Текст книги "Хозяйка своей судьбы (СИ)"

Автор книги: Виктория Богачева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)

Глава 63

Я снова сидела у изголовья постели барона Стэнли, а он снова был ранен, и я начинала ненавидеть этот мир.

Отличие было одно: Ричард был в сознании. Когда лекарь Хью перевязывал его, я пересилила себя и взглянула на рану. Разрез был глубоким, но не опасным. Мужчина потерял немало крови, но удар не задел никаких жизненно-важных органов.

Или мне хотелось в это верить?..

Трясущийся Эдрик сидел на низком табурете у ног Ричарда. Оруженосец выглядел хуже своего сюзерена. Все, кто смотрел на него, полагали, что он испуган, ведь именно мальчишка якобы нашёл в коридоре и барона Стэнли, и герцога Блэкстона.

Правду знала лишь я и надеялась, что так всё и останется.

За утро в келье, в которой разметили барона Стэнли, успела перебывать половина войска – так мне казалось. Я же пришла сюда совсем недавно, чтобы ничем нас не выдать, но страшно измучилась, пока отсчитывала мысленно время.

Но даже так мы не могли остаться наедине: у постели сидел Эдрик, в дверях то и дело показывались приставленные для охраны Ричарда рыцари, постоянно заходили его доверенные люди, заглядывал лекарь Хью.

Минуты, которые я выделила для своего визита, стремительно утекали сквозь пальцы, а мы не обмолвились ни словом. Я могла только смотреть на мужчину и думать, сколько боли и страданий способен вынести человек.

Но это были только мои мысли, потому что Ричард, очевидно, был доволен тем, как всё получилось. Маркиз Нотвуд сразу же приказал начать обыскивать замок, чтобы отыскать зачинщика пожара и убийцу герцога. Я отправила кастеляна Ретфорда оказывать ему содействие, и всё утро наблюдала из спальни, как по двору бегали рыцари, осматривали частично сгоревшие конюшни, опрашивали тех, кто мог что-то видеть.

Как свою наперсницу, я попросила Беатрис к ним присоседиться – конечно же, в сопровождении Томаса. Во-первых, не хотела, чтобы пострадал кто-то невинный, и попросила её сразу же меня отыскать, если маркиз Нотвуд начнёт переступать грань.

Во-вторых, хотела остаться в спальне одна. Тщательным образом я осмотрела комнату, где стояла деревянная бадья: полы были замыты, кровавых разводов на них не осталось, а грязные тряпки, я подозревала, сгорели в том самом пожаре. На всякий случай я принесла воды и протёрла всё ещё раз. Осмотрела и бадью, и медный обруч, и стены, на которые могла попасть кровь. Нашла несколько уже засохших капель и затёрла их, но на этом всё. Больше никаких следов не осталось.

Я поднялась со стула, когда решила, что провела рядом с Ричардом непозволительно много времени, и посмотрела на него. В груди привычно заныло сердце. Как бы барон ни храбрился, а я видела, насколько ему плохо. И больно.

Я встала спиной к двери, чтобы никто не мог видеть, что я делаю, и украдкой сжала горячую от жара ладонь Ричарда.

– Уверена, вы вскоре окрепните, лорд Стэнли, – сказала я чопорно, сильнее обхватывая его пальцы.

– Всенепременно, миледи, – пообещал он и на мгновение второй рукой накрыл мою ладонь. – Эдрик, проводи леди Элеонор в её покои.

Ричард замолчал и стиснул челюсти, пережидая очередной приступ боли. Освободив руки, он прижал правую к рёбрам, там, где под повязкой пряталась рана. Сильнее всего на свете мне захотелось остаться рядом с ним. Наплевать на всё и сесть на стул, и смотреть, как он спит, и поправлять подушки, и не отходить ни на шаг.

Но я не могла. Потому подарила ему на прощание улыбку и покинула келью. Эдрик вышел за мной, и уже в коридоре мы встретились с мрачным стариком Нотвудом. Позади него стоял кастелян Вильям: взмыленный, словно он сам обшаривал замок и искал поджигателя, которого не существовало.

