Текст книги "Хозяйка своей судьбы (СИ)"

Автор книги: Виктория Богачева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)

Глава 42

Барона Стэнли на грубо сколоченных носилках перенесли в отдельную келью. Ту самую, в которой я провела свой единственный день в замке. Она располагалась на втором этаже, и сквозь две узких бойницы внутрь проникал свежий воздух. Теперь, когда он очнулся, ему не пристало делить с обычными солдатами общий зал.

Я же заняла покои леди Маргарет. Сперва я предложила их лорду Стэнли: во-первых, он ранен, во-вторых, возглавлял осаду, благодаря чему я и получила замок, но он отказался. В покоях хозяйки Равенхолла должна жить леди Равенхолла.

Комната была просторнее и светлее, чем любая другая. Широкое окно, занавешенное дорогим гобеленом, пропускало мягкий све на стены, обитые тёмно-красным сукном. На полу лежали толстые ковры, а прямо посередине стояла высокая кровать с резными столбцами и балдахином. На ней – меховые покрывала, подушки в дорогих наволочках, обшитых золотой и серебряной нитью. Рядом – резной сундук с металлическими вставками.

Бегство из осаждённого замка было поспешным, поэтому леди Маргарет почти не успела ничего прихватить. Она забрала только шкатулку с драгоценностями, а шкуры, меха, серебро, украшенная драгоценными камнями посуда, все её платья, позолоченные сеточки для волос, сукно и многочисленные отрезы остались в покоях. Особенно бросались в глаза платья, что висели рядами вдоль стены: тяжёлые, шёлковые, бархатные, ярких цветов. Слишком нарочитые, неприлично богатые.

Агнесса, которая помогала мне обустроиться, ходила и ворчала, указывая на вещи, что раньше они принадлежали Элеонор. Мне. Но когда пасынок отправился на войну, леди Маргарет словно взбесилась, взяла в свои руки власть и сослала жену действующего маркиза жить в небольшую комнатку, присвоив часть её приданого и свадебные дары мужа.

Когда я открыла тяжёлую дверь в соседние покои, то замерла на несколько мгновений на пороге. Здесь располагалась личная купальня леди Маргарет. Каменные стены ещё хранили запах чего-то терпко-ароматного. В центре стояла бадья из светлого дерева, широкая и глубокая, обитая медными обручами. Возле стены громоздился котёл, рядом – кувшины и вёдра. Должно быть, слуги носили сюда кипяток прямо с кухни. На низкой лавке лежали аккуратно сложенные полотнища из светлого льна. А на полке в нише расположились маленькие флаконы. Я поднесла один к лицу, и меня обдало пряным запахом лаванды.

Не верилось, что это всё здесь – в том же замке, где ещё недавно слышался звон мечей, стоял запах крови и дыма, а стены обуглились от пожара. Где огонь уничтожил значительную часть припасов, люди ночевали под открытым небом, по коридорам гулял сквозняк, и стремительно надвигалась зима.

Леди Маргарет жила словно королева. Она окружила себя удобствами, о которых почти никто не смел и мечтать.

– Элеонор... – вторя моим мыслям, потрясённо выдохнула Беатрис, которую я вместе с Агнессой позвала осматривать покои.

– Я хотела предложить тебе поселиться здесь вдвоём, – озвучила я пришедшую в голову мысль. – Кровать такая холодная и огромная, что мы поместимся и впятером.

– Ох! – она вспыхнула радостной улыбкой, болотно-зелёные глаза блеснули. – Не знаю, как мне тебя благодарить, – Беатрис в два шага подошла ко мне и крепко стиснула ладони. – Ты спасла меня, забрала из обители, приблизила к себе, не дали никому обидеть… а я ведь всего лишь дочь простого сквайра.

– Не говори глупостей, – смущённо отозвалась я. – Не нужно меня благодарить, я пока не сделала ничего особенного. Вот выдам тебя замуж с хорошим приданым – тогда и посмотрим.

Я улыбнулась и попыталась свернуть неловкий разговор в шутке, но Беатрис чуть не прослезилась и принялась теребить кончик светло-русой косы.

– Ты сделала для меня больше, чем родной отец... я перед тобой в долгу. До самой смерти.

– Не говори так! – я одёрнула её, потому что прозвучало жутко. – Достаточно уже смертей. Мы должны жить, – добавила твёрдо.

