Текст книги "Хозяйка своей судьбы (СИ)"

Автор книги: Виктория Богачева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)

Глава 48

Прошли две недели. Зарядившие в самом начале дожди закончились к середине, и последние дни выдались сухими и солнечными, быстро подсушив не только перекопанный и удобренный клочок земли возле замковой стены, но и разбитые копытами и повозками дороги, что вели в Равенхолл.

Гарнизон Роберта, остановившийся на какое-то время, вновь начал продвижение, и все мы понимали, что ещё одна битва за замок – неизбежна.

Из обрывков разговоров я поняла, что герцогу Блэкстону удалось заключить весьма успешный брак: через единственную дочь старого графа после его смерти он получал право претендовать на земли семьи, и это позволяло распространить его притязания на б о льшие территории.

Он явно вёл удачную военную кампанию, и оставалось только гадать, как далеко распространяются его амбиции. Тогда в обители я всего этого не знала, моей задачей было выжить и вырваться любой ценой, теперь же я постепенно начинала разбираться в политике и порой ставила под сомнения некоторые прошлые свои решения.

Но что сделано – то сделано.

Два месяца назад выбора у меня не было. Теперь – был, и я собиралась им распорядиться.

Под моим руководством после удобрения земли мужчины сколотили грубые грядки. Первым делом закопали дольки чеснока: он даст крепкие побеги ранней весной. Рядом с ним – мелкий лук-севок, чтобы в марте можно было срезать первые зелёные перья. На отдельной грядке вбили колья и натянули верёвки: туда я велела посадить горох и бобы, они взойдут быстро, если мои расчёты верны.

На самой широкой полосе засеяли немного озимой ржи. Пусть даже часть семян сгниёт, всё равно будут молодые всходы, которыми можно кормить и людей, и скот. На краю поляны по моему указанию высадили капусту: несколько кочанов ещё уцелели в погребе, мы сняли с них листья и пустили на рассаду. А у самой кромки разместились щавель, шпинат и петрушка.

Виконт Ретфорд, который был далеко не дураком, прекратил со мной всякие публичные препирательства. Я лишь иногда наведывалась в тот конец сада, а вот он постоянно бывал там и следил, чтобы мои указания исполнялись в точности. Я догадывалась почему. Ни он, ни остальные не верили в мою затею, сочли её прихотью взбесившейся маркизы, и новый кастелян готовил себе соломку. Когда весной ничего не взойдёт, и всё сгниёт, он сможет обвинить меня.

Барон Стэнли явно не посвящал его в текущие проблемы, и бедный виконт не знал, что до весны мы можем просто недожить.

О нём мне тоже удалось кое-что выяснить благодаря Томасу и его нежным чувствам к Беатрис. Конечно, было капельку стыдно использовать её для расспросов, но мне он почти ничего не рассказывал, помня о долге, а вот с Беатрис порой откровенничал. Так я узнала, что за сестру барона отец давал богатое приданое, потому что она была единственным ребёнком, что пережил осеннее поветрие. Ещё троих вместе с матушкой забрала болезнь, а барон – старший в семье – как раз служил оруженосцем далеко от дома.

В общем, любимую и балованную дочку выдали за герцога, и союз со всех сторон казался удачным, пока она не зачахла под гнётом попыток родить наследника. А затем умерла, и это стало жестоким ударом для отца, который не пережил потерю. Так барон Стэнли остался последним в некогда большом роду.

Выслушав скупой пересказ от Беатрис, я вскинула брови.

Раньше я не задавалась этим вопросом, но теперь не могла понять: что удерживало его рядом с герцогом? Я думала, что вассальная клятва и верность человеку, с которым когда-то была счастлива его сестра, но выходило ведь всё иначе.

Когда я неосторожно обронила это вслух, Беатрис удивлённо на меня посмотрела.

– Но как же, Элеонор, – с ноткой растерянности произнесла она. – Лорд Стэнли исполняет свой долг. Кому ещё ему служить?..

