Текст книги "Хозяйка своей судьбы (СИ)"

Автор книги: Виктория Богачева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)

Глава 57

Услышанное заставило меня покачнуться. В глазах потемнело, и хорошо, что меня держал Ричард. Он и впрямь обхватил мои плечи широкими ладонями и надавил так сильно, словно боялся, что я исчезну.

– Но я же сказала ему об обете... и он согласился тогда в обители. Согласился подождать два года.

– Мне рассказал служитель Мэтью, – торопливо пояснил Ричард. – Ещё до пира Блэкстон говорил со священником Равенхолла... Он спросил, какое наказание наложат за нарушение обета на мужчину и женщину. И позволит ли щедрое пожертвование на нужды обителей и монастырей избежать наказания.

Я медленно моргнула и энергичным жестом растёрла щёки. Хотелось попросить, чтобы кто-то меня ущипнул, но я знала, что не застряла в кошмаре.

– То есть собственными руками я подтолкнула Блэкстона к этому решению? – впору бы истерически рассмеяться, но эмоций уже не было. – Оказалась слишком умной и слишком доброй? Я-то думала, что избавилась от Роберта! – я всё же всплеснула ладонями и зашлась дурным смехом, в котором звучали слёзы.

Но я не успела дёрнуться, когда Ричард резко сграбастал меня и притянул к себе, уже никого не стесняясь. Его шершавая, покрытая мозолями ладонь заскользила по моему затылку. Раз за разом он проводил ею по растрёпанным волосам, пытаясь меня успокоить. Другой рукой крепко обнимал за талию.

– Кем он меня хочет? Женой? – кое-как придя в себя, спросила я и всхлипнула.

Барон молчал вечность, и я угадала ответ прежде, чем он разомкнул губы.

– Фавориткой, – не сказал – выплюнул. – Но ненадолго. К сожалению, его жёны долго не живут.

Я вздрогнула от ненависти, что сочилась из каждого его слова, и подняла на него взгляд.

– О чём ты мне не рассказываешь?

Пришло время отбросить формальности и недомолвки. Когда, как не сейчас? В преддверии свадьбы...

– Ты умная женщина, – в его голосе восхищение причудливо сплелось с недовольством, и он покачал головой. – Сперва мы должны стать мужем и женой, и тогда всё, что будет нами сказано, будет защищено богом.

Ричард ничуть меня не убедил. Почувствовав, он обнял ладонями моё лицо и приподнял, чтобы я смотрела ему в глаза.

– Я клянусь, что защищу тебя, – повторил он то, что уже когда-то сказал.

Словно я сомневалась в этом !

– Доверься, пожалуйста.

– Почему? – только и спросила я.

– Что?..

– Почему ты готов меня защитить?

– Элеонор, – он нахмурился. – Сейчас не время и не место. Да и я не умею говорить.

– Постарайся, – я была непреклонна, и барон Стэнли почти зарычал.

– Женщина! – то ли выругался, то ли восхитился он. Даже отпустил моё лицо, сделал шаг назад и стиснул кулаки, обжёг недовольным взглядом. – Всего наизнанку вывернула, – он заскрежетал зубами.

Выдохнув, Ричард резко отвёл взгляд и сжал челюсти так, что на висках заходили жилы, и с силой стукнул себя кулаком в грудь.

– Тут было пусто, Элеонор. Камень вместо сердца.

Мужчина вскинул на меня глаза, полные мрачного огня.

– Но когда ты смотришь на меня – будто угли разгораются. Жжёт так, что готов сжечь весь этот мир, если хоть пальцем тебя тронут.

Он усмехнулся уголком губ, но то была усмешка, полная горечи.

– Не жди от меня речей. Я умею только воевать и держать клятвы. И если уж я сказал, что смогу защитить тебя, значит, так и будет. Пока я дышу.

В глазах защипало, и в носу сделалось щекотно. И этот мужчина ещё врал, что не умеет красиво говорить!..