Конечно, принять настоящую ванну было невероятной роскошью, но втроём мы притащили с кухни достаточно кипятка, чтобы можно было умыться и ополоснуться. В комнате был даже сделан специальный вывод под грязную воду: проходя по жёлобу внутри стены, она выплёскивалась прямо в ров, окружавший замок.

Хорошо, что не на головы зазевавшимся жителям.

Несмотря на кипяток, умываться было довольно холодно, потому что замок толком не топился. Для его высоких сводов и просторных комнат требовалось слишком много дров, а я приказала беречь всё, что можно, как только узнала о сгоревших припасах. Наверное, на время зимы будет лучше всем поселиться в нескольких помещениях, чтобы было легче обогревать.

Но так далеко в будущее я заглядывать боялась. Оставив Беатрис хозяйничать, а Агнессу надзирать за тем, как перебирались уцелевшие припасы, я вышла из спальни вместе с ней и отправилась к барону Стэнли.

Мы не виделись со вчерашнего дня, когда он очнулся, а его оруженосец прилюдно поблагодарил меня за его спасение.

И я до сих пор сомневалась, не сделал ли он своим порывом хуже, ведь теперь я ощущала себя так, словно носила на спине мишень.

Барон Стэнли обедал. Эдрик – так звали оруженосца – притащил в келью несколько грубо сколоченных табуретов и разместил на них миски с наваристой похлёбкой и серый, кислый хлеб.

За похлёбку всерьёз пришлось сражаться с кухаркой Мартой: она справедливо считала подобное расточительством скудных припасов, а я была уверена, что на жидком клейстере, который ели мы все, мужчины – не только барон! – не выздоровеют и сил не наберутся. Пришлось вспомнить, что я в замке хозяйка, и прикрикнуть на Марту.

Удивительно, но она сразу же вспомнила, что говорит с «м’леди», и пререкаться перестала.

Привалившись спиной к холодной стене и одетый в одну лишь нательную, тонкую рубаху, барон Стэнли сидел и неловкими движениями пытался поднести ложку ко рту. Ни сидеть, ни простужаться ему было нельзя, а по замку гуляли сквозняки, и каменные стены казались ледяными.

Едва я вошла, глаза мужчины – ясные, холодные, внимательные – сразу поднялись на меня.

– Леди Элеонор, – голос его прозвучал хрипло, но спокойно.

Он дёрнулся, словно в самом деле собирался встать, а вот его темноволосый оруженосец слетел с табурета, на котором сидел, за считаные секунды, и поклонился. Смотрел на меня Эдрик даже с ещё большим благоговением, чем накануне.

– Оставь-ка нас, – велел ему барон Стэнли, и тот торопливо покинул келью. – Он рассказал мне, как оскорбил вас... в чём обвинил... про ведьму... я должен извиниться.

Он говорил, делая долгие паузы, чтобы набраться сил и вдохнуть воздуха.

– Вы меня не оскорбляли.

– Он мой оруженосец... я держу ответ, если он что-то натворил...

Невольно я проследила взглядом, как выступившая от напряжения на виске капля пота прочертили почти невидимую дорожку по лицу борона, обогнула скулу и сорвалась вниз, исчезнув в рубахе.

– Хорошо. Я принимаю ваши извинения – и ваши, и Эдрика. И не держу ни на кого обиду. Но с условием: пообещайте, что не станете наказывать мальчика, ему уже досталось.

– Мало... – коротко сказал барон, но кивнул, наткнувшись на мой взгляд. – Я обещаю.

Он тяжело сглотнул, кадык болезненно дёрнулся, и я заметила, как дрогнула жилка на его шее. Казалось, само движение далось ему с усилием, будто горло сжали железные пальцы. Лоб покрылся испариной, тёмные волосы прилипли к вискам.

Рубаха, небрежно затянутая шнуровкой у горла, широко распахнулась. К ключице тянулась тонкая полоска, будто оставленная лезвием, чуть ниже – более грубый, застарелый след пересекал грудь по диагонали. В широком вороте темнели волосы, и я на мгновение поймала себя на том, что взгляд зацепился за эту подробность – слишком личную, слишком чужую.

Пришлось спешно отворачиваться.

– Вы, верно, что-то хотели, миледи? – спросил барон Стэнли и слабым кивком указал на грубый табурет. – Присядьте... прошу...

– Да-да, – опомнившись, я устроилась рядом с его постелью.

Теперь мы сидели совсем близко в полутёмной келье, освещаемой масляными лампами и светом, что проникал сквозь узкие бойницы.

– Не знаю, дошли ли до вас слухи, но леди Маргарет подожгла припасы, когда вы захватили замок. Я пыталась сохранить в тайне, не хотела сеять панику раньше срока, но это оказалось невозможным. Новости разошлись со скоростью пожара.

– Неудивительно, – без улыбки сказал лорд Стэнли. – Это огромный замок, миледи. Чего же вы хотели?

Я?.. Закрыть глаза и проснуться в двадцать первом веке, а не сидеть напротив перебинтованного мужчины, который ещё позавчера балансировал между жизнью и смертью.

Но его вопрос был риторическим и ответа не требовал, потому я промолчала.

– Виконт Ретфорд настаивает, чтобы я выбрала кастеляна как можно скорее. Готов взвалить на себя тягостное бремя и снять его с моих хрупких плеч, – припомнив, я почти дословно его процитировала.

– Досаждали они вам? – усмехнулся мужчина.

Я рассказала, не ожидая от него ни сочувствия, ни участия, но его голос прозвучал как-то слишком понимающе. Словно он знал, что случится, если его ранят, и он утратит контроль.

Все связные слова куда-то подевались, и я смогла только кивнуть.

– Придётся затянуть пояса... Нас ждёт зима... И осада.

Нас ?..

Перехватив мой удивлённый взгляд, мужчина пояснил, делая длинные паузы.

– Я хотел увести войско... схлестнуться с маркизом на открытой местности... но... – кривая ухмылка легла на лицо, и подбородком барон указал на живот и бока, где под рубашкой скрывались повязки. – Не смогу.

Как и доверить войско маркизу или виконту.

Кажется, мы оказались в ловушке.

Глава 43

Прошло ещё два дня.

С помощью Агнессы и в компании Беатрис я осмотрела весь замок сверху донизу, заглянула в отдалённые закутки, углы и комнатушки.

Я сказала старой служанке, что желаю оценить урон, нанесённый Равенхоллу осадой, и она не задала ни единого вопроса, и мне не пришлось притворяться или разыгрывать потерю памяти. Методично, келья за кельей мы осмотрели каждый этаж, спустились в подвал, поднялись на крышу, прошлись по каменной стене, побывали в узких бойницах.

Я велела подготовить перечень уцелевших припасов, пожертвовав для этого один из свитков, что отыскала в покоях леди Маргарет – моих покоях. О настоящем учёте не могло быть и речи, бочки изображались кругами, мешки – овалами, корзины с овощами – крестиками, но таким нехитрым способом мне удалось выяснить общее количество снеди.

Выходило негусто. По самым оптимистичным подсчётам мы должны были протянуть до середины зимы, а дальше – голод.

С неменьшей тщательностью я сама осмотрела покои леди Маргарет и Роберта: прежде их занимал убитый на войне Генрих. Я старалась напоминать себе, что муж Элеонор погиб от руки барона Стэнли, но на самом деле мне было наплевать, и эта деталь постоянно ускользала. Только вот едва ли лорд Стэнли забывал об этом хоть на мгновение.

Я не удивилась, обнаружив, что покои Роберта обставлены во стократ скромнее покоев его матушки. Здесь не чувствовалась роскошь, и стены не украшали ковры, балдахин над кроватью зиял дырами размеров с кулак и нависал над нею неаккуратной бахромой. Серебряной посуды также не наблюдалось. Ради себя любимой леди Маргарет обделила даже родного сына, что уж говорить о пасынке и его жене...

Драгоценное время я потратила на осмотр всего замка и составление описей не из-за сиюминутной блажи. Я кое-что придумала и готовилась воплотить это в жизнь.

На третий день я вновь навестила барона Стэнли. Я не заходила к нему все прошедшие дни и справлялась о его здоровье у Томаса и лекаря Хью, чьи методы врачевания находились под моим неустанным контролем. Запрет пускать кровь я распространила на всех раненых и велела проваривать в кипятке повязки перед каждым новым использованием. На меня косились и шептались о впустую потраченных дровах, но я не обращала внимания. Лучше пустить на щепки гардероб, чем столкнуть с эпидемией.