– Как ваши успехи, милорд? – поинтересовалась я у маркиза.

Он кисло на меня посмотрел.

– Нам нечем похвастаться, миледи, – вместо него ответил виконт Ретфорд. – Мы перевернули замок вверх дном, но никого не нашли.

– Плохо искали, – мрачно изрёк маркиз.

Кажется, они с виконтом успели поругаться.

– Привлеките стольких людей, скольких сочтёте нужным, – я строго посмотрела на кастеляна. – Мы должны непременно схватить мерзавцев, которые посмели совершить такое...

– По замку бегают пять десятков рыцарей, но разве ж есть от этого прок? – пробубнил маркиз Нотвуд. – Время упущено, нужно был начинать поиски немедля.

– Барон Стэнли был ещё жив, – огрызнулся вдруг мой кастелян. – Сперва следовало помочь ему. Что мы и сделали.

Судя по гримасе на лице старика, он был не согласен. Но в моём присутствии ничего говорить не стал и лишь издал звук, похожий на кряканье. Затем его недовольный взор обратился на меня.

– Вам бы тоже поберечься, миледи, – неласково произнёс он. – Возьмите себе охрану, вы маркиза Равенхолл, убийца может прийти и за вами.

Нехорошее подозрение кольнуло меня... Я-то знала, что никакого убийцы нет. А вот в словах старика Нотвуда звучала практически надежда, что его предупреждение сбудется.

– Благодарю за совет, милорд, – сказала я и сладко улыбнулась. – Непременно им воспользуюсь.

– А сопляка лучше отошлите. За нашим бароном он не доглядел, – это маркиз бросил уже нам в спину, когда они вошли в покои Ричарда, а мы углубились в коридор.

Боковым зрением я заметила, как Эдрик, шедший на полшага позади, дёрнулся и споткнулся, едва не влетел носом в каменный пол. Мальчишку было жальче ничуть не меньше Ричарда. Я даже представлять не хотела, что ему пришлось пережить.

Дождавшись, пока мы останемся в коридоре одни, я замедлилась и, сровнявшись с ним, положила ладонь ему на плечо. Он поднял на меня благодарный взгляд, и я увидела, что в его глазах блестят слёзы.

– Ты молодец, – произнесла я одними губами.

Не знаю, какой у Ричарда был план, но если до сих пор никто ничего не выяснил и ни о чём не догадался, значит, они с оруженосцем все сделали верно.

– Я передам милорду, что сказал маркиз, – шёпотом произнёс Эдрик. – Что вам нужна охрана, – пояснил он, натолкнувшись на мой недоумённый взгляд.

Помедлив, я кивнула. Теперь, когда Ричард был вновь прикован к постели, я действительно чувствовала себя небезопасно.

– Ты знаешь, что барон Стэнли намерен делать дальше? – таким же шёпотом спросила я, и Эдрик помотал головой.

Я вздохнула. Несколько дней все будут заняты поисками убийцы и поджигателя, и обстановка накалится, когда никого не найдут. Люди начнут требовать ответов, будут проявлять недовольство. Восстание держалось на фигуре Блэкстона, что делать войску теперь, когда их предводитель мёртв?.. Их должен кто-то возглавить, и Ричард – самый очевидный кандидат, он был правой рукой герцога, тот доверял ему самостоятельно вести кампании.

Только вот верность барона Стэнли теперь принадлежала другому человеку. Самое разумное было бы уговорить всех сдаться и уповать на милость короля, но я сомневалась, что рыцари согласятся. Это только звучит просто.

Когда мы дошли до двери в мои покои, то одновременно с Эдриком посмотрели друг на друга. Он смутился и отвернулся первым.

– Лорд Стэнли скоро поправится, – пробормотал он себе под нос. – Я… я хорошо прицелился. Попал, куда он указал.

Я смогла только кивнуть и растянуть губы в подобии улыбки. Но мальчишке хватило и этого, и когда уходил, выглядел ободрённым. Я же проводила его долгим взглядом, удивляясь слепой преданности по отношению к Ричарду. Тот велел ранить себе – и Эдрик исполнил. Сказал, что необходимо оттащить тело герцога Блэкстона из моей спальни – и оруженосец послушал. И, наверное, даже ничего не спросил.

