Текст книги "Хозяйка своей судьбы (СИ)"

Автор книги: Виктория Богачева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 25 страниц)

Глава 27

Когда за бароном Стэнли закрылась дверь, я поняла, что его слова заставили мои руки задрожать. Я так долго ждала этого дня, но теперь чувствовала не облегчение, а страх. Я очень многое отдала, чтобы покинуть обитель, и когда остался лишь последний шаг, вдруг вспомнила о страхе.

Но бояться мне нужно было раньше...

С сожалением я оглядела огромный сундук, в котором хранились книги, до которых я не успела добраться. Уже, наверное, и не выйдет. Когда герцог Блэкстон, имя которого я старалась не вспоминать лишний раз, сказал, что желает, чтобы я отправилась в Равенхолл и помогла бескровно взять замок, я перестала заниматься какими-либо делами, связанными со службой в обители – особенно в свете того, что меня избили – и добралась до хранилища книг.

Так я узнала, что книгопечатание пока ещё не было изобретено. Или же не добралось до монастыря. Все книги являлись рукописными. Это были огромные, тяжёлые фолианты, которые пахли кожей. Всё внутри трепетало, когда я впервые перевернула непривычно плотные страницы и увидела каллиграфические строки, над которыми трудился не один человек и не один год. Я буквально дышала историей, и в голове не укладывалось, что всё происходит на самом деле.

Правда, мой восторг быстро сменился разочарованием, ведь почти все книги являлись трактатами о религии. В них или рассказывалась история сотворения мира, или приводились жития почитаемых святых, или одна за другой шли молитвы... Книги хранились в специальных сундуках, а ещё были очень тяжёлыми, поэтому процесс ознакомления шёл довольно медленно. Читала я не слишком уверенно: то ли Элеонор обучали грамоте из рук вон плохо, то ли моё сознание накладывалось на умения девушки, и эта гремучая смесь притупляла способности.

Прошло два дня, прежде чем я натолкнулась на сокровище. Исторический очерк! И каждую свободную минуту до сегодняшнего утра я посвятила его изучению.

Конечно, исторической книгу я называла с огромной натяжкой. Однако же в ней была представлена худо-бедно хронология, приведены даты, имена, перечислены события.

В какой-то момент в этом мире всё пошло не так, как в моём родном. Нормандия не вошла в состав Франции, а стала самостоятельным королевством. Подобно лоскутному одеяло, она состояла из герцогств, которые сохраняли относительную независимость и подчинялись королю лишь по некоторым вопросам.

Теперь я понимала, как так вышло, что Блэкстон решил пойти против своего сюзерена. Потому как не существовало привычной мне системы вассальных отношений, а короля не считали наместником бога не земле. Первый среди равных – и не более.

Королевские династии сменялись очень часто. Дед нынешнего короля захватил трон, отбив его у брата по отцу, и теперь герцог Блэкстон имел все шансы повторить судьбу своего предка. Символично, государя и звали как его деда – Рейнольд II Арденвельский.

Даже с обрывками знаний, которые я смогла запомнить, чувствовала я себя гораздо более уверенно и меньше боялась споткнуться на чём-то, чего не знаю, и выдать себя.

Вернувшись в келью в сопровождении Томаса, к которому привыкла за неделю как к своей тени, я сказала Беатрис, что утром мы покинем обитель. И хотя с того разговора я ни разу не обсуждала это с Блэкстоном и не виделась с ним, я рассчитывала, что герцог сдержит своё слово.

Ночь накануне отъезда я провела без сна, а утро наступило слишком быстро. Я умылась и надела вещи, в которых приехала в обитель – они нашлись у матери-настоятельницы. Забавно. В самый первый день, сравнивая их с одеждой леди Маргарет, я полагала, что меня обрядили в тряпье. Но после серых монастырских роб прежнее скромное платье показалось мне нарядом королевы.

Беатрис я сказала не снимать набившие оскомину тряпки, припомнив намёк Блэкстона. Лучше уж потерпеть ещё немного, но доехать в целости и сохранности. Она или сама всё прекрасно понимала, или решила слушаться меня беспрекословно, но ни возражать, ни задавать вопросы не стала.

Присланные бароном солдаты вытащили из кельи сундук. Я вернула не только старое платье, но и всё, что привезла в нём. Всё, что отобрала мать-настоятельница. Пока мы с Беатрис шли за рыцарями, я вспомнила, как волочила эту тяжесть по каменному полу одна, обливаясь потом и с трудом сдерживая рыдания.