Барона Стэнли я не навещала сознательно, пусть это и отзывалось в сердце глухой болью. Потому что безопаснее и проще для меня было не привязываться. И – что важнее – не показывать свою привязанность, не позволять кому-то о ней догадаться.

Я покривлю душой, если скажу, что меня не тянуло в его келью.

Тянуло. Очень.

Я забила себе голову делами и заняла руки, чтобы вечерами падать в постель от усталости и ни о чём не думать.

Я прекрасно помнила, как злилась на него, как считала себя обманутой – до сих пор, впрочем, считала, но его ранение изменило всё. Оно познакомило меня с одиночеством и тоской, которых я совсем не ожидала. Оно дало понять мне, что неласковый мужчина, относившийся ко мне с холодной насторожённостью и долгое время считавший обузой, пророс вглубь меня гораздо сильнее, чем хотелось бы.

Сильнее, чем я могла себе позволить.

Довольно печальное и жалкое откровение.

Перед тем как подойти к порогу кельи, я сделала глубокий вдох, успокаивая сердцебиение. Барон Стэнли был не один, он принимал своих рыцарей, и я отметила, что среди них отсутствовали маркиз и виконт.

Со дня, как мужчина пришёл в себя, они оба затаились, даже меня почти перестали преследовать. Однако попыток пробираться в кастеляны замка Вильям Ретфорд не оставил и досаждал мне во время утренних трапез.

– Леди Элеонор? – рыцари повернулись на шум моих шагов и все как один замолчали, и я почувствовала себя не в своей тарелке.

– Прошу прощения, не хотела вам мешать. Я зайду позже, – мои слова больше походили на бегство, и я удивилась, когда услышала, как барон сказал.

– Мы уже заканчивали, миледи. Останьтесь. Господа, жду вас перед ужином.

Нестройный хор голосов раздался в ответ, и трое рыцарей покинули тесную келью, и каждый, каждый не преминул на меня посмотреть.

Я же украдкой разглядывала барона. Томас и лекарь Хью не обманывали: лорд Стэнли поправлялся быстро. Он по-прежнему не вставал с постели, но лицо приобрела нормальный цвет, исчез землисто-серый, мертвенный оттенок, и почти отступила ночная лихорадка. Главное, что удалось избежать заражения крови, и его привыкший к увечьям организм справлялся и с новыми ранами.

– Как ваше самочувствие?

Я прошла в келью и присела на грубый табурет у его постели, и барон бросил на меня взгляд – быстрый, но слишком внимательный, чтобы я не заметила. На мне было одно из платьев, оставшихся от леди Маргарет: простое, тёмное, но с тонкой отделкой по лифу. Чуть отросшие рыжие волосы я подвязала тёмно-синей бархатной лентой, чтобы не падали на лицо.

Лорд Стэнли смотрел будто невзначай, но в его глазах мелькнуло что-то новое – он впервые увидел меня иначе, чем прежде.

– Весьма неплохо, благодарю, – сказал хрипловато, и в ответе мужчины не прозвучало искренности. – Надеюсь подняться на ноги уже завтра.

– Не рано ли? – слова сорвались раньше, чем я подумала, что лезу не в своё дело

– Уже давно пора.

Солнечные лучи проникали внутрь сквозь узкие окошки, скользили по холодным каменным стенам золотыми всполохами. В их свете лицо барона казалось ещё жёстче, скулы резче, а тёмные волосы, упавшие на лоб, придавали ему усталую, почти дикарскую привлекательность.

– Я хотела рассказать вам первой, – заговорила я после паузы, – что решила назначить виконта Ретфорда кастеляном замка.

Мужчина прищурился. На миг в его взгляде мелькнула тень раздражения, но он сдержался и спросил, тщательно подбирая слова.

– Думаете, это мудро?

Держи друзей близко, а врагов ещё ближе, – могла бы я ответить. Но не стала провоцировать.

– Я же являюсь маркизой в своём праве, верно? И смогу сменить виконта, если пойму, что он не справляется.

– Кастелян должен быть вашей правой рукой, леди Элеонор. Ушами и глазами... – мужчина резко оборвал себя, но я с лёгкостью догадалась о том, что он недоговорил.