– Ну что? – строго спросил Ричард. – Теперь пойдёшь за меня замуж?

– Пойду... – шёпотом, чтобы не выдать дрожащего голоса, ответила я.

Мы вернулись к служителю Мэтью, который терпеливо дожидался нас всё это время, и он провёл очень простую и быструю церемонию, которая заняла считанные минуты. Эдрик стал нашим свидетелем.

Мы обменялись клятвами, повторяя слово в слово за служителем, он соединил наши руки специальным длинным отрезом полотна, который принёс с собой, прочёл несколько молитв, осенил нас религиозным знамением, и всё.

Я стала считаться женой барона Стэнли. А он моим мужем.

– Скрепите ваш союз поцелуем, – велел служитель Мэтью, и Ричард очень быстро коснулся обветренными губами моих.

– Поздравляю, Ваша светлость, миледи, – к нам неожиданно подступил Эдрик, который выглядел растроганным.

Барон скупо ему улыбнулся и повернулся к служителю Мэтью, чтобы поблагодарить.

Тот сокрушённо покачал головой и принялся сматывать длинный отрез полотна.

– Уповаю, что ты знаешь, что творишь, Ричард, – только и сказал тот.

– Как никогда прежде, – серьёзно ответил мой... муж.

Когда служитель Мэтью собрал свои вещи, Ричард велел Эдрику вывести его тайным путём в замковый двор, а сам повернулся ко мне, как только их стихли их шаги.

– Теперь мы можем поговорить, Элеонор.

– Не хотите поцеловать сперва жену, Ваша светлость? – не знаю, откуда это во мне взялось, но я игриво повела бровями и облизала кончиком языка губы.

Я бы сделала это снова, лишь только чтобы посмотреть, как кровь сперва отхлынула от лица Ричарда, а затем на его широких скулах вспыхнули два небольших пятна румянца.

– Непременно, – густым, обволакивающим голосом отозвался он и шагнул ко мне.

И сделал это столь стремительно, что я не успела и вдохнуть.

Его ладонь легла на затылок, пальцы крепко вплелись в волосы, и он решительно притянул меня к себе. Губы обожгли мои, в этом поцелуе не было осторожности – только яростная жажда. Плащ соскользнул с плеч и тяжело упал на каменный пол, а дыхание сбилось в беспомощный шёпот. Я чувствовала, как он сжимает мои плечи, будто боялся отпустить хоть на миг, и сама вцепилась в его камзол, отвечая на этот порыв.

Ричард разорвал поцелуй первым и прижался лбом к моему, тяжело дыша. Его грудь ходила ходуном под моими ладонями, я чувствовала биение сердца даже сквозь плотные слои одежды.

– Теперь мы поговорим, – сказал он, разрывая касание и отступая на шаг. – Ты моя жена и должна знать, что я не верен герцогу Блэкстону.

Я многое ожидала услышать, но не это. Сперва я почувствовала себя такой оглушённой... Смотрела на Ричарда и видела, как шевелятся его губы, но не могла уловить сути.

– Как это – ты ему не верен? – спросила я шёпотом и поднесла ладонь к шее, с силой обхватила её, пытаясь унять дрожь.

– Я верен королю, – он опустил взгляд и сглотнул так, что дёрнулся кадык.

Ричард весь словно окаменел, двигался и говорил через силу, слова буквально выталкивал, заставлял себя их произносить. Наверное, признаваться в подобном было нелегко.

– Уже почти два года, – добавил он глухо, и догадка озарила меня.

– Два года назад умерла твоя сестра... – медленно произнесла я и затаила дыхание, ловя мельчайшие изменения в его лице.

Ричард дёрнул щекой и кивнул.

– Да. Блэкстон замучил бедняжку Эбигейл. Убил её, только вот всё сошло с рук. Я виноват не меньше него... толкнул сестру в его руки. Потому и поклялся отомстить.

– Два года? – переспросила я, судорожно прикидывая в уме. – Всё время, пока длится восстание?..