Всё изменилось.

К моменту, как мы вышли во внутренний двор, закончились и все напутственные речи, и приказы герцога – если они были. Нас встретило войско, готовое выдвигаться. Оставалось присесть перед Блэкстоном в прощальном реверансе и забраться в повозку, которая, к слову, виделась роскошным экипажем по сравнению с той, в которой я ехала в обитель.

Герцог неподвижно стоял и делал вид, что говорит о чём-то с бароном Стэнли, но я чувствовала на себе его ястребиный взгляд.

– Ваша милость, – подойдя, я тут же склонила голову, не желая смотреть ему в глаза.

– Леди Элеонор, – церемонно ответил он, но от голоса меня бросило в дрожь.

На лице огненными пятнами вспыхнули места, где его пальцы до боли сжимали мой подбородок. Я по-прежнему чувствовала лишь горечь и отвращение.

– Вы знаете, что от вас ожидается. Постарайтесь на славу, коли хотите зваться маркизой, – с ленивой небрежностью произнёс Блэкстон, словно делал одолжение.

– Непременно, Ваша милость. Благодарю вас, – отчеканила я, по-прежнему смотря на его сапоги.

Повисла неловкая и очень тяжёлая пауза. Кожей я чувствовала, что Блэкстон разглядывал меня, что-то выжидал. Я догадывалась, что, и лишь ниже склоняла голову.

– Ступайте, миледи, – бросил он с разочарованием, которое не потрудился скрыть. – Да не забудьте о нашем разговоре.

Смазав реверанс – так сильно спешила – я отошла от мужчин. За спиной раздались слова прощаний, и вскоре я услышала тяжёлую поступь барона Стэнли.

– Миледи? – его голос звучал недовольно. – Повозка в той стороне, – сказал он, заметив, куда я направлялась.

Я знала, где повозка. Но шла к обрыву. К месту, где начиналась проклятая лестница вниз, к морю. Я увидела их, не дойдя до края. С высоты берег просматривался чудесно. Блэкстон сдержал слово и отправил сестёр Агату и Эдмунду на ловлю рыбы. Надеюсь, что пожизненную.

Медленно я стянула с макушки белую накидку, которую начала носить, пряча волосы, и тряхнула головой, позволив ветру подхватить короткие пряди и бросить мне в лицо. Некоторые уже почти касались плеч.

На спине огнём вспыхнули рубцы после порки. Боль была фантомной, но очень сильной.

Я слышала, что барон Стэнли замер в нескольких шагах от меня, но он больше не пытался заговорить со мной. А я не спешила уходить и всё всматривалась в силуэты у подножья скалы. Наконец, одна женщина подняла голову и заметила меня. Я не могла видеть её лица, но почувствовала, как она остолбенела и впилась в меня взглядом. Наверное, она что-то сказала, потому как спустя мгновение вторая сестра тоже подняла голову.

Так прошло какое-то время. Стоя наверху утёса, я смотрела на сестёр Агату и Эдмунду, а они – на меня. Отвернулись они первыми. Одна даже сплюнула себе под ноги.

Мне было плевать.

И лишь когда обе вернулись к работе и принялись распутывать сети, не разгибая спин, я медленно повернулась и отошла от края. И тут же натолкнулась на ледяной, пронизывающий насквозь взгляд барона Стэнли.

– Налюбовались, миледи? – спросил он, словно выплюнул.

Слова прозвучали как пощёчина.

Но я лишь кивнула.

– Да.

И прошла мимо него.

Пусть бросит в меня камень тот, кто никогда не упивался победой и не торжествовал, видя, как люди, которые когда-то над тобой издевались, пожинают плоды.

Есть время разбрасывать камни.

Для Агаты и Эдмунды пришло время их собирать.

Сперва я шла одна, но барон нагнал меня в несколько шагов.

– Лорд Стэнли, вам известна судьба матери-настоятельницы? – спросила я тихо. – Его милость обещал, что подыщет на её место другую.

Кажется, мужчина поперхнулся. Прочистив горло, он сухо ответил.

– Уже подыскал.

На губах вспыхнула улыбка, которую я не стала скрывать. Её заметил и барон.