Готова ли я полагаться на виконта? Доверяю ли ему?

Нет и нет, именно потому я потратила время на составление описи и тщательное документирование всего, что есть в замке.

Я не доверяла ему, я решила подыграть. Виконту и маркизу Нотвуду, потому что слишком напористо они действовали, слишком грубо давили, подталкивали меня к этому решению. Сопротивляться казалось опаснее, чем согласиться, я хотела усыпить их бдительность, притупить внимание.

Пусть думают, что победили.

– Сменить его вы сможете только в том случае, если он позволит вам это сделать. А пока он будет копить силы, собирать сторонников, подтачивать ваши решения изнутри. Кастелян, миледи, – это тот, кому вы доверяете без остатка. А вы доверяете виконту?

Я промолчала, потому что он и так знал ответ.

Барон тихо хмыкнул. В этом звуке слышалась не насмешка, а усталое сомнение.

– Вы хитро задумали, – наконец сказал он, и взгляд его стал тяжелее. – Но помните: играть с хищником, надеясь, что он насытится, – опасно.

Лорд Стэнли устало перевёл дыхание и добавил вполголоса.

– Я бы предпочёл видеть рядом с вами кого-то иного.

– Я бы тоже, – вырвалось у меня, – но выбирать не приходится. Не сира Патрика назначать же!

На моё восклицание барон Стэнли отозвался кривоватой ухмылкой.

– Его бы я точно не стал.

Я собиралась ответить, но дверь в коридоре раздались торопливые шаги, и на пороге кельи показался встрёпанный оруженосец Эдрик. Из-за его спины выглядывал удивлённый Томас. Увидев меня, мальчишка странно дёрнулся, а потом посмотрел на сюзерена.

– Простите, милорд, миледи, – выпалил он, склонив голову, – но вы велели сказать... лорды Нотвуд и Ретфорд поднимаются сюда, уже у лестницы.

На ловца и зверь бежит, – мрачно усмехнулась я.

– Хорошо, ступай, – кивнул барон Стэнли и встретился со мной взглядом.

Ничего плохого в том, что меня застанут в его келье, не было. Дверь открыта, в коридоре – Томас, а я пришла навестить рыцаря, вернувшего прекрасной даме замок.

Но почему-то мне сделалось не по себе. Слишком легко можно было вложить в картину иные смыслы, слишком удобно она выглядела для тех, кто жаждал выставить меня в неблаговидном свете.

Я поднялась с табурета и машинально поправила ленту в волосах. Барон Стэнли молчал, только едва заметно сжал челюсти, и я поняла: он думает о том же, но скрывает лучше меня.

Тяжёлые шаги уже звучали в коридоре, и спустя миг на пороге показались маркиз Нотвуд и виконт Ретфорд. Их взгляды на мгновение скользнули по барону, но задержались на мне.

Я выдержала паузу, чтобы ни один мускул на лице не дрогнул, и заговорила первой.

– Милорды, вы как раз вовремя. Я пришла к Лорду Стэнли, чтобы поведать о своём решении, а теперь скажу и вам. Виконт Вильям Ретфорд с этого дня назначается кастеляном Равенхолла.

Его прищур сменился ярким блеском: глаза засияли торжеством. Он расправил плечи, уже примеряя новый титул.

А я, подавив довольную улыбку, позволила себе лишь лёгкое движение уголками губ: всё вышло ловко, так ловко, что даже слишком.

Глава 44

Ещё через несколько дней я, наконец, добралась до дикого, неухоженного сада, к которому примыкал замок одной стороной. Этот сад постепенно переходил в лес, настолько густой и непролазный, что являлся естественной защитой для замка: сквозь него попросту не смогло бы пройти войско.

Я медленно пробиралась по саду вслед за Агнессой, вглядываясь в то, что осталось от былой ухоженности. Всё вокруг дышало заброшенностью. Когда-то здесь была роскошная яблоневая роща: теперь деревьев остались единицы, да и те тянулись скрюченными, сухими ветвями к серому небу. Лишь кое-где держались сморщенные листья, пожухлые и почти чёрные по краям. Кроны обвивал мох, и от влажного воздуха он набряк, повиснув тяжёлыми клочьями.