– Да, – кривая усмешка изогнула его губы. – Оно должно было закончиться в обители святой Катарины. Но вмешалась ты.

Вспышки воспоминаний пронеслись перед глазами яркими картинками. То, как косился на меня барон в самом начале, как мрачнел, хмурился, скрежетал зубами... Я считала, он меня ненавидит, и всё поверить не могла, потому что не за что было. Я же им помогла занять бескровно обитель...

– Вот оно что... – протянула, осознавая.

Наконец-то пазл в моей голове окончательно сложился. Как мог барон Стэнли служить человеку, из-за которого умерла его сестра? – недоумевала я не так давно, когда узнала его поближе.

Не мог.

Не мог и не служил.

– Эбигейл единственная из всех детей пережила то поветрие. Родители очень её любили. Не чаяли в ней души. Я служил оруженосцем и дома бывал редко, а Эбигейл жила с ними... – произнёс Ричард, вздохнув. – Отец хотел её хорошего мужа, и я подумал, кто может быть лучше герцога Блэкстона?

Он замолчал и с ожесточением ударил кулаком по раскрытой ладони.

– Он тогда искал средства для войны, а отец давал за Эби огромное приданое... я свёл их. Сам отдал сестру чудовищу, – Ричард замолчал и сокрушённо мотнул головой.

Боль от старой, незажившей раны до сих пор преследовала его.

– Потом... она не смогла родить ему наследника. Он её бил. Эбигейл молчала, боялась рассказать мне. Я узнал уже после её смерти, от камеристки... она же сказала, что сестра была рада встретить смерть. Рада! Мыслимо ли это?! Ей двадцати тогда не исполнилось...

Голос его сорвался, и он замолчал, шумно втянул носом воздух. Я застыла, не решаясь подойти и утешить.

Я не выдержала и шагнула к нему. Его плечи были напряжены, и осторожно я коснулась его сжатой в кулак руки. Ричард вздрогнул, но не отстранился.

– Это не твоя вина, – прошептала я, хотя знала: он никогда в это не поверит. – Ты тоже был обманут.

Он поднял на меня глаза – и в них не было ни привычного огня, ни привычной суровости. Лишь тоска и изломанное чувство вины.

– Ты не отдал её чудовищу, Ричард. Ты просто не знал.

– Зато теперь знаю. И тебя ему не отдам.

Глава 58

– Значит, я нарушила твои планы? – спросила я, чтобы перевести разговор со столь болезненной темы.

– Да, – мужчина усмехнулся. – Я ведь убедил Блэкстона, что, если обитель не сдастся, мы её захватим.

– Но это же святотатство!

– Именно, – Ричард выразительно на меня посмотрел. – И это святотатство отвернуло бы от герцога многих союзников, он был бы ослаблен.

– Но тут появилась я с криками об убитом муже...

– Именно, – повторил он. – И я не мог рисковать, пусть слова о том, что ты откроешь дверь, слышал лишь я, вокруг было полно чужих ушей. О безумной женщине могли доложить герцогу, он мог заподозрить ловушку... и я был вынужден прийти ночью к открытой двери.

– А я всё понять никак не могла, почему у тебя лицо такое постное! – воскликнула я и слабо ударила его в грудь ладонью. – Думала, что помогла тебе бескровно захватить важное место, а ты говорил со мной сквозь зубы и смотрел... без любви.

– Ха! – вопреки серьёзности ситуации, Ричард улыбнулся. – Смотрел без любви – это ещё слабо сказано, миледи.

– А потом? В чём заключался твой следующий план?

Барон вдруг отвёл взгляд, что случалось с ним крайне редко.

– Я совсем иначе тогда на тебя смотрел, – вздохнул он. – Не знал, что и думать... Надеялся, что Блэкстон оставит тебя в обители или заберёт с собой.

Поёжившись, я приказала себе не обижаться. Ричард говорил правду – по моей просьбе. Глупо сейчас судить его за давно переменившиеся мысли. В самом начале я тоже считала его жестоким, злым и бессердечным человеком.

