Текст книги "Хозяйка своей судьбы (СИ)"

Автор книги: Виктория Богачева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 25 страниц)

Глава 30

Наставник из лорда Стэнли вышел жёсткий.

Но я не жаловалась. Не знаю, что повлияло на его решение: мои слова или его собственные мысли, но учить он взялся всерьёз. Кажется, желал на деле показать, как бывает, когда мужчина перестаёт относиться к женщине как к слабой и жалкой.

Бывает больно и непросто. Хуже всего приходилось запястьям. Теперь я выворачивала их под невероятными углами каждое утро. Руки и ноги тоже болели, хотя я думала, что подтянула мышцы, пока занималась ловлей рыбы в обители.

Томас, неизменно сопровождавший меня к барону Стэнли и обратно, меня жалел.

– Вы потерпите, – говорил он, наблюдая, как я бинтую запястья широкими тканевыми полосами. – Это с непривычки. Скоро пройдёт.

На третий или четвёртый день, когда мы возвращались к повозке, навстречу попался один из мужчин, которых я видела вместе с бароном Стэнли, склонившихся над картами. Незнакомец выглядел молодо: я бы не дала ему больше тридцати. Манера держать себя и изящная осанка указывали на высокое происхождение. Он смотрелся чуждо посреди грязи, в которую превратилась исхоженная вдоль и поперёк земля.

Мужчина шагнул вперёд, как будто совершенно случайно оказался на пути и поклонился с изяществом.

– Леди Элеонор, честь, наконец, иметь возможность представить себя. Виконт Вильям Ретфорд к вашим услугам. Удивлён, что до сих пор мы не поговорили. Нам, так сказать, предстоит часто видеть друг друга.

– Для меня не меньшая честь, лорд Ретфорд, – произнесла я банальность.

И насторожилась.

Никто не пытался заговорить со мной или подойти за прошедшие дни, и подобное дружелюбие не могло не вызывать вопросы.

Словно почувствовав мои опасения, виконт приветливо улыбнулся.

– Хотел лишь выразить почтение будущей маркизе Равенхолл в своём праве, – мужчина с прежним изяществом поклонился мне и посторонился, уступив дорогу.

Поступок виконта словно сорвал невидимую печать на вакууме, в котором я находилась. За следующие два дня ко мне под тем или иным предлогом подошли ещё пятеро: мрачный барон Грейвилл, рыцарь Оуэн Блейк, сир Годфри Мортон и какой-то мелкоземельный маркиз Нортвуд.

От череды имён кружилась голова, и больше всего хотелось спрятаться в свою раковину – повозку – и ни с кем не говорить. Казалось, мужчины знали что-то, чего не знала я, потому столь резво начали подходить и представляться. Словно кто-то им дал отмашку.

– Томас, а почему войско возглавляет барон Стэнли?

Однако настойчивость сиятельных лордов и сиров заставила меня кое о чём задуматься.

– А кто же ещё, миледи?! – с обидой воскликнул юноша.

– Я лишь хотела сказать, что ему подчиняются и маркиз, и виконт, а ведь они выше по титулу... – примирительно произнесла я.

– Герцог Блэкстон доверяет лорду Ричарду, – чуть тише ответил Томас, удостоверившись, что я нисколько не хотела обидеть его кумира. – Потому и назначил главным над всеми прочими.

Я прикусила губу. В абсолютной преданности барону юноша был слеп. Едва ли виконту или маркизу понравилось бы, что их называют «всеми прочими».

– Да и родня они, почитай, – почесав затылок, добавил Томас.

– Как родня?

– Так герцог Блэкстон был женат на сестре лорда Ричарда.

– Был?

Томас замялся и не сразу ответил.

– Умерла она. Хорошая была леди, добрая, – вздохнул он. – Пусть у Небесной матери ей будет спокойно.

Испортившаяся погода существенно замедлила продвижение войска. Несколько дней дожди лили почти без остановки, превратив дороги в вязкую, скользкую кашу, в которой застревали колёса повозок и тонули копыта лошадей. Люди шли медленно, сгорбленные, с мокрыми до нитки плащами, сползавшими с плеч. Ветер бил в лицо, не давая поднять головы, разносил по окрестностям запах сырости, пота и мокрой шерсти.