Следующие несколько дней у меня было чувство, что мы живём на пороховой бочке, которая однажды взорвётся. Разумеется, поджигателя и убийцу не нашли. Атмосфера в замке делалась всё более мрачной, а запасы из кладовых исчезали со стремительной скоростью. Покои Ричарда не покидали посторонние, и остаться наедине мы не могли никак. Выходить из спальни по ночам я не решалась, всё и так висело на волоске, не стоило рисковать.

Подозрения и шепотки за спиной усиливались. Зазвучали обвинения: сперва робкие, но набирающие силу с каждым днём. Видя, что поиски ни к чему не приводят, некоторые захотели свести старые счёты. Посыпались ложные доносы и намёки. Слушать их мне было и горько, и смешно. Я ведь знала правду. Знала, что не могли видеть рядом с Блэкстоном и Ричардом высокого, крепкого мужчину, похожего на одного из рыцарей. Или щербатого урода, в описании которого без труда узнавался переболевший оспой мужчина.

Люди наговаривали друг на друга, ничуть не стесняясь. Я слушала и удивлялась про себя, и делала мысленные зарубки, кому я никогда не стану доверять.

А спустя неделю пороховая бочка, наконец, взорвалась.

Глава 64

А спустя неделю пороховая бочка, наконец, взорвалась.

***

Не без моей помощи.

«Вам бы тоже поберечься, миледи. Возьмите себе охрану, вы маркиза Равенхолл, убийца может прийти и за вами».

Слова маркиза Нотвуда не желали уходить у меня из головы.

А ещё я помнила, как Ричард однажды сказал мне.

«Меня толкнул под удар доверенный человек маркиза Нотвуда. Они рассчитывали, что я умру... Я бы умер, но вмешалась ты».

И неласковый взгляд старика, который постоянно на себе ловила. Его чопорное, жилистое лицо с сухими губами, которые он вечно поджимал, стоило ему на меня посмотреть. Подхалимство перед герцогом Блэкстоном, желание выслужиться, сопротивление всем моим идеям... И то, что во всём замке он, пожалуй, оставался единственным человеком, который представлял реальную угрозу.

Герцог мёртв, виконт Ретфорд, кажется, доволен должностью кастеляна, а Роберт сидит взаперти в клетке, и я жалела, что в ту ночь никто не догадался его выпустить. Тогда бы не пришлось ничего придумывать, убийство можно было бы повесить на него.

Я не представляла даже, что придётся приложить так мало усилий, чтобы спровоцировать маркиза Нотвуда. Он был готов действовать уже в день, когда сказал, чтобы я взяла себе охрану, что убийца может прийти за мной. Он не знал, почему убили Блэкстона и ранили Ричарда, кто это сделал, как, что этому предшествовало... Но зато сразу представил на месте кого-то из них меня.

Я прошлась несколько раз по двору без охраны, с помощью Эдрика устроили мини-спектакль: накричала на рыцаря, что он душит меня своим постоянным присутствием, затем гордо ушла в замок в одиночестве. Отдала несколько сумасбродных приказов, неосторожно обронила в разговоре, что герцогу следовало быть осмотрительнее и что он нажил немало врагов, и вот уже маркиз Новтуд, верно, начал воображать себя спасителем Равенхолла от обезумевшей хозяйки.

В этот раз старик не стал поручать важное дело доверенному человеку. Наверное, не хотел, чтобы повторилась ошибка с Ричардом, когда его задание не было исполнено.

Убивать меня он явился сам.

Но на сей раз я была совершенно готова: Эдрик прятался под кроватью, Томас ночи напролёт стоял за массивным шкафом, который мы с трудом сдвинули, Беатрис ночевала в соседней комнатушке, а под подушкой у меня лежал кинжал.

Потому, когда маркиз Нотвуд взял вторую подушку и попытался положить её на моё лицо, на него набросились сразу двое, а выскочившая на шум Беатрис закричала так, что услышал, наверное, весь замок.

