, в голосе маркиза прозвучала насмешка.

– Кто-нибудь осматривал припасы на зиму?

Лучшая защита – это нападение. Раз строил из себя чуть не героя осады, единолично захватившего Равенхолл, пусть в одиночку несёт на своих плечах бремя хозяина замка.

– Припасы?

По вытянувшемуся лицу старика я поняла, что нет. Об этом никто не удосужился позаботиться.

– Уверен, что приказывал кому-то, – но маркиз быстро взял себя в руки и перевёл взгляд на виконта. – Вильям, вы не..?

– Леди Маргарет подожгла их при отступлении. Мука, зерно, корм скоту, овощи... – монотонно принялась перечислять я.

– Подожгла?!

Было бы забавно наблюдать за их изумлением, даже ступором, если бы речь не шла о припасах, отсутствие которых создавало угрозу голода зимой.

– Мы видели пожар, – напомнила я и удивилась, услышав прорезавшуюся в голосе сталь. – Когда дожидались вестей от барона Стэнли.

Решила заодно напомнить маркизу Нотвуду, где он был и что делал во время осады.

– Пожаров было несколько, – виконт поспешил влезть. – Гарнизон замка отбивался от нас смолой, пытался поджечь наши головы.

– А подожгли амбар. Не знаю, как долго он горел... и как долго стоял выгоревшим, и никто не удосужился проверить припасы.

Скрестив руки на груди, я посмотрела на мужчин. Они выглядели самую малость озабоченными, но даже на десятую долю не волновалась так сильно, как я. Это должно было вселять меня в уверенность, ведь у них опыта, что делать в подобных ситуациях, намного больше.

Только вот почему-то уверенной я себя не чувствовала.

– Именно это я и пытался вам втолковать, миледи, – после молчания заговорил Виляьм Ретфорд.

Голос его звучал агрессивно, в нём слышалось обвинение и недовольство, и мне это очень не понравилось.

– Вам нужен кастелян. Который возьмёт на себя эти заботы.

Если он надеялся получить должность, то безразличие к замковым припасам не добавило ему очков в моих глазах.

– Я непременно этим займусь, благодарю за совет, милорд.

Что ещё ему отвечать? Что не назначу его кастеляном, даже если он останется последним претендентом на земле?..

– К чему откладывать? Я готов взять на себя это тягостное бремя, снять его с ваших хрупких плеч, – вкрадчиво произнёс он и скользнул кончиком языка по губам.

Стало быть, лорд Ретфорд решил загнать меня в ловушку. Припереть к стене, не оставив выбора.

Один за другим я прокручивала в голове варианты, как отказать ему мягко, но жёстко, чтобы не вовлекаться в грызню, но встрёпанная Беатрис, вбежавшая в трапезную, избавила меня от этой участи.

– Лорд Стэнли очнулся! – воскликнула она.

Прежде чем броситься за ней следом, я успела заметить, как переглянулись маркиз и виконт. Подхватив юбки, я торопливо шагала за Беатрис по гулкому коридору с высокими сводами.

– Открыл глаза и сразу же всё вспомнил, – торопливо рассказывала моя компаньонка. – И говорит очень внятно, совсем не похоже, что в беспамятстве.

Пробираться к барону пришлось сквозь толпу. Его выздоровления ждала не я одна, б о льшая часть войска переживала о его судьбе, и стоило лорду Стэнли очнуться, как его окружили рыцари. Такие же израненные, как и он сам, но державшиеся на ногах.

Завидев нас, нехотя они расступились. Бледный, осунувшийся, с щетиной на щеках и тёмными кругами под глазами, барон лежал на жёстком ложе и медленно поворачивал голову, чтобы оглядеть всех.

Когда он посмотрел прямо на меня, на секунду я едва не забыла, как дышать. Сердце, ухнув в пятки, застучало где-то в горле, и невольно я прижала ладони к животу, пытаясь побороть тошноту. В груди что-то защемило, но очень быстро я взяла себя в руки, досадуя на глупую и совершенно неуместную слабость.

– Как вы себя чувствуете, милорд?

Когда бледные, обескровленные губы дрогнули, пытаясь сложиться в усмешку, я с трудом подавила улыбку.

– Умирать не намерен... – хриплым от длительного молчания голосом отозвался барон в своей привычной манере. – У нас слишком много дел.

Пальцы, лежавшие поверх одеяла, шевельнулись, будто он собирался ухватиться за меч.

– Ричард!

Меня оттеснили в сторону маркиз Нотвуд и виконт, которым также удалось протиснуться сквозь толпу, когда я почувствовала на себе пронзительный взгляд. Оруженосец барона, мальчишка, назвавший меня ведьмой и наказанный вопреки моей воле, смотрел на меня. За те дни, что лорд Стэнли провёл в беспамятстве, мальчик исхудал и осунулся сильнее своего сюзерена. Лицо его заострилось, глаза запали, об обтянутые кожей скулы можно было порезаться.

Он сидел прямо на грязном полу рядом с бароном, поддерживая его под плечи и шею, поскольку мужчина был ещё слишком слаб.

От его воспалённого, пристального взгляда мне стало не по себе.

Он попадёт в большую беду, если вздумает повторять те ужасные обвинения при бароне. И потому я невольно отступила, когда оруженосец поднялся, поручив сюзерена заботам другого рыцаря.

Мальчишка шагнул ко мне, и я задержала дыхание, уже представив, что последует дальше.

Но вместо обвинений и проклятий он вдруг опустился передо мной на одно колено, и сухие, обветренные губы коснулись моей ладони.

– Благодарю вас, леди Элеонор. Вы спасли лорду Ричарду жизнь.

Десятки чужих взглядов были направлены на меня. Обозлённых, полных благодарностей, раздражённых, восхищённых, удивлённых...

Равнодушных не было.