Текст книги "Герцогиня на службе у Короны (СИ)"

Автор книги: Вера Ширай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 29 страниц)

Я говорила спокойно, почти шёпотом, будто соглашалась с ним, но каждая фраза была тщательно рассчитана. Главное – не дать ему почувствовать, что я поняла его ложь. Главное – выиграть время.

По его лицу я видела: мои слова ему не нравились. В уголках губ дрогнуло раздражение, взгляд стал жёстче. Он не хотел, чтобы я что-то проверяла. Мужчина хотел, чтобы я поверила.

– Давайте так, – я сделала крошечный шаг назад, чувствуя, как под ногой тихо скрипнула доска. – Встретимся здесь через час. Я попробую узнать хоть что-то. И… – я запнулась, опуская взгляд, будто не решаясь, – возьму с собой важные мне вещи. Есть книга… «Кровь и Дух». Я не могу оставить её здесь. Вы понимаете, о чём я говорю? Она… очень важна.

Я говорила всё быстрее, одновременно пятясь спиной к выходу. Рука уже почти коснулась холодной поверхности ручки двери.

– Да уж… книга пришлась бы нам кстати, – раздался за моей спиной знакомый голос.

Я вздрогнула. Звук прозвучал слишком близко, слишком уверенно. Я медленно обернулась, пытаясь различить говорившего сквозь тени.

– Жаль, что она догадалась обо всём и сбросила магию, писарь, – продолжил голос. За ним последовал низкий, неприятный смех – холодный, пустой, как эхо в гробнице. И в ту секунду всё внутри меня сжалось.

Опасения подтвердились.

Я хотела снова повернуться к лорду Дербишу – но его уже не было в поле зрения.

А резкий, ослепительный всплеск боли пронзил голову – удар пришёлся чуть выше виска. Мир качнулся. Факелы вспыхнули и поплыли, стены конюшни пошли волнами, потолок будто подлетел вверх. Лошади тревожно заржали, но звук доносился глухо, будто издалека.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног, как тьма медленно затягивает зрение. Последним, что я ощутила, был запах мокрого сена – и холод, скользнувший по коже.

А потом – только тьма.

Глава 48

ПО ПУТИ ЗА СТЕНУ

Сознание возвращалось медленно, темнота рассеивалась, и теплый свет постепенно освещал комнату. Сначала я услышала слабый звук – глухой, приглушённый, будто мир доходил до меня сквозь плотную ткань, как если бы я лежала под тяжёлым одеялом. Где-то рядом размеренно капала вода. Слышалось тихое потрескивание дерева, и ветер завывал в щели, пробираясь внутрь холодными порывами. Издалека доносились голоса.

Потом – боль. Тупая, пульсирующая боль, в висках. Я чувствовала, что каждая новая мысль, новый шорох отдавался эхом в моей голове. Я попыталась сделать глубокий вдох– воздух пах пылью, прелым сеном и старыми, ржавыми, металлическими орудиями…

Мне казалось, что я и вовсе не покидала конюшню.

Я присмотрелась внимательнее, сосредоточилась, так, что комната приобрела четкие очертания. Надо мной – потемневшие от времени доски, кое-где прогнившие, кое-где новые отреставрированные.

Ветер завывал так, что приподнимал плохо прибитые доски на крыше, и сквозь эту дыру проникали легкие холодные капли дождя, медленно скользя по полу и стенам.

Я лежала на старом мешке, под боком чувствовалась жёсткая солома.

С трудом поднявшись, я опёрлась на руки – голова закружилась, перед глазами заплясали тени. Снаружи было тихо, слишком тихо. Только ветер хлопал неплотно прикрытой дверью, и где-то вдалеке хрипло застонала лошадь.

Сарай был большой, запущенный, и близко не похож на королевскую конюшню. В углу – бочки, половина пустых, половина накрытых ветхими крышками. На стенах – паутина, старые крюки и остатки упряжи. У стены дверь, которая скорее всего вела в другую комнату.

Я машинально коснулась головы – пальцы наткнулись на липкую, влажную полосу крови у виска. Кожа там пульсировала, словно под ней жила боль, прорывающаяся изнутри. Стон вырвался сам, негромкий – но и этого оказалось достаточно, чтобы привлечь внимание говорящих в соседней комнате.