– Но постепенно я узнал тебя... – в его голос просочилась мягкость. – И удивился тому, как был слеп.

– Хорошо, что вообще прозрел, – не удержалась я от шпильки.

– Да, – сказал он совершенно серьёзно. – Мог, как и раньше, блуждать в темноте.

– Но что мы теперь будем делать? В глазах короля я ведь преступница... впустила герцога в обитель. Посмела отобрать замок у законного хозяина, который присягал ему на верность, – медленно произнесла я, качая головой.

Чем дольше я об этом думала, тем более безвыходной казалась ситуация.

– Тебя могут обвинить только в том, что ты открыла двери обители. Остальное... я тоже участвовал в осаде Равенхолла, дважды. Но я должен играть роль преданного союзника герцога до конца. И мы скажем, что ты была заодно со мной с самого первого дня. И всё это, – он сделал широкий жест, обводя подземелье, – преследовало лишь одну цель: ослабить Блэкстона.

– А обитель? – в волнении я прикусила губу. – Обитель никак не вписывается в эту картину, Ричард.

– Мы скажем, что ты обезумела от горя и жестоких наказаний, которым в ней подвергалась. Что не знала, что творишь... Если восстание Блэкстона будет задавлено, король простит тебе ту маленькую ошибку. Я сделаю так, что простит.

Мне очень хотелось ему поверить. Очень...

– Что мы будем делать дальше? Ты говоришь, герцог хочет взять меня в... – уловив, какой яростью полыхнул взгляд барона, я не стала произносить слово любовница. – И ему невозможно помешать. Даже если бы он знал про наш брак, сомневаюсь, что остановился. А он не знает...

– Это уже будет не твоя печаль, Элеонор, – Ричард ласково провёл по моей щеке костяшками пальцев. – Ты покинешь Равенхолл, и тебе больше не будет угрожать опасность.

– Что?! – я подавилась воздухом и не сразу восстановила дыхание.

Ричард смотрел на меня убийственно спокойно, в его взгляде, выражении лица, окаменевших скулах и подбородке, напряжённой позе читалось, что он не намерен спорить и решения своего не изменит.

– И как я это сделаю? – поинтересовалась кротко.

Муж изогнул брови, явно не ожидая от меня такой покорности. Настраивался, что я буду перечить.

А я буду.

Но позже.

– С Эдриком. Служитель Мэтью поможет вам выбраться из замка, ты нарядишься послушницей. Нам повезло, что с Блэкстоном в замок прибыло много людей, в такой суете невозможно уследить за всеми.

Моё молчание Ричард воспринял с явным облегчением. Он обрадовался и заговорил быстрее.

– Я дам тебе своё родовое кольцо, оно подтвердит, что ты моя жена. И охранную грамоту короля. С ней тебя никто не остановит. Если боги будут добры, доберёшься до столицы. Эдрик... он знает правду.

– Ты доверился мальчишке?..

Ричард жёстко усмехнулся.

– Он любил Эбигейл как сестру. Да и тот, кого ты назвала мальчишкой, не пожалел спины, чтобы вытащить из моей одежды охранную грамоту.

– Подожди, – я уставилась на него с изумлением. – Та истерика, которую он закатил, когда я взялась тебя лечить?..

– Да, – барон кивнул. – Я ношу свиток у сердца и никогда не оставляю. Но меня ранили в битве... его могли увидеть, пусть он и спрятан во внутреннем кармане. Эдрику пришлось тогда притвориться... Пока все шумели и смотрели на тебя, он вытащил свиток, когда бросился и упал рядом со мной.

– Невероятно... – выдохнула я, чувствуя себя по-настоящему ошарашенной.

Силы удивляться – закончились. Я отступила к стене и прижалась к ней ладонью, переводя дыхание и пытаясь утрясти всё, что я услышала и узнала, в голове. Но мысли путались, перемешивалась с воспоминаниями, им на смену приходила тревога и страх...

