Текст книги "Хозяйка своей судьбы (СИ)"

Автор книги: Виктория Богачева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 25 страниц)

Глава 45

– Миледи, вы сделали меня своим кастеляном, правой рукой. Теперь это моё дело, – сообщил Вильям.

Поспорить со мной он вышел на просторный, но грязный двор, как раз когда я начала подыскивать смельчаков, готовых отправиться вглубь парка-леса расчищать бурьян и прокладывать тропинку.

– Замок не перестал быть моим. Как никуда не исчез долг заботиться о людях.

Мне не понравилось, что виконт затеял прилюдный спор, но я не была удивлена. Пока он вёл себя ровно так, как я предполагала. Скорее, я бы насторожилась, не вмешайся он. Начала бы подозревать, что Вильям Ретфорд ведёт какую-то свою, гораздо более тонкую игру, чем мне показалось.

Но нет.

Всё шло, как и должно.

Я даже знала его следующий шаг: жалоба барону Стэнли. А вот уже его реакцию предсказать я не могла.

– Леди Элеонор... – виконт провёл ладонями по волосам и посмотрел на меня с глубокой усталостью. – Как и обещал, я разрешу вопрос с припасами. Вам же следует заняться... чем-то более подобающим. Вышивкой, к примеру? – многозначительно намекнул он.

– Как? – коротко спросила я, склонив голову набок.

– Что – «как»? – переспросил кастелян, уже не скрывая своего раздражения.

– Как вы намерены разрешить вопрос с нехваткой припасов на зиму? – прищурившись, с любезной улыбкой уточнила я.

Виконт вспыхнул гневом, но, прежде чем он нашёлся с ответом, я поспешила добавить.

– Уверена, каждый радеет о благе Равенхолла. И каждый может внести свой вклад.

Я говорила примирительно, в конце концов, в отличие от Вильяма, я понимала, что господам ни к чему ссориться при чужих ушах. Он всё же мой кастелян, и слуги должны уважать его. Без уважения не будет исполнения приказов, а уважения не будет, если я начну прилюдно выставлять его идиотом.

– Как угодно, миледи, – во взгляде виконта сверкнуло недовольство.

Круто развернувшись, он щёлкнул каблуками сапог и широким, решительным шагом промаршировал в замок. Проводив его взглядом, я повернулась к Агнессе и Беатрис, которые меня уже поджидали. Я попросила старую служанку отыскать и привести мою наперсницу, и чтобы та прихватила из спальни кошель с монетками. Он принадлежал леди Маргарет и остался в замке вместе с большинством её драгоценностей и ценных вещиц. А я планировала использовать его во благо.

Но даже за звонкую монету немного нашлось смельчаков, готовых отправиться в «страшное ведьминское» место. Пришлось отослать Агнессу со двора, поскольку она, непрерывно осеняя себя символом веры, отталкивала малочисленных желающих. Томас участвовал лишь из-за приказа барона Стэнли: непринятие было написано у него на лице. Беатрис, напротив, ещё не успевшая наслушаться местных суеверий, смотрела вокруг скорее с живым любопытством, чем с ужасом, и искренне недоумевала, почему серебро не вызывает очереди желающих.

Можно было, конечно, приказать и заставить, но я сознательно выбрала другой путь. Мне хотелось, чтобы люди пришли сюда не из-под палки.

К концу короткого осеннего дня мне удалось договориться с четырьмя мужчинами и одним мальчишкой. Бывший оруженосец Роберта после осады бродил по замку неприкаянной тенью. Ему не нашлось никакого дела среди рыцарей, и – я могла только догадываться – никто не торопился назвать его своим оруженосцем.

Помогать с расчисткой бурьяна он вызвался одним из первых, и я не стала отказывать.

А потом день неожиданно закончился, и наступило время ужина. На него мы по-прежнему собирались в просторной трапезной и делили один стол: маркиз Нотвуд, я, Беатрис, Томас, виконт Вильям и ещё несколько рыцарей, имена которых я никак не могла запомнить.

Сегодня к нам впервые спустился барон Стэнли в сопровождении своего оруженосца. Я невольно выпрямилась, заметив его у дверей, хотя постаралась тут же опустить взгляд на кубок, словно меня это не касается.

Мужчина шёл сам, но шаг его был чуть неуверенным: иногда казалось, что он едва заметно покачивается. Под распахнутым тёмным камзолом белела рубаха, и даже через неё, в районе груди и плеча, угадывались грубые перевязки, неровно проступавшие под тканью.

Позади барона, отставая на полшага, шёл Эдрик – напряжённый, как натянутая тетива. Он не сводил взгляда с лица своего господина, словно по одному изменению дыхания или движению плеча готов был угадать его желание и подхватить. Когда лорд Стэнли, опираясь на край стола, сел, оруженосец мгновенно пододвинул ему кубок.

– Как приятно видеть вас в добром здравии, милорд, – барона поприветствовали: кто-то более сердечно, кто-то – менее.

Виконт сверкал довольной улыбкой и светился, предвкушая триумф. Видимо, уже успел нажаловаться барону о моих «необдуманных» решениях. Я усмехнулась уголком рта. Приятно, что я ничуть не ошиблась в его оценке.

На ужин подали густую похлёбку на мясном бульоне. Я проследила, чтобы кухарка Марта сварила в котле обрезки и кости, к ним добавила ячмень, лук, репу, морковь и ещё какие-то бобы. В саму похлёбку я приказала покрошить засохший хлеб, чтобы сделать её сытнее и не дать пропасть чёрствым остаткам. Еда выглядела простой, но была на удивление сытной и густой, ложка в ней стояла.

Несмотря на суровые условия и частые неурожаи, сопровождаемые голодом, выживать и экономить на еде в замке не очень-то умели. На завтрак всем подавали жидкую бурду из овса, а вот ужинали рыцари мясом и хлебом. Как только я об этом узнала, тут же вмешалась и научила Марту нескольким новым рецептам, припомнив полезные советы из своего голодного детства: чем больше овощей и хлеба, тем меньше понятно, что нет мяса.

Сперва некоторые рыцари морщились, но очень быстро распробовали, и разговоры за столом стихли: все сосредоточились на еде.

Барон Стэнли кивнул Эдрику, и оруженосец примостился на край скамьи рядом с ним и подвинул к себе миску. В какой-то момент он потянулся через весь стол за кувшином с разбавленным вином, и я заметила на его шее – под светлым воротом грубой туники – красный след. Длинную, извилистую полосу, уходящую к плечу. След от удара кнута.

Кожа на спине вспыхнула от фантомной боли, и я вспомнила обитель, мать-настоятельницу, свое наказание. По рукам прошла дрожь, я едва не выронила ложку, и пришлось шумно втянуть носом воздух, чтобы успокоиться.

Погрузившись в воспоминания, я не заметила, как возобновился разговор за столом, когда мужчины отдали должное похлёбке. В основном расспрашивали барона Стэнли: его появление стало неожиданностью для всех, в том числе и для меня. Он же, в свою очередь, выслушивал скудные донесения дозорных. Роберт не спешил к Равенхоллу, за последние несколько дней он ничуть не продвинулся к замку, разбив лагерь без особой опаски.

– Где же герцог Блэкстон? Он мог бы подойти с подкреплением, и мы бы ударили по выскочке-маркизу с двух сторон.

Вопрос явно предназначался барону Стэнли, но он притворился, что не понял. Он продолжал есть, словно не расслышал.

– Его милость отправился на юг, на смотрины невесты, – а вот маркиз Нотвуд показал свою информированность.

При этом он странно покосился на барона, будто хотел вызвать у него реакцию.

– Это дело хорошее, – отозвался кто-то. – Нужен сын, наследник.

– Да-да, – подхватил другой. – Давно пора, но лучше бы выбрал себе северянку, бабы на Юге шибко изнеженные, такие не родят здоровых сыновей.

Я заметила, как рука барона, державшая ложку, замерла на полпути ко рту. Мгновение – и он всё же сделал вид, что продолжает есть, но взгляд его потемнел. В складке между бровями легла тень, а на скулах заиграли жёсткие жилы.

Сестра барона умерла в родах, став женой герцога Блэкстона. И теперь каждое неосторожное слово о «южных женщинах», о наследниках, должно было резать ему слух.

– Или родят, да не выдержат, – хмыкнул третий, ковыряя ложкой кусок хлеба в миске. – Слышал я, у герцога не одна жена надорвалась, пытаясь подарить дитя.

Эдрик дёрнулся и уставился на своего господина с тревогой.

– Хватит, – резко оборвал сплетников чей-то суровый голос.

И в зале сразу стало тише. Я покосилась на барона Стэнли и увидела, как его пальцы, сжимавшие кубок, побелели от напряжения.

Эти непрошенные высказывания словно нарушили что-то, и разговор больше не клеился, сколько ни пытались его завязать. Под самый конец трапезы виконт Ретфорд всё же не выдержал и решился на последнюю попытку. Прочистив горло и убедившись, что привлёк к себе достаточно внимания, он заговорил, обращаясь к лорду Стэнли.

– Ричард, я бы хотел поговорить о том, что мы с вами обсуждали днём. О том, что не стоит леди Элеонор отвлекать людей от других работ и отправлять прорубать тропинку к тому ведьминскому местечку.

Я уже набрала в лёгкие воздуха, чтобы защищать себя, намереваясь рассказать, какую пользу мы можем извлечь из благодатного кусочка земли, когда, кривовато усмехнувшись, барон Стэнли смерил виконта равнодушным взглядом и обронил.

– Чем же я могу вам помочь, Вильям? Я гость здесь, хозяйка замка – леди Элеонор.

И я поняла, что обязательно высажу урожай на том клочке земли.

Глава 46

Какие-то выводы виконт Ретфорд всё же сделал и следующим утром лично спустился во двор замка, чтобы руководить расчисткой бурьяна. Я не стала возражать. Видела, что людей по-прежнему нервировала моя задумка «копаться в ведьминском месте», и решила, что пусть все камни полетят в виконта. Но, разумеется, не пустила всё на самотёк и осталась сперва во дворе, а затем вместе с ними продвигалась вглубь заброшенного сада по уже знакомой тропинке.

Компанию мне составляла отважная Беатрис. Не ради меня, я не обманывалась. Ради Томаса, у которого не было иного выбора, кроме как взяться за лопату.

Работа была тягостная, кусты поддавались нехотя, приходилось затрачивать множество усилий на самую простую с виду корягу, и через какое-то время я была уже на грани, чтобы поверить в замковые суеверия. Что ведьмы сопротивляются и не хотят нас пускать.

Всему есть простое объяснение: эта часть пара стояла заброшенной так много, что ветви переплелись так крепко и густо, что образовалась непролазная живая изгородь. Но, конечно, людям на ум лезли всякие глупости. Отступать было поздно, и, услышав робкие зачатки возмущений, я пообещала добавить за труд каждому по две монетки сверху.

И несогласные притихли.

– Вы их расхолаживаете, миледи, – недовольно цокнул кастелян, поравнявшись со мной.

Невольно я отметила, что замечание он решился озвучить наедине, слушателей вокруг нас не было: они боролись с непролазными кустами.

– Так они привыкнут и без звонкой монеты вовсе ни за что не станут браться, – он осуждающе покачал головой и добавил веско. – Моё дело – предупредить, леди Элеонор.

– Благодарю за совет, лорд Вильям, – отозвалась ровным тоном и ступила вперёд, обходя кастеляна по широкой дуге и оставляя за спиной.

Я шла и чувствовала его недовольный взгляд между лопаток. Вчера барон Стэнли занял мою сторону или, точнее, он не занял сторону виконта, и это одновременно и тревожило, и радовало.

Наверное, Вильям Ретфорд затаил злобу. И на меня, и на барона, а, возможно, ещё и на маркиза Нотвуда и на весь белый свет. С ним следовало держать ухо востро.

День перевалил за полдень, когда мы, наконец, смогли пробиться к полянке, где я увидела зелёный мох и щавель. Слаженный возглас прокатился по первым смельчакам, переступившим невидимую границу. Когда мы с Беатрис подошли к ним со спины, мужчина и оруженосец Гарет застыли на месте, поражённые, и широко распахнутыми глазами пялились на этот островок весны посреди мрачной и промозглой осени.

Никто не решался сделать первый шаг, и, протиснувшись мимо, я уже занесла ногу, когда меня окликнули с двух сторон.

– Миледи! – одновременно позвали Томас и Гарет.

– Миледи, позвольте мне, – уже тише произнёс юноша и, сглотнув, повернулся к поляне.

Перехватив ободряющий взгляд Беатрис, Томас сделал суровое лицо и отважно шагнул вперёд. Для мира, утопающего в суевериях, он поступил действительно храбро. Оставшиеся смотрели ему в спину, словно тот шагал по канату над пропастью и вот-вот мог сорваться вниз.

Шёл он, как на битву, чеканя шаг, и всякий раз, когда его сапог касался земли, остальные вздрагивали, будто ожидали грома.

Когда Томас немного продвинулся, Гарет решительно рванул следом. Тогда уже другим стало стыдно: виконт Ретфорд, скривив губы, растолкал людей локтями и пошёл третьим – с тем видом, будто это он вёл за собой остальных. За ним нерешительно потянулись мужчины с кирками и лопатами.

Мы с Беатрис вошли на поляну последними.

– Как есть, ведьмовское местечко, – мрачно хмыкнул кто-то.

Это местечко прокормит нас зимой и позволит дотянуть до нового урожая, – про себя хмыкнула я.

Но вместо спора я молча сняла с пояса кошель, отсчитала из него половину причитающихся людям монет и протянула горсть самому разговорчивому и недовольному.

– М-м-миледи! – его глаза расширились даже больше, чем когда они впервые увидели поляну.

Ошалевший от счастья и «богатства» мужик довольно осторожно забрал у меня серебро, и его тут же обступили другие, и все они принялись увлечённо делить монеты. Томас и Гарет скромно стояли в стороне. Первый, наверное, считал, что не вправе ни на что претендовать, ведь он исполнял приказ господина, а второго служба Роберту начисто отучила надеяться на что-то хорошее.

Вытряхнув из кошеля ещё несколько монет, я подошла и всучила их едва ли не насильно, притворившись, что не слышу возражений. Смутившись ещё сильнее Томаса и Гарета, я развернулась и громко объявила.

– Теперь нужно натаскать сюда золы из очагов. И навоза из конюшен. И поторапливайтесь, скоро уже стемнеет, времени у вас мало.

Вместе со всеми я вернулась во двор замка и оставила мужчин под присмотром виконта. Начало было положено, тропинка прорублена, оставалось уповать, что с тачками они справятся без меня. Напоследок предупредила, что оплату никто не получит, если не будет перевезено определённое количество золы и навоза.

Кнут и пряник, – постоянно напоминала я себе. Кнут и пряник.

Томас был счастлив: он уходил со мной и избавился от незавидной участи копать навоз.

Я не успела выдохнуть, когда ко мне, взявшись из ниоткуда, подскочил оруженосец барона Эдрик.

– Миледи! – выкрикнул громко, едва ли не на весь двор. – Господин велел разыскать вас и передать, что хочет поговорить с вами.

– Я приведу себя в порядок и приду. Где мне найти лорда Стэнли?

– Господин в трапезной, миледи, – тотчас сказал он и как-то странно замолчал, словно боялся говорить, но и промолчать не мог.

Наконец, оруженосец справился с эмоциями и доверительно подался ко мне и понизил голос до шёпота.

– М-миледи, – произнёс, запинаясь, – вы не могли бы... поговорить с Его светлостью?..

– О чём?

Эдрик облизал сухие губы.

– У него раны разошлись... а господин велел не рассказывать лекарю Хью... – выдавил он кое-как. – Никому не велел рассказывать, – прибавил с тяжёлым вздохом.

– А ты всё-таки рассказал.

– Только вам! – он вскинул взгляд, полный надежды. – Вы уже раз спасли его... и я бы молчал, но раны разошлись... – тоскливо и как-то беспомощно пробормотал он и развёл руками. – Лучше уж Его светлость на меня разгневается, чем снова сляжет.

– Почему ты думаешь, что лорд Стэнли меня послушает?

Эдрик удивлённо захлопал ресницами и не нашёлся с ответом.

Я подавила вздох.

– Я постараюсь. И не буду тебя выдавать, чтобы не наказывали.

Обрадованный оруженосец махнул рукой.

– Да чего уж там, – он немного покраснел. – Я же заслужил... Его светлость сказал, ещё мало получил.

Я даже не стала закатывать глаза. Наверное, к этой философии я никогда не привыкну. Посмотрев вслед Эдрику, я оглянулась на Беатрис, державшуюся чуть в стороне, кивнула ей, и мы вошли в замок.

– Чего хотел оруженосец?

– Передал, что барон Стэнли желает меня видеть.

В порядок я себе приводила дольше и тщательнее обычного. Я даже переоделась и проигнорировала, как Беатрис многозначительно поиграла бровями. В трапезной барон Стэнли был не один: он и другие рыцари обсуждали что-то в тесном кругу, и мимолётно я отметила, что маркиза Нотвуда среди них не было. Я прочистила горло, чтобы привлечь к себе внимание, и мужчины повернулись ко мне как по команде, и те, кто сидел, встали с лавок.

– Вы хотели меня видеть?

Я окинула барона Стэнли внимательным взглядом, выискивая косвенные признаки, что указали бы на разошедшиеся раны, и старалась не злиться, но не получалось. Стоило только вспомнить, как он валялся без сознания на каменном полу, а я склонялась к его груди, проверяя дыхание, и терпела подозрительные взгляды лекаря Хью и всех остальных, когда запретила пускать кровь, и никто не знал, выживет он или нет...

– Да, миледи. Необходимо осмотреть укрепления.

Сглотнув недовольство, я взглянула на него с недоумением.

– Зачем же я вам понадобилась? Вы вольны делать, что необходимо.

– Вы – леди замка, – с нажимом произнёс мужчина, и уголок его губ дёрнулся, то ли от раздражения, то ли от боли. – Вы должны проводить нас. Вы или кастелян.

Виконт был занят – контролировал тележки с золой и навозом. Мысль об этом вызвала на моём лице невольную улыбку, но она тут же угасла под тяжёлым взглядом барона.

Почему он так смотрит? Чем недоволен?

Я почувствовала себя ужасно глупой, вспомнив, как специально прихорашивалась. Как девчонка, идущая на свидание. В следующий раз, поклялась я себе, явлюсь хоть в испачканном земле платье – всё равно ему до меня нет никакого дела.

– Как угодно. Идёмте, милорды, – сухо сказала я и, развернувшись, мстительно заспешила прочь.

Уже через несколько шагов мне стало стыдно, и я замедлилась, дожидаясь мужчин. Барон Стэнли взял с собой лишь двух рыцарей, остальных отпустил. Пока я медленно шла, они негромко переговаривались о чём-то за моей спиной.

Мы поднялись по узкой, крутой лестнице, ведущей на стену. Каменные ступени были скользкими от сырости и осенней влаги. Я держала юбки, чтобы не споткнуться, и на очередном повороте заметила, что лорд Стэнли жутко хромал, припадая на одну ногу.

Наверху нас встретил холодный порыв ветра. Мужчина сделал несколько шагов вдоль стены, оглядывая бойницы и зубцы и с трудом перенося вес на правую ногу. Его лицо оставалось бесстрастным, но рука всё время скользила по шероховатому камню, будто он искал опору. Жестом он приказал своим спутникам держаться позади и шагнул ближе ко мне. Его пальцы почти незаметно коснулись моего локтя, оттесняя к зубцам.

Я боялась высоты, и стоять на стене, когда от края нас отделяла лишь невысокая гряда зубцов, было страшно и неприятно.

– Я получил послание от герцога Блэкстона, – едва шевеля губами, сказал барон Стэнли. – Мы не сможем рассчитывать на его помощь. С бывшим маркизом Равенхолл придётся справляться самим.

Я вскинула голову, чувствуя, как ветер бьёт в лицо, и не нашлась с ответом. Почему-то я и не ожидала, что герцог нам поможет, но, очевидно, у них с бароном договорённости были иные.

– И есть ещё одно. Я считаю, вы должны знать, – мужчина ронял слова тяжело, как камни, и их вес придавливал меня к земле. – Герцог приказал пощадить бывшего маркиза.

– Роберта?! – вырвалось у меня, прежде чем я успела прикусить язык. Увидев, как гневно сверкнули глаза барона, я поспешно прижала ладонь ко рту.

– Тише! – рявкнул он шёпотом, наклонившись ближе. – Ради всех святых, никто не должен знать! – Его дыхание обжигало мою щёку. – Мы рассчитывали на его помощь…

Я уставилась на него, и внутри всё похолодело. Мысли метались, и никак не получалось успокоиться. Стоило подумать, что после всего пережитого, после пройденного пути и леди Маргарет, и Роберт живы! А теперь, возможно, будут здравствовать ещё много лет.

Зачем Блэкстону оставлять Роберта в живых?

Я бросила косой взгляд на барона и не решилась спросить. Он не смотрел на меня – глядел поверх зубцов, туда, где за горизонт уходил лес. И в его неподвижном лице я увидела не только усталость, но и что-то близкое к ярости.

– Не бойтесь, – вдруг сказал мужчина. – Он больше не причинит вам зла.

Я опустила глаза, скрывая горечь. Кто? Роберт? Герцог? И как далеко осмелится зайти барон в своём обещании?..

Глава 47

– Зачем герцогу оставлять Роберта в живых?

Барон Стэнли нахмурился. Наверное, не ожидал, что я решусь спросить прямо, без увиливаний и догадок. Но он сам начал этот откровенный разговор, специально удостоверился, что нас не будут подслушивать.

Мужчина очень выразительно на меня посмотрел, и меня затошнило от страха.

– Он никогда не собирался оставлять Равенхолл в руках женщины, верно? – спросила едко и хлёстко, потому что скопившаяся в горле горечь требовала выхода. – А вы давно знали?

Барон Стэнли молчал слишком долго, и тишина резала слух. Я видела, как дёрнулась мышца у него на щеке.

– Я знал, что герцог не доверяет женщинам, – наконец произнёс он хрипло. – Но он дал вам слово. И я был уверен, что оно не будет нарушено.

Столько всего хотелось сказать, столько всего жгло кончик языка, что я стискивала челюсти, пока не заскрежетали зубы.

– Ваш герцог выдаст меня за Роберта.

– Вы не можете этого знать.

– Могу! – воскликнула я, отчаянно борясь с желанием ударить непрошибаемого барона ладонями в грудь. – Зачем бы иначе ему оставлять в живых ещё одного человека, который может заявить на маркизат свои права?!

Отчаяние захлёстывало с головой, накатывало волнами, и я погружалась в дикую, неконтролируемую панику.

Я только-только начала чувствовать себя в безопасности – жалком её подобии. Очень медленно привыкала к мысли, что ни леди Маргарет, ни Роберта в моей жизни больше не будет. Я верила, что барону Стэнли под силу разгромить гарнизон Роберта и удержать Равенхолл.

Но в одну секунду все мечты и надежды обратились пеплом.

– Вам всё равно пришлось бы выйти замуж ещё раз.

– Но не за Роберта! Вся его семья – безумна?! Леди Маргарет велела поджечь припасы, обрекла людей, которые ей служили, на голод и смерть? Вы что, не понимаете?!

Барон Стэнли не ответил сразу. Его взгляд стал жёстким, тяжёлым, будто он боролся с собой.

– Понимаю, но...

Я резко качнула головой, чувствуя, что вот-вот разревусь.

– Они хотели меня убить. Вы ещё помните обитель святой Катарины? И то, что там со мной сделали.

Мужчина отвёл взгляд, но только на миг.

– До этого не дойдёт, – сказал он негромко, почти сквозь зубы.

– Вы не можете обещать, – я вновь сбилась на шёпот, потому что силы иссякли в один миг, и всё, что я чувствовала – опустошение. – Да и вы сами разве считаете иначе? Разве видите во мне хозяйку Равенхолла?.. Или просто глупую женщину, которая посмела чего-то хотеть?..

Барон Стэнли тяжело вздохнул.

– Вижу, – тихо сказал он.

Ветер бил в лицо, разметал мои волосы, тянул за ленту, и я вдруг почувствовала, что стою слишком близко к краю. Земля уходила вниз, и сердце ухнуло следом. Но барон, заметив, как я качнулась, грубо сжал мой локоть и оттащил на несколько шагов назад.

– Герцог может отдавать приказы, – продолжил он, и глаза его потемнели, – но здесь, у этих стен, решаю я.

Я смотрела на него, и в груди боролись два чувства – страх и странное, почти безрассудное доверие.

Его пальцы по-прежнему сжимали мой локоть, непривычно жёстко, так, что я даже чувствовала боль. Но я не стала вырываться. Потому что его грубая хватка, давно вышедшая за все приличия, словно говорила мне: я не одна.

Ветер гнал по стене осенние листья, они метались между зубцов, и на мгновение всё стихло: голоса рыцарей за спиной, скрип дерева во дворе, даже шум в ушах. Только он и я, слишком близко, слишком опасно.

Я подняла глаза и встретила взгляд барона Стэнли. Он был таким же суровым, как и всегда, но под этой суровостью пряталось что-то, чего он не позволял себе выговорить. Нечто горячее, тёмное и глубокое, что вспыхивало лишь на миг, прежде чем он поспешно прятал его за привычной маской.

Я видела – он хотел сказать больше. Но не говорил. И от этого несказанного, от этой немоты между нами натянулась невидимая струна.

Я вдруг поймала себя на том, что не могу отвести взгляд, что тону в этой мрачной глубине его глаз, где смешивались усталость, решимость и то, в чём он никогда не признаётся вслух.

– Почему? – выдохнула, едва шевеля губами.

Барон Стэнли не понял и вскинул брови.

– Почему вы готовы меня защищать?

Он замер. А потом ответил с обезоруживающей честностью, потому что не был человеком, который станет увиливать или лгать в лицо.

– Потому что я поклялся на могиле сестры, что больше не позволю ему загубить женщину, которая...

Голос его хрипло оборвался – и в тот же миг со двора донёсся зов.

– Миледи! – раздался звонкий голос виконта Ретфорда. – Мы закончили с телегами, хотите взглянуть?

Я вздрогнула, будто очнулась от сна и резко отступила на шаг. Барон тоже отвёл взгляд.

– Сир Годфри, – изменившимся в мгновение голосом властно окликнул мужчина одного из наших спутников. – Будьте любезны сопроводить леди Элеонор, с ней желает говорить новый кастелян. А мы продолжим пока осматривать укрепления.

Он говорил так чуждо и в то же время так привычно – как говорил всегда. Словно между нами не было никакого разговора, словно он не выталкивал слова стылым, хриплым голосом, пытаясь хоть как-то выразить чувства...

Передо мной вновь стоял лорд Стэнли, и между нами была стена.

И так было правильно.

– Благодарю, сир Годфри, – произнесла я, когда мужчина подошёл ко мне и подал руку, чтобы я могла опереться, пока мы шли по стене и спускались по крутой лестнице со скользкими из-за влажности ступенями.

На каждом повороте я заново натягивала на себя маску: подбородок выше, спина прямая, шаг уверенный. К тому времени, как мы вышли во двор, ни один человек не должен был заметить, что наверху я дрожала от слов, которые барон Стэнли так и не сказал.

– Леди Элеонор, – виконт Ретфорд шагнул навстречу с самой любезной улыбкой. – Всё готово, как вы велели. Не желаете взглянуть?

Я тоже улыбнулась ему.

– Благодарю вас и всецело доверяю. Теперь следует перекопать землю и смешать её с золой и навозом, который вы перевезли, а потом займёмся посевами. Я возьму на себя труд переговорить с кухаркой Мартой. Посмотрим, что она сможет нам выделить.

Улыбка кастеляна несколько потухла. Но он быстро справился с собой и кивнул.

– Как прикажете, миледи.

Я на самом деле была благодарна виконту, но не за телеги, а за то, что он окликнул меня и разрушил то пугающее уединение с бароном Стэнли. Теперь, когда я немного успокоилась, вновь начинала мыслить здраво. От услышанного меня охватила паника, и я позволила чувствам затмить разум.

Ничего непоправимого не случилось, – убеждала я себя, пока возвращалась со двора в замок. Оставались ещё дела по хозяйству, но разговор с бароном меня опустошил, и всё, чего я хотела – закрыться в покоях и не выходить до утра.

Хорошо бы, не выходить никогда.

Что, в сущности, произошло?

Герцог обманул меня.

Но барон прав, в разгар битвы может случиться всякое. И даже после неё, ведь методы лечения использовались самые примитивные, и пустяковая рана может дать осложнения и привести к печальному исходу.

Нужно держать это в уме.

Оставить Роберта в живых и заставить меня выйти за него замуж... Уму непостижимо!

После всего, что я испытала, что я сделала и для герцога Блэкстона в том числе! Он бы вечность провёл под стенами обители, и никогда не получилось захватить Равенхолл со столь небольшими потерями, если бы я не предложила отыскать старого сира Патрика!

И теперь я работала не покладая рук, наравне со всеми, чтобы избежать голода, тень которого легла на замок по милости леди Маргарет, сумасшедшей матери Роберта!

Но всё равно в глазах многих я – зарвавшаяся, забывшая своё место бабёнка, а Роберт – мужчина, прекрасный хозяин!

Не в силах сдержать злость, я вскочила на ноги и принялась ходить по спальне кругами.

Как ни старалась отогнать мысли, я снова и снова возвращалась к барону Стэнли. Почему он сказал мне то, чего не обязан был говорить? Почему рискнул рассказать о приказе герцога, пообещал защитить? Что двигало им – долг, честь, ненависть или… что-то ещё?

Я вспомнила его слова о сестре. Теперь я понимала гораздо больше. Её брак с Блэкстоном был коротким и несчастливым, и она была принесена в жертву желанию герцога иметь сына. Наверное, барон Стэнли чувствовал вину, или они были очень близки, иначе зачем же ему кляться, что он не позволит герцогу загубить других женщин?..

Может быть, всё объяснялось только этим?

Я тряхнула головой, будто могла изгнать из неё лишние мысли. Не хватало ещё искать скрытые смыслы там, где, возможно, существовала только застарелая, глухая ненависть и привычка держать слово.

Я всё придумала сама. Потому что я устала, потому что одинока и напугана. Может, в его глазах не было ничего, кроме холодной решимости исполнить долг, а я разглядела там то, что отчаянно хотела увидеть?

Я тяжело опустилась на край постели и сжала кулаки. Опасно. Слишком опасно позволять себе верить в то, что барон Стэнли – не только союзник.