Текст книги "Хозяйка своей судьбы (СИ)"

Автор книги: Виктория Богачева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 25 страниц)

Хозяйка своей судьбы
Виктория Богачева

Пролог

Нас всех согнали в главную залу, где проводились утренние и вечерние трапезы и молитвы.

С нами обращались сносно. Солдаты не были грубы. Да они почти и не говорили с нами, несмотря на то, что изъяснялись мы на одном языке.

Я бы сказала, что с тех пор, как благодаря моей помощи монастырь захватило вражеское войско, мне жилось куда лучше, чем при старой матери-настоятельницы.

Никогда не забуду ей ни порку, ни обритую голову...

В молчании мы шли по длинным, неуютным проходам. По ногам скользил уже привычный сквозняк, и наши шаги разлетались гулким эхом под высокими сводами.

– Говорят, наконец, прибыл герцог Блэкстон, его армия продвигается гораздо быстрее, чем ожидалось...

Услышав любопытный разговор, я замедлила шаг. Перешептывались две главных помощницы матери-настоятельницы – сестры Агата и Эдмунда. Без ненависти я даже смотреть на них не могла! Обе держали меня по рукам и ногам, когда мне отрезали косы...

Но об этом мире они знали гораздо больше, чем я, которой так и не удалось сбежать по дороге в монастырь, и потому я низко склонила голову, внимательно прислушиваясь.

– Король этого просто так не оставит, – убежденно произнесла сестра Агата. – В нашем монастыре покоится прах Королевы-матери. А с земель в казну идут огромные доходы. Нас непременно отобьют у этих безбожников, да будут они прокляты до седьмого колена!

– Да-да, – поддакнула вторая. – Нужно лишь запастись терпением. Неделя-другая, и все будет как прежде. А голова герцога первой покатится с плахи!

Споткнувшись, я едва не упала и с трудом устояла на ногах.

Неделя-другая!

Столько у меня осталось времени, чтобы воспользоваться неразберихой и осадой монастыря вражеским войском, чтобы сбежать!

Иначе меня непременно постригут в монахини, и после этого обратной дороги уже не будет.

Я так погрузилась в переживания, что до главной залы дошла как в тумане. Все мысли были заняты только побегом. Я уже пыталась трижды... и трижды безуспешно.

Из дома умершего на войне мужа, по дороге в монастырь, когда надо мной едва не надругался его младший брат, и уже из обители... За третью попытку я и поплатилась роскошными косами.

Этот шанс – мой последний.

Иначе... иначе страшно даже представлять.

Когда в главной зале набилось так много людей, что впервые я перестала мерзнуть в этих холодных стенах, на пьедестал, где располагались столы старших монахинь, вышел высокий, крепко сложенный мужчина в невзрачной одежде. На нем был не боевой доспех, а походная броня – темная кожаная куртка, плотно подогнанная по телу, с металлическими заклепками на плечах и вороте. Латных пластин не было, но манжеты и налокотники были усилены. Поверх – короткий дорожный плащ, застегнутый на один бронзовый крюк.

Он двигался с уверенностью человека, которому не нужно напоминать, кто здесь главный. Лицо было спокойным, почти скучающим, но взгляд цеплял так, что хотелось отвести глаза.

Когда он поднялся по ступеням, воцарилась тишина.

– Преподобные сёстры, я обещаю, что, пока обитель находится под моей властью, никто не причинит вам зла. Слово герцога Блэкстона, – заговорил он глубоким, сдержанным голосом человека, который привык управлять сотнями людей. – Надеюсь, ваша добродетель сочетается с рассудительностью. И вы станете слушаться моих приказов.

Волна тихого шепота прокатилась по нестройным рядам, но когда герцог вскинул руку, все замолчали.

– А теперь я хочу убедиться, что никто из вас не был обижен моими людьми, которые получили на этот счет строжайший запрет. Те, кому есть, что сказать мне, пусть выйдут сейчас или будут молчать и впредь.