– Хорошо, – сказала я, поймав взгляд Ричарда. – Мне ты приготовил побег. А себе? Что ты будешь делать, пока я буду в безопасности далеко от Равенхолла?

– Ты не будешь в безопасности, – заупрямился тот, цепляясь к словам, чтобы понять время, потому что мы оба знали ответ на мой вопрос. – Тебя будут искать, в стране идёт война, повсюду нищие, разбойники, беглые солдаты...

– Что будешь делать ты? – повторила я твёрдо, не позволив ему себя заговорить.

– Я останусь в Равенхолл и продолжу притворяться верным союзником герцога Блэкстона, – отчеканил мужчина, непримиримо дёрнув массивным подбородком.

– В то время как твой оруженосец исчезнет из замка вместе со сбежавшей маркизой? – прищурила я. – Тебя казнят, – произнесла, а у самой внутри всё сжалось от страшной силы слов. – Ты никогда не убедишь герцога, что не имеешь отношения к побегу, а твои ненавистники – маркиз Нотвуд, к примеру – буду рады подбросить дров в огонь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ричард заскрежетал зубами. Скрестив руки на груди, я выжидающе на него смотрела, потому как не собиралась позволять этому человеку рисковать жизнью ради меня. Да и не просто рисковать, а идти на этот шаг, зная, что у него нет будущего! Что он не выживет.

– Мне было бы проще, знай я, что ты носишь под сердцем дитя.

Его слова вышибли из меня дух уже в который раз за вечер. Я не поверила, когда почувствовала, что глаза налились слезами, а губы начали мелко-мелко дрожать, и как ни старалась я улыбнуться, ничего не выходило.

– Я не согласна, – произнесла я тихо, потому что горло болезненно сдавило, и я не вполне владела голосом. – Я не сбегу и не оставлю тебя и не позволю, чтобы ты умирал из-за меня. Ты подумал, как я буду с этим жить? – бросила на него колкий, осуждающий взгляд из-под опущенных ресниц. – Жить и знать, что я виновата…

– Не смей так говорить! – взревел он и стиснул мои плечи, слегка встряхнув. – Нет твоей вины ни в чём! Это были мои решения и моя война, а ты... ты оказалась в ужасном месте и пыталась сохранить свою жизнь.

Это правда, с какой стороны ни посмотри.

Я действительно оказалась в ужасном месте в ужасное время.

– Ричард, – шепнула я и перехватила его ладони, слегка сжала. – Я не уйду. Ты меня не заставишь, – я вновь посмотрела ему в глаза, стараясь через взгляд передать всю твёрдость своих слов.

– Нет, уйдёшь, – упрямо зарычал он.

Мы могли препираться до утра, только вот времени совсем не осталось. Поэтому я подалась вперёд и закрыла мужу рот поцелуем. И это сработало, он откликнулся мгновенно, обнял меня, крепко прижал к себе, заскользил широкими ладонями по спине и волосам. А после, пока он переводил дыхание, я провела кончиком языка по припухшим губам и сказала.

– Теперь, когда я знаю правду, ты можешь просто убить герцога. А его порочное влечение ко мне будет нам только на руку.

Глава 59

Блэкстон не стал затягивать наказание леди Маргарет и уже на следующее утро приказал явиться в трапезную. Те, кто в ней не поместились, толпились в коридорах и даже на улице. Стражники ввели гордую женщину, следом за матерью уныло плёлся Роберт. Однако вскоре бравада начала медленно исчезать с лица леди Маргарет, когда она поняла, что привели её сюда не чтобы восстановить справедливость и вернуть Роберту утраченный замок.

– Леди Маргарет Присцилла Сибилла Ричмонд, – Блэкстон принялся громогласно произносить приговор, – вы обвиняетесь в подстрекательстве и измене...