И вот дальше последовал тот самый взрыв пороховой бочки.

Мне даже ничего не нужно было говорить, толпа додумала всё за меня, а я лишь обливалась слезами и прижимала к лицу ладони, будто не могла поверить, что старик Нотвуд попытался меня убить. Не желая самосуда, я велела связать его и бросить за решётку по соседству с Робертом.

В едином порыве все решили, что за убийством герцога стоял также он. Как обычно бывает, каждый припомнил свои обиды. Что маркиз Нотвуд косо на кого-то смотрел, чопорно говорил, неласково отзывался.

– Всегда-то он такой был... холодный и скользкий, как рыба... – доносилось до меня обсуждение.

– Да-да, чувствовалась в нём эта гнильца, – вторили его собеседники.

– Я как знал, что старикашка повинен! Надо было поспорить, сейчас бы золотишком разжился.

Не было ничего лучше для толпы, когда виноватым оказывался кто-то богатый, властный и не слишком приятный.

Весь день после покушения я провела в спальне. В глазах других я оправлялась от ужасных последствий. На самом же деле я очень устала и хотела отдохнуть. Минувшие недели выдались бесконечно изматывающими. Я даже не представляла, что могу чувствовать такое сильное истощение.

Но после вечерней трапезы я нашла силы заглянуть в покои Ричарда. В них ничего не изменилось, только посетителей стало ещё больше. Он встретил меня взволнованным, тревожным взглядом. О том, что я задумала, барон прекрасно знал: мы передавали короткие записки через Эдрика. И выступал решительно против, говоря, как сильно я рискую...

Я сделала то, что сделала, вопреки его воле. Ещё и обманула его оруженосца, сказав, что лорд Стэнли всё одобрил.

Когда Ричард убедился, что со мной всё в порядке – хотя бы внешне – его глаза опасно потемнели, и с холодком в животе я вспомнила самые первые дни, когда он так смотрел на меня. Теперь-то я знала, из-за чего он злился. И злость обуревала его и сейчас.

– Не могу передать, как рад видеть вас в добром здравии, леди Элеонор, – сказал барон, садясь на постели.

Его рана успела немного поджить, и он мог даже ходить, но недалеко и недолго, и пока ещё ни разу не покидал пределов своих покоев.

– Сиры, – Ричард перевёл взгляд на собравшихся в спальне мужчин, – я хотел бы обсудить с леди Элеонор дальнейшую судьбу маркиза Нотвуда. Слова леди Элеонор не предназначены для чужих ушей. Прошу, оставьте нас. Пусть дверь будет открыта, и двое подождут в коридоре.

Его рыцари обменялись слегка удивлёнными взглядами, но спорить никто не стал. Видно, его просьба не была такой уж необычной. В конце концов, будучи маркизой Равенхолл и хозяйкой замка, я действительно могла не хотеть обсуждать что-то при чужаках. Особенно теперь, когда старик Нотвуд едва меня не убил.

Когда рыцари вышли за дверь, и тишина разлилась по покоям, я почувствовала, как в воздухе стало тесно. Ричард сидел прямо, положив ладони на край постели, и смотрел на меня так, что ноги подкашивались. А ведь никто не мог назвать меня трусихой! Но сейчас мне было страшно.

– Одна, – голос его был глухим, но в нём сквозила такая ярость, что лучше бы он закричал. – Ты сделала всё одна, Элеонор.

Я прикусила губу, не решаясь оправдываться. Я знала, что он прав. Но и отступать не собиралась.

– Если бы я не сделала этого, мы бы все оказались в ещё б о льшей опасности, – ответила я. – Ждать было нельзя.

Он резко вскинул руку и сжал кулак так, что побелели костяшки пальцев.

– Я должен защищать тебя, – прорычал он. – Я – твой муж, твоя стена, твой щит. А ты обманула даже Эдрика, моего оруженосца, словно я для тебя – никто!