Раздались шаги. Я попыталась подняться, но верёвки, стягивавшие запястья и щиколотки, не позволили мне встать. Узел был завязан просто, но туго – достаточно, чтобы удержать. Он оставлял немного свободы движения, однако грубые волокна впивались в кожу, вызывая резь и жгучую боль при каждом движении.

Тихий скрип пола заставил меня вздрогнуть. Я подняла глаза – в дверном проёме стоял лорд Дербиш. Его силуэт заслонил тусклый свет, долетающий из второй комнаты сарая. На секунду я подумала, что продолжаю видеть сон.

– Тсс, спокойно, – произнёс он тихо, почти ласково. Его голос звучал мягко, заботливо, но это внимание пугало меня.

Писарь медленно подошёл, присел рядом и осторожно подложил руку мне под спину, помогая приподняться. Я чувствовала слабость – тело не слушалось, голова кружилась, и, несмотря на внутренний протест, я позволила ему поддержать себя.

Из-за пояса он достал флягу и поднёс к моим губам. Металл был холодным, вода – прохладной, с лёгким привкусом железа. Я сделала глоток, потом ещё один – горло сжалось от боли, но жажда пересилила.

– Вот так, – шепнул он, придерживая меня за плечо. – Тише. Всё уже позади.

Он достал из внутреннего кармана платок, пропитанный какой-то жидкостью, пахнущей травами и спиртом, и осторожно коснулся раны у моего виска. Я зашипела от боли.

– Потерпите, – сказал он. Наклонившись ближе, он подул на рану – едва-едва, чтобы остудить боль. Его дыхание было тёплым, лицо располагалась слишком близко.

Лорд Дербиш всё ещё сидел рядом, осторожно вытирая кровь с моего лица уголком платка.

– Зачем… – голос сорвался, и я смотрела прямо ему в глаза. – Зачем вы всё это делаете, лорд Дербиш? У вас ведь уже было всё. Хорошая должность при дворе, уважение, положение. Зачем ввязываться в это?

Он на миг застыл, словно не ожидал такого вопроса. В его взгляде мелькнула тень – то ли сожаления, то ли злости. Писарь опустил глаза, сжал флягу в руке, и, когда снова заговорил, в его голосе звучало разочарование.

– Я уже дал тебе все ответы, Оливия, – произнёс он тихо, не поднимая взгляда. – Я думал, ты умнее.

Я моргнула, глядя на него сквозь пелену боли и усталости.

– Я поняла ваш страх, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Понимаю, что с Тёмными магами обращаются несправедливо. Но это ведь не повод…

Он резко поднял голову. В глазах сверкнула ярость, вспыхнувшая мгновенно, как пламя.

– Не повод⁈ – сорвался он. – Оливия, мы – потомки богов! Это не сказки, не выдумки храмовников! Мы – настоящие наследники силы! Такие как мы должны править!

Он встал, нервно прошёлся по комнате сарая, как зверь, запертый в клетке.

– Все эти лорды, эти герцоги… они лишают нас силы! Они не дают нам земли, не делятся властью! Мы, маги, вынуждены довольствоваться вассальными титулами. Должностями, которые нам были пожалованы захватчиками и самозванцами.

Он повернулся ко мне, лицо искажено гневом.

– Они создали Орден, который торгует нашими женщинами! Отдают их в браки нужным родам, чтобы получать от них детей с сильной кровью. А потом используют эту кровь, чтобы сковывать нас заклятиями, лишать силы, подчинять!

Я поняла, что он говорит о магическом браке – о тех союзах, где служители Ордена сами выбирают семьи, обязанные предоставить дочерей. В этом, пожалуй, был свой смысл: ведь так женили в основном дочерей магов, усиливая их род или отдавая в семьи сеньоров. Так или иначе наши семьи были на учёте.

Но я не видела в этом того зла, о котором говорил он. У нас всё равно оставался выбор – не больше и не меньше, чем у других женщин.

Однако спорить с ним не хотелось. Я лишь кивала, молча соглашаясь, позволяя ему думать, что я разделяю его убеждения.

Он вскочил, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.

– Ты не видишь в этом несправедливости⁈ Чтобы просто пройти на твою церемонию, мне пришлось платить им! Хотя герцог получил шанс на невесту просто так!