Я только вздохнула, в очередной раз понимая, какая между нами лежала пропасть. Никогда, никогда я не смогу думать, как люди вокруг.

Ещё я узнала, что барон не был женат, и это показалось мне странным. Беатрис в ответ на моё удивление лишь пожала плечами: такие вещи о своём господине Томас отказывался обсуждать даже с ней.

Просьбу оруженосца Эдрика поговорить с бароном Стэнли, чтобы он был осторожнее с ранами, я так и не смогла исполнять, ведь мужчина стал меня избегать. Я и сама не искала с ним встречи, решив, что чувства – плохой советчик, но не могла не заметить, что он перестал появляться на общих вечерних трапезах и утром завтракал очень рано: когда я входила в зал, барон Стэнли его уже покидал.

Но однажды я проснулась от резкого, протяжного звука рога. В следующую секунду по замку разнёсся крик дозорного, и его подхватили другие. Во коридорах загрохотали шаги, зазвучали громкие голоса, захлопали двери.

Сбоку от меня проснулась и Беатрис, я же вскочила, босыми ногами коснувшись ледяного каменного пола, и бросилась к узкому окну. На стену уже спешили рыцари, внутренний двор больше напоминал огромный улей: всюду сновали люди, раздавались приказы, слышалось лошадиное ржание. Кто-то уже катил бочку с водой к воротам на случай пожара, кто-то тянул на стены корзины с камнями.

Кажется, нападение, к которому все так долго готовились, началось.

Беатрис что-то спросила сонным, перепуганным голосом, но я её уже не слышала. Торопливо натянула тёплое платье, едва застегнув верхние петли, зашнуровала лиф как попало и всунула ноги в туфли. Волосы, сбившиеся после сна, криво перехватила лентой.

В коридоре гул стоял такой, что стены дрожали. Я почти бегом кинулась вперёд, лавируя между оруженосцами, которые сновали туда-сюда с копьями и колчанами. На лестнице столкнулась с Томасом, и он, едва не потеряв равновесие, в ужасе спросил.

– Миледи! Что вы здесь делаете? Вам нужно укрыться!

– Мне нужен барон Стэнли, – бросила я, даже не сбавив шага.

Но задержаться всё же пришлось, потому что на первом этаже в кучку сбились женщины, старики и дети. Они прижимались к стене и в панике переговаривались, осеняя себя символами веры. Кто-то плакал. В толпе я выцепила знакомое лице старой Агнессы и громко сказала, обращаясь к ней.

– Вам нужно укрыться в нижних подвалах. Отведи людей, возьмите с собой воду и одеяла, если успеете. Живо!

Служанка кивнула, и её взгляд прояснился. Ужас отступил место деловитой сноровке. Я подозревала, что для неё это была далеко не первая осада замка. Кто-то из женщин робко спросил.

– А вы, миледи?..

Я покачала головой и твёрдо ответила.

– Моё место здесь.

По толпе пронёсся вздох, и с удивлением я поняла, что их страх чуть-чуть утих. Кажется, они подумали, что если я остаюсь, значит, ничего ещё не потеряно.

Оставив людей на Агнессу, я вышла во двор и сразу же увидела барона Сиэнли в дальнем углу у стены. Эдрик как раз помогал ему облачиться: натягивал на плечи кольчужную рубаху, застёгивал ремни, держа зубами кожаный шнур, чтобы быстрее справиться. На лице мальчишки застыло сосредоточенное, упрямое выражение.

А я вдруг замерла, не решаясь подойти. Этот миг – когда мужчина облачался в доспехи, готовясь встретить врага лицом к лицу, – был каким-то священным.

И всё же барон первым заметил меня: взгляд его скользнул в сторону, потом вернулся ко мне, задержался, и в уголках губ мелькнуло что-то похожее на тень улыбки.

– Миледи, – позвал он коротко.

Я подошла ближе, не глядя под ноги, смотря лишь на него. Эдрик, торопясь, опустился на колено, прилаживая железные накладки на голени.

– Вам нужно укрыться, – сказал барон Стэнли.

