Текст книги "Заря генетики человека. Русское евгеническое движение и начало генетики человека"
Автор книги: Василий Бабков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 46 (всего у книги 74 страниц)
Весьма интересные данные этого рода опубликовал недавно Мерр, директор Английского исследовательского ракового института. Он сопоставил данные по распространению рака Англии, Голландии, Японии и Швейцарии. Оказывается, что во всех этих странах приблизительно одинаковый процент населения обнаруживает склонность к заболеванию карциномой, а именно от 1 до 1,2 на 1000. Число заболевающих раком мужчин приблизительно равно числу заболевающих женщин. Однако ясно намечается половое различие: в то время как среди мужчин всего чище встречаются опухоли различных частей пищеварительного тракта, у женщин число таких случаев меньше, но преобладают раки матки и грудных желез. Национальные (или расовые) отличия сказываются в том, что у англичанок преобладает рак груди, который у японок очень редок, а у голландок рак груди встречается наполовину реже, чем у англичанок, но чаще, чем у японок. Карцинома матки преобладает у японок, а у голландок и англичанок встречается вдвое реже. У голландок чаще, чем у англичанок и у японок, наблюдается рак кишечного тракта. Эти данные указывают на необходимость при учете общего распространения злокачественных опухолей в различных популяциях обращать особенное внимание на место возникновения опухоли, хотя возможно, конечно, что эти особенности определяются не генотипно, а фенотипно, т. е. какими-либо бытовыми условиями.
Интересно также было бы проверить гипотезу итальянского ученого проф. Брунелли, который утверждает, что рак должен особенно часто встречаться при межрасовом скрещивании на основании тех же причин, которые при межрасовом скрещивании у гусениц непарного шелкопряда ведут к возникновению интерсексуальных форм (Р. Гольдшмит). Баур предлагает интересную гипотезу происхождения рака в результате соматической мутации. Согласно этому воззрению генотипные особенности зиготы могут быть на первых стадиях вполне нормальными; но при дальнейших делениях возникают мутации в определенных клетках, ведущие к образованию злокачественной опухоли. С первого взгляда кажется, что такое представление устраняет эндогенное наследственное происхождение рака. Однако склонность к соматической мутации может также быть наследственной, т. е. определяться генотипно, напр., может действительно, по Брунелли, явиться в результате расового смешения.
Почти во всех собеседованиях с узбекистанскими и туркменистанскими врачами мне указывали, что артериосклероз в Ср. Азии является чрезвычайной редкостью среди туземцев и в то же время очень обычен для европейцев, приезжающих сюда с запада. Объяснить это малым распространением сифилиса среди туземцев вряд ли возможно, так как бытовой сифилис там встречается, вероятно, не реже чем в РСФСР. Односторонний паралич и смерть от кровоизлияния в мозг настолько легко констатируется, что вряд ли здесь можно говорить о недостатках медицинской диагностики. Может быть, средний предельный возраст у туземцев несколько ниже европейского, но зато и постарение приходит, по-видимому, раньше, и в городах бросается в глаза обилие старых по виду людей. По-видимому, отсутствие артериосклероза и мозговых кровоизлияний – если это только действительно так – вызывается особенностями наследственной конституции данной популяции. Конечно, известную роль может играть и внешняя обстановка, пищевой режим.
Здесь-то и может быть особенно полезно сопоставление данных, