Текст книги "Хозяйка своей судьбы (СИ)"

Автор книги: Виктория Богачева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц)

Глава 5

– Анна поможет вам собраться, – леди Маргарет повела рукой, и женщина вышла из-за ее спины.

Решила приставить ко мне стража – намерение считывалось без слов.

– Впрочем, много вещей брать не следует, не стоит выставлять напоказ роскошь. В конце концов, в обители учат смирению и скромности. О ваших телесных нуждах там обязательно позаботятся, – плавно, ровно продолжала вещать леди Маргарет.

Я же чувствовала себя так, словно угодила в западню. Времени почти не осталось, оно утекало сквозь пальцы, а тех крупиц информации, которые мне удалось выудить из служанки, недоставало. Теперь же и к жалким крохам будет перекрыт доступ. Я не смогу ничего разузнать у Агнессы в присутствии личной служанки этой стервы.

– Леди Маргарет, – начала я тихо, от души надеясь, что правильно к ней обратилась, – я... вы знаете, как сильно горе на меня повлияло... – поддавшись наитию, я опустила голову, всхлипнула и принялась теребить кончик косы. – На какое-то время показалось, что после смерти моего дорогого мужа света мира померк и для меня...

Я замолчала, чутко прислушиваясь к реакции на мои слова, и осторожно подняла взгляд. Леди Маргарет смотрела недовольно, но, кажется, не находила ничего необычного в моем поведении.

Значит, пока я все говорила правильно.

Ощущая себя сапером на минном поле, я продолжила.

– Но теперь я корю себя за такие недостойные мысли... сдаваться и опускать руки – удел слабых духом. А я должна продолжать жить дальше. Этого хотел бы и мой дорогой муж... Я должна пронести память о нем сквозь годы... Я глубоко сожалею, что допустила подобную слабость и захотела скрыться от своего горя в монастыре. Я должна быть сильной в память о моем муже.

Когда я договорила, Агнесса уже всхлипывала, и даже на лице у второй служанки проступили крохи сочувствия.

Леди Маргарет смотрела на меня как акула. Холодно, чуть сузив серые глаза.

– Я очень рада слышать подобные лечи, Элеонор, и что вы решили отринуть слабость. Это весьма похвально. Вы сейчас проходите испытание на прочность, ваши терзания и сомнения – от Неназываемого. Вы должны быть сильной, моя дорогая, – чуть улыбнувшись тонкими губами, женщина резко шагнула вперед и железной хваткой стиснула мои запястья.

Пальцы у нее были худыми и жилистыми, но сильными.

Пристально вглядываясь мне в глаза, она промолвила едва ли не по слогам.

– Вы поедете в монастырь, Элеонор. Я помогу вам и не позволю лживым помыслам сбить с истинного пути, – она еще сильнее сжала пальцы, надавила на кости, и невольно я дернулась.

– Мать-настоятельница уже ждет вас, – проникновенно добавила леди Маргарет и, наконец, отпустила меня.

Затрепетав ресницами, я вновь опустила голову, чтобы скрыть от нее лицо.

Уже ждет меня?..

Я с трудом представляла, в какой стране, в каком веке нахожусь, но сильно сомневалась, что технологии продвинулись так далеко и позволяли обмен мгновенными сообщениями. Сегодня утром проводилась панихида по мужу Элеонор, с которой она сбежала, но весть о его гибели на войне должна была прийти гораздо раньше.

И выходило, что леди Маргарет спланировала все очень давно. И, наверное, также давно договорилась обо всем с настоятельницей обители. И якобы добровольное согласие бедняжки Элеонор на постриг на самом деле являлось тщательно срежиссированным спектаклем.

Я еще ниже склонила голову, скрывая блеск во взгляде.

– Успокоились немного? – раздался ласковый голос леди Маргарет над головой. Не дождавшись моего ответа, она кивнула. – Вот и славно. Стало быть, Анна поможет вам собрать вещи и вечером, божьей милостью, выдвинитесь в путь.

– Благодарю за вашу доброту, леди Маргарет, – обронила я тихо, разглядывая сложенным на коленях запястья, на которых уже проступили следы от ее пальцев. – Я никогда ее не забуду.

– Ради бессмертной души вдовы моего пасынка я не пожалею ничего, – произнесла женщина и вышла из тесной кельи, оставив меня с двумя служанками.

Разве же безопасно отправляться в путь вечером?

Эта мысль не отпускала меня все время, пока я говорила с мегерой. Леди Маргарет сама упомянула, что война все ближе к этим землям, а дороги небезопасны, особенно в темноте.

Вероятно, они решили предпринять последнюю попытку и все же избавиться от Элеонор. Ведь мертвая невестка гораздо лучше живой, пусть и монахини.

Я должна попытаться сбежать.

Глава 6

Сбежать?

Легко лишь на словах.

На мгновение я представила, как я выхожу за дверь, но... что дальше? В памяти каким-то непостижимым образом всплывали имена людей, но стоило подумать о коридоре или об устройстве замка за пределами кельи, как она превращалась в чистый, белый лист.

Рисковать же напрасно я не собиралась. Элеонор и так была мишенью для свекрови и ее сына, не стоило усугублять, иначе, боюсь, мне и до вечера не позволят дожить.

Руки дрожали от страха и тревоги, и с трудом я заставила себя взглянуть в безмятежные глаза служанки леди Маргарет. Затем покосилась на Агнессу и вздохнула.

– Что же, давайте собираться.

Одежда Элеонор хранилась в огромных сундуках. Робкая надежда на то, что вещей окажется достаточно – я судила по размеру ларей – довольно быстро сменилась горьким разочарованием. Они не были набиты сверху донизу; на дне лежало несколько невысоких стопок.

Пока Агнесса с деловитым видом сосредоточенно их расправляла и встряхивала, я украдкой изучала женский гардероб времени и места, в которых очнулась. Собой он представлял весьма удручающее зрелище: панталоны до щиколотки, несколько нижних юбок разной степени плотности, затем верхняя – из грубой шерсти. Подол ночных и дневных рубашек спускался до ступней. На них следовало надевать подобие укороченного кардигана, а его сверху крест-накрест подвязывать длинным отрезом ткани, сложенным несколько раз в тонкий прямоугольник. Благодаря этому создавалась видимость талии, и фигура приобретала строгие линии.

Вспомнив наряд и убранство леди Маргарет, я посмотрела на Агнессу.

– Это вся моя одежда? – спросила, нахмурившись. – Мне казалось, ее было больше.

Вопрос был достаточно невинен, чтобы не вызвать подозрений. Вот и служанка не удивилась, лишь кивнула.

– Слишком долго ты провозилась с гобеленами для стен. Не успела пошить себе платьев, голубка. Эх, руки-то у тебя золотые... – Агнесса совсем пригорюнилась, и в сердце кольнула жалость к старухе.

Я видела ее впервые в жизни, но она была добра к Элеонор, кажется, искренне ее любила, и отголоски этих чувств долетали и до меня.

– Возможно, я смогу забрать с собой гобелены. Для стен обители они также пригодятся, – произнесла я вслух то, что крутилось в голове.

– Нет, – молчавшая служанка леди Маргарет – Анна – вмешалась в разговор. – Гобелены принадлежат замку, а замок принадлежит маркизу Равенхолл.

Я посмотрела на нее и поджала губы. Спорить с ней – ниже достоинства леди, пусть даже и вдовы, которую намерены заточить в обители. Но то, что она осмеливалась перечить мне, указывать – говорило о многом.

Говорило о положении, которое занимала Элеонор в иерархии замка, дома собственного мужа.

Где-то у подножья лестницы, на одном уровне с горничными?.. Поварятами?..

Поведя уклончиво плечами, я не стала ей возражать. Нельзя опускаться до уровня прислуги даже в таких мелочах. Про гобелены придется спросить леди Маргарет. И, пусть я заранее знала ответ, попытаться все равно стоило. Мне нужно увезти с собой хоть что-то ценное, и дурацкие расшитые Элеонор полотна пока представлялись лучшим вариантом.

Кивнув себе, я вернулась к тоскливому изучению содержимого сундуков. И успела перехватить взгляд Анны – недовольный, но и удивленный.

Благодаря случайной оговорке Агнессы у меня появился повод покинуть келью. И потому я встретила интерес служанки леди Маргарет прямым, спокойным взором.

– Мне необходимо поговорить с твоей хозяйкой, – сказала ей и очень постаралась, чтобы голос не дрожал и звучал так, как подобало.

Чтобы у Анны и тени сомнения не возникло оспаривать мое требование. Что-либо возражать.

А ей хотелось, я видела это по лицу.

– Ее милость занята. Все хлопоты по поминальному обеду легли на ее плечи, – и она все же осмелилась перечить.

Что же, я и не рассчитывала, что одним строгим приказом перечеркну годы унижений, которым подвергалась Элеонор даже от слуг.

– Отведи меня к ней. Или я отправлюсь сама. И если я вновь лишусь сознания, пока буду разыскивать леди Маргарет в одиночестве, и из-за слабости не смогу вечером отправиться в монастырь, я непременно сообщу ей, что причиной тому – твое непослушание.

Я совершенно точно вышла из образа кроткой Элеонор. У Анны брови взлетели к волосам, а глаза едва не вылези на лоб. Агнесса также смотрела на меня, словно видела впервые.

Пришлось пойти на этот риск, ведь мне было необходимо выбраться из кельи.

Для начала.

– Хорошо, – сухим, недовольным голосом проскрежетала Анна и поправила чепец на затылке. – Следуйте за мной.

Агнесса дернулась к двери, но я остановила ее резким жестом. Нет. С Анной пойду только я, так будет проще. Старая служанка вздрогнула, когда я взмахнула рукой, и в ее глазах показались слезы обиды. Пришлось стиснуть зубы и отвернуться, и направиться к открытой Анной двери.

– Подготовь пока мою одежду. Пожалуйста, – сказала я Агнесс напоследок, желая смягчить прощание.

Впервые оказавшись в коридоре, я принялась пристально все изучать. Особое внимание уделяла встречавшимся по пути слугам и тому, куда они шли. Было бы хорошо найти местную кухню или кладовые с запасами провизии.

Замок оказался гораздо меньше, чем я успела себе вообразить. Все же шок и испуг сказались на восприятии. Когда я открыла глаза, мне показалось, я попала в огромный каменный дворец. Теперь же, следуя за Анной по узким коридорам, я понимала, что о дворце и речи не идет.

Небольшой, я бы даже сказала компактный замок в три этажа.

На первом та самая зала с каменными полами и колоннами, которые я увидела, очнувшись. На втором – открытые переходы, которые опоясывали ее идеальным квадратом. От них вглубь расходились коридоры, к которым примыкало множество дверей. Я полагала, там или спальни, или хранилища, или комнаты для прислуги?..

К верхушкам вытянутых бойниц, которыми заканчивался и начинался каждый переход, тянулись круговые каменные лестницы с высокими ступенями и невероятно крутыми поворотами.

Я немного приободрилась, обрадованная размерами замка, но долго радоваться не пришлось: Анна скользнула куда-то в сторону, я за ней, и мы ступили в переход, который отличался от прочих тем, что соединял меж две части замка...

Настроение мое мгновенно угасло. Сбежать так просто не получится, но...

Дождавшись, когда мы углубимся в переход на одинаковое расстояние от одной стороны и от другой, я вскрикнула и осела на холодный камень. Актриса была из меня никудышная, но то ли Элеонор часто падала в обмороки, то ли Анна не была чрезмерно дотошной, но она поверила, что мне плохо.

Перепугалась и даже назвала госпожой.

– Что с вами, моя леди? – засуетилась она, опустившись рядом со мной на колени. – Что, что? Вы меня слышите?

Я слабо застонала и обессиленно повернула голову набок и напрягла шею почти до боли.

– Я кого-нибудь позову! Сей час же! – всполошилась Анна и стремглав бросилась бежать в сторону, откуда мы пришли.

Выждав немного, пока стихнут ее шаги, я поспешила в противоположный конец длинного перехода.

Глава 7

Коридор был узким, но высоким, со стрельчатыми окнами, прорезавшими каменные стены как бойницы. Свет проникал сквозь мутные, запотевшие стекла и казался не солнечным, а болотным – серо-зеленым, скользящим по каменному полу. Пахло влажной пылью и чем-то застарелым, как в усыпальнице.

На стенах висели потускневшие гобелены, сцены охоты, битвы, рыцарей с незнакомыми гербами. Пол под ногами то прогибался под досками, то звенел холодным камнем. Этот коридор мог привести куда угодно – к кухне, к старой башне, к запертой кладовке. Или прямо к кому-то, кто схватит меня за локоть и вернет. Я почти чувствовала это касание – ледяное, грубое, неотвратимое.

Но я все равно шла. Едва ли я надеялась сбежать – скорее провести «разведку боем», осмотреть место, в котором я очутилась. Я ведь ничего здесь не видела, кроме парадной залы и кельи Элеонор, ничего не знала, ничего не понимала. Даже крупицы сведений могут оказаться полезными. К примеру, если судить по этому коридору, то состояние замка маркизов Равенхолл приближалось к упадочному. Я думала, что властная леди Маргарет держала жену пасынка в черном теле, не баловала нарядами и отселила в бедную каморку, но, кажется, дело было не только в нелюбви свекрови к невестке, но и в банальном отсутствии средств. Все деньги пошли на украшения и золотые сеточки для волос, поэтому по коридорам гулял ветер, а деревянные полы грозили развалиться в труху прямо под ногами.

Времени оставалось немного, очень скоро Анна меня хватится, и потому я шла вперед так быстро, как могла.

В другой жизни, в которой я носила черные волосы и откликалась на Лену, я не уделяла много внимания спорту, но была в неплохой физической форме. Тело же Элеонор... слабое, хилое и бесконечно уставшее. Я торопилась, но с трудом могла ускорить шаг, ноги не слушались, не держали ее.

– Моя леди? – и этим вопросом оборвались несколько жалких минут свободы.

Из-за поворота, скрытого от взгляда, в коридор вышел мужчина, позади которого шагали двое стражников.

Я замерла, вжав пальцы в складки юбки.

На вид тому, что шел посередине, я бы дала около пятидесяти лет. Его темные волосы уже побила седина, но держался он прямо, двигался, чеканя шаг, и без видимых трудностей носил кожаный доспех, обитый металлическими пластинами, и длинный меч в ножнах на поясе.

Отголоски памяти Элеонор услужливо подсказали мне, что это – сир Патрик, кастелян замка, который служил еще ее отцу. Я прислушалась к ощущениям, пытаясь уловить хоть что-то, но чувства упорно молчали. Что же. По меньшей мере я вспоминала имена. Одно это существенно облегчало жизнь...

– Что вы здесь делаете, моя леди? – спросил сир Патрик негромко, подходя ближе.

Стражники остановились на шаг позади, по его жесту, молчаливые, как тени.

– Я слышал, что вы ушиблись, упав с лестницы. Зачем же покинули покои? Вам следует беречься. Вы еще слабы.

Его голос звучал ровно, почти по-отечески, и вопреки интонациям я насторожилась.

Я медленно выпрямилась. Отступать и притворяться идиоткой – бессмысленно.

– Я… заплутала, – ответила, надеясь, что голос прозвучит хрупко, а не испуганно.

– Здесь, в собственном доме? – сир Патрик чуть вскинул бровь. – Удивительно. А ведь служанка леди Маргарет заверила меня, что удар был не сильным.

Я чуть склонила голову, соглашаясь.

– Позвольте, я провожу вас, моя леди, – сказал сир Патрик спустя мгновение. – Если кто-то решит, что вы намеренно забрели в эту часть замка, вам несдобровать.

Вот так. Любопытно. Я бросила на мужчину взгляд искоса. Вопреки всему мне понравилось его лицо и открытый взор.

Но забавно, что он считал, что меня могут поджидать б о льшие неприятности, чем ссылка в монастырь. Я хотела съязвить об этом, но вовремя закрыла рот. Едва ли прежняя тихая Элеонор позволяла себе подобные насмешки.

– Я был опечален, когда узнал о вашем решении, миледи. Посвятить жизнь молитве и покаянию – отрадно, но я надеялся, что теперь вы, наконец, сможете продолжить дело вашего покойного отца...

К сожалению, я не успела спросить, что он имел в виду – не хватило буквально нескольких секунд, когда в другом конце коридора показалась Анна и с ней еще трое, один из которых – сир Роберт. Младший брат Генриха, покойного мужа Элеонор.

– Вот она, Ваша милость! – служанка всплеснула руками. – А я-то мыслила, что ей и впрямь плохо стало!

– Дура! – выругал ее новый маркиз Равенхолл и двинулся к нам. – Моя дорогая Элеонор, по какому праву вы нарушили распоряжение нашей матушки и покинули свои комнаты? – спросил он нараспев, за напускным весельем безуспешно пытаясь спрятать раздражение и злость.

Теперь я могла хорошенько его рассмотреть.

Сир Роберт был высок и молод – не больше двадцати двух. Черты лица правильные, породистые: аккуратный прямой нос, узкий подбородок, тонкие губы. Темные волосы он зачесывал назад и тщательно приглаживал, как у статуэтки. Он двигался, чуть наклонившись вперед, словно таран перед ударом, и это заставляло меня нервничать. Он напоминал зверя, который несся к добыче сломя все.

Только вот на месте добычи была я.

– Я искала леди Маргарет, чтобы кое-что у нее спросить, – тихо отозвалась я и опустила взгляд, опасаясь, что нечаянно выдам себя им.

– Надлежало отправить за матушкой Анной. А не таскаться по замку, словно служанка, – сир Роберт принялся нравоучать меня, и каждое слово источало презрение.

Забавно. Они ведь и так давно превратили Элеонор в служанку.

Когда я промолчала, мужчина принялся расспрашивать меня с удвоенной прытью.

– А то вы делали в том крыле? – короткий кивок в сторону. – Анна сказала, что вы разыграли обморок, чтобы от нее избавиться.

– Это не так...

– Леди Элеонор увидела меня в конце коридора и дождалась, чтобы поприветствовать, – сир Патрик довольно невежливо перебил меня.

На нового маркиза Равенхолл он смотрел с лютой ненавистью.

Глава 8

– Идемте, Элеонор, – Роберт грубо схватил меня за локоть и потащил за собой. – Вы вернетесь в свои покои немедля.

– Мне больно, отпустите, – тихо сказала я, потянув на себя руку.

Он так удивился даже столь слабому протесту, что разжал ладонь – скорее машинально – и я смогла вытащить локоть из его жесткой хватки.

– Тогда ступайте быстрее и не заставляйте меня вас подгонять, – опомнившись, зарычал он.

– Леди Элеонор очень слаба, – вмешался сир Патрик, который пошел за нами.

Роберт мазнул по нему злющим взглядом и выплюнул голосом, сочащимся злорадством.

– Ваше мнение никого не интересует. Вы служили кастеляном замка лишь потому, что этого требовал брачный контракт моего покойного брата. Но теперь маркиз – Равенхолл я, и старые соглашения утратили силу. Поэтому попридержите язык, пока я не разжаловал вас в солдаты или не отправил к северным пределам.

Сир Патрик побледнел, когда Роберт договорил. Но, наверное, в его словах звучала доля правды, потому как пожилой рыцарь не осмелился спорить.

– Прошу прощения, милорд , – процедил сквозь зубы, а обращение по титулу и вовсе выплюнул.

Как будто извалял нового маркиза в грязи. Тот сперва дернулся, но потом все же вспомнил, что он – аристократ, и отвернулся от кастеляна.

– Чего вы стоите? – напустился уже на меня. – Я велел вам возвращаться в покои!

Добыча в виде сира Патрика оказалась ему не по зубам, и потому весь гнев и злобу он направил на того, кто был слабее – бессловесную, кроткую Элеонор.

У меня же не было веса кастеляна, чтобы хоть как-то ему перечить или сыпать ядовитыми намеками, и потому я послушно развернулась и в сопровождении Анны отправилась туда, откуда пришла. Обратный путь выдался тягостным. Кажется, я упустила последнюю и единственную возможность что-либо узнать и корила себя за это. Разумом понимала, что не виновата, что возможность была призрачной, но все же...

Новый маркиз Равенхолл приставил ко мне стражу и не из тех солдат, что сопровождали сира Патрика. Поэтому, когда мы вернулись в тесную келью, которую Роберт гордо именовал моими покоями, двое мужчин застыли по обе стороны двери. Та нарочно оставалась открытой, чтобы я и служанка Агнесса не могли остаться наедине.

Анна несколько раз уходила и вновь возвращалась, но нам не удавалось переброситься и словом, потому что всякий раз в дверном проеме застывал один из стражников. Войдя в келью уже под самый конец сборов, Анна сквозь зубы процедила, что леди Маргарет не станет передавать мне никакие гобелены. Я не имела на них права, они принадлежали ее сыну и новому маркизу Равенхолл.

Ее слова я встретила равнодушным, тусклым взглядом. На иной исход я и не надеялась. Тот небольшой запас сил, что оставался, я потратила, когда спешно шла по переходу прочь от Анны. На смену воодушевлению пришла апатия. Меня отправят в монастырь, постригут в монахини, и я ничего не смогу сделать.

Быть может, я все же очнусь утром и пойду, что это безумие мне лишь приснилось?

Сидя на низкой лежанке на жестком, набитом соломой тюфяке в свете чадящей лампы я наблюдала, как Агнесса сворачивала последние теплые вещи и укладывала в грубо сколоченный сундук. Ее любовь и преданность Элеонор были сильнее страха перед леди Маргарет, чей приказ старая служанка нарушала всякий раз, как добавляла «лишнюю» – по мнению свекрови – одежду в мою поклажу.

Так, она положила и несколько добротных сорочек до пят, и отрез мягкой ткани, и шерстяную накидку, и длинное полотнище, которое можно было скрутить и крест-накрест обвязать вокруг талии и спины, и еще много всего.

Агнесса улучала минутку, когда Анна покидала келью, и подкладывала, подкладывала свертки на дно.

Ее забота тронула меня в самое сердце.

Старая служанка сделала все, что было в ее силах. А еще урвала мне с кухни два куска мясного пирога. Один на ужин, второй с собой в дорогу.

– Путь неблизкий, три дня займет, а то и четыре ведь, – приговаривала она, закрывая меня широкой спиной, пока я быстро жевала пирог.

К концу дня брезгливость меня покинула, и было уже все равно, где побывал этот кусок перед тем, как очутиться во рту.

Четыре дня. Я даже подняла заинтересованный взгляд. Если утром этот кошмар не закончится, придется как-то жить дальше.

Сегодня моя жалкая попытка не то, что сбежать, а перейти хотя бы в соседнее крыло провалилась, но впереди дальняя дорога. Наверное, леди Маргарет не поскупится и выделит людей, чтобы довезти Элеонор до монастыря живой, но сколько их будет? Она, очевидно, была прижимиста во всем, кроме драгоценностей для себя. Можно ли рассчитывать, что сопровождающий отряд окажется небольшим?

Загадывать было бессмысленно. Но в груди вновь зажглась тусклая надежда.

– Да хранит вас Небесная матерь, – когда мы прощались, Агнесса всплакнула.

И крепко меня обняла, и я почувствовала, как небольшой сверток скользнул в глубокий карман моей юбки. Прежде чем я успела удивиться, старуха отошла, вытирая слезы.

– Идемте, леди Элеонор, – велел один из стражников, приставленных Робертом.

Они отконвоировали меня вниз, словно опасного преступника на плаху. Я узнала просторный зал, в который мы вошли: тот самый, где я очнулась. Вечером при чаде факелов он казался уже не таким величественным и огромным. Все же страх сильно повлиял на мое восприятие.

Теперь же я смогла хорошенько его разглядеть. Нарочно замедлив шаг и зашатавшись, словно мне плохо, я принялась осматриваться. Первым, на что обратила внимания, оказались гобелены. Я сразу узнала в них те, что описывала Агнесса, и искренне восхитилась мастерством девушки.

Я никогда в жизни не смогу повторить подобное. Они выглядели роскошно. По правде, единственная роскошная вещь в убранстве всего зала.

Леди Маргарет, поджав губы, молча дожидалась, пока мы приблизимся. За ее спиной, приложив к животу скрещенные руки, стояла служанка Анна, в шаге от них нетерпеливо переминался с ноги на ногу Роберт, а за ним замер навытяжку сир Патрик.

Сердце забилось чуть быстрее, когда я увидела его. А что если... а что если человек, который был добр к Элеонор, отправится сопровождать ее?..

Прикипев к этой мысли, от радости я даже пропустила часть прощальной речи леди Маргарет. Стояла, потупив взгляд, и думала совсем о другом.

– ... в память о нашей дружбе с твоим покойным отцом мы отправляем с тобой сира Патрика. Он всегда высоко отзывался о нашем старом кастеляне, и мы считаем, его последний долг – проследить, чтобы дочь его бывшего лорда благополучно добралась до обители.

– Последний?.. – переспросила я невпопад.

У леди Маргарет дрогнули крылья носа, но она снизошла до объяснений.

– Мы больше не нуждаемся в его службе. Он отправится доживать свой век в родную деревню.

Взгляд мой поневоле метнулся к сиру Патрику, который слушал женщину с каменным лицом.

Роберт был скор на расправу. Невероятно, омерзительно скор.

И пусть! Известия были отвратительными для пожилого вассала, но не для меня. Быть может, теперь я смогу уговорить сира Патрика сбежать вдвоем? Или помочь мне сбежать, и не придется ничего выдумывать? Нового маркиза Равенхолл он, очевидно, не жаловал, а теперь же появился еще один весомый предлог невзлюбить его куда сильнее...

– ... сын великодушно согласился проводить тебя. В память о старшем брате.

– Что? – выдохнула я, когда поняла, что вновь выпала из реальности.

– Бога ради, Элеонора! – вспылила леди Маргарет. – Не ведите себя подобно глупой курице! Что непонятного я сказала на сей раз? Маркиз Равенхолл возглавит отряд, который доставит вас в обитель!

Боже мой...

Я покосилась на Роберта: тот выглядел чертовски довольным, и это не сулило ничего хорошего.