Я молча кивнула.

– Вижу, – тихо ответила я. – Но это… такой порядок.

– Порядок⁈ – он почти выкрикнул. – Порядок, где боги склоняются перед обычными людьми⁈

Он сделал шаг ко мне, и в его взгляде мелькнуло нечто безумное – смесь веры, боли и фанатизма.

– На Севере, за стеной, у таких, как мы, больше прав. Там не прячут свою силу, там служители ложных религий не приковывают цепями магов!

– И какая же там власть у таких как мы? – спросила я, вспоминая строки из книги «Кровь и Дух», где описывались пугающие доктрины северных земель.

Дербиш замер на секунду, потом улыбнулся.

– Абсолютная власть сильнейшего, – сказал он тихо, почти благоговейно. – Мы – высшая раса, Оливия. Нам принадлежит всё, что живёт и дышит.

Он снова поднёс мне кубок, поддерживая за подбородок, и заставил сделать глоток.

– Оливия, – тихо сказал он, – я понял… Это ты, думал, может твоя сестра, но это ты – та, кто провернул время вспять. Это редкий дар. Очень редкий. Тебе будет дано особое место. Там, за стеной, тебе будут рады.

Я смотрела на него, чувствуя, как от отвращения сжимается горло.

– Значит, у меня будет власть и привилегии. – подытожила я спокойным голосом. Лорд Дербиш лишь кивнул.

– Значит, у меня будет право уйти? – спросила я с недоверием. – Тогда почему мои руки связаны сейчас?

Он не отвёл взгляда.

– Ты бы позвала стражу за нами.

– Из закрытой конюшни? – я чуть усмехнулась, чувствуя, как сухо потрескались губы. – Не раньше утра. Вы бы успели скрыться.

– Зачем вы меня везёте на Север? – добавила я, пользуясь его растерянностью. – Или… вы просто оставите меня здесь?

Раздался тихий, насмешливый голос, прерывающий наш диалог:

– О, великая тьма, даже она не купилась на эту ложь…

Я обернулась. Из глубины сарая, вышла женщина. Когда свет коснулся её лица, я замерла.

Ну конечно, Лиззи Сарз.

– Я всегда знала, что ты подлая, – прошептала я. – Как же я могла выпустить тебя из виду так надолго…

Лиззи усмехнулась, она смотрела на меня сверху вниз, снисходительно, почти с жалостью.

– И что из сказанного – ложь? – спросила я, когда девушка подошла к нам достаточно близко.

– У нас действительно есть власть и привилегии за стеной.

– Значит, у вас они есть, – я смотрела на неё с презрением.

– Да, – кивнула она. – Только твоя судьба не столь радужна. Нам нужна твоя сила, Оливия. Ты снова повернёшь время вспять. В прошлый раз наша жизнь сложилась лучше – ты всё испортила, вот тебе и исправлять.

Если получится… если переживёшь это… если тебе хватит сил, – с особым, почти злорадным задором произнесла она, растягивая слова, будто наслаждаясь каждым из них.

– Перестань, – раздражённо бросил лорд Дербиш, всё ещё промакивая моё лицо.

Я попыталась отклониться, но он удержал меня за подбородок.

– Почему вы сами не сделаете это? – выдохнула я. – Вы ведь знаете, как работает магия. Лучше, чем я.

Я посмотрела на лорда Дербиша, стараясь поймать его взгляд. Молча, без слов, я умоляла его сказать правду. Хоть раз – без тайн, без недомолвок.

Он понял. Вздохнул и, не отводя глаз, тихо заговорил:

– Лишь единицы способны вернуть время. И чаще всего – только один раз. Они возвращаются в то мгновение, когда всё можно изменить. Но, Оливия… не все помнят прошлое. У тех, кто не обладает подобной силой, остаются только смутные тени – воспоминания, похожие на сны, на дежавю.

Он опустил взгляд, словно стыдясь признания.

– Я лишь чувствую, – продолжил он, – что некоторые события уже происходили. Иногда вижу их как отголоски, слабые видения. Но редко. Если повезёт.