Огонь разжигался с трудом, а если и разгорался костёр, то чадил, не давая толком согреться. Мужчины кашляли, ворчали, потирали окоченевшие руки и уже не пели по вечерам разухабистые песни, как прежде. Даже кони стали беспокойнее, фыркая и часто оступаясь в грязи. Каждый новый шаг вперёд давался ценой напряжения и усталости, и, конечно же, это не могло влиять на настроения людей.

Мы с Беатрис в сухой повозке с крышей и стенами чувствовали себя привилегированными особами королевских кровей, жаль лишь, что дожди положили конец и нашим с бароном встречам. Он больше за мной не посылал.

До одного вечера, когда оруженосец лорда Стэнли – Эдрик – не постучал в задвинутую дверь повозки. Мальчишка прятался от дождя под шерстяным плащом с капюшоном, с которого на землю стекали потоки воды.

– Лорд Ричард зовёт к себе, миледи, – сказал он, стуча зубами от холода.

Я поёжилась, представив, что придётся выбираться наружу и бежать по мокрой, вязкой земле до навеса барона...

– Что-то случилось? – спросила, но мальчишка, зыркнув, уже задвинул дверь.

– Пожалуйся на нахаленка, – шепнула Беатрис, помогая просунуть голову в накидку. – Давно просит плетей.

Стоило покинуть повозку, как на меня обрушилась стена дождя. Струи неприятно били по плечам и макушке, ледяные капли забирались за шиворот, холодя кожу и вызывая мурашки. Факелы, как и костры, почти не горели, потому вокруг было темно, да и косые капли, подхлёстываемые ветром, заставляли жмуриться и низко-низко опускать голову.

До навеса барона пришлось бежать, и подол юбки мгновенно набряк от влаги и запачкался в грязи. Шагнув в укрытие, я поспешила протянуть к огню озябшие руки и, найдя взглядом барона, уже хотела спросить, зачем он позвал меня, когда знакомый голос услышала.

– М-м-миледи?

Я круто повернулась влево. Тот, кого я сперва приняла за старого солдата, оказался сиром Патриком! Ещё больше мои глаза расширились, когда рядом я увидела оруженосца Роберта – мальчишку по имени Гарет.

И он, и старый рыцарь выглядели откровенно плохо даже в неярком свете костра. Потрёпанные, побитые жизнью, в рваной, вымокшей до нитки одежде... Никогда бы не признала в них знатных людей.

Невольно отступив, я осмотрелась. Взгляды всех были направлены на меня. Рядом с бароном Стэнли стояли уже знакомые мне виконт Вильям Ретфорд и мелкоземельный маркиз Нортвуд. Чуть позади топтался Томас и с недовольной гримасой выжимал шерстяной плащ оруженосец Эдрик.

– Вы нашли сира Патрика, лорд Стэнли! – набрав в лёгкие побольше воздуха, с чувством произнесла я.

Хотела, чтобы ни у кого из присутствующих не осталось сомнений, по какой причине старый рыцарь стоял сейчас под навесом.

– Кто он таков? – недобро прищурился виконт и прошёлся уничижительным взглядом по сиру Патрику.

– Старый кастелян замка Равенхолл, – ничего не выражающим голосом пояснил барон.

– И зачем он понадобился миледи? – Вильян Ретфорд заинтересованно на меня покосился.

– Леди Элеонор... – заговорил рыцарь, но закончить ему не дали.

– Помолчите, сир, – скупо бросил лорд Стэнли. – Его знания о замке пригодятся нам во время осады.

– Что?! – вскинулся сир Патрик. – Да никогда в жизни я...

Барон резко взмахнул рукой, и солдат, который стоял рядом с рыцарем, ловко закрыл ему рот кляпом. Бедняга Гарет затрясся всем телом, но не посмел сдвинуться с места.

– Сомнительная затея, Ричард, – без обиняков сказал виконт. – И рисковая.

Мне это показалось грубым: все же говорили они не наедине, а в кругу чужих ушей.

