Текст книги "Хозяйка своей судьбы (СИ)"

Автор книги: Виктория Богачева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)

Глава 66

Войско покидало Равенхолл, растянувшись в бесконечную цепь и уходя всё дальше за горизонт. Я стояла на стене, вцепившись ладонями в каменный зубец, и радовалась, что длинный, широкий плащ надёжно скрывал моё напряжение от любопытных взглядов. Ветер бил в лицо, трепал волосы, что так и норовили выбиться из-под платка. Белые хлопья падали на плечи и таяли, оставляя влажные пятна на тёмном сукне плаща. Снег всё гуще заволакивал землю, скрывал следы копыт и колёс, будто торопился стереть любую память об уходящем войске.

Ричард ехал впереди. Он не оглянулся ни разу. Может быть, боялся, что если повернёт голову, то не уедет вовсе. С каждой минутой он всё отдалялся от замка, растворялся в снежной пелене, и пустота внутри меня росла.

Я стиснула зубы и крепче сжала пальцами камень. Я не могла позволить себе слёз, только не на виду у рыцарей и стражи. Но душа тянулась за Ричардом, как птица, бьющаяся о решётку.

С Ричардом мы простились накануне... Я до сих пор не могу поверить, что мы решились на подобное безрассудство, но скорая разлука сделала нас слишком смелыми. Или неосторожными и глупыми.

– Элеонор... – Беатрис тихо позвала меня, и я обернулась.

Провожать войско на стене собрались многие, но ещё больше людей поджидали рыцарей во дворе и выстроились вдоль дороги по обе стороны. Те, кто сопровождал меня, изрядно замёрзли, продуваемые всеми ветрами и осыпаемые снегом. Я же не чувствовали ни холода, ни усталости. Ничто не могло сравниться с тем ледяным страхом, что поселился в моей груди в тот миг, когда Ричард вскочил на коня и направил его прочь из Равенхолла. Он не только увёл за собой войско герцога Блэкстона. Он увёз моё сердце.

– Ступайте в тепло, – через силу проговорила я и спрятала покрасневшие ладони под подолом плаща. – Я скоро приду. Ступайте, – повторила с нажимом, встретив недоверчивый взгляд кастеляна Ретфорда.

Наверное, виконт будет смотреть на меня так до конца жизни. Как и многие в замке, ведь брачная церемония, которую мы провели с Ричардом – руководил ею всё тот же служитель Мэтью – ошарашила почти каждого. Она прошла невероятно скромно, не было ни пира, ни особого празднества. При желании можно было ужаться в продуктах ещё сильнее и накрыть хотя бы небольшой пир, но я не хотела.

Бодрясь, пообещала себе отпраздновать первую годовщину нашего брака. Надеялась, что за год всё наладится, и мы будем вдвоём где-нибудь в безопасности.

Нехотя почти все, кто сопровождал меня, разошлись. Беатрис долго колебалась и смотрела на меня, безмолвно умоляя пойти с ней, но я хотела остаться одна, так что в конце и она смирилась и вернулась в замок без меня. На стене рядом со мной были лишь стражники, отобранные лично Ричардом.

И его оруженосец Эдрик. Вот уж кто тосковал по своему сюзерену не меньше, чем я по мужу. Он переминался с ноги на ногу и тоже смотрел вдаль, туда, где растворилась фигура Ричарда.

Я могла только догадываться, как задело его то, что барон Стэнли не взял его с собой. Для мальчишки, мечтавшего о ратных подвигах и гордившегося каждым шагом рядом с господином, остаться здесь, в стороне, было сродни унижению. Но Ричард приказал ему быть рядом со мной, и Эдрик принял это так, как умел: беспрекословно, стиснув зубы и склонив голову.