Мне уже было нечего терять.

Герцог вражеской армии, которой я помогла – единственный шанс на спасение.

И я начала пробираться к пьедесталу мимо женщин, чьи взгляды жгли спину.

– Остановите ее, – услышала чье-то шипение, но к тому моменту меня уже заметили.

Герцог Блэкстон властно вскинул руку, и двое солдат шагнули мне навстречу, оттеснили от монашек, попытавшихся затолкать меня назад. Они же сопроводили меня до самого пьедестала, пока я не остановилась от него в десятке шагов.

Всей кожей я чувствовала на себе изучающий взгляд герцога и его ближайших людей. Не знаю, что они могли увидеть... Серое платье послушницы висело на мне мешком, из-под чепчика во все стороны торчали криво и варварски обкромсанные волосы...

Резким движением я стянула его и бросила себе под ноги, позволив коротким локонам рассыпаться по голове. Сдержанный гомон раздался за спиной, но мне было плевать.

– Меня зовут леди Элеонора Равенхолл, вдова маркиза Равенхолл. Мой муж погиб на войне против вас. Я помогла вам бескровно захватить эту обитель. И я требую от вас правосудия: родственники мужа отобрали земли, что принадлежали мне по праву брака, и приданое, а меня обманом заточили в монастырь. Дважды меня пытались убить.

Глава 1

Несколько недель назад.

Каменный пол был ледяным. Холод пронизывал каждую клеточку тела, когда я открыла глаза и ощутила правой щекой грязную, шершавую поверхность. Невыносимо болели спина, руки плечи и даже ноги, и почему-то я валялась на серых плитах, одетая в какое-то грубое, колючее платье. Распущенные волосы разметались по спине.

– Как это возможно? – над головой прозвучал незнакомый голос, и гулким эхом он вознесся под высокие своды главной залы. – Как она выжила?

– Милостью Небесной Матери, – мужчине недовольно ответила женщина. – Значит, на роду у нее написано отправиться в монастырь и замаливать наши грехи до конца жизни.

– Мы могли бы попробовать еще раз...

– Не стоит гневить Богов, сын, – назидательно произнесла женщина. – Тем более, она дала свое согласие.

Леди Маргарет. Ее звали леди Маргарет, – вспышкой пронеслось в сознании, и это напугало до безумия, потому что я не знала никакой Маргарет! Испуг был столь силен, что я невольно застонала, чем привлекла внимание женщины и мужчины.

Его имя я тоже откуда-то помнила.

Сир Роберт.

Кое-как я оперлась ладонями о каменный пол и попыталась подняться, но руки дрожали. Невольно я бросила взгляд на пальцы и чуть не вскрикнула, но с губ вновь сорвался лишь слабый стон. Руки принадлежали не мне! Мои были холеными, нежными, мягкими... Эти же – покрасневшие, с неровно обрезанными ногтями, с заусенцами и цыпками – я не узнавала!

– Вы нас напугали, милочка, – недовольный голос леди Маргарет – кажется – отвлек меня от созерцания чужих ладоней. – Крайне неразумно с вашей стороны было воспользоваться шаткой лестницей в правом крыле. Понимаю, что столько неожиданная потеря нашего горячо любимого Генри омрачила ваш рассудок, но помните, что смертоубийство – страшный грех!

Пока незнакомая женщина, чье имя я отчего-то помнила, выговаривала мне, я смогла встать и откинуть с лица упавшие на него волосы. Огненно-рыжие, как всполохи пламени. Ладони задрожали, и я едва вновь не рухнула на каменный пол.

Мои волосы – черные! Черные как воронье крыло, а еще короткие и тонкие, я испортила их многочисленными окрашиваниями.

Рыжих же была целая копна, когда я смахнула пряди за спину, они рассыпались по плечам, укрыли меня плотным плащом.

– Что здесь происходит? – прошептала я, с трудом оглядевшись.