– Как ни удивительно, но я согласен с дорогим виконтом, – впервые за всё время подал голос маркиз Нортвуд.

Высокий, сухой старик с вытянутым постным лицом и скрипучим голосом, он не понравился мне с первой минуты, как представил себя.

– Мы не можем доверять сомнительному оборванцу, – добавил маркиз и поморщился.

Сир Патрик возмущённо заговорил, но из-за кляпа до нас донеслось лишь его мычание.

– Герцог Блэкстон хочет, чтобы замок был взят бескровно, – скучным голосом произнёс барон Стэнли, словно претензии никак его не задели. – И мы обязаны исполнить его волю.

– С этим никто не спорит, но доверять кастеляну врага? – виконт недоверчиво изогнул бровь.

– Сир Патрик не связан вассальной клятвой с маркизом Равенхолл. Он присягал на верность покойному барону Стортон, отцу леди Элеонор.

– Вот как.

И вновь взгляды присутствующих обратились ко мне. Не зная, что делать или говорить, я кивнула и украдкой покосилась на лорда Стэнли в надежде получить подсказку.

– И всё равно, – заупрямился виконт. – Я бы лучше отрезал ему язык. И не верил бы ни единому слову.

– Согласен, – проскрежетал маркиз Нотвуд.

Стена дождя с глухим стуком продолжала падать на навес. Я тихо вздохнула и подумала, что нам предстоит долгая ночь.

Глава 31

Барон Стэнли молчал. Казалось, он прислушивался к ожесточённому спору, что разгорелся между маркизом и виконтом, но я пристально следила за ним и потому видела, что его взгляд раз за разом скользил по лицу сира Патрика.

– Кто этот мальчишка? – и когда прозвучал его неожиданный вопрос, я убедилась в своей правоте: до оживлённого обсуждения барону не было никакого дела.

– Г-г-гарет Торнбрук, младший сын виконта Торнбрука, В-в-ваша милость, – стуча зубами, кое-как произнёс он.

С момента нашей последней встречи мальчишка ещё больше вытянулся и отощал. Ни за что не признала бы в нём сына лорда. В изрядно поношенной и прохудившейся одежде он больше напоминал крестьянина.

– И как ты оказался с сиром Патриком? – продолжал допытываться барон.

Гарет бросил быстрый взгляд на рыцаря, и тот не смог сдержаться и влез в разговор.

– Я подобрал его...

– Я задал вопрос не вам, сир, – ледяным голосом осадил его лорд Стэнли и вновь впился тяжёлым взглядом в мальчишку. – Я жду.

– Его светлость прогнал меня, – сказал Гарет, осознав, что помощи ему ждать неоткуда.

– Кем ты был в войске маркиза Равенхолл?

Понять, куда клонил барон, было несложно. Догадался и мальчишка. Понурив голову, выдохнул едва слышно.

– Оруженосцем маркиза, Ваша милость.

– Ему бы я не только язык отрезал, – своим скрипучим голосом тотчас произнёс мерзкий старик Нотвуд.

– Согласен, – поспешил поддакнуть виконт.

Я осознала, что слишком сильно сжимаю кулаки, когда на ладонях проступили следы-полумесяцы от ногтей. Гарет вскинул голову и посмотрел на меня, его губы шевельнулись, словно он хотел что-то сказать, но с них так и не сорвался ни один звук. Я же не отводила взгляда от барона Стэнли. Решение принимать будет он – это ощущалось на интуитивном уровне. Я кожей чувствовала, что и маркиз, и виконт могут говорить что угодно. Могут даже пожаловаться герцогу Блэкстону. Но всё будет так, как скажет лорд Стэнли.

Грудь распирало от невысказанных слов, но я молчала. Заставляла себя молчать.

– Вы необычайно тихи, леди Элеонор, – в унисон моим мыслям произнёс барон и прошёлся по мне острым, цепким взглядом. – Извольте рассказать рыцарю вашего отца, что вы задумали.

Сир Патрик, также смотревший на меня, вздрогнул. Он постарел на несколько лет с момента нашей последней встречи и постоянно возвращался взглядом к моим коротко остриженным волосам.