Когда силуэт Ричарда совсем перестал быть виден, я развернулась и вошла под защиту стен Равенхолла. Внутри, по крайней мере, не задувал ветер, но было холодно и сыро. Средневековый замок зимой – это то ещё удовольствие. В коридорах и просторных залах было непривычно тихо и пусто. Ричард забрал с собой почти всех, кто пришёл вместе с Блэкстоном. Он не увёл всех, потому что не мог оставить Равенхолл без защиты и вызвать тем самым подозрение, так что небольшой гарнизон остался в замке.

И его нужно было кормить.

Я сразу же спустилась на кухню, чтобы поговорить с Мартой. Здесь уже давно не стояли вдоль стен высокие, туго набитые мешки с зерном, бочки с рыбой, а с деревянных балок не свисали вязанки чеснока. Да и сама кухарка исхудала.

– А, м’леди, – завидев меня, она неловко присела и опустила голову. – Порубили последнюю зеленушку в похлёбку, – тут же доложила. – Больше не осталось.

Тот «ведьмин островок» в глуби сада, что примыкал к Равенхоллу, снабжал нас щавелем и зелёным луком, а я, помня про цингу, приказала добавлять их в каждое блюдо.

– Мои девки бегали туда, смотрели. Ничего не выросло... пока... – с тенью озабоченности прибавила Марта.

При всей своей необычности та поляна всё же не была волшебным горшочком, который мог выдавать разные блюда, стоило только попросить. Растениям нужно время, что вырасти, а в последние дни погода была отвратительной, Ричарду даже пришлось отложить на неделю отъезд и переждать снегопад.

– Что у нас осталось из запасов?

– Мало, м’леди. Бочки с рыбой – почти пусты, зерна – на пару месяцев, если давать по горсти. Мука сырая, сыр давно перевели, мясо держим только солонину.

– Зерно будем трогать только при крайней нужде. Весной оно пойдёт на посевы. Без них не будет нового урожая, а значит, следующую зиму мы просто не переживём.

Марта кивнула, тяжело вздохнув.

– Я понимаю, м’леди. Но люди… жалуются. Что едят меньше детей.

Я прикрыла глаза. О недовольных я прекрасно знала, но нельзя было дать слабину: жалость вела к гибели.

– Пусть лучше ропщут, чем весной выйдут на пустые поля, – сказала я твёрдо. – Перетерпеть одну голодную зиму легче, чем две подряд.

Кухарка вновь тяжело вздохнула и склонила голову.

А через несколько дней, проведённых в опустевшем замке, я задалась вопросом: так уж ли плоха военная кампания зимой?..

Конечно, это был нервный смех, потому что Равенхолл одолели просители. Несмотря на начавшуюся зиму, вести о том, что войско герцога ушло, а я стала маркизой, власть которой никому пока не удалось оспорить, побудили людей добраться до замка даже сквозь метель. У них всех накопилось немало просьб, и они решили высказать их – какое совпадение! – именно когда Равенхолл покинули почти все рыцари.

Может, кто-то действовал искренне. Но другие явно рассчитывали на то, что маркиза, оставшаяся без мужа и рыцарей, будет мягче и уступчивее, чем суровый барон Стэнли или леди Маргарет.

Ведь замок не был только крепостью. Вокруг Равенхолла тянулись деревни, чьи поля и луга считались землями маркизата. Крестьяне обрабатывали их, отдавая часть урожая в амбары замка и выплачивая оброк – зерном, мёдом, скотом или серебром. Взамен хозяин замка был обязан защищать людей от врагов, содержать дороги и мосты, вершить суд и давать приют в трудные времена. Таков был порядок, устоявшийся веками: замок и земли вокруг составляли одно целое.

Поэтому появление просителей было вполне естественным. Наступила зима, запасы в деревнях начали подходить к концу, а слухи о том, что войско герцога ушло, дошли до каждого дома.

Всё это мне разжевал кастелян Ретфорд. Я и сама кое-что знала, но так глубоко в тонкости отношений между владельцем замка и крестьянами не погружалась: было просто некогда. Поэтому я решила, что общаться с просителями будет виконт Вильям, а сама же подслушивала из потайной комнатки, которая выходила как раз в главный зал, где он принимал людей.