Кажется, кто-то или что-то ударило меня по голове, потому что она нестерпимо болела. Силуэты и обстановка перед глазами расплывались, но все же я смогла понять, что находились мы в очень большом и пустом помещении. Меня окружали каменный пол и каменные же высокие своды, темно-серые, тусклые, с отметинами от чада факелов.

Чада факелов?..

Я задумалась, и голову пронзила такая боль, что я не сдержала всхлипа. Словно кто-то вставил дрель ровно в самый центр и включил на полную мощность.

– Бедняжка слишком сильно ушиблась, – леди Маргарет покачала головой.

Женщина выглядела, словно вышла из кадра исторического фильма. Ее черные волосы были заплетены в две косы и венцом уложены на затылке. Прическу украшала тонкая золотая сетка-паутинка. Платье на ней – тяжелое, из темно-зеленого бархата, с вышивкой по подолу и рукавам и со шнуровкой на груди.

Возраст определить было довольно трудно, но, наверное, не больше сорока пяти. Мужчина рядом определенно приходился ей сыном или близким родственником: фамильное сходство угадывалось с первого взгляда. Одет он был также странно и безумно: кажется, в камзол из темной ткани, широкие брюки, что сужались возле коленей, и высокие сапоги.

– Что здесь происходит? – повторила я растерянно. – Как я здесь очутилась?..

– Вы сбежали с панихиды по собственному мужу, Элеонор, – с упреком произнесла леди Маргарет.

Глава 2

Мужу?!

Я никогда не была замужем, – хотела сказать я, но вовремя прикусила язык. Странная женщина меж тем продолжала.

– Весьма неосмотрительно с вашей стороны было подниматься по этой лестнице, дорогая. Не единожды говорилось, что она непригодна, ступени прогнили и могут обваливаться в любую секунду. Так, собственно, и случилось.

Я моргнула, пытаясь побороть тошноту и шум в ушах.

– Моя дорогая невестка, – заговорил тот, кого я помнила сиром Робертом.

Он был высок и хорош собой, но в чертах его лица проскальзывало что-то отталкивающее. Что-то пугающее.

– Молвите хоть слово. Не тронулись ли вы рассудком? Не можем же мы отправить в монастырь безумицу!

Невольно я отметила, что за все время, как я открыла глаза на полу, ни мужчина, ни женщина не предложили мне помощь, чтобы я поднялась. Сидеть на ледяном камне было неприятно, я едва чувствовала бедра – настолько они заледенели.

– Роберт, не будьте слишком строги к нашей бедной Элеонор. Потеря мужа – страшное горе. Немудрено, если ее рассудок помутился. На время. Молитва и покаяние помогут ей прийти в себя.

Не в первый раз прозвучавшее упоминание молитвы и монастыря заставили меня насторожиться. Я потрясла головой, словно это могло помочь упорядочить мысли, и крепко-крепко зажмурилась, пытаясь вспомнить, кто я такая.

Кое-как в сознании мелькали обрывки памяти о прежней жизни: любимая работа, которой я посвящала все свободное время, друзья, клиенты и та машина, выскочившая на красный на пешеходный переход.

Голову изнутри начало жечь, как будто коснулись мозга раскаленными щипцами. Невероятно яркая вспышка белого света заставила меня еще крепче зажмуриться и нажать ладонями на глаза.

Я не Элеонора! Я Лена!

И с этой мыслью я вновь потеряла сознание.

Очнулась уже не на ледяном камне, но облегчение было слабым. В нос ударил острый запах соломы и еще чего-то затхлого. Кожи на щеке касалась грубая, шершавая ткань.

Подушка?.. Набитая соломой?

Не желая открывать глаза в этом кошмаре, я подняла отчего-то дрожащую ладонь и принялась щупать то, на чем я лежала. Больше всего походило на жесткий тюфяк.

Платье было все тем же, ощущалось оно колючим, неудобным и явно давно не стиранным, судя по кислому запаху пота, что бил в ноздри.