– Обещания, миледи, – он посмотрел на меня искоса, – вещь обоюдоострая. Их приятно получать… но слишком дорого приходится платить, когда наступает пора отдавать долг. Его милость слово своё держит. И ждёт того же от других. Иногда цена за верность оказывается непомерной.

Сказав это, Стэнли обогнал меня в два шага и ушёл, ни разу не обернувшись. В повозку мне помог забраться Томас. Внутри я встретилась взглядом с настороженной, нахохлившейся Беатрис. Она кусала бледные губы и, кажется, дрожала.

– Мне страшно, – пробормотала она смущённо.

Я хотела сказать, что всё будет хорошо, но вырвалось совсем иное, потому что предупреждение барона Стэнли не шло из памяти.

– Мне тоже.

Затем раздался громкий окрик, зазвучал горн, и войско тронулось, и я покинула обитель.

Глава 28

– Милорд?

Набравшись храбрости, к барону я подошла на первой же продолжительной стоянке. Улучила момент, когда вокруг него почти не осталось людей, и были выслушаны все донесения дозорных и розданы поручения.

В общем, вторглась в момент тишины и покоя.

– Леди Элеонор? Почему вы передвигаетесь по лагерю в одиночестве? Где ваша наперсница? – и я слова сказать не успела, а поток недовольства уже вылился на меня.

Сидела в повозке и дрожала от страха, где же ещё быть Беатрис.

– Вы не должны ходить одна, – сурово припечатал барон, пока я молчала. – Впредь помните об этом. Чего вы хотели?

Проглотив его упрёк, я заговорила спокойным голосом.

– В замке Равенхолл кастеляном раньше служил рыцарь, сир Патрик. Он служил сперва моему отцу, а затем по брачному договору был назначен на должность кастеляна в маркизате. Это очень верный человек, он знает о замке почти всё...

– Зачем вы рассказываете мне о покойнике, миледи? – поинтересовался барон, заведя за спину руки и широко расставив ноги.

Я поймала его, когда он направлялся от рассёдланной лошади к обустроенному на привале костру. За моей спиной в нескольких шагах нетерпеливо топтался наглый оруженосец барона, я затылком чувствовала его нахальный взгляд.

– О покойнике? – переспросила я, не желая признаваться, что вопросом Стэнли загнал меня в тупик.

– О покойнике, – с прежней суровостью подтвердил он. – Этот рыцарь, раз служил вашему отцу, не был связан вассальной клятвой с маркизом Равенхолл. Вы же оказались в обители против воли и желания. Стало быть, он погиб, защищая вас, – припечатал барон.

Я не могла понять, он насмехался или был серьёзен? По лицу ничего нельзя было сказать, а в глаза он мне больше не смотрел. С его ростом избегать прямого взгляда было несложно. Достаточно выпрямиться и чуть вскинуть подбородок, и тогда лорд Стэнли становился выше меня на целую голову.

– Сир Патрик жив, – сцепив зубы, сказала я.

– Вот как? Тогда отчего же вы назвали его верным?

Нет, всё же барон насмешничал.

Но я не собиралась отступать, хотя колкие издёвки были неприятны. Ещё немного, и я начну защищать сира Патрика, а ведь на самом деле думала так же, как и лорд Стэнли.

– Перед самым моим отъездом его сняли с должности кастеляна, и во время пути сир Патрик и маркиз Равенхолл страшно разругались, поэтому я думаю, старый рыцарь даже не вернулся в замок. Направился в другое место, едва покинув обитель.

Пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть барону в лицо. И вновь я не смогла уловить никаких эмоций, лишь заметила, как он сжал высеченную из камня челюсть.

Подавив вздох, я продолжила.

– Я хотела попросить вас отправить людей на поиски сира Патрика. Я почему-то не думаю, что он ушёл далеко. Быть может, остановился в соседнем с обителью городке... Он служил кастеляном замка Равенхолл долгие годы, он знает все тайные ходы куда лучше меня. Как я уже рассказывала герцогу Блэкстону, я редко покидала выделенные мне покои... А сир Патрик мог бы переманить на свою сторону людей...

– Довольно, леди Элеонор, вы разболтались, словно трещотка. Я понял с первого раза, – наглец-барон поморщился, а я негодующе фыркнула, но замолчала.

Много чести с ним говорить! Я бы ограничилась одним предложением, если бы лорд Стэнли изредка кивал. Но он лишь слушал со своим непроницаемым, неживым лицом и не выказывал ни малейшего интереса!