Зрелище было тяжёлым и безрадостным. Таким же тяжёлым, как для крестьян выдался год. Политика леди Маргарет заключалась буквально в одной фразе: «я подумаю обо всём завтра». Когда она поняла, что столкновение с армией Блэкстона неизбежно, то вихрем прошлась по близлежащим деревням, опустошив амбары крестьян (чтобы потом собственноручно поджечь запасы).

Что делать дальше и как они будут жить, леди Маргарет не подумала.

Теперь она, наверное, уже ловила рыбу в обители голыми руками, а я разбиралась с доставшейся в наследство грудой проблем.

– … при старой хозяйке всё подчистую выгребли. Мужиков гнали рыть рвы и носить камни, скотину загубили, зерно забрали…

Приоткрыв дверь, я слушала жалобы старосты нескольких объединившихся деревень, пока кастелян Ретфорд медленно багровел из-за лавины обрушившихся на него упрёков. Можно было, конечно, вмешаться, но я хотела испытать виконта. Я уже поняла, что как леди не должна вникать во все тонкости управления, иначе просто сойду с ума, и львиную долю ежедневных дел брал на себя кастелян.

Пока виконт справлялся с трудом, всё больше нервно ёрзал на стуле с высокой спинкой и скользил недовольным взглядом по старостам. Они, конечно, говорили с ним без какого-то пиетета, всё же беспорядочная смена владельцев замка и война наложили свой отпечаток. Крестьяне не боялись, они пришли не только просить, но и требовать.

– … это просто неслыханно! – бушевал уже вечером за ужином кастелян, – да всыпать каждому плетей и отрубить языки! И зубы вырвать!

К таким разговорам я уже привыкла, и они не мешали мне есть жидкую похлёбку. Помню, ещё несколько месяцев назад давилась и впадала в оцепенение.

– Чтобы они все разбежались с наших земель? – когда виконт замолчал, я посмотрела на него. – И кто будет засеивать поля?

– Они осмелились вам угрожать, такое нельзя спускать с рук.

– Нельзя, – я согласно кивнула, потому что в его словах звучало разумное зерно. – Но и отрубать языки и рвать зубы мы никому не будем.

– Вы слишком мягки, миледи, – недовольно пробурчал кастелян Ретфорд и вдруг осёкся под моим насмешливым взглядом. – Прошу прощения.

– Вот видите, – сказала я, – как легко забыться, когда говоришь с сюзереном.

Нужно сказать, что брак с бароном Стэнли невероятно сильно повлиял на моё положение в глазах окружающих. Закостенелый, патриархальный мир был гораздо мягче к жене прославленного рыцаря, который уехал на войну, чем к вдове, которую сперва отправили в обитель, а потом вернули и сделали хозяйкой замка. И даже все мои предыдущие заслуги, которые признал и герцог Блэкстон, меркли по сравнению с замужеством.

Теперь, выбирая, как себя со мной вести, они все помнили, что за моей спиной стоит барон Стэнли. И им придётся иметь дело с ним, когда муж вернётся в Равенхолл.

Бороться с этими устоями было бесполезно. Я смирилась и научилась извлекать пользу. Например, даже спорные мои решения отстаивать теперь было гораздо проще, чем прежде.

Поэтому я поделилась с крестьянами запасами. Поскольку у самих их было немного, то и отдать смоглаи лишь малую часть. Взамен я потребовала, чтобы в Равенхолл на зиму старосты отправили сыновей возраста Эдрика.

Лишние рты, – сказал кастелян Ретфорд, когда дюжина мальчишек прибыла в замок на телегах, в которые потом сгрузили нехитрые припасы и развезли по деревням.

Залог молчания их родителей, – подумала я.