– Очнулась, моя горемычная? – спросил другой голос, и морщинистая рука положила мне на лоб мокрую, вонючую тряпку.

Я не смогла сдержать отвращения, дернулась и отмахнулась от нее, вскочив.

В спальне – но ее так можно было назвать с огромной натяжкой – царил полумрак. Стены были такими же серыми и подкопченными, как в предыдущем месте, но на некоторых из них висели дырявые, истрепанные ковры.

Кажется, для сохранения тепла.

Сама я полулежала на грубо сколоченной деревянной кровати. Неосторожно проведя ладонью по боковине, я схватила несколько заноз. В шаге от нее стояла пожилая женщина в чепчике, который скрывал ее волосы, и замызганном, засаленном переднике. На меня она смотрела с испугом и состраданием.

– Что здесь происходит? – прокаркала я чужим голосом.

Вновь бросила случайный взгляд на свои руки, которые по-прежнему не узнавала. Ощупала голову, длинные рыжие волосы – спутанные, грязные, давно нечёсаные.

– Ой, правду сказала леди Маргарет, умишком ты тронулась, – запричитала Агнесса.

Так звали старуху, которую я видела в первый раз в жизни!

– Ой-ой, пожадничала она на лекаря, а так бы кровь тебе пустили, может, разум и просветлел бы, – продолжала бормотать женщина. – Хотя зачем тебе лекарь, в монастыре святой Катарины о тебе позаботятся.

– Каком монастыре?.. – переспросила я.

– Так, святой Катарины, – охотно повторила Агнесса. – Куда все вдовы уходят.

– Вдовы?

Я чувствовала себя попугаем, когда уточняла каждое ее слово.

Старуха замолчала и окинула меня цепким, прищуренным взглядом. Откуда-то я знала, что она – моя служанка еще с самого детства. Была со мной уже почти двадцать лет...

Двадцать лет?!

Мне тридцать пять!

– Да-а, – протянула Агнесса. – При живом-то муже лучше жилось, хоть и поколачивал тебя, но все ж за дело, да и не шибко. А как его на войне убили, так одна тебе дорога – в монастырь. Леди Маргарет сказала, что ты сама согласная, закорючку поставила, где потребно было...

Глава 3

Мой личный кошмар наяву никак не заканчивался.

Повздыхав немного о моей судьбе, Агнесса принесла мне откуда-то поднос с едой. В деревянной миске в бульоне плавали странные ошметки, похожие на остатки мяса с костей, в жидкую кашу не добавили ни соли, ни масла.

– Леди Маргарет велела, чтобы подали постное. Чтоб ты пообвыкла малость, – наверное, отвращение все же отразилось на моем лице, поэтому женщина решилась пояснить.

Воровато обернувшись на прикрытую дверь, она выудила из недр своих темных юбок что-то, зажатое в кулак, и быстро положила на поднос. Нечто оказалось мясным пирогом: сдобным и сочным.

Никогда прежде я бы не стала его есть – он побывал сперва в грязном кармане, потом в грязных руках, но... Но рот наполнился слюной, живот болезненно сжался, заурчав, и вот уже я, не помня себя, доедала последние крошки.

Мне нужны силы. Этому телу нужны силы, – так я рассудила.

Творилось какое-то безумие, и пока я со всем разберусь, пройдет время.

Но даже эти мысли не помогли мне притронуться к мерзкой похлебке, а вот кашу я проглотила в несколько ложек, зажмурившись и стараясь не дышать.

Уж не знаю, для чего леди Маргарет велела приучать Элеонор – меня – к посту. Судя по тому, что я могла сосчитать ребра бедняжки, а на спине платье было натянуто на острые, худые лопатки, сытой жизни она не знала.

Вот бы еще разобраться, кто такая эта леди Маргарет. И что вообще происходит... Пока больше похоже на страшный сон при температуре тридцать девять.