– Я остаюсь.

Он даже не стал скрывать своего недовольства.

– Я хозяйка замка, и я остаюсь. Вдруг Роберт предложит переговоры?

– И тогда я непременно приду за вами сам. Но нападение может быть внезапным, во дворе опасно находиться.

– Я укроюсь в стенах замка, но уходить не стану, – и тогда я вспомнила о подземных ходах, благодаря которым барон захватил Равенхолл, и чуть не подпрыгнула от испуга, а потом вцепилась в грубые наручи на его запястье обеими ладонями.

Он вскинул брови, не понимая, и я кое-как выдавила.

– Подземные ходы...

Барон Стэнли моргнул, а потом вдруг незло рассмеялся и покачал головой.

– Миледи, ради Небесной матери, я неплохо умею вести бой. Конечно же, мы завалили все ходы, на которые указал Гарет, и выставили ловушки.

– Простите... – жгучий стыд прилил к щекам.

Барон перестал смеяться так же внезапно, как начал. Я всё ещё цеплялась за железо его наручей. И вдруг он накрыл мои ладони своей – тёплой и твёрдой.

– Позаботьтесь о себе, – сказал негромко. – А я позабочусь о замке и бывшем маркизе.

Затем также быстро он убрал руку и протянул её, но уже не мне, а оруженосцу, чтобы тот надел перчатку и вложил в ладонь меч. Барона Стэнли окликнули, и вместе с Эдриком они торопливо поднялись на стену.

Но в одиночестве я пробыла недолго. Вскоре меня разыскал виконт Ретфорд, который теперь считался кастеляном и не должен был участвовать в сражениях. Я задумалась невольно, не в этом ли заключался его изначальный план?.. Я думала, он хотел заполучить Равенхолл, может, набиться мне в мужья, а он всего-навсего хотел долго жить и не страдать от ран?..

Вскоре выяснилось, что я верно предположила: Роберт потребовал переговоров и отправил к нам гонца с белым стягом.

Глава 49

Никакого удовольствия вновь лицезреть Роберта и леди Маргарет я не испытывала, пусть даже ситуация изменилась, и теперь хозяйкой Равенхолла являлась я. Барон Стэнли на переговоры не взял ни маркиза Нотвуда, ни виконта Ретфорда. Он окружил себя людьми, которых я прежде и не замечала, потому как они держались в тени и редко участвовали в совместных обсуждениях.

Конечно же, я поехала. Долго размышляла, не нацепить ли на себя половину драгоценной шкатулки леди Маргарет, но всё же решила не уподобляться жёлчной женщине. Стояла промозглая осенняя погода, и сильный ветер пробирал холодом до костей, и укрыться от него не помогал ни плащ, ни тёплое платье из колючей шерсти, ни плотная нижняя рубашка с длинными рукавами и подолом до земли.

Я ехала в седле боком, и мою лошадь вёл под узды довольный и гордый Гарет. Кажется, мальчишка что-то очень хотел доказать своему бывшему сюзерену.

Всё до боли напоминало другие переговоры, со дня которых прошёл всего месяц. Но многое успело измениться.

Леди Маргарет сопровождала Роберта, с ними прибыл также прежний кастелян замка, сбежавший вместе с ней. С замиранием сердца я узнала нескольких рыцарей: они входили в отряд, который отвёз меня в обитель.

А вот Роберт узнал меня не сразу. Я видела, как его взгляд скользнул по моему лицу и замер на миг: он будто не поверил, что перед ним та самая женщина, которую он обрёк на смерть. Его губы дрогнули – то ли в насмешке, то ли от злости, но глаза выдали всё: в них плескалась ярость, смешанная с недоумением. Раз за разом он возвращался взглядом к моему лицу, особенно долго смотрел на волосы: сетка скрывала неровно обкромсанные пряди, но, кажется, его воображение дорисовывало недостающие детали.

Он ждал, что я исчезну, сломаюсь, умру где-то за стенами обители, но уж точно не верил, что мне удастся подняться и выстоять. И уж тем более встретить его вот так, лицом к лицу, не опуская взгляда.