Вот так и проходили бесконечно долгие и тёмные зимние дни, складываясь в недели. Пока однажды, когда с момента отъезда Ричарда прошли почти два месяца, я не осознала, что, кажется, ношу его ребёнка.

Глава 69

Самое тяжёлое в ожидании – неизвестность. Отправлять письма было опасно, пусть даже и с надёжным человеком, и потому я ничего не знала о муже. Война не была окончена, страна по-прежнему оставалась расколотой на две части, и потому даже редкие путники, бродячие артисты или купцы обходили Равенхолл дальней дорогой, так что никаких вестей – даже тех, что передавалась из уст в уста – я не получала.

Что происходило сейчас с Ричардом? Был ли он в безопасности? Получилось ли задуманное?..

Я могла лишь терзаться бесконечными вопросами.

А затем на смену им пришли другие вопросы и другая тревога – стоило мне убедиться, что я действительно ношу под сердце дитя. И, как ни странно говорить, судьба Ричарда вдруг отошла на второй план, потому что теперь я волновалась о себе и ребёнке. Первые несколько дней я пыталась привыкнуть к новой мысли. К новой жизни. Вначале даже не верила, ведь я всегда была очень осторожна, прекрасно осознавая последствия. И только в тот единственный раз незадолго до отъезда Ричарда утратила контроль, полностью отдавшись чувствам. А когда пришла в разум, было уже поздно.

И теперь сталкивалась с последствиями того безрассудства.

Я не сказала никому, решив, что буду молчать так долго, как возможно. Потому что я испугалась, что кто-то захочет мне навредить. В конце концов, пока мои права на Равенхолл были ещё очень размытыми, и даже брак с Ричардом пусть и укрепил моё положение, но не сделал его неоспоримым. А ребёнок – это другое дело. Это – наследник. И мой, и мужа.

И я собиралась беречь его, пусть ещё и не родившегося, как зеницу ока.

Конечно, мне было страшно, безумно страшно! За холодными стенами замка царила зима, Ричард находился на другом конце страны, и никто не мог предсказать завтрашний день. В кладовых уменьшались запасы, не все жители Равенхолл были мне верны, и я даже не могла с кем-то поговорить... Я не говорю уже об отсутствии медицины...

Я старалась делать всё, что было в моих силах. Порой это казалось жалкой попыткой удержать песок пальцами, но другого выхода не было.

Я пересмотрела запасы и велела перестать топить почти во всём замке, кроме нескольких помещений, и теперь личная спальня осталась только у меня. И то её нельзя было назвать лишней: со мной по-прежнему жила Беатрис, а ещё старая служанка Агнесса. С некоторых пор я велела укладываться в ней на ночь и Эдрику, и Томасу. Это ни у кого не вызвало ни вопросов, ни недовольства. Так было теплее.

На кухне варили похлёбку гуще, чем обычно, но реже. Лошадей в стойлах кормили скудно.

Каждое утро я проходила по двору, кутаясь в меховую накидку, проверяла, как живут те, кто остался. Говорила с людьми, старалась не показывать усталости. А иногда, оставаясь наедине с собой, клала ладонь на живот, ещё даже не округлившийся, почти неощутимый.

И шептала.

– Ты только держись, слышишь? Мы справимся.

Я делала всё, что могла, чтобы сохранить беременность, хоть и не смела называть её этим словом вслух. Избегала сквозняков, старалась больше отдыхать, не поднимала ничего тяжёлого и пила отвар, который велела приготовить Марте. В него добавлялась всякая зелень, которую по-прежнему выращивали на том пятачке тёплой земли. Щавель, лук, укроп. Даже такие витамины лучше, чем их отсутствие.

Иногда я чувствовала, как слабость накатывает волнами, но не позволяла себе падать духом. Замок жил, и я вместе с ним.

Эдрик стал моим частым спутником в эти дни.

– Миледи, вам бы отдохнуть, – говорил он постоянно, исполняя последний наказ Ричарда: беречь меня – Вы с утра на ногах.

– Пока не могу, – отвечала я.