– Я потом тебе еще пирожка принесу, – шепотом пообещала Агнесса. – На поминальное пиршество много всего сготовили. Может, кусок зажаренного поросеночка удастся умыкнуть.

Живот скрутил очередной голодный спазм, и я приложила к нему руку.

– Тебе бы поесть, а то ослабела от горюшка. Немудрено, что с той лестницы свалилась… Небесная Матерь к тебе добра! – воскликнула старуха и осенила себя странным жестом. – Не позволила помереть...

Ну, да, – подумала я мрачно. – Или же меня толкнули недостаточно сильно, не напрасно же леди Маргарет и Роберт сокрушались, что я убилась.

Он назвал меня дорогой невесткой. Скорее всего, он брат того мужа, который бил Элеонор и теперь упокоился во время войны. Только старший или младший?.. И кто такая леди Маргарет? Свекровь?..

Я растерла ладонями лицо и посмотрела на Агнессу.

– Лучше бы я умерла, чем отправляться в монастырь, – нарочно сказала, чтобы немного разговорить старуху.

Не могла же я закатить истерику и кричать, что ничего не помню и не узнаю. Вдруг здесь еще ведьм на костре сжигают?.. Теоретические шансы выбраться у меня будут, только если останусь жива.

– Не богохульствуй! – сердито повысила Агнесса голос. Но сразу же смягчилась и взяла мои ладони в свои – морщинистые, огрубевшие, с распухшими от тяжелой работы пальцами. – Монастырь всяко лучше, чем за Роберта идти. Уж не ведаю, как ты выстояла против леди Маргарет и отбрехалась от свадьбы с ним...

Она сокрушенно принялась качать головой, а я изо всех сил пыталась вникнуть в ее слова.

Вероятно, бедняжка Элеонор очень неудачно поговорила с леди Маргарет – кем бы она ни была. И после той беседы оказалась на ледяном, каменном полу.

Вернее, на нем оказалась я...

– Да простит меня Небесная Матерь, но Роберт еще хуже Генриха! Тот хоть и поколачивал, а не позволял старухе над тобой изыматься. А как только на войну ушел, она и рада была тебя из покоев господских выгнать, работой непосильной загрузить... Вон, как ты с лица спала, а прошел-то всего годок! Светишься вся, шатаешься... А ведьма словно знала, что пасынок не вернется, и ты никуда от нее не денешься, все приданое в семье останется! – с чувством воскликнула Агнесса.

Приданое?..

Глава 4

Я смотрела на старую служанку и пыталась понять, как себя вести. С тем, что вокруг творилось полнейшее безумие, я уже почти смирилась. В кошмарный сон тоже не верилось, потому что происходящее казалось слишком реальным. Я чувствовала и ледяной каменный пол, и пресный вкус каши, и холод, и грубую ткан платья, которая царапала кожу, и кислый, затхлый запах. Им была буквально пропитана комната, в которой я очнулась.

Во сне так не бывает. Я бы давно проснулась, если бы спала.

Безумный вывод напрашивался сам собой, но озвучивать его мне было страшно. Он пугал сильнее, чем леди Маргарет и сир Роберт.

Мне нужно было поскорее во всем разобраться, но задавать глупые вопросы я не могла. Не имела права на ошибку. Судьба, которую уготовили бедняжке Элеонор родственники, была и без того незавидной, но куда хуже будет, если меня обвинят в колдовстве или объявят, что я одержима дьяволом, или что тронулась рассудком...

И доверять я не могла никому, хоть и чувствовала что-то теплое в душе, когда говорила с Агнессой. Словно память тела.

И потому я схитрила. Вновь.

– Не так уж велико мое приданое... – безмятежно проворковала я.

И задумка удалась. Старая служанка с осуждением покачала головой и поджала губы.

– Голубка моя, зачем же повторять чужие обидные слова... Живи своим умом! Отец твой, мир его праху, все же был бароном. А нынче-то и земли, и титул, и крепость на Марках отойдет новому маркизу Равенхолл.