А теперь смотрел и не мог отвернуться, и в потемневших глазах было что-то безумное, что-то грязное и алчущее.

Леди Маргарет, конечно, не удивилась. Лишь расстроилась, что я по-прежнему была жива. Её рот скривился в ядовитой усмешке, и на тонких губах заиграла желчь, с которой она привыкла смотреть на всех вокруг. Но вместе с тем я заметила, как она оценивающе оглядела мой плащ, платье, золотую сетку, под которой я спрятала волосы. В её глазах мелькнуло удивление, и мне почудилось – ещё и тень тревоги.

Она привыкла считать меня пешкой и жалкой, слабой сироткой. И видеть меня хозяйкой Равенхолла, было для неё пыткой похуже огня.

В странном молчании прошли первые минуты. И леди Маргарет пришлось дотронуться до сына, чтобы он опомнился и заговорил.

– В замке не хватит запасов, вы не выдержите долгую осаду, – начал он без лишних сантиментов. – Сдаться на милость победителя – ваш единственный путь к спасению.

Я молчала, невидящим взглядом смотря перед собой.

– Я обещаю пощадить всех, кроме главарей восстания, – добавил Роберт, потому что барон Стэнли не спешил отвечать. – Остальным сохранят жизнь. Вас же ждёт справедливое возмездие именем Короля!

Такое же справедливое, как получила Элеонор после гибели мужа?..

– А что ждёт леди Равенхолл?

Вопрос барона Стэнли удивил не только меня. Леди Маргарет обменялась с сыном быстрыми взглядами и разомкнула губы, что-то прошептав. Роберт нетерпеливо дёрнул головой, как если бы не соглашался с матерью.

– Участь изменницы ещё не решена, – сказал он явно не то, что нашептала матушка. – Вы же закончите свою жизнь на плахе, как и этот паршивец, – мужчина метнул гневный взгляд в бывшего оруженосца. – Но к остальным предателям будет проявлена королевская милость.

Наверное, Роберт считал, что если повторить слово «королевская» ещё сотню раз, то за спиной действительно появится армия, отправленная на помощь правителем. Только вот этого не будет. Как герцог Блэкстон лишил Равехолл поддержки, так и король не собирался отправлять войско так далеко и оставлять столицу незащищённой.

Вассалам предстояло разбираться в одиночку. Кто победит – того наградят. Кто проиграет – не вспомнят и добрым словом.

– Увидимся на бранном поле, сир, – сказал барон Стэнли напоследок и тронул коня, показывая всем, что мы возвращаемся.

Гарет потянул поводья, и мы направились следом. И потому оскорбление от Роберта прилетело в спину.

– Он убил твоего мужа! Ты даже траур не относила и уже раздвинула колени перед убийцей!

И это говорил человек, который набросился на меня в лесу!

Его грязные, унизительные слова несильно меня задели, ведь в них не было правды. Но они заставили сердце разгневанно стучать о рёбра и сдавили грудь, что я с трудом могла дышать. Не от обиды, нет. От горячей ярости, которая растекалась по телу.

Но прежде чем я нашлась с ответом, резкий звук разорвал воздух: барон Стэнли повёл коня вперёд, поставив себя между мной и Робертом, так, что теперь вся тяжесть его фигуры в доспехах заслоняла меня.

– Ещё слово – и я заставлю тебя проглотить его вместе с зубами!

Его рука легла на эфес меча. И хотя клинка он не вынимал, в воздухе ощутимо запахло бурей.

– Довольно! – вмешалась леди Маргарет, опомнившаяся первой. – Погибайте от голода, если велит душа, и не молите потом о пощаде, – бросила она напоследок и кивком показала бывшему кастеляну Равенхолла повернуть коня.

Они уехали, и следом потянулся Роберт и рыцари, что держали его стяги.