– Его светлость велел мне присматривать за вами, – хмурился Эдрик. – Он рассердится, когда узнает, что вы себя не берегли.

Меня бесконечно трогала его непоколебимая уверенность в том, что Ричард вернётся.

Я всегда улыбалась и предлагала.

– Тогда не говори ему.

И так получилось, что из-за своей внимательности и неукоснительного выполнения приказа барона Стэнли, Эдрик стал первым, кто догадался о моём положении.

Я спускалась по узким ступеням винтовой лестницы, когда под рёбрами внезапно кольнуло. Остро, словно провели ножом. Боль была не столько сильной, сколько неожиданной, от неё перехватило дыхание, и невольно я прижала ладонь к животу.

– Миледи! – раздался взволнованный голос, и я услышала быстрые шаги.

Эдрик сбежал по лестнице, перепрыгивая через ступени. Подхватил меня под локоть, испуганно глядя в лицо.

– Что с вами?! Вам дурно?

– Всё… всё в порядке, – выдохнула я, стараясь выпрямиться, но пальцы сами собой не отрывались от живота.

Мальчишка всё понял, я увидела это в его глазах. Они расширились, в них мелькнул ужас, а потом – нечто благоговейное. Он хотел что-то сказать, но так и не осмелился. Губы дрогнули и сомкнулись снова.

Эдрик смотрел на меня с такой растерянностью, что я слабо улыбнулась. Но его замешательство длилось недолго, уже спустя несколько мгновений он взял себя в руки и строго – действительно строго! – сказал.

– Миледи, вам нельзя одной ходить по лестницам, нельзя так уставать, нельзя...

Впрочем, он осёкся, когда я усмехнулась, и густо покраснел.

– Позвольте мне быть рядом с вами.

Я посмотрела на него. Эдрик стоял, выпрямившись, и сжимал кулаки, а во взгляде у него пылала решимость. Маленький рыцарь, которому доверил меня мой муж.

– Хорошо, – сказала я. – Но только если пообещаешь никому не говорить.

Он прижал руку к груди.

– Клянусь, миледи.

А тем вечером он умудрился застать меня в спальне одну, что случалось редко. Эдрик вошёл, держа в руках огромную глиняную чашу, от которой поднимался лёгкий пар.

– Миледи, – прошептал он, – простите, что тревожу… просто Марта сегодня доила козу, и я подумал, что... может, вам стоит немного согреться перед сном.

– Спасибо… – потрясённо выдохнула я, совсем не ожидая подобного.

Он поставил кувшин на стол, по привычке проверил, закрыта ли дверь, и вдруг добавил, не поднимая взгляда.

– Вы должны беречь себя, миледи. Если нужно будет… что угодно… вы скажите мне. Я отыщу.

Молоко было горячим, сладковатым и пахло сеном и дымом. Я обхватила чашу ладонями, глядя на дрожащие язычки свечи.

«Ты оставил мне настоящего рыцаря, Ричард», – подумала я.

К слову, отсутствие вестей от барона Стэнли тревожило не только меня. Примерно как раз в то время, когда я догадалась, что беременна, другие обитатели замка начали задаваться вопросами. Первым ко мне подступил кастелян Ретфорд.

– Тревожно, что мы давно не слышали ничего о бароне Стэнли, – сказал он как-то во время вечерней трапезы.

Поболтав ложкой в жиденькой похлёбке, я согласно кивнула.

– Быть может, он делился с вами какими-то планами, леди Элеонор? – виконт Вильям, не выдержав, спросил прямо. – И вам что-то известно? – он смотрел на меня с затаённой надеждой.

– Нет... – мне и самой больно было это произносить. – Я знаю не больше вашего. Не больше того, что Его светлость сказал нам всем в этом зале.

На прощание Ричард пообещал вернуться с победой. Наверное, из всех присутствовавших тогда лишь я и Эдрик понимали истинное значение его слов.