Боль хлестнула его, опрокинула назад, но усилием воли он удержал себя в сидячем положении. Ричард прикрыл глаза, шумно выдохнул, и я увидела, как на его шее дёрнулся кадык. Он боролся с собой.

– Ты уже так сильно пострадал... – прошептала я с отчаянием. – Пожертвовал собой, чтобы спасти меня.

– Ты моя жена, – бесцветным голосом отозвался Ричард. – Я принёс клятву и намерен исполнять её до смертного одра. Ты тоже её принесла. В ней было про почтение и послушание. Ты же меня обманула. Рисковала собой... А если бы что-то пошло не так, как ты задумала, Элеонор? Подумала ты об этом? Что бы случилось с тобой? Со мной? С Эдриком?..

Не выдержав, я всё же опустила голову. Конечно, я подумала об этом, миллион раз подумала! Но что мне оставалось? Сидеть и молча наблюдать, как замок превращается в змеиное гнездо? Ждать самосуда? Когда люди окончательно озвереют и начнут ложно доносить друг на друга? Или пока кто-то не докопается до истины? Ведь с герцогом Блэкстоном приехали и его доверенные люди. И они горели желанием выяснить правду и наказать виновных. И на них я повлиять никак не могла, я даже по имени знала не каждого. Зато знала, что в покои Ричарда они захаживали каждый день и задавали по кругу бесконечные вопросы, словно надеялись поймать на лжи.

И сколько это могло продолжаться?!

– Ты думаешь, я не понимала, что рискую? – я всё же не выдержала и шагнула ближе к мужу. – Но как я могла сидеть сложа руки, не попробовав спасти всех нас? Разве ты не сделал бы того же самого на моём месте?

Его губы дрогнули, но он не ответил. Ричард опустил взгляд, будто боялся, что я прочту в его глазах что-то лишнее.

– Разница лишь в том, что я готов терпеть боль. Я вытерпел ее уже столько, что едва ли чувствую... – наконец, сказал он тихо. – А ты… я не перенесу, если ты пострадаешь. Я бы спокойно принял смерть, если бы знал, что ты будешь жить.

И вот тогда меня будто молнией пронзило. Этот мужчина, закалённый в боях, привыкший к боли и крови, для которого потеря и смерть стали чем-то привычным… именно он сейчас ломался изнутри из-за одного только страха – страха за меня. Это чувство выворачивало его наизнанку, рвало на части. В нём не осталось привычной холодной стойкости, только любовь, такая огромная, что не помещалась в его груди.

Я вдруг ясно увидела – все его грубые слова, резкость, злость, упрёки… всё это было только ширмой, которой он прикрывал безмерную, невыносимую любовь.

Забыв о рыцарях, что стояли в коридоре, о том, что была открыта дверь, я шагнула вперёд и опустилась возле кровати, скользнув ладонью по бедру мужчин. Колени мои коснулись холодного пола, но я не заметила этого – лишь то, как Ричард напрягся, будто не знал, что я задумала.

Я взяла его тяжёлую, мозолистую ладонь в свои и прижалась к ней щекой, словно к самому дорогому, что у меня есть.

– Ричард… – прошептала я.

Его пальцы дрогнули и сжали мою руку крепко, до боли. Я подняла глаза. Он смотрел на меня так, что в этом взгляде было всё: любовь, страх, отчаяние и сила. Всё то, что он не умел выразить словами.

– Ты сводишь меня с ума, женщина, – рыкнул он. – Поднимись немедля, пока я... пока я окончательно не утратил разум.

Ричард сидел, словно сжатая пружина. Напряжение в нём чувствовалось во всём. В том, как заострились скулы, как ходили желваки на стиснутой челюсти, как натянулась кожа на прямом подбородке. Даже вены на шее вздулись. Казалось, ещё миг, и он сорвётся, сграбастает меня в свои руки, прижмёт так, что воздуха не останется, лишь он один и его жар.

Я видела, как дрогнули его плечи, как пальцы на свободной ладони стиснулись в кулак, и медленно, осторожно встала, стараясь не шуметь.

Только теперь я вспомнила и о рыцарях за стеной, и о том, что нас могли увидеть.