– В следующий раз будьте любезны кивнуть, чтобы показать, что слышите меня, – не удержавшись, колко произнесла я.

– Я стою в шаге от вас. Как могу не слышать?

Тихо выдохнув всплеснувшуюся ярость через нос, я сжала зубы и замолчала. Барон Стэнли, этот каменный истукан, также ничего не говорил. Тишина длилась и длилась, я уже успела пожалеть, что подошла к нему с просьбой.

– Поступим так, – наконец, мужчина отмер, а я дёрнулась от звуков его голоса. – Отправлю троих в ближайшие к обители местечки. Коли не найдут вашего рыцаря по тавернам да постоялым дворам, стало быть, не судьба.

Вопреки суровому тону барону и его неласковому взгляду, я просила и подалась вперёд, словно намереваясь коснуться его руки, но одёрнула себя в последний миг.

– Благодарю вас, – церемонно произнесла я.

– Не за что, – без намёка на улыбку отозвался этот сухарь.

Сглотнув, я разгладила платье на животе, остро чувствуя повисшую между нами неловкость, и поспешила развернуться, чтобы уйти.

– Постойте, – велел он, и я почему-то послушалась.

Барон свистом подозвал оруженосца, и тот подбежал к нам, словно лишь этого и ждал. Стэнли коротко приказал что-то мальчишке сквозь зубы, и того и след простыл. Я наблюдала за этим в стороне, не решаясь уйти.

Сейчас та спокойная, тягучая уверенность, что любому его слову подчиняются, которую я заметила в бароне ещё в первые мгновения в обители, чувствовалась особенно сильно. Я и сама послушалась его.

– Как вы устроились в повозке? – лорд Стэнли несказанно удивил меня, заговорив немного погодя.

Я уже приготовилась, что мы так и будем стоять в сковывающей тишине.

– Благодарю, всё хорошо.

– Если что-то понадобится, миледи, скажите, – произнёс он, по-прежнему не поворачиваясь ко мне лицом.

– Непременно.

Прошла бесконечность, но на самом деле не более десяти минут, когда запыхавшийся оруженосец привёл Томаса Грейвилла, которого барон встретил неласковой затрещиной, от которого голова юноши мотнулась в сторону.

– Почему леди Элеонор прогуливается по лагерю в одиночестве? – спросил он ледяным голосом.

По спине и плечам россыпью пробежали мурашки. Томас вытаращил глаза и неуверенно сказал.

– Мы же не в обители, милорд.

– Я отменял приказ? – барон продолжал давить, и я прониклась к мальчику сочувствием.

Осознав оплошность, тот побледнел.

– Н-нет, милорд.

– Так почему леди Элеонор прогуливается по лагерю в одиночестве?

Вмешаться в эту экзекуцию хотелось безумно. Я заметила, что даже нахальный оруженосец притих и вжал голову в плечи, словно не хотел нечаянно попасть под горячую руку.

– Моя вина, милорд, – Томас повесил голову.

Барон Стэнли удовлетворённо кивнул.

– Впредь не забывай.

Получив выволочку, посеревший Томас шагнул в сторону, а я всё же не удержала язык и подступилась к мужчине.

– Зачем вы так? Он же меня возненавидит.

Стэнли ответил мне по-настоящему изумлённым взглядом.

– О чём вы?

Вспыхнув, я резко качнула головой, развернулась и заспешила прочь. Но уже не одна, а в сопровождении светловолосого юноши.

– Простите, миледи, – повинился он, стоило нам отойти на пару шагов.

– Мне жаль, что вам попало из-за меня. Поверьте, я не жаловалась лорду Стэнли...

– Чего, миледи? – Томас захлопал глазами. – Куда попало?

– Вас ударили…

– А-а-а-а, – он махнул рукой. – Так за дело же. Да и лорд Ричард считай погладил, а не ударил, мог и плетей всыпать, – радостно закончил Томас.

А я поняла, что достаточно с меня на сегодня, поэтому к повозке вернулась молча. Беатрис встретила меня пытливым взглядом.

– Как поговорили?

– Чудесно, – покривила я душой и заглянула внутрь.

Беатрис навела какое-то подобие уюта. Набросала грубых рогожек, которые укрыла более мягкими тканями, набила сеном холщовые мешки, постлала поверх них пару плащей, отчего сидеть и лежать стало гораздо приятнее. Заставила кого-то притащить к повозке бревно, рядом с которым на земле стоял котелок и на тряпочке лежали ложки и четыре куска хлеба.

– Здесь, может, поедим? Что скажешь? – спросила она и бросила быстрый взгляд на Томаса, который застыл рядом как оглобля.

– С удовольствием.

Я уселась на бревно и вытянула ноги.

– Присоединитесь к нам? – посмотрела на Томаса.

– Н-нет, – запинкой отозвался тот. – Я пойду, миледи. Покличьте, коли нужда будет. И одна не ходите больше, ради Небесной матери, не то лорд Ричард с меня шкуру спустит.

Он поспешно зашагал прочь, и Беатрис тут же спросила, не утерпев.

– Кто это?

Хмыкнув про себя, я рассказала о нём всё, что знала.

Вот только влюблённой дурёхи на мою голову ещё не хватало!

Глава 29

Армия, возглавляемая бароном Стэнли, продвигалась ещё медленнее, чем отряд, который привёз меня в обитель. А тем временем осень наступала им на пятки. Утром подчистую вытоптанная тяжёлыми сапогами трава покрывалась тонкой корочкой инея; морозный воздух кусал щёки до румяных пятен и пробирался за шиворот. Высокие деревья чернели кривыми ветвями, сухая опавшая листва шуршала под копытами лошадей, сминаемая колёсами повозки.

Людское море тянулось перед нами и позади. Верхом ехали лорды и знатные рыцари, за ними шагали те, кто победнее и не разжился лошадью. Следом катились обозы со снедью и оружием, кажется, в самом конце строя даже везли таран. Толком рассмотреть у меня не получилось: бдела и Беатрис, не желавшая отходить от повозки и цеплявшаяся за меня обеими руками, и Томас, который бурчал над ухом, что «милорд осерчает, коли узнает, что леди расхаживает по лагерю». Поскольку милорд осерчает на него, я жалела юношу и даже с ним не уходила далеко.

Было скучно. Обитель я покидала со страхом и предвкушением, а после нескольких нудных дней в дороге заскучала. Беатрис развлекала себя шитьём и вязанием. Я честно попробовала поучиться у неё, но быстро поняла, что это совсем не моё занятие.

– Леди полагается уметь вышивать, – наставительно приговаривала она и стреляла глазами в Томаса, который взялся сопровождать нашу повозку.

И мне казалось, что делал он это не только в силу приказа барона...

Во время вечернего привала на третий или четвёртый день, когда Томас привычно принёс нам небольшой котелок с густым варевом и сухие лепёшки, я сказала.

– Проводи меня к лорду Стэнли.

Он бросил на Беатрис быстрый взгляд: та сидела, опустив глаза, и посмотрел на меня.

– Быть может, после трапезы, миледи?

– Уже стемнеет. Лучше сейчас.

Досада отразилась на лице юноши, и я с трудом сдержалась и не закатила глаза. Но он молча распрямился и поправил висевшие на поясе ножны.

Огромный навес, под которым ночевал барон Стэнли и его приближённые, располагался в другом конце лагеря. Как-то сложилось изначально, что я и Беатрис находились будто в стороне от остальных. Возница всегда останавливался чуть поодаль, с краю, и повозка закрывала нас от солдат – лишь дозорные, охранявшие лагерь каждую ночь, могли нас видеть. Мы никогда не подходили к костру: Томас приносил скудную трапезу. Он же разжёг для нас костёр накануне – вечер выдался особенно морозным.

Потому сейчас я шла по лагерю и вертела по сторонам головой, стараясь разглядеть всего побольше.

Барон и его советники ещё не приступали к ужину. Склонившись над картами, они что-то негромко обсуждали. Я уже немного разбиралась в географии этого мира и потому поняла, что говорили они о землях, что лежали за маркизатом Равенхолл – их ещё предстояло завоевать.

Мужчины резко замолчали, заметив меня. Остановившись в стороне, я старалась не показывать любопытства и смотрела на барона, поневоле чувствуя на себе чужие взгляды. Не все они были приятными...

– С и ры, – обратился он к ним и одним жестом свернул карту. – Закончим после.

Проходя мимо, каждый из мужчин на меня покосился. Волнуясь, я чуть приподняла подбородок и старалась смотреть прямо, игнорируя их молчаливое неодобрение.

– Вы что-то хотели, леди Элеонор? – растеряв двумя пальцами переносицу, барон заговорил, лишь когда последний рыцарь покинул навес.

– Хотела спросить, отправили ли вы кого-то на поиски сира Патрика?

Взгляд лорда Стэнли стал раздражённым.

– Разумеется. Я сказал ещё три дня назад, что сделаю это.

– Они ещё не вернулись?

– Я бы вам сказал.

Да боже мой! Уверена, деревянная колдобина была бы более интересным собеседником. Я сжала зубы и медленно выдохнула через нос: так, что затрепетали ноздри. У меня к барону имелась просьба, и следовало потерпеть.

Когда я подняла взгляд, то заметила, что по губам Стэнли бродила едва уловимая насмешка.

– Я хотела попросить кинжал, милорд, – сказала я, не глядя на него, чтобы не злиться.

– Зачем?

Как есть, деревянный чурбан.

– Чтобы защищать себя.

– Вы умеете управляться с оружием? – он вскинул бровь. – Что станете делать с кинжалом? Размахивать, как безумица? Ещё порежетесь ненароком.

– Вам моя просьба кажется смешной? – я прищурила глаза и посмотрела на него в упор.

– Весьма. Впрочем, держите, миледи, – резким движением он отцепил от пояса свой кинжал и протянул рукоятью вперёд.

– Мне не нужен ваш кинжал, – процедила я.

– Это не подарок. Хочу поглядеть, что станете с ним делать.

Разум, мой верный помощник на протяжении множества недель, мне изменил. Чувства и мысли захватило копившиеся долгое время раздражение и гнев. Я смотрела на барона, и взгляд туманился от злости.

Кинжал я у него вырвала – он едва успел отдёрнуть ладонь. Сжала покрепче рукоять и замерла на мгновение, смотря на огромного, рослого, широкоплечего мужчину. Больше всего хотелось, как он и говорил, наброситься на него, размахивая лезвием направо и налево. Клокочущая в горле злость подхлёстывала, придавала сил.

Неловко я сделала обманный выпад и попыталась резко перевести руку в другую сторону, ударить исподтишка. Стэнли отбил эту неловкую атаку играючи, кинжал вылетел из руки и опустился в нескольких шагах от нас.

Кажется, позади меня дёрнулся Томас, который никуда не ушёл и терпеливо дожидался в стороне.

– Ещё раз? – бесстрастным голосом поинтересовался лорд Стэнли.

Я не стала тратить дыхание на ответ. Прыгнула к кинжалу и вытащила его из земли.

Так продолжалось какое-то время. Неловко, неумело, но отчаянно я пыталась атаковать барона, и он с очевидной лёгкостью уклонялся. Не всегда даже считал нужным отмахиваться и выбивать из рук кинжал. Порой лишь отступал, и тогда сила инерции бросала меня вперёд, и я спотыкалась всякий раз и чуть не падала. Юбка путалась под ногами, я постоянно забывала о ней, а она сковывала мои движения.

Под конец я чувствовала себя взмокшей, униженной и очень, очень злой. И ненавидела барона всей душой.

– Достаточно, – сказал он, когда я поскользнулась и растянулась на земле, больно ударившись коленом.

Ещё и потеряла прокля́тый кинжал – тот отлетел далеко.

У Стэнли хватило наглости подать мне руку, чтобы помочь подняться. Я отвернулась от него и кое-как встала сама.

– Довольны? – спросила горько и обиженно и провела тыльной стороной ладони по лбу, чтобы смахнуть пот. – Показали дерзкой женщине её место?

Барон дёрнул щекой, и на скуле, покрытой короткой чёрной щетиной, явственно проступил желвак.

Слёзы стыда и мерзкой беспомощности прилили к глазам, и я ненавидела себя за это. Я не собиралась плакать! Не перед этим человеком.

– Нет, – Стэнли заговорил, когда я уже перестала ждать ответ. – Я показал вам вовсе не это.

– А что? – топнув ногой, я шагнула вперёд и задрала голову, чтобы посмотреть в его бесстыжие глаза. – Что я не умею управляться с оружием? Что я не способна причинить вам ни малейшего вреда? Что я слабое создание? Что моя просьба была слишком дерзкой, и вы решили меня наказать?!

Резко замолчав, я сделала глубокий вдох. Стэнли – неотёсанный деревянный чурбан – продолжал неподвижно стоять, как истукан.

– Знаете, что? Да идите вы к дьяволу! – смерив его уничижительным взглядом, я развернулась и бросилась прочь.

Кажется, Томас замешкался. Я услышала его растерянный голос.

– Милорд?..

– Ступай за ней.

И вскоре взбудораженное сопение Томаса донеслось совсем близко за спиной. Сгорая от унижения, злости и обиды, я вернулась к повозке и попросила Беатрис спуститься к ручью. Вода, конечно, была ледяной, и я не чувствовала рук, пока умывалась и ожесточённо пыталась оттереть с подола грязь, представляя на её месте лицо барона Стэнли.

Затем также молча съела остывшую похлёбку и ушла спать намного раньше обычного. Но ещё долго лежала в повозке без сна, прислушиваясь к ровному гулу, в который превратились голова Беатрис и Томаса, оставшихся снаружи.

Рано-рано утром я проснулась от голоса оруженосца барона Стэнли.

– Что случилось? – спросила испуганно, высунувшись из повозки.

Утопая в предрассветных сумерках, на меня одновременно посмотрели мальчишка и Томас. Оба заспанные, с трудом сдерживающие зевки.

– Ничего не случилось, миледи, – оруженосец чуть челюсть не свернул, пытаясь подавить зевок. – Идёмте за мной.

– Куда? – я не торопилась вылезать из повозки и бежать за ним по первому слову.

– Вас позвал лорд Ричард, – вмешался Томас.

Должно быть, вернулись те, кого он посылал за сиром Патриком. И как бы сильно всё внутри меня ни бунтовало против необходимости встречаться с бароном Стэнли после вчерашнего унижения, я вылезла из повозки. Наскоро умылась и направилась следом за оруженосцем.

Стояло раннее утро. Едва отступила ночная темнота, но до восхода солнца было ещё далеко, и потому весь лагер утопал в тусклом свете. Я заметила, что мы направлялись в другую сторону, и требовательно спросила.

– Куда мы идём?

– Милорд ждёт у ручья, – отозвался мальчишка через плечо.

Я остановилась и тревожно обернулась. Мы ещё не покинули пределы лагеря, но уже подошли к самой его окраине.

– Я не пойду дальше, – сказала я твёрдо. – Никогда прежде я не говорила с лордом Стэнли в ином месте, чем его навес.

Ошалевший оруженосец уставился на меня так, словно на голове выросли рога.

– Миледи! – задохнулся он возмущением.

– Леди Элеонор права, – вмешался Томас. – Ступай и приведи лорда Ричарда.

Пыхтя от недовольства, этот сопляк вернулся на тропинку и торопливо побежал по невысокому пригорку, в низине которого извилистой лентой шёл ручей.

Ждать долго нам не пришлось. Вскоре оруженосец вернулся, и вместе с ним пришёл барон Стэнли. Выглядел он не очень довольным, впрочем, ничего нового. Меня и вовсе встретил хмурым взглядом.

– Прошу за мной, – заскрежетал зубами. – А вы останьтесь и ждите здесь, – бросил Томасу и оруженосцу.

Желудок сжался в нехорошем предчувствии. Наедине с ним мне сделалось так неуютно, как никогда прежде. Некоторое время мы шли по тропинке, пробираясь мимо голых веток кустов. Когда показался ручей, я вздохнула с облегчением и сразу же отошла от мужчины на несколько шагов, едва мы оказались на открытом пространстве.

Я следила за бароном колючим, настороженным взглядом и упорно гнала из головы неприятные мысли.

– Зачем вы меня позвали? – спросила я, зябко ёжась и чувствуя, как стылый воздух проникает под ткань платья.

Мужчина смерил меня нечитаемым взглядом, затем снял с пояса кинжал. Он сделал молниеносный выпад – я и уследить не успела, только глазами удивлённо заморгала. Ничего не говоря, лорд Стэнли повторил движение, но уже гораздо медленнее.

– Вы слабая и маленькая. Не будет толку вам бить прямо. Вы должны быть юркой, как ласка. И целить в самые болезненные места, – барон остановился и посмотрел мне в глаза. – Не так бьёте, а вот так.

Несколько раз он показал один и тот же замах.

– Это понятно?

– Д-да, – от волнения и холода стучали зубы.

– Повторите, – велел лорд Стэнли и протянул мне кинжал.