– Жаль... – искренне вздохнул кастелян. – Люди встревожены.

– Зимой не так просто отправить гонца, – сказала я спокойно, – а письмо могут перехватить. Сейчас это было бы особенно опасно.

– Всё так, миледи, – согласился виконт. – Идёт война, но мы не знаем, кто одерживает верх.

– Мы должны верить в барона Стэнли, – наставительно сказала я и тайком вздохнула.

Мои слова оказались пророческими. Ведь уже через неделю в Равенхолл прибыл гонец.

Глава 70

– Это почерк барона Стэнли?

На всякий случай я показала полученное письмо Эдрику. Я знала почерк Ричарда, но послание настолько меня поразило, что не сразу я поверила в его подлинность.

– Да, миледи, – с серьёзным видом подтвердил оруженосец. – Это писал Его светлость.

Он посмотрел на меня выжидательно, но я не могла вымолвить ни слова. Вместо этого я вновь развернула послание и пробежалась взглядом по скупым строчкам. Ричард писал, что будет ждать меня на дороге, ведущей в столицу. Что я должна покинуть Равенхолл с отрядом верных ему людей и отправиться ему навстречу, и уже вместе мы предстанем перед королём.

– Выходит, у него получилось? – шёпотом выдохнула я. – Уговорить соратников Блэкстона сдаться?..

Письмо, которое я держала в руках, гонец передал мне. Было ещё одно послание. Его зачитали в общем зале в присутствии рыцарей, слуг и всех жителей замка. А тайное не видел никто, кроме меня, и Эдрика, которому я его показала, чтобы удостовериться, что глаза меня не обманывают.

Оруженосец растерянно пожал плечами.

Наверное, если бы была окончательно поставлена точка, то Ричард не стал бы хитрить с двумя письмами: одно только для меня и второе для всех. Содержания у них тоже были разными. Из прочитанного вслух следовало, что мне необходимо покинуть Равенхолл в разгар зимы, но по другой причине, и даже виконт Ретфорд попытался робко возразить. Что это опасная затея, и путешествие лучше отложить до весны.

И какая-то часть меня была с ним согласна…

Я вновь повертела тайное письмо в руках. Ричарду я доверяла. Если он сказал, что нужно ехать, значит, причина была веской. И, вероятно, он лучше меня знал об опасности подобного путешествия и считал, что риск оправдан. Только вот он не знал о ребёнке...

Но в глазах короля я по-прежнему считалась мятежной маркизой. И прежде всего мне необходимо разобраться с этим. Ребёнку не нужна мать-изменница.

– Я поеду, – сказала я Эдрику, который всё это время ждал моего ответа.

А ещё в обоих письмах Ричард сказал, что необходимо привезти Роберта. Его ждал королевский суд.

Возможно, совместная дорога не покажется приятной, но мне будет гораздо спокойнее знать, что потенциального претендента на титул маркиза Равенхолл в замке не будет. А значит, вокруг него не созреет новый заговор, и его не сделают маркизом за моей спиной.

На следующий день я приказала начать подготовку. Следовало распределить скудные запасы и решить, кто в моё отсутствие будет управлять Равенхоллом. Правда, на самом деле выбор был невелик. Вернее, его не было совсем, потому что я собиралась забрать и Беатрис, и Томаса с собой, а значит, придётся вверить замок в руки кастеляна. И оставить его почти без надзора.

Конечно, на его честность полагаться не приходилось. Я могла рассчитывать только на то, что виконт неглуп. А ещё он не знал правды, и потому едва ли осмелится на что-то по-настоящему разрушительное. С мелким воровством я смирилась заранее.

Единственное, что немного радовало, так отсутствие лютых морозов. Зима выдалась тёплой, но не такой, что снег растаял, и вместо дорог появилась непролазная грязная каша. Нет, было по-прежнему холодно, но не так, что невозможно появляться на улице. В замке тоже было холодно, но потому, что мы экономили дрова и скудно топили очаги.