– Рада вас видеть в добром здравии, сир Патрик, – скрепя сердце я повернулась к нему.

У старого рыцаря хватило стыда потупиться.

– Как вы оказались... среди этих людей, леди Элеонор? Это отъявленные мерзавцы и мятежники! – спросил он запинающимся, дрожащим голосом.

Я посмотрела на барона Стэнли, обернувшись через плечо. По его лицу нельзя было понять, задело ли его услышанное, а вот маркиз и виконт одновременно наморщили носы и скривили губы.

– Вас, верно, заманили обманом? – неверно истолковав моё молчание, поспешил предположить сир Патрик. – Что они вам наплели?

Теперь уже меня обуяло невероятно сильное желание скривить губы. Рыцарь продолжал видеть во мне безвольную, ведомую куклу, которую можно заманить обманом или насильно, можно убедить в чём-то, навязать чужую точку зрения.

– Я здесь по своей воле, сир Патрик, – покривила душой. Всё же герцог Блэкстон отправил меня в замок Равенхолл против желания. – Войско намерено захватить земли маркизата, который теперь возглавляет Роберт, и я хотела попросить вас о помощи.

– Что леди Элеонор себе позволяет? – занудно проскрежетал старик Нотвуд. – Так просто сообщает врагу наши планы?

Признаться, на мгновение я сжалась, услышав. Не знаю, каким чудом не принялась поспешно оправдываться, а дождалась, пока заговорит барон Стэнли.

– Леди Элеонор делает то, что ей дозволено. Продолжайте, миледи.

Его высокомерный тон покоробил меня не меньше, чем замечание маркиза Нотвуда. Но я находилась не в той позиции, чтобы показывать зубки, поэтому сосредоточила внимание на сире Патрике. Попутно заметила, что бывший оруженосец Роберта не сводил с меня умоляющего взгляда. Интересно, почему новоявленный маркиз прогнал мальчишку? Бросил его на произвол судьбы.

– Герцог Блэкстон намерен захватить замок и земли Равенхолл, – я решила идти до конца и говорить без обиняков. – Но Его милость хотел бы избежать кровопролития и разорения. Всё же впереди нас ждёт долгая зима, никто не хочет, чтобы за осадой последовал голод, – здесь я уже поделилась собственными размышлениями на мотивы герцога.

Но никто не возразил, и я решила, что попала в цель.

– И я также очень хотела бы, чтобы люди не страдали. Я стану следующей маркизой Равенхолл в своём праве. Но для этого нужно уговорить защитников замка сдаться. Как можно быстрее. И пролив как можно меньше крови.

Озвученная вслух, идея казалась ещё более безумной и невозможной, чем когда впервые о ней заговорил герцог. Сир Патрик ошеломлённо моргал и смотрел на меня так, словно видел впервые. И не он один. Я чувствовала, что ямку между лопатками сверлили и другие взгляды.

– Вы могли бы помочь в этом. Спасти жизни людей. Тех, кого вы узнали, пока служили кастеляном. Чтобы мне не достались руины и развалины. Чтобы я могла сохранить и преумножить наследие моего отца.

Старый рыцарь едва уловимо вздрогнул, услышав про своего прежнего лорда.

– Это измена и предательство, – произнёс он вслух, качая головой. – Мятежный герцог – изменник Короны, за его голову назначена огромная награда. Всех, кто примкнул к нему, ждёт плаха, виселица и колесо...

– Не заговаривайтесь, сир, – бархатным, вкрадчивым голосом перебил его барон Стэнли.

По плечам хлынули мурашки, и я почувствовала, как дрожь зародилась в солнечном сплетении, грозя перейти на руки.

– Это спасение людей и восстановление справедливости, – тихо и горячо произнесла я. – Вы не раз говорили, как несправедливо судьба обошлась с моим родом и отцом. Что земли баронства потеряли былую славу и величие, что мой покойный муж и Роберт не достойны зваться маркизами.

Сир Патрик поморщился, словно от зубной боли.

– И я повторю это тысячу раз, миледи. Но на предательство не пойду.