Его слова текли мимо ушей, пока я вглядывалась в растерянное лицо женщины. Триумфа я не чувствовала. Наоборот, ощущалась горечь. Ещё накануне я была удовлетворена решением герцога, но, узнав ночью, кем он являлся на самом деле, посмотрела и на него, и на леди Маргарет совсем по-другому. Конечно, она свой приговор заслужила. Хотя бы за издевательства над бедняжкой Элеонор...

Но я не думала, что герцог имел право его выносить.

Впрочем, не занималась ли я тем же самым накануне с Ричардом в подземелье?..

– ... к ссылке в обитель Святой Катарины, пока смерть не возьмёт вас, – торжественно и напевно закончил говорить герцог.

– Нет! – взвизгнула леди Маргарет, её лицо исказилось до неузнаваемости. – Вы не можете! У вас нет права! Я не признаю вашу власть!

С двумя стражниками она стояла в самом центре трапезной, и все зрители образовывали вокруг неё овал. Из толпы она безошибочно выцепила моё лицо и сжала кулаки, вытянув вдоль тела руки.

– Это всё ты! Мерзавка, дрянь, портовая прошмандовка... – полилось из её аристократического рта, пока, забыв о манерах, она указывала пальцем мне в грудь.

Блэкстон немного выждал, прежде чем жестом указать рыцарям, чтобы они заткнули женщину. Тогда один ткнул её под рёбра кулаком, и леди Маргарет, задохнувшись, действительно умолклаю

В трапезной стало очень тихо. Так что поползший по залу шепоток я уловила прекрасно. На меня смотрели, косились, кто-то показывал пальцем.

Плевать. Лишь выше вскинув голову, на мгновение я встретилась взглядом с Ричардом. Он стоял рядом с Блэкстоном и казался невыспавшимся и усталым. И то и другое было правдой. Минувшей ночью нам было не до отдыха.

– Ваша милость, – позабытый всеми Роберт вдруг шагнул вперёд и опустился на колени перед герцогом, – я молю вас помиловать мою мать. Она набожная, добрая женщина, которая не желала никому зла, не сделала ничего дурного.

Я прикусила губу, чтобы подавить истерический смешок, и в красках вспомнила день, когда очнулась в теле Элеонор. Её мольбы не разжалобили никого. Как и её страдания, а бедняжка совершенно точно была набожной и доброй душой.

В отличие от этой гадюки.

– Вы не слышали списка прегрешений вашей матери, который я зачитал? – едко поинтересовался у коленопреклонного Роберта герцог Блэкстон, и по залу разлетелись смешки. – Она обрекла моих людей и мой замок на страшный голод, смею вам напомнить.

« Мой замок», – мрачно подумала я, смотря на герцога.

Мы – кастелян Ретфорд, Беатрис, Томас и Гарет, бывший оруженосец Роберта – разместились чуть в сторону от рыцарей Блэкстона. Я сделала это намеренно, желая проложить между нами черту, и потому за разбирательством мы наблюдали сбоку.

– Ваша милость, моя матушка не выдержит дороги до обители и тамошних условий, – глухо сказал Роберт, повесив голову на грудь. – Прошу вас, у неё хрупкое здоровье... – пробормотал он так растерянно и испуганно, что мне почти сделалось его жаль.

Почти.

Хрупкое здоровье Элеонор никого не тронуло.

– Тем раньше она встретится с Небесной Матерью и станет за вас молиться, – Блэкстона его мольбы не тронули. Явно утомившись их выслушивать, он махнул рыцарям рукой. – Довольно, сопроводите леди Маргарет в повозку!

– Нет! – выкрикнули одновременно мать и сын, рванув друг к другу.

Но обоих перехватили солдаты, и всё, что они смогли, лишь вытянуть руки в безуспешной попытке коснуться в последний раз.

Я отвернулась, не чувствуя ни радости, ни триумфа. Вновь только горечь.

Под завывания мы двинулись во двор. Леди Маргарет нарочно вели медленно, и потому процессия растянулась на бесконечность.

– Жаль её, – шепнула Беатрис.

Я ничего не ответила.