Я услышала глухой приказ барона Стэнли: он также велел возвращаться в замок. Он замыкал наш отряд, а стоило ступить в замковые ворота, мужчина словно испарился в воздухе. Я поискала его взглядом, желая поговорить, но он исчез со двора раньше, чем мне помогли спуститься с лошади.

С того дня началась осада Равенхолла.

Утром и вечером с дальних холмов доносился звон и ржание лошадей – рос вражеский лагерь. Сначала Роберт выставил только дозоры и конницу, будто желал нас запугать самим видом множества знамён. Потом начались вылазки: то перехватят воз с сеном или дровами, то подожгут уже увядшую, вытоптанную траву.

В замке же изменилось немногое. Только стража на стенах теперь не уходила даже ночью, и факелы горели до рассвета, а во дворе гулко стучали молоты: кузнец и его подмастерья без устали точили оружие и ковали новые наконечники для стрел. Я велела вынести из кладовых мешки с зерном и пересчитать каждый до последнего, сама ходила с Беатрис по кухне, проверяя, как распределяют остатки муки и сушёных овощей. В большой зале по вечерам зажигали меньше свечей, а дрова жгли лишь нескольких очагах.

Было неуютно и страшно, но, вопреки моим опасениям, в самом замке паники не чувствовалось. Словно осада для людей была чем-то если не привычным, то весьма обыденным, и к ней готовились так же, как к суровой зиме. Всё делалось быстро, но без криков и слёз. Каждый знал своё место и свою работу.

Во многом благодаря барону Стэнли, который отдавал распоряжения спокойно, будто речь шла не о жизни и смерти. Никогда не повышал голоса, и оттого его слушали внимательнее, чем если бы он кричал. Люди тянулись к нему, и даже маркиз Нотвуд и Ретфорд держали язык за зубами, когда барон входил в зал.

Только со мной всё изменилось.

С того дня, когда Роберт выкрикнул своё мерзкое оскорбление, барон Стэнли отгородился невидимой стеной. Он больше не искал моего взгляда, не заговаривал первым и, если обстоятельства вынуждали нас оказаться рядом, говорил предельно сухо и по делу.

Он намеренно избегал меня, и с удивлением я осознала, что его молчаливая отстранённость ранила сильнее, чем любые слова. Роберт достиг своего: его выкрик гнилым семенем лёг между нами.

И однажды вечером я решилась.

Я дождалась, пока дыхание Беатрис станет ровным и глубоким. Она спала, отвернувшись к стене, и в дрожащем свете свечи её лицо казалось по-детски спокойным. Сердце бешено колотилось, будто я собиралась на преступление. В каком-то смысле так и было.

Я медленно поднялась с постели, бесшумно ступая по каменному полу. Накинула поверх плотной ночной рубахи тёмное шерстяное платье – первое, что удалось ухватить из сундука. Оно было грубым, простым и подолом закрывало щиколотки. Сверху набросила плащ с капюшоном и спрятала под ним волосы. Сунув ноги в кожаные башмаки и стараясь не скрипнуть дверью, я приоткрыла её ровно настолько, чтобы протиснуться в коридор.

Холодный воздух ударил в лицо. Замок спал: только где-то далеко слышались шаги стражника и потрескивание факелов. Каменный пол был ледяным даже сквозь подошву, и, торопливо идя по переходам, и я всё время боялась, что меня остановит дозорный или встретится кто-то из рыцарей.

Но никто не появился.

Дверь в его келью была приоткрыта. Внутри горела одна свеча, и её дрожащий свет выхватывал из полумрака фигуру барона. Он сидел, склонившись над столом, и резко поднялся, когда услышал мои шаги. Рука сама собой метнулась к поясу, к кинжалу, но пальцы застыли на рукояти, когда мужчина увидел меня. Тень от свечи дрожала на его лице, делая скулы резче, а взгляд – настороженным, почти хищным.

– Миледи? – голос прозвучал глухо, с хрипотцой. – Что-то случилось?

В его глазах промелькнула не только тревога, но и изумление: барон Стэнли ждал кого угодно, но не меня, явившуюся в эту позднюю пору.