Поджав губы, я замолчала, скрестила на груди руки и уничижительно посмотрела на рыцаря, постаравшись вложить во взгляд всё осуждение и недовольство.

– Так странно, сир, слушать, как вы отнекиваетесь. Ведь на предательство меня вы пошли не единожды. И не помню, чтобы сильно терзались.

Мои слова являлись ударом ниже пояса. Старый рыцарь подался вперёд и с шумом втянул носом воздух, словно задыхался и ему его не хватало. По его телу волна за волной прошла судорога, а глаза расширились, и он замотал головой.

– Н-н-нет, миледи, я никогда вас не предавал...

Самое жуткое, что я видела по его лицу: сир Патрик верил в то, что говорил.

– Вы позволили отвезти меня в обитель. И вы не помогли мне сбежать, когда я умоляла вас. А теперь посмотрите, что они со мной сделали, – и я резко шагнула к нему, нарочно тряхнула волосами. – Вы стояли во дворе, когда меня заставили тащить тот тяжёлый сундук. Стояли и молчали. Когда Роберт расплатился с матерью-настоятельницей сапфирами моего же отца!

Я не заметила, как перешла на вкрадчивый, свистящий шёпот. Вплотную я приблизилась к сиру Патрику, чтобы смотреть ему в глаза.

– Показать вам мою спину? Порку, которую я получила за лживый навет? А руки, изуродованные ежедневной ловлей рыбой? Меня бы убили, не подойди к обители войско герцога Блэкстона. И за мою смерть заплатили бы сапфирами вашего лорда, сир Патрик.

– Довольно! – вскинулся он, не выдержав.

Его зрачки все расширялись и расширялись с каждым моим словом.

Я послушно замолчала, переводя сбившееся дыхание: слишком тяжело мне далась столь эмоциональная речь. Я чувствовала себя выпотрошенной, вывернутой наизнанку.

– Довольно, моя леди! Всё, что сотворили с вами в обители, – ужасно! Но предать своего Короля, свою страну... Не просите меня об этом, леди Элеонор!

– Да вы трус, – выплюнула я с отвращением и брезгливо прищурилась. – Трус, нацепивший рыцарские доспехи!

Меня начало трясти, и я до боли в запястьях сжала кулаки, надеясь, что она отрезвит меня и поможет взять себя в руки.

С выражением ужаса и обиды сир Патрик отшатнулся, но мне было плевать на его задетые чувства. Я так рассчитывала на него! Верила, что в старом рыцаре что-то сдвинулось. Что он переосмыслил многие вещи...

Сглотнув, я отвернулась от него и прикрыла глаза, набираясь сил, чтобы посмотреть в лицо барону Стэнли. Здесь я не сомневалась, что встречу с осуждением и недовольством.

Как вдруг...

– М-м-миледи, – по-прежнему вздрагивая от страха, позвал меня оруженосец Роберта. – М-миледи, я могу вам помочь.

Глава 32

Слова Гарета маркиз и виконт встретили дружными ухмылками. Услышав крамольные речи, сир Патрик пихнул его в плечо – да так сильно, что мальчишка едва устоял на ногах.

– Закрой рот! – ещё и прикрикнул рыцарь.

– Что ты знаешь? – спросил барон Стэнли.

– П-п-планы лорда Роберта... я видел к-к-карты… – кое-как выговорил Гарет, у которого по-прежнему стучали от страха зубы.

– Не трясись, – поморщился мужчина.

– Я знаю замок, Ваша милость, – набрав побольше воздуха, поспешно произнёс оруженосец. – И планы лорда Роберта. Куда направилось войско.

Едва договорив, он вновь клацнул зубами и покрепче сжал челюсть, унимая дрожь.

Барон смотрел на него с недоверчивым прищуром.

– А знаешь, что бывает с предателями? – спросил он испытующе.

Конечно же, Гарет вздрогнул, а я метнула в лорда Стэнли укоризненный взгляд. Зачем запугивать мальчишку, который уже трясся от страха?! И который согласился помощь, пока сир Патрик корчил из себя бог весть кого.

– Знаю, – сквозь зубы выдохнул Гарет.