Под ногами всё заросло колючим бурьяном, сухой крапивой и репейником. Местами земля покрывалась гниющими листьями, местами торчали каменные плиты, когда-то, наверное, служившие дорожками, а теперь скрытые под грязью. В воздухе стоял запах прелости.

Слов не находилось, чтобы описать моё возмущение, когда я увидела на земле падалицу! Урожай, который с трудом уцелел на нескольких деревьях, единственных во всём саду, что не засохли, просто затоптали, забросили, и он сгнил!

– Почему не собирали яблоки и груши? – спросила я старую служанку.

– Почём же я знаю, – так пожала плечами. – Леди Маргарет не велела, поди.

Дальше мне попались сливы, а чуть поодаль я заметила дикую вишню и мрачно хмыкнула: если доживём до весны, поедим ягод.

Если.

Мы углубились настолько, что под ногами исчезло даже подобие тропинок, и старые каменные плиты больше не попадались на пути. Я порадовалась, что надела простое, серое платье, которое не было жаль запачкать или порвать.

Томасу приходилось шагать впереди, а не держаться позади, и прорубать нам дорогу, жертвуя своим камзолом.

– Леди Элеонор, нам лучше вернуться, – сказал он, запыхавшись после борьбы с колючим кустарником. – Мы слишком далеко от замка, скоро начнётся лес. Лорд Стэнли будет мной недоволен.

– Я должна увидеть всё своими глазами.

Это не являлось блажью или секундной прихотью. Исследуя замок все последние дни, я постоянно искала способы пережить зиму. С замиранием сердца заглядывала в кладовые, надеясь отыскать забытый бочонок с сушёным мясом. Проверяла сундуки и прикрытые рогожкой корзины: вдруг где-то пылились припасы. И сейчас спотыкалась о торчащие над землёй корни не потому, что желала что-то кому-то доказать.

Вовсе нет.

Я просто очень сильно хотела жить.

– Миледи, вы же выбрали кастеляна, позвольте лорду Вильяму обо всём позаботиться, – взмолился Томас.

Агнесса одобрительно на него поглядела и кивнула.

Да, лорд Вильям был очень занят все три дня, что прошли с момента его назначения. Принимал жалобщиков, разбирался со слугами и рыцарями, разрешал их мелкие дрязги, думал, как разместить и вновь прибывшее войско, и «старых» жителей.

Ещё я слышала, что барон Стэнли вопреки увещеваниям лекаря Хью начал вставать на ноги и теперь требовал от виконта, чтобы тот приступил к подготовке Равенхолла к новой осаде: дозорные видели гарнизон Роберта всего в неделе пути.

В общем, мой кастелян был очень занят и не находил больше времени, чтобы преследовать меня в каждом уголке.

– Ещё немного. Идёмте, – я настойчиво шагнула вперёд.

– Барон Стэнли спустит с меня шкуру, если с вами что-то случится, – застонал Томас и с ожесточением принялся сечь мечом колючки.

– Я за вас вступлюсь, – серьёзно пообещала я.

И не ожидала, что Томас обернётся и вскинет на меня довольный взгляд.

– Правда? Вас-то он послушает, – сообщил он с убеждённостью, которая бывает только у маленьких детей, чем сильно меня озадачил.

Но хорошенько поразмыслить об этом я не успела, потому что взгляд зацепился за угол, куда пробивался свет сквозь редеющие ветви. Мы как раз свернули в сторону и теперь двигались параллельно замку в зарослях, куда нога человека ступала последний раз, наверное, лет сто назад. Мой взгляд задержался на пучке зелени у самых камней. Среди серо-бурых сухих стеблей неожиданно пробивались сочные листья щавеля. Слишком яркие для конца октября.

Чуть дальше, в переплетении старых кустов, я заметила ещё одну странность: один-единственный стебель дикой малины тянулся вверх, как будто не собирался увядать вместе с остальными. Рядом с ним зеленел островок мха, мягкий и влажный, не тронутый ночными заморозками.

Я шагнула ближе и почувствовала, как неуловимо изменился воздух, стал более влажным и... тёплым? Под сапогом хлюпнула почва, тогда как вокруг земля уже промёрзла на несколько пальцев вглубь. Сейчас же она податливо пружинила. Я присела, коснулась ладонью почвы и с удивлением поняла, что не ощущаю холода!