Он протянул руку, осторожно провёл пальцами по моим волосам и тихо добавил:

– Чем сильнее маг, тем больше он помнит. Но чаще всего даже сильные маги помнят только то, что связано с ними напрямую, только то, что совершили они сами. Например, я точно знал, что отравленная ткань не приведет к успеху, не развяжет войну между Югом и Королевскими землями, только направит герцога по нашему следу. Я эту часть изменил.

Дербиш, всё так же с осторожностью и заботой, помог мне сесть удобнее. Его прикосновение было нежным, но я чувствовала лишь злость и отвращение. Я не знала, зачем он это делает – утешает ли он меня, или готовит почву для большего преступления.

И тут в разговор вновь вмешалась Лиззи. Её голос, холодный и колкий, разрезал воздух, как лезвие.

– Вот лорд Форш, например, аж из дворца сбежал, – сказала она, усмехнувшись. – Слабый маг. Но, видимо, почувствовал, насколько он был несчастлив с тобой.

Она указала на меня, её тон был насмешлив, но в глазах сверкнула злость – затаённая, старая, словно личная обида стояла между нами.

* * *

Они оставили меня сидеть на старом мешке с сеном – одну, в полутьме, а сами ушли в другую комнату и через щели ко мне проникал лишь тусклый мягкий свет.

Мне оставалось лишь обдумывать всё, что услышала. Всё, что я теперь знала.

Я понимала: убивать они меня не собираются.

Нет – они слишком дорожат моей жизнью. Они везут меня на Север.

И если я погибну… если вдруг смерть вернёт меня обратно, как прежде, то я вернусь не в день заключения брака, а во двор королевского замка. И первым своим действием, я сдам их герцогу. Сразу побегу к нему, избегая похищения. Я получу шанс исправить всё.

Но если хотя бы часть сказанного ими правда… если действительно я могу умереть навсегда– проверять судьбу не хотелось. Не хотелось узнавать, хватит ли у меня сил на второй раз.

Я обхватила колени, стараясь дышать ровно. Боль в голове немного стихла, но внутри нарастал другой страх. Страх перед Севером.

Я не знала, что ждёт меня там, и именно это пугало сильнее всего. Они говорили, что на Севере у таких, как я, больше прав. Но я читала «Кровь и Дух». Я помнила строки о запретных ритуалах, о попытках вырвать силу из живого мага, о преступлениях против людей.

Я попыталась выбросить эти страницы из памяти – не допуская мысли, что такое может произойти со мной.

Но образы возвращались сами: чертежи кругов, символы, кровь, огонь. И где-то в глубине души я знала – именно ради этого им нужна я.

Мы провели в сарае ещё несколько часов, пережидая дождь, что барабанил по крыше, убаюкивая и раздражая одновременно. С улицы доносился шум ветра и хлюпанье грязи под копытами – должно быть, где-то поблизости ещё стояли лошади, на которых мы сюда прибыли.

За это время я успела многое услышать. Стараясь не шевелиться и не привлекать внимания, я улавливала лишь обрывки фраз. Из их разговора стало ясно: нас ждут люди в горах, сразу за границей герцогских земель. Как только мы пересечём рубеж, я стану полностью в их власти.

И потому мне нужно сбежать – до того, как мы тронемся в путь. Это будет мой единственный шанс.

Я закрыла глаза, стараясь представить, где нахожусь.

Я перебирала в памяти все сараи, которые видела, путешествуя по землям герцога: у мельницы за рекой, у дороги, ведущей в сторону замка, возле старого амбара в холмах.

Но этот… этот был другим. Потолок низкий, доски грубо сколочены, крыша старая. Такого не было в моей памяти.

* * *

Когда дождь затих, лорд Дербиш вышел в ближайшую деревню за едой и водой. Он бросил Лиззи короткое указание: до ближайшего хутора меньше часа на лошади – он всё привезёт. Я слышала в его голосе обещание – о скором обеде, но уловила в нём другое: шанс на побег.

Он строго велел Лиззи оставить меня в покое, и эти слова только сильнее раззадорили леди Сарз. Как только дверь захлопнулась за его спиной, блондинка начала метаться по сараю, словно разъярённая кошка: шаг назад, шаг вперёд – пальцы теребили край плаща, волосы выбились из причёски.

Затем она, не сдержавшись, подошла ко мне. Её лицо выражало злорадную яростью.