Значит, маркиз Равенхолл. Вот я и узнала имя: леди Элеонора Равенхолл, молодая, кроткая вдова.

Которая добровольно согласилась принять постриг и отправиться в монастырь...

Меня передернуло от отвращения, стоило только подумать об этом.

Внимательно выслушав причитания Агнессы, я призадумалась. Судя по тому, что даже старая служанка считала себя вправе поучать Элеонор, в семье ее совершенно точно ни во что не ставили.

Но как получилось, что дочь барона оказалась замужем за столь неприятным человеком как Генрих? Он бил жену... А его родственники держала Элеонор в черном теле. Вероятно, за нее некому было вступиться.

Так каковы же причины замужества? Точно не бедность семьи, ведь Агнесса сказала, что земли, титул и даже родовая крепость – мое приданое. Значит, Элеонор была единственным ребенком – или единственным выжившим – потому и унаследовала все это после отца.

А сама жила в доме мужа так, что впору ей было завидовать собакам на псарне.

– Вот бы как-нибудь вернуть приданое... – вновь завела я наугад и искоса посмотрела на сестру Агнессу.

– Так, голубка моя, не нужно было его мужу дарить, – старуха с привычным укором развела руками. – Нынче-то уже нет прока жалеть, сделанного не воротишь. Да и поздновато ты опомнилась, третий год пошел.

Агнесса говорила и смотрела вроде бы с сочувствием, но пеняла словно ребенку. Молодую, слабую, забитую Элеонор всерьез не воспринимал никто.

Интересно, здесь где-то есть библиотека? Или архив? Или что угодно, где можно почерпнуть хоть какие-то сведения, потому что выуживать их капля за каплей у Агнессы оказалось задачей непростой. Она, может, и хорошо знала госпожу, но считала за дитя и больше нравоучала и отчитывала.

Рассеянно я смахнула с лица роскошные рыжие волосы, к которым еще не привыкла, и вздохнула.

– Не печалься, голубка, – Агнесса поспешила утешить. – Обитель – так обитель. Будешь поближе к Небесной Матери, святые стены тебя защитят. Больше-то некому, горемычная ты сиротка. Коли б не поветрие, вступился бы за тебя батюшка. Да что уж вспоминать, столько воды утекло, пятнадцать лет минуло...

Я как раз собралась задать еще несколько вопросов, чтобы разговорить старуху, но дверь распахнулась без стука, и в келью вошла леди Маргарет. Позади нее на почтительном расстоянии держалась служанка – судя по одежде. Хотя даже на вид ее платье казалось мягче и теплее, чем то, которое носила я.

– Вижу, вам уже лучше, Элеонор, – сказала женщина.

Завороженным взглядом я проследила за игрой света на тонких золотых нитях, которые паутинкой окутывали ее высокую прическу. Так и не скажешь, что женой действующего маркиза была Элеонор. Ее свекровь сверкала и сияла ярче начищенного серебра в солнечный день.

– Я... я не думаю, что мне лучше... – осторожно начала я. – По правде, голова безумно кружится, и перед глазами все расплывается...

– И снова ваши вечные жалобы, моя дорогая. Ну же, вам предстоит долгий путь, отбросьте слабость, – леди Маргарет неодобрительно поджала губы.

Вечные жалобы?.. Наверное, бедняжка жаловалась на побои мужа. А может, на холод, голод, жесткую постель и грубую одежду? Любопытно было бы посмотреть на женщину, окажись она в подобных условиях.

– Как вам известно, война с каждым днем приближается к нашим землям. Вскоре по дорогам нельзя будет проехать, и потому вы должны отправиться в обитель как можно скорее. Сегодня же. Вечером, – холодным голосом, который не терпел возражений, отчеканила леди Маргарет.

И только в глубине ее взгляда вспыхнул довольный огонек.