Ричард схватил меня за запястье и впился требовательным взглядом.

– Не смей так больше никогда делать. Не смей меня обманывать. И действовать за моей спиной.

– Хорошо... – послушно выдохнула я и удивилась, когда почувствовала, что на самом деле намереваюсь исполнить обещанное.

Глава 65

После напряжённых, изматывающих дней Равенхолл застыл. Мне казалось, мы словно застряли между двух миров – прошлым и будущим, и жили в таком подвешенном состоянии. После заточения маркиза Нотвуда стихли даже шепотки. Если кто и обсуждал это, то в узкой компании, забившись подальше от чужих ушей.

Ричард приказал поместить старика в отдельной камере и приставил к нему охрану из людей, которым доверял. На случай если маркиз будет болтать, и он, конечно же, болтал. Отстаивал свою невиновность, проклинал меня, барона Стэнли и даже герцога Блэкстона: вот это он делал напрасно, потому что симпатии ему подобные высказывания не добавляли.

Откреститься от покушения на мою жизнь он не смог бы никак. Был пойман с поличным и при свидетелях. И доказывать убийство герцога уже не было необходимости. Одно преступление само по себе доказало другое.

Безжалостное неразвитое правосудие. Хорошо бы под него никогда не попасть.

Я знала, что маркиз виноват. Что он действительно намеревался задушить меня подушкой. И Ричарда хотел убить, даже подослал к нему своего человека. Но всё равно не могла спать спокойно по ночам. Грызла совесть. Никогда в жизни я не могла представить, что однажды буду совершать такие поступки...

А ещё оставалось войско. Немаленькое войско, которое Блэкстон привёл в Равенхолл, а я должна была кормить. И война, которую герцог так и не окончил. И по мере того как поправлялся Ричард, на него посматривали со сдержанным интересом и напряжённым ожиданием.

– Ты не можешь сказать им, чтобы разбирались сами, да? – как-то спросила я, когда муж начал вставать и прогуливаться по коридору недалеко от своих покоев.

Эдрик маячил у него за спиной, не спуская встревоженного взгляда. Меня, как обычно, сопровождали Беатрис и Томас.

Я спрашивала просто так, от отчаяния. Конечно, я знала ответ.

– Нам пригодится королевское помилование, – тихо сказал Ричард.

Он был такой бледный, белее, чем выпавший недавно снег, который лёг на схваченную морозцем землю и не спешил таять. Наступала зима.

– Я должен ехать к юной вдове Блэкстона. Она может носить дитя, – слова Ричарда буквально вышибли почву у меня из-под ног. – И у неё есть отец, за ней стоит семья.

Я остановилась, и он тоже замер посреди коридора. Мы держались на положенном расстоянии друг от друга, но я всё равно кожей чувствовала исходящее от него напряжение.

– А я должна остаться здесь?.. – спросила ещё тише, чтобы голос не дрогнул, чтобы ничем не выдать себя.

– Да, – слово тяжёлым камнем упало в образовавшуюся вокруг нас пустоту и тишину. – Ты должна остаться в Равенхолле. Это твой замок.

– Наш... – выдохнула я. – Это наш замок.

Взгляд Ричарда дрогнул. Бесконечное мгновение он смотрел мне в глаза, а затем резко отвернулся и шагнул вперёд. Сбоку я могла видеть, как кожа обтягивала его твёрдый подбородок и похудевшее, осунувшееся лицо, как заиграли крупные желваки на щеках, проступая даже сквозь отросшую щетину.

– Я должен закончить эту войну, – вновь заговорил он, когда мы, миновав поворот, направились обратно к его покоям.

Ещё издали я заметила, что в дверях поджидали очередные просители.

– И что будет, если вдова герцога в тягости? А если родится мальчик? Или девочка? – выцветшим голосом поинтересовалась я.

– Я уведу его войско, – невпопад ответил Ричард. – Тебе будет легче.

– А тебе? – кратко спросила я, и он, опалив взглядом, не ответил.