– Я хотела стать его женой, – прошептала она, испепеляя меня взглядом. – Я бы уничтожила алтарь, положила бы конец этому герцогству. Благодаря мне пали бы эти земли к Его ногам. А ты… ты всё испортила. Дважды.

Она шагнула ближе, и её голос стал холодным и острым, как лезвие меча.

– Скажи мне одно: когда тебе удалось вернуться – именно в тот момент, в день свадьбы – ты думала, что он будет любить тебя, что носить на руках будет? На что ты надеялась?

Не говоря ни слова, она схватила меня за подбородок и заставила поднять голову, мне пришлось смотреть прямо в её глаза.

– Не молчи! – закричала она, голос эхом отскочил от тёмных досок.

Я медленно выдохнула и, не позволив страху выдать меня, ответила ровно:

– Хочешь моих ответов – посади меня за стол и налей воды в стакан.

Её взгляд на мгновение застыл: в нём отражалась и злость, и недоверие. Но затем Лиззи рявкнула, грубо соглашаясь со мной.

Она схватила меня за волосы. Я почти не почувствовала рывка – только тянущую боль в затылке. Девушка потащила меня к крошечному столу у сеновала и швырнула на скрипучую, захламлённую лавку. Солома шуршала под моей спиной, одежда прилипла к коже от сырости. Я не ожидала от неё такой прыти.

– Ну что, рада? Вместо обожаемой любовницы – стала нелюбимой женой, – насмешливо приговаривала Лиззи, ставя передо мной грубый глиняный кубок.

– Налей воды. – я тихо и уверенно настаивала на своем.

А сквозь сырое, холодное платье моё сердце согревала маленькая склянка – вторая половина зелья, всё ещё спрятанная в лифе.

Глава 49

ПРОТИВ ВОЛИ

Я сидела на ветхой лавке у стола, где уже лежали заготовки для будущего ужина. Передо мной стояло несколько деревянных кубков – грубых, потемневших от времени, явно местных. В одном из них была вода для меня, а из другого леди Сарз пила что-то по крепче.

Рядом со столом лежали несколько книг и свитков, фляга с водой и небольшая дорожная сумка – всё, что напоминало о той спешке, в которой все участники покинули замок.

Пользуясь паузой, пока похитительница не обращала на меня внимания, я медленно оглядела помещение. Взгляд цеплялся за каждую мелочь – за тени, пляшущие по стенам, за лопату у дальней стены, за массивный плуг, слишком тяжёлый, чтобы сдвинуть его с места, и за другие предметы, оставленные в спешке или разбросанные по сараю без всякого порядка.

И тогда я заметила мешок – из плотной, добротной ткани, аккуратно оставленный у самой двери. Интуиция подсказала мне, что это не просто мешок. Это запас на случай погони – с важными и необходимыми вещами, и приготовили его как раз лорд Дербиш и леди Сарз.

Леди Лиззи мерила шагами комнату, бросая на меня строгие, колючие взгляды. Её движения были нервными, резкими, будто она пыталась скрыть собственное беспокойство. Каждый раз, когда снаружи доносился шум, она подходила к двери и прижимала ухо к доскам, замирая в тревожном ожидании.

Её напряжение, как ни странно, успокаивало меня – я видела, что она тоже боится.

И именно в один из таких моментов, когда леди Сарз была больше занята звуками за стеной, я, нащупав пузырёк с зельем в лифе платья, осторожно достала его. Руки дрожали – к тому же они были связаны, что лишь усиливало мою неловкость.

Я незаметно вылила содержимое в её кубок и уже собиралась спрятать флакон, но он выскользнул из пальцев и с тихим, предательским звоном упал на пол.

Я поспешно закашлялась, стараясь заглушить шум, а затем, громко, произнесла:

– Нет, я не так счастлива в этом браке, как ожидала.

Я сидела так, будто ничего не произошло. Лишь слегка сдвинула ногу, прикрывая пузырёк – надеясь, что позже смогу поднять его, когда представится момент. Но леди Сарз не сводила с меня глаз.

– Что ты там прячешь? – бросила она подозрительно и, прежде чем я успела ответить, девушка резко толкнула меня с лавки. Я упала на пол, воздух со свистом вырвался из груди. Лиззи мгновенно заметила пустой пузырёк и подняла его.