Мы шли и шли, и шли, пока, наконец, впереди не забрезжил просвет, и мы не оказались снаружи. Было холодно, падал снег, больше похожий на колючие крошки. Он неприятно кусал лицо и норовил попасть в глаза.

Во дворе леди Маргарет дожидалась обычная повозка, которые запрягают крестьяне, с кучей мокрого и не слишком чистого сена. Стражники почти внесли на неё брыкающуюся и всячески сопротивляющуюся женщину и усадили силой. Роберт шагнул следом, но его остановила чья-то жёсткая рука.

Блэкстону, очевидно, хотелось большего, или же он хотел впечатлить меня, надеясь на обоюдное влечение, но он вновь громко перечислил все прегрешения леди Маргарет уже на потеху простому люду.

Я замёрзла и начала дрожать, пряча ладони в длинных рукавах платья.

– Да хранит вас Небесная матерь, – пожелал герцог на прощание, махнул ладонью, и повозка тронулась.

Зрелище и впрямь было душераздирающим: колючий снег, серое небо, грязь и слякоть под ногами, съёжившаяся на вонючем сене женщина, жалобно оглядывающаяся по сторонам, улюлюкающая толпа, рыдающий Роберт.

Я выдержала до конца, хотя хотелось уйти множество раз. Но я заставила себя остаться до момента, пока телега не скрылась из вида. Во-первых, на меня смотрели другие. Во-вторых, я пообещала себе, что подобное со мной никогда не произойдёт, и я сделаю для этого всё.

Тот день тянулся бесконечно, омрачённый изгнанием леди Маргарет. Я промёрзла до костей и потому никак не могла согреться, а ещё волновалась из-за герцога. Я знала, что он не станет тянуть и очень скоро попытается соблазнить меня, и ночью мы с Ричардом обсудили, как поступим, множество раз.

Однако утром я уже не ощущала прежней уверенности. Только снедающую изнутри тревогу и страх. Из рук всё валилось, я толком не могла ничего делать и сидела как на иголках, постоянно вздрагивая и оглядываясь. Мою нервозность даже заметила Беатрис. Но истолковала неверно.

– Мне тоже не по себе из-за леди Маргарет, – призналась она шёпотом. – А ведь я её даже не знала. Не представляю, каково тебе, – и она сжала мой локоть.

– Да, – невпопад ответила я. – Ты права.

Беатрис очень странно на меня посмотрела, а я мысленно надавала себе оплеух. Я должна собраться!

Но день заканчивался, а ничего не происходило. Эдрик приглядывал за мной, как мы и уговорились с Ричардом, но герцог, как нарочно, даже в одном помещении со мной не появлялся. Я нервничала с каждым часом всё сильнее и сильнее, и к вечеру накрутила себя до крайней степени.

Ничего так и не случилось.

Ричард почему-то был уверен, что Блэкстон не станет ждать ни дня и попробует заявить на меня свои права в день изгнания леди Маргарет.

Но герцог так и не пришёл.

К вечеру у меня зубы стучали то ли из-за холода, то ли из-за страха, сковавшего всё внутри, и я попросила служанку Агнессу и Беатрис помочь наполнить деревянную бадью горячей водой. Очень хотелось согреться. Втроём мы натаскали достаточно вёдер, чтобы наполнить её, и я едва не застонала от блаженства, когда погрузилась в приятно обволакивающую, согревающую воду.

Вот бы просидеть в ней вечность...

Я с наслаждением оттёрла себя грубой мочалкой и тем, что считалось здесь мылом. Один брусок выскользнул из рук прямо на пол, и я поставила мысленно зарубку вылезать на другую сторону, чтобы не поскользнуться и не разбить голову о медный обруч, который венчал верхние края бадьи.

Но помня о традиции мыться нескольким людям в одной воде, я не стала долго засиживаться, чтобы она не остыла и для Беатрис. И уже поднявшись в полный рост и потянувшись за плотной купальной простыней, я услышала мужской голос.

– Как ты обворожительно прекрасна.