– Случилось, – сказала я и плотно закрыла за собой дверь.

Глава 50

Никогда бы я не назвала барона Стэнли уязвимым, но именно таким он предстал передо мной в миг, когда мы остались наедине в тесной келье, отрезанные от всего мира толстыми стенами и тяжёлой дверью.

– Вы меня избегаете, и я пришла узнать почему.

На его напряжённой шее, на которой я видела натянутые жилы, с силой дёрнулся кадык, словно мужчина попытался вытолкнуть из себя что-то. Но слова застряли.

– Вы знаете почему, – наконец произнёс он глухо и отвёл взгляд.

Только вот в келье было негде спрятаться, и сбежать он не мог.

– Бывший маркиз уже распускает о вас грязные слухи, а в этом замке глаза и уши есть даже у стен, и... – барон с каждым словом говорил всё увереннее, словно справился с изначальным оцепенением и даже испугом.

– И я пришла, чтобы у слухов появилась хотя бы почва, – перебила я его и услышала короткий, судорожный вздох.

А затем сняла капюшон, и не схваченные лентой прядки россыпью упали на плечи. Мужчина смотрел, не в силах отвести взгляда. Пальцами он с такой силой сжимал край стола, что казалось был способен смять его в ладони.

– Я вижу, как вы на меня смотрите, и как не смотрите. Я чувствую, как напряжены ваши плечи, когда я рядом. Я слышу, как вы сжимаете зубы до скрежета, до скрипа. И ваши прерывистое дыхание, и то, как расширился прямо сейчас значок... – вкрадчивым голосом на грани шёпота произнесла я.

Я шагнула ближе, так, что ткань моего плаща задела его колено. Его пальцы, до сих пор стиснутые на краю стола, дрогнули, но барон Стэнли не двинулся, не отстранился.

– Мы можем не дожить до весны, ведь правда? Кто знает, что случится зимой, и чем закончится осада… Но сейчас... Сейчас я хочу почувствовать себя живой.

– Если вы останетесь, – выдохнул он мучительно, – я уже не смогу остановиться.

– А я не хочу, чтобы вы останавливались, – сказала я правду.

Барон Стэнли – Ричард – вскинул голову, и наши взгляды встретились. То, что я прочла в его глазах, заставило сердце ухнуть вниз: борьба, запрет, и вместе с тем такая жажда, что она могла обжечь сильнее огня.

– Элеонор… – произнёс он глухо.

Но я не дала ему договорить. Медленно положила ладонь поверх его пальцев. Его рука дрожала, кожа пылала.

– Просто не говорите «нет», – попросила я.

Ричард закрыл глаза, и я видела, как вновь дёрнулся его кадык, как заходили жилы на шее. Он пытался собрать последние крохи воли, чтобы оттолкнуть меня… но не мог.

Я потянулась к застёжке плаща и одним движением сбросила его с плеч. С мягким шелестом он упал на каменный пол, и я задрожала. Переступив ткань, я шагнула к мужчине и положила ладони на его плечи, каменные от напряжения. Ощутила пальцами, как его мышцы вздулись и застыли, будто он готовился к бою – только этот бой был с самим собой.

Или со мной?..

– Посмотрите на меня, – прошептала я.

Он опустил взгляд. В серых глазах горела буря, от которой у меня сбилось дыхание.

Ричард резко перехватил мои руки, сжал запястья и рывком потянул вниз. Не отталкивал – наоборот, притягивал, так что я подалась вперёд и буквально упала ему на грудь. Я подняла глаза – и в тот же миг он решительно накрыл мои губы своими. Поцелуй оказался резким, почти грубым, будто мужчина сдерживался слишком долго и теперь не оставлял себе дороги назад. Во всём этом был не только жар и страсть, но и злость – на меня, на самого себя, на весь мир.