Затем она поднесла пузырёк к лицу, понюхала – глаза её сузились. Потом девушка взяла свой стакан, сделала то же самое.

Злая и взбешённая, утратившая всякое подобие благородства, леди Лиззи дёрнула меня за волосы, заставляя подняться. Её движения были резкими, почти безумными. Она схватила верёвку, стягивавшую мои руки и ноги, и потащила меня обратно к сену. Выругавшись, Лиззи снова обмотала верёвку вокруг колонны и с силой затянула узел, ограничивая мою свободу.

Лиззи медленно прошлась по комнате, возвращаясь к столу. Она взяла в руки кубок и, не спеша, направилась ко мне. Я сидела на полу, не сводя с неё взгляда, стараясь уловить каждое её движение. Внутри всё сжималось от тревоги – я боялась этой непредсказуемости, её резких перепадов между спокойствием и яростью.

– Ты совсем наглая идиотка, – процедила она. – Думаешь, я не узнаю своё зелье?

Девушка снова подскочила ко мне. Удар ногой пришёлся мне в живот – короткий, резкий, и я согнулась, не в силах выдохнуть. Она навалилась сверху, прижимая меня к полу. Со связанными руками и ногами отбиваться было бесполезно.

Лиззи зажала мне нос одной рукой, а другой попыталась влить в рот жидкость из стакана. Я задыхалась, ощущала нехватку воздуха, я отчаянно мотала головой, чувствуя, как жидкость касается губ. Паника вспыхнула внутри, но я всё ещё боролась, стискивая зубы изо всех сил.

И вот, когда я уже не могла больше задерживать дыхание, дверь распахнулась. Лорд Дербиш, только что вернувшийся, вошёл в сарай и со стуком бросил кувшин, мешок с едой на стол.

– Что здесь происходит⁈ – его крик прервал нас, отвлек нападавшую.

Он схватил леди Лиззи за плечи и с силой оттащил от меня. Я судорожно вдохнула, перевернулась на живот, прикрывая рот рукой, чтобы не проглотить ни капли. По моему лицу потекла жидкость – она обжигала кожу, стекая по щекам и шее, оставляя после себя липкий след.

Лиззи вырывалась из рук лорда Дербиша, она билась, словно дикая кошка. Её волосы растрепались, глаза сверкали яростью. Она кричала, что все её планы сорвались – и всё из-за меня.

Когда я с трудом села, опираясь на руки, и посмотрела на неё с гневом, Лиззи зло усмехнулась, будто дождавшись именно этого.

– Думаешь, тебя ждёт хорошее будущее? – прошипела она. – Нет. Тебя либо убьют, чтобы отнять твой дар ради новой попытки, либо заставят родить ребёнка. Одного. Первенца, которому перейдёт твоя сила. Рано или поздно мы научимся управлять твоей силой, и время повернётся вспять вновь. Но ни тебя, ни твоих детей тогда уже не будет.

Она плюнула в мою сторону и, тяжело дыша, отошла в другой угол.

Лорд Дербиш стоял молча, отрицательно качая головой. В его лице читалась усталость – и, возможно, сожаление.

Но почему-то… именно ей, Лиззи Сарз, я снова верила больше, чем ему.

* * *

Головная боль, усталость – всё это навалилось разом, будто тяжёлое покрывало. После куска черствого хлеба я больше не могла сопротивляться сну. Слабость обволокла, затянула, заставив забыть о скором побеге, о страхе, о любых попытках спастись.

Холод мучил меня вместе с сыростью, пробираясь под кожу даже во сне. Я снова оказалась в лесу – среди тёмных, влажных ветвей, что цеплялись за подол и развязывали завязки моего платья, словно живые. Ветки стягивали ткань, оголяя спину, и ледяной воздух вонзался в кожу, пробираясь всё глубже.

Сон был странным, вязким, будто соткан из чужих воспоминаний. Лицо лорда Дербиша не исчезало – оно будто преследовало меня, возникало из тьмы снова и снова. Его глаза, его голос, прикосновения – всё смешалось, вытесняя любые другие образы. И меня снова и снова окружала тьма.

Вдруг резкая, ослепительная боль пронзила меня.