Кажется, на второе слово ему просто не хватило сил.

– Почему маркиз Равенхолл прогнал тебя? – барон Стэнли продолжал сверлить мальчишку взглядом, от которого даже мне делалось неуютно.

Гарет замялся и быстро посмотрел на меня исподлобья, подув на упавшую на лоб чёлку. Он явно что-то взвешивал в уме, и страх перед бароном победил.

– Я нарушил приказ. Помог леди Элеонор, – сказал оруженосец, и повисшая после этого тишина была красноречивее любых слов.

Маркиз Нотвуд, покосившись на меня, подошёл к барону и что-то зашептал ему на ухо. Как я ни силилась, не получилось ничего разобрать. Только говорил он явно что-то недоброе: постоянно поглядывал на меня одним глазом, недовольно и сердито.

Выслушав его, барон Стэнли неопределённо кивнул. И не согласился, но и не отмахнулся от слов маркиза. Под ложечкой неприятно засосало, и по животу разлилась тянущая тошнота.

– Что ты сделал?

– Гарет помог мне, – я заговорила, прежде чем оруженосец успел ответить. – Чем вызвал гнев маркиза Равенхолл.

Я не хотела, чтобы мальчишка рассказывал о попытке Роберта затащить меня в кусты. Не хотела, чтобы кто-либо из мужчин об этом знал. Сама мысль казалась грязной и отвратительной, и стыдной, хотя я ни в чём не была виновата.

– Мы должны знать все, если решим полагаться на слова какого-то сопляка, – скрипучим голосом произнёс Нотвуд.

Его взгляд вдруг сделался масляным, и я поняла, что он желал подробностей. Несложно было догадаться, каким образом Гарет помог мне, чтобы вызвать гнев Роберта. Необязательно проговаривать каждое слово, чтобы понять. Но именно это и хотел услышать маркиз Нотвуд.

– Разумеется, мы не станем полагаться на слова мальчишки, – теперь уже барон от его замечания отмахнулся. – Полностью – не станем.

Он замолчал и провёл ладонью по подбородку, покрытому колючей чёрной щетиной.

– Поступим так. Уильям, Говард, не спускайте глаз с сира Патрика и оруженосца. На ночь – свяжите обоих. Поговорим утром, – велел лорд Стэнли двум солдатам, что стояли по бокам старого рыцаря. – Благодарю за ваши советы, милорды, – это уже относилось к недовольному маркизу и виконту.

Мне он не сказал ни слова, но я не жаловалась. Поскольку обсуждение подошло к концу, я развернулась и медленно направилась в сторону от навеса, к Томасу, который дожидался меня снаружи.

– Останьтесь, леди Элеонор, – голос барона настиг меня, когда до стены дождя оставалось меньше шага.

Не просто так не прозвучало мое имя при прощании.

Скрестив на груди руки, я развернулась и дождалась, пока мы останемся вдвоём. Маркиз Нотвуд уходил последний и постоянно оборачивался через плечо, косясь то на меня, то на барона. Наконец, ушёл и он, и тогда лорд Стэнли спросил.

– Что сделал мальчишка?

Я так и знала, что именно в этом крылась причина, по которой он меня оставил.

– Это важно, – недовольно надавил мужчина, пока я размышляла над ответом. – Ваша задумка не удалась, старый рыцарь оказался слишком труслив, – он выразительно замолчал, и я припомнила удивление барона, когда мы говорили о сире Патрике.

«Как может он быть жив, если позволил заточить в обитель единственную наследницу своего господина?..».

– Но чтобы полагаться на слова оруженосца, должно быть доверие.

Во рту разлилась противная горечь. Невыносимо не хотелось отвечать на вопрос барона. Он стоял от меня в нескольких шагах, и его лицо не выражало ничего.

Но стоило мне произнести.

– Роберт хотел понять, чем я так полюбилась его брату, – как на его щеке дёрнулась мышца. – Он попытался затащить меня в кусты...

Голос дрогнул. Я запнулась, прочистила горло. Не смотрела на барона. Просто не могла. Перед глазами снова вспыхнули сцены того вечера – злобные глаза, хватка, гортанный хрип...