– Миледи, – старая служанка Агнесса спешно сотворила символ веры и схватила меня за рукав, – не трогайте. Это недоброе место. С давних пор про него шепчут… тут ведьмы плясали, в лунные ночи кругами ходили. Трава тут и не умирает, и мороз её не берёт. Нечистое место.

Я вскинула на неё взгляд и едва не рассмеялась, хотя было не до смеха.

– Говоришь, зимой трава здесь не умирает?

– Да-да, миледи, – горячо закивала Агнесса, ещё крепче сжимая мой рукав. – Сама не видела, но слышала от кухарки, а та от своей бабки, что снег кругом, всё чёрное да мёртвое, а тут зелень стоит! Верно говорят люди, ведьмы пляшут.

Я всё же хмыкнула. Ведьмы… проще всего было объяснить непонятное страшилками. Я снова коснулась земли. Она действительно была тёплой, чуть влажной, даже в этот промозглый осенний день.

Скорее всего, подземный источник, – размышляла я про себя. – Горячий ключ, выходящий близко к поверхности. Влага и тепло не дают траве погибнуть даже зимой. В двадцать первом веке это назвали бы геотермальной аномалией. А здесь… ведьмы пляшут.

Удобная версия для людей, которые боятся всего, что не могут объяснить.

Если правильно распорядиться, здесь можно устроить маленький огород. Картофель, конечно, не посадить, но зелень, травы, репа… хватит, чтобы люди в замке не умерли от голода.

Вот бы ещё придумать, как объяснить это остальным, не навлекая на себя обвинений в колдовстве?..

Я выпрямилась, стряхнула с ладоней влажную землю и огляделась. Сюда мы добирались едва ли не с боем – Томасу пришлось прорубать мечом колючий кустарник и бурьян. Место выглядело забытым и заброшенным, словно сюда много лет никто не решался сунуться. Так оно и было, раз ещё бабушка кухарки пересказывала глупые легенды о ведьмах под луной.

Я шагнула дальше, мысленно разбивая пространство на квадраты. Если всё хорошенько расчистить, вместится грядок пятнадцать, может, даже двадцать.

Работы – непочатый край: выкорчёвывать бурьян, вытаскивать корни, копать, удобрять золой... Придётся привлекать людей, и едва ли только Агнесса слышала глупости о дурной славе этого места. Но с другой стороны… зелёный пятачок расположен почти у замковой стены. Будет удобно носить воду, а толстый камень защитит от ветра.

И если источник действительно даёт тепло, урожай можно получить даже тогда, когда поля под снегом.

– Леди Элеонор, – позвал взволнованный Томас, – идёмте, прошу вас. Пора возвращаться, – и он огляделся так, словно ожидал увидеть упомянутых Агнессой ведьм.

Да уж.

Это будет сложная битва.

Решив, что на сегодня я увидела достаточно, я кивнула Томасу и хмыкнула, когда его лицо вспыхнуло облегчением. Обратная дорога заняла вдвое меньше времени. Уверена, это потому, что юный рыцарь прорубал путь намного ожесточённее и активнее. Он даже обернулся несколько раз: ну, точно ожидал, что за ним уже гонится нечистая сила.

На замковый двор я вернулась с грязным подолом, который покрывали колючки и мелкие прорехи, растрепавшимися волосами, но очень, очень счастливая. Пусть для Агнессы это место было проклятым, а для Томаса – жутким, для меня оно стало первым проблеском надежды.

Я старалась не обольщаться, чтобы не разочароваться в случае неудачи, но получалось плохо. О находке и том, во что она могла вылиться, я решила не трубить и ни с кем не делиться. Люди и так напуганы и взволнованы, настроения по замку бродили вовсе нерадужные, так зачем же напрасно раздувать огонёк надежды?

Решила, что выберу нескольких крепких мужиков, которые порубят бурьян, выкорчуют, расчистят дорогу да натаскают в корзинах золы, чтобы удобрить землю, и попробую что-нибудь посадить. А прежде внимательно осмотрю зелень, что там росла, щавель – это прекрасно, но вдруг найдётся что-то ещё?

Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, – именно это пришло на ум, когда в тот же день, решив не откладывать, я начала претворять мой план в жизнь.

И первым, кто возразил мне, оказался новый кастелян замка – виконт Ретфорд.