Удар холодной силы прошёл сквозь тело, будто во мне разорвалась молния. Я проснулась, не в силах сдержать крик.

Я лежала на животе. На мне сверху сидел человек – тяжесть его тела вдавливала меня в грубую подстилку. Платье было расстегнуто, и по спине жгло так, словно кожа вспыхнула. Боль была такой чистой, такой нестерпимой, что мир вокруг расплывался.

– Он тебя убьёт, – раздался голос Лиззи. Но говорила она не со мной.

– Ему нужен её дар, а не сама герцогиня. Ему всё равно, во что она верит.

Я услышала шёпот – ровный, тянущийся, на языке, которого не знала. Лорд Дербиш склонялся надо мной, его рука с силой прижимала меня к полу. Он тьмой выжигал что-то на моей спине.

Я закричала – отчаянно, хрипло, до боли в горле.

– Да, – усмехнулась Лиззи, наклоняясь ближе, чтобы видеть моё лицо. – Она точно умрёт. Или сойдёт с ума. Её воля противится метке.

Скоро всё закончилось. Боль притупилась, и я снова почувствовала, как проваливаюсь в сон – тяжёлый, вязкий, словно сама тьма тянула меня вниз.

Сквозь этот полусон я услышала, как лорд Дербиш наклонился ближе и прошептал мне на ухо:

– Не переживай, милая Оливия. Мы лишь немного поправим твои взгляды на жизнь. Новые идеи тебе не повредят.

По лицу стекал пот – горячий, липкий, смешиваясь со слезами и кровью. Я чувствовала, как его пальцы медленно зашнуровывают обратно моё платье. Движения были осторожные, почти заботливые, и от этого становилось только страшнее.

Он провёл рукой по моим волосам, пригладив их, как успокаивают ребёнка после кошмара.

А я больше не видела ни комнаты, ни тусклого света факелов, ни деревянного пола под собой – перед глазами была лишь тьма: густая, бескрайняя, всепоглощающая.

* * *

Проснулась я с тяжестью в голове – мысли путались, пересекались, не давая покоя. Перед внутренним взором всплывали прочитанные мифы, обрывки воспоминаний о несправедливости Ордена Порядка, ситуации из прошлого.

Один за другим перед глазами вставали образы – король с его снисходительной ухмылкой, направленной на магов, лишённых земель и власти, слабые позиции магов в совете, снисходительное отношение к моему отцу. От этих воспоминаний внутри вспыхивало жгучее чувство обиды.

Я пыталась думать о хорошем – о будущих реформах, о возможности изменить систему образования, ослабить жёсткие законы. Но стоило мне ухватиться за этот луч надежды, как он гас, сменяясь новыми видениями: несправедливые суды, лжесвидетельства, страх, убивающий истину.

Я видела лицо Рея в день суда, в зале герцога. И думала – что стало бы с ним, если бы меня тогда не было в зале? Какое бы наказание обрушилось на бедного юношу? Как легко предрассудки и страх способны вытеснить справедливость?

Эти мысли, сменялись, одна за другой, они превращались в настоящий внутренний бой.

Одна часть меня твердила, что несправедливость можно победить мирным путем, разумом, шаг за шагом – ведь у меня есть власть, слово, влияние.

Я – герцогиня.

Другая же кричала: ты – слабая женщина, а в этом мире только сила решает. Только разрушив старый порядок, можно построить новый.

Головная боль от этого только усилилась.

Глава 50

БЕЗУМНЫЕ МЫСЛИ

Я проснулась от глухих голосов за стеной. Запах сена и сырости всё ещё окутывал меня, мешок и пол под спиной давили так, что ломило каждую кость. Пока я медленно приходила в себя, я старалась прислушиваться к каждому звуку, к каждому шороху за стеной.

Из соседней комнаты доносился спор – обрывки фраз, тонущие в шуме завывающего ветра и протяжном скрипе деревянных стен. Лорд Дербиш и Лиззи уже не спали.

– Я вас двоих не оставлю после вчерашнего, – голос Дербиша был резким, непривычно властным. – Ты сама поедешь,… оставишь письмо, купишь припасов…

– Я не могу ходить по рынку, я – леди, – ответила Лиззи раздражённо, её слова звенели в тишине.