В общем, отсутствие сильных морозов вселяло надежду. Быть может, удастся добраться до столицы в сохранности.

На сборы потребовалось несколько дней, провожать меня вышел весь замок во главе с отчего-то хмурым кастеляном Ретфордом. Уже были розданы все указания и сказаны слова, уложены вещи, поделены припасы. Обманутые письмом Ричарда люди думали, что я отправляюсь разделить с мужем победу. На самом же деле впереди меня ждала полнейшая неизвестность.

– Берегите себя, миледи! – на прощание виконт склонился к моей руке и сам помог мне забраться в закрытую повозку.

Благодаря леди Маргарет и её любви к мехам и шкурам мы с Беатрис смогли утеплить повозку так, что внутри стало теплее, чем в спальне в Равенхолле.

Сопровождавший меня отряд был невелик: два десятка конных рыцарей, небольшой возок с припасами и трое стражников, которые должны были стеречь Роберта. Я велела не спускать с него взгляд ни днём ни ночью.

Дорога в столицу оказалась долгой и утомительной. Зима стояла не слишком суровая, но коварная: дул пронизывающий ветер, а снег намертво цеплялся к колёсам и копытам. На рассвете земля покрывалась тонкой коркой льда, и повозки жалобно скрипели, когда приходилось проезжать по такой замёрзшей колее.

Мы с Беатрис ехали, укутанные в плащи с меховой опушкой, и грелись друг о друга, укрывшись сверху шерстяными платками.

На ночь приходилось останавливаться где придётся, и часто отряд ночевал под навесами, разводя костры. Мы же спали в повозке. Земля была сильно истощена и разорена войной, хозяева придорожных трактиров и путевых домов сбежали, спасаясь от голода, гонимые страхом, и потому мы не могли остановиться у них на постой.

Когда пошла вторая неделя в пути, горячая вода и ванна начали являться мне во снах.

– Скоро будет лучше, миледи, – говорил Эдрик, стуча зубами и трясясь в седле. – Чем дальше от замка, тем спокойнее.

Но я не жаловалась. Пусть дорога тяжела, всё это можно вынести, если впереди ждёт хоть какая-то определённость.

Вокруг лежали пустые и серые поля. Местами сошёл снег, и из-под него выглядывали прошлогодние чёрные стебли. Изредка попадались деревни: бедные, с покосившимися крышами. Люди выходили на дорогу и низко кланялись, но глаза у всех были настороженные.

Слухи о войне и смерти герцога, конечно, дошли и до них.

К середине второй недели мы отъехали достаточно далеко от Равенхолла, и пейзаж сменился, перестав быть настолько унылым. Мы даже смогли прикупить хлеба в одном поселении, а уже в следующем нашёлся трактир, где удалось снять на ночь комнаты. Всего три, так что рыцарям придётся ютиться в двух, но это была настоящая роскошь после стольких дней в пути!

Конечно, если бы я очень захотела, то могла заезжать в дома своих вассалов, всё же я была маркизой Равенхолл теперь. Но я решила, что воспользуюсь этой возможностью только в самом крайнем случае, если не останется ничего иного. Потому что я не могла доверять никому из них и опасалась за свою жизнь. Лучше уж тряская повозка и замёрзшая дорога в колдобинах, чем очередной предательский удар в спину.

И чем ближе к месту встречи, названному Ричардом, тем легче становилась дорога, потому что всё дальше и дальше мы забирались в земли, что не были тронуты войной. Формально они все перешли под власть герцога Блэкстона, но на них не велось сражений, а замки не меняли хозяев несколько раз за неделю.

Здесь даже дышалось легче. И я пообещала себе, что если всё удастся, то постараюсь, чтобы и в Равенхолле как можно скорее забыли ужасы войны. Я хотела своему замку процветания.

И так через четыре недели утомительного пути однажды днём мы въехали в деревеньку, название которой указал Ричард в своём письме.