– Роберт велел Гарету охранять... нас... но он привёл сира Патрика. И маркиз меня отпустил.

Я выпрямилась, несмотря на неведомую силу, что упрямо гнула мои плечи и наклоняла голову. Вина и стыд за то, в чём я совершенно не была виновата. Пауза затягивалась, а я размышляла, что стану делать, если барон, подобно сиру Патрику, скажет, что следовало вести себя иначе? Быть осмотрительнее? Скромнее?..

Но барон молчал. Лицо всё также не выражало ни капли сочувствия. И только руки. Он медленно сжал кулаки – так медленно, как будто пытался удержать в себе что-то хищное. Костяшки пальцев побелели, ногти впились в ладони.

– Это произошло на пути в обитель? – спросил он глухо, низко, будто каждое слово давалось с усилием.

Я кивнула, и тогда он коротко хмыкнул, но не от злости.

– Мог маркиз нарочно отослать оруженосца со стариком? Зная, что тот вам предан, – сказав это, барон поморщился.

Ну, да. Предан – слишком сильное слово.

– Никто не ожидал, что я покину обитель живой. Да и Роберт... мне кажется, оруженосца он искренне ненавидел. Он его жестоко избил после... после помощи мне.

Вновь проведя пальцами по широким скулам и подбородку, барон нахмурился.

– Посмотрим, что мальчишка расскажет о замке и намерениях маркиза. Но лучше бы вам, миледи, отыскать слова, которые убедят гарнизон замка сдаться.

– А если они не поверят мне? Если скажут, что я предательница?

– Не поверят... Тогда мы возьмём замок силой.

– И я снова стану виновата, – шепнула я, почти не осознавая, что произнесла это вслух.

Барон Стэнли резко обернулся, вперив в меня взгляд. В его глазах впервые появилось нечто похожее на... беспокойство? Нет, не жалость. Что-то другое.

– Вы не обязаны быть святой, миледи, – медленно проговорил он. – Но для всех будет лучше взять замок малой кровью. Нам предстоит ранняя и суровая зима.

На этом мы разошлись, но облегчения я не почувствовала.

Утром впервые за несколько дней лорд Стэнли не прислал за мной оруженосца. В путь войско выдвинулось необычайно поздно, и, воспользовавшись заминкой, я прошлась по лагерю, надеясь отыскать сира Патрика и оруженосца Гарета. В затылок молчаливым осуждением дышал Томас.

Их держали в стороне от остальных, потому я не слишком мелькала перед глазами рыцарей. Дождь к утру, наконец, закончился, но идти приходилось по размякшей грязи, в которой утопали ноги. Общаться с сиром Патриком я не испытывала ни малейшего желания, но он оставался ценным источником сведений. Ни у кого другого я не смогу так много узнать о замке. Нужно лишь подобрать ключ к старику.

Когда я подошла, рыцарь и оруженосец под присмотром назначенных бароном стражников заканчивали нехитрый завтрак. Завидев меня, Гарет подскочил, и сир Патрик, покряхтывая, последовал его примеру. Он избегал на меня смотреть. Прятал взгляд, как провинившийся школьник.

Было бы забавно, но было горько.

– Все те, кого убьют при осаде замка – будут на вашей совести, сир Патрик, – произнесла я чётко и тихо, не став даже приветствовать его. – Я могу спасти жизни людей. Тех, с кем вы прожили последние десятилетия. А вы своим упрямством их погубите. Барон Стэнли всё равно захватит замок, сегодня вы сможете посмотреть на размер войска. Он сделает это, но из-за вас умрут те, кто мог бы жить.

– Как вы могли пойти на это, леди Элеонор? – прищурившись, спросил рыцарь таким голосом, словно до сих пор не верил, что всё происходящее – реально. – Как вы могли встать на одну сторону с этими... с этими людьми?

– Я не на их стороне. Я на своей и лишь хочу получить то, на что имею право.

– Вы правда в это верите? – горько усмехнулся старый рыцарь. – Забыли, на какие зверства способен мятежный герцог? Чем он прославился?.. А ваш барон Стэнли? Он ещё хуже…