Раздался короткий смех.

– Посмотри на себя, – произнёс мужчина с насмешкой. – Благородной дамой ты была во дворце. И снова станешь ею, когда мы прибудем в Чёрный замок. А сейчас – мы просто горожане, идущие на север.

Раздались торопливые шаги и недовольное женское бормотание – смесь проклятий и жалоб на судьбу. Входные двери сарая захлопнулись с громким хлопком, и почти сразу послышались приближающиеся шаги.

– Как ты? – раздался голос лорда Дербиша.

Он стоял в проёме, всматриваясь в меня с тем странным любопытством, которое больше походило на наблюдение, чем на сочувствие. Его взгляд скользнул по моему лицу, по растрёпанным волосам, задержался на виске.

– Я в порядке, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Голова болит, но это неудивительно, верно? – я указала на засохшую рану у виска. Только причина боли была не в ней – она сидела глубже, где-то глубоко в моём разуме, напоминая о том, что произошло ночью.

– Да, тебе сильно досталось, – спокойно сказал он и, шагнув ближе, помог мне встать, а потом подхватил меня под локоть, поддерживая, когда я чуть не потеряла равновесие. Его прикосновения были неожиданно мягкими и только больше запутывали мои чувства.

Он усадил меня на лавку. Пока я сидела, глядя в одну точку на стене, писарь молча склонился надо мной и развязал верёвки на запястьях, потом – на щиколотках.

– Думаю, сейчас в этом нет нужды, – произнёс он, словно оправдываясь.

Я лишь посмотрела на грубо сложенный очаг в центре сарая, в котором потрескивал небольшой костер. Над ним висел почерневший котелок, из которого поднимался пар с лёгким запахом трав.

– Я готовлю отвар, он поможет унять боль. И всё будет в порядке. – он коснулся своей ладонью моей щеки.

Дербиш осторожно помешивал жидкость, время от времени бросая в неё щепотку сушёных листьев или измельчённые корешки. От трав исходил терпкий, землистый запах, заполнявший старое помещение.

Когда лорд Дербиш поднимал на меня взгляд, в его глазах читались жалость и вина. Он смотрел на мою слабость так, будто я была не пленницей, а существом, беспомощным, нуждающимся в нём, в его заботе.

Я чувствовала, как раздражение медленно поднимается внутри, расползаясь под кожей. Я всегда ненавидела слабость – особенно в себе. Не выносила ощущение беспомощности.

А улыбаться в ответ на этот снисходительный мужской взгляд, в котором часто не было ни капли уважения к равной, – было мучительно.

Мысли о собственной силе, вперемешку с обидой и злостью, будто прошли по телу током. И именно это помогло мне собраться. Это отношение, его жалость, разожгли во мне упрямое желание – доказать, прежде всего себе самой, что я всё ещё сильна.

Я огляделась. В полумраке сарая свет костра дрожал на стенах, отбрасывая длинные тени. И вдруг я поняла: если я хочу жить, если собираюсь бороться – это мой шанс. Может быть, единственный.

Дербиш отошёл к котелку, небрежно повернувшись ко мне спиной. Спиной! Он не видел во мне угрозы – в девушке, которая по самой природе своего рождения была слабее его физически.

План созрел мгновенно: два шага – до черенка лопаты, заботливо оставленного у ограждения, ещё один – к котелку, и за ним – долгожданная свобода.

В одно мгновение я вскочила, подгоняемая стремительным биением сердца. Внутреннее помещение сарая будто расцвело перед глазами яркий красками – резкими, ослепляюще ясными. В груди вспыхнул жар, руки двигались сами собой.

Я схватила черенок лопаты и обрушила удар. Мужчина вскрикнул, схватившись за голову, но я не дала ему ни малейшего шанса прийти в себя – замахнулась снова.

Перед глазами промелькнул урок герцога: беги – второго шанса может не быть. Я рванулась к двери, хватая по пути дорожный мешок, стоявший у порога.

Снаружи оказалась задвижка – я закрыла её и на долю секунды прислушалась. Мне хотелось верить, что я не нанесла лорду тяжелой раны. Я услышала легкий шорох, доносящийся из сарая, и, успокаивая свою совесть, рванула к месту, где должна была стоять телега.