Но всем планам барона Стэнли предстояло сбыться, лишь когда он поправится. Уезжать зимой и так было сродни самоубийству, так следовало хотя бы подождать, пока затянутся раны. Тем более в Равенхолле оставалось ещё одно дело: суд над маркизом Нотвудом. Но и здесь мы все оказались в странном казусе. Старик присягал герцогу, а тот был мёртв. Для короны маркиз считался предателем, а приемника у Блэкстона не было.

Пока не было.

И вот до той поры судьбу маркиза невозможно было решить.

– Его я тоже заберу с собой, – сказал Ричард в один из следующих дней.

Захотелось грустно пошутить, что он намерен вывезти половину Равенхолла. Всех, кроме жены. Но я сдержалась, понимая, что ему сложившаяся ситуация удовольствия не доставляет.

– Что ты будешь делать? – спросила я, когда он впервые за долгое время присоединился к общей трапезе.

Наш отдельный стол опустел. Раньше за ним сидели и герцог, и маркиз, а теперь осталась я в одиночестве да несколько знатных лордов на противоположных углах. Когда за него сел Ричард, стало уютнее.

И мы могли спокойно поговорить, не прячась по углам и не оглядываясь постоянно через плечо. В конце концов, обязанность порядочной хозяйки – развлекать своих гостей во время трапезы.

Вот я и развлекала, а у самой сердце обливалось кровью.

– Уговорю всех сдаться на милость короля, – скупым, отточенным движением он потянулся к куску пирога.

Раны его ещё не зажили окончательно и причиняли боль. Он об этом не говорил, но я видела.

– Я могла бы поехать с тобой. Как женщина, оказавшая столь невероятную поддержку восстанию герцога, – я слабо улыбнулась, но наткнулась на непримиримый, ожесточённый взгляд.

– Нет.

Со стеной было бы договориться проще. Вспыхнув, я резко отвернулась и услышала сбоку от себя недовольный, тяжёлый вздох. Чтобы не смотреть на Ричарда, принялась разглядывать рыцарей за столами. Впрочем, счастливых лиц не наблюдалось и среди них. И без того скудный рацион пришлось урезать ещё сильнее.

Наверное, со всех сторон Ричард был прав. Я должна остаться, кому я могу доверить Равенхолл? Кто будет присматривать за замком и сделает всё возможное, чтобы мы дотянули до весны? На кастеляна Ретфорда я не могла положиться в полной мере. Разумом я всё прекрасно понимала. Но сердце – горячее, упрямое сердце – не желало слушаться. Я отчаянно не хотела отпускать Ричарда одного. Я буду терзаться смурными мыслями в неведении, и никто не знает, как долго он будет отсутствовать, вернётся ли...

Боль – это цена, которую мы платим за любовь.

Однажды я прочитала это ещё в том мире и теперь убедилась на собственной шкуре, насколько же эти слова правдивы.

Глубоко вздохнув, я искоса посмотрела на Ричарда, застывшего с непроницаемым лицом над опустевшим блюдом. Нужно собрать им в дорогу побольше припасов. Нас хотя бы защитят от стужи и снега стены замка. А войско окажется лицом к лицу со стихией.

Только вот откуда бы их взять, эти припасы?..

Сердце вновь сжалось от тревоги. Они ещё даже не уехали, не назначена дата, а я уже извела себя и вскоре изведу Ричарда. С любовью пришла уязвимость и страх потерять. Прежде мне было бы всё равно. Теперь – нет.

После ужина мы с Беатрис отправились в спальню, когда в одном из коридоров нас догнал Эдрик.

– Сходите помолиться, миледи, – шепнул он только мне, и я прошла ещё несколько шагов, прежде чем смысл послания до меня дошёл.

Избавиться от Беатрис было непросто. Я не хотела её обижать, она столько раз меня выручала, но пришлось слегка повысить голос, поскольку она не понимала, что в наполовину разрушенный храм при замке я хочу пойти одна.

– Но сейчас совсем стемнело, Элеанор, – говорила она разумные, правильные вещи. – Ты маркиза, нехорошо тебе ходить одной.