Ладонь мужчины скользнула к моему затылку и тяжело легла на него, пальцы запутались в волосах, прижимая ближе. Его хватка была властной, безжалостной, такой, что я не могла ни вырваться, ни отвернуться. Но и не хотела. Я сама тонула в этом безумии, в его запахе, в жарком дыхании, в том, как он пытался слиться со мной воедино. Он был ближе, чем воздух. Я чувствовала, как дрожат его пальцы на моём затылке, слышала, как в его горле зарождается рык, и это странным образом обжигало сильнее, чем его горячие губы.

Плащ под ногами оказался забыт, когда Ричард обнял меня за талию и прижал так, что между нами не осталось ни пространства, ни сомнений. Его грудь под рубахой была твёрдой как камень, но в этом камне билось сильное, яростное сердце. И я слышала его, ощущала удары, будто это моё сердце колотилось так неистово.

Мы не сказали больше ни слова. В этой тесной келье, отрезанной от всего мира, были только наши тихие, рваные выдохи, сплетённые в единое. Ладони мужчины скользнули по моим плечам, по спине, оставляя жар. Мне показалось, что стоит ему отпустить, и я рухну в темноту. Но он держал, не позволял упасть, не позволял сомневаться.

Я жила этим мгновением. Потому что завтра могло не наступить.

Ричард потянул меня за собой, и я почти не заметила, как оказалась рядом с ним на узкой постели, среди сбившихся шерстяных покрывал. Ткань его рубахи осталась где-то на полу, и моя ладонь скользнула по горячей, шершавой от шрамов коже. Барон Стэнли, обычно суровый и непреклонный, теперь был просто мужчиной, уязвимым, дышащим тяжело и прерывисто, и по-прежнему сильным, и надёжным.

Мои плечи обнажились, когда Ричард нетерпеливо стянул с них платье и сорочку, и по коже пробежал холодок, но её тут же накрыло тепло его дыхания. Я чувствовала, как он зарылся носом мне в шею и сделал глубокий вдох, вбирай мой запах, пока в груди не осталось места, и не последовал тяжёлый, свистящий выдох.

Всё остальное – замок, осада, страх, голод, Роберт —исчезло за толстыми каменными стенами. Не осталось ничего, кроме нас.

... После я, распластанная, лежала на груди Ричарда, чувствуя каждый его выдох и вдох, и невидящим взглядом смотрела на почти догоревшую свечу. Фитиль шипел, грозясь вот-вот погаснуть.

Он молчал, только медленно, задумчиво проводил ладонью по моим волосам, перебирая неровно обрезанные прядки. Порой он скользил ею дальше, по затылку, и его грудь каменела, когда пальцы находили на моей спине отметины от устроенной в обители порки. Сам же он был весь соткан из шрамов... не так давно я поцеловала почти каждый, до которого смогла дотянуться.

– Ты соврала Блэкстону про обет? – спросил Ричард обыденным голосом, но у меня внутри всё сжалось в тугой комок, и на сей раз не из-за возбуждения.

Я приподнялась на локте и повернулась к нему, позволив надорванной ночнушке соскользнуть ещё ниже, обнажить грудь, и посмотрела мужчине в глаза.

Наступил миг, который определит всё.

Покажет, не напрасно ли я пришла к нему этой ночью, презрев все мыслимые и немыслимые правила, все законы этого мира, всё, что диктовал разум.

– Да, – обронила я коротко.

Рука, ласкавшая мои обнажённые плечи, не дрогнула и не сбилась с ритма. Ричард прикрыл на мгновение глаза, и его губ коснулась удовлетворённая улыбка.

– Хорошо.

Всё ещё настороженная, я замерла, вглядываясь в его лицо: непривычно спокойное, лишённое суровых складок и жёсткости.

Я невероятно, безумно рисковала, явившись в его покои, но не видела иного выхода. Мне нужен был этот мужчина: его защита, его меч, его сила. Нужен не только чтобы сохранить Равенхолл и мои права. Но и выстоять против герцога Блэкстона.

Ричард притянул меня ближе и, прижав лоб к моему, прошептал.

– Пока я жив – с тобой ничего не случится.

И я поняла, что всё сделала верно.