– Меня проводит Эдрик, – уверенно сказала я, бросив взгляд на оруженосца, поджидавшего чуть в стороне. – Мне... мне нужно подумать, Беатрис. В одиночестве.

– Ты стала такой набожной, – пробормотала она удивлённо, и я с трудом сдержала усмешку.

Как же не стать с моим-то образом жизни! То я себе алиби обеспечиваю, пока барон Стэнли прячет мёртвое тело герцога, то вот на тайные свидания с ним бегаю, словно школьница.

Всё же истерический смешок вырвался из моих плотно сжатых губ, и Беатрис встревожилась.

– Я хочу побыть одна! – резко воскликнула я и поспешила уйти, пока она вновь не начала меня уговаривать.

Эдрик покорно пошёл следом на шаг позади. Он внимательно смотрел по сторонам и вёл меня, я заметила, нарочно дальним, но наименее людным путём.

В храме я сперва была одна. Мгновенно накрыли воспоминания о той страшной ночи, когда умер герцог. Теперь я могла нервно смеяться, но тогда сама едва не умерла от страха и тревоги за Ричарда и себя.

Прошла, наверное, четверть часа, когда от стены отделился силуэт в капюшоне. В неровном свете единственного факела лицо Ричарда казалось ещё более изнурённым. Я дождалась, пока он подойдёт ко мне и возьмёт правую ладонь в свою. Руки у нас обоих были ледяными.

– Я придумал, как тебя обезопасить, – сказал он. – Мы поженимся ещё раз, на виду у всех.

Его слова настолько ошеломили меня, что несколько секунд я глупо моргала, пытаясь осмыслить.

– Без благословления короля? – уточнила, помня о клятве, которой он был верен.

– Он или помилует за всё сразу... или один брак уже ничего не решит, – Ричард скривил губы. – До того, как Блэкстон умер, король проигрывал войну, понимаешь? Он потерял уже почти треть страны, впереди суровая зима… Я думаю, он простит меня, если я подарю ему мир.

Не сдержавшись, я нервно хихикнула.

Подарит было совсем не то слово, которое я бы использовала. Пока этот призрачный мир давался нам ценой крови, боли и пота.

– А сторонники Блэкстона? – спросила я, чувствуя, как большой палец Ричарда глядят мою ладонь. – Что скажут они?

– Наверное, решат, что я посягаю на власть. Но так хорошо. Так даже лучше.

– Это будет являться очередным поводом для покушений на тебя.

Мужчина раздражённо выдохнул.

– Правильно говорят церковники: умная женщина – беспокойный муж, – пробормотал он беззлобно и привлёк меня ближе, сжав рукой талию.

Я закатила глаза.

– Умная женщина – живой муж, – сказала я и положила ладони ему на грудь, заглядывая в глаза, обведённые глубокими чёрными кругами усталости. – Почему ты думаешь, что так будет безопаснее для меня?

– Они будут знать, что я отомщу за свою жену.

– Кто «они»? – я нахмурилась.

– Равенхолл могут попытаться отбить у тебя. В подземелье по-прежнему заточен Роберт, и я не могу забрать его с собой. Отсылать его тоже опасно – власть после смерти герцога в шатком положении. Неизвестно, кто и когда решат тебя предать.

Вздрогнув, я прильнула к нему всем телом и услышала сдавленный вздох, но уже через мгновение ладони Ричарда накрыли мой затылок и поясницу.

– Я оставлю с тобой верных людей. Ты не будешь одна. Как моя жена, будешь в б о льшей сохранности. Никто не вздумает женить тебя на себе, ведь у Равенхолла… – и он запнулся.

– Ведь у Равенхолла уже будет хозяин? – подсказала я, отодвинувшись немного, чтобы заглянуть ему в глаза.

Ричард перехватил мой взгляд и прикрыл глаза.

– Да. У Равенхолла уже будет хозяин.

– Хорошо, – покладисто кивнула я и вновь прижалась щекой к его груди, жарко задышала носом в ключицу.

Он рисковал гораздо больше меня. Снова. Прикрыв глаза, я чувствовала мягкое поглаживание по волосам. Вот бы раствориться в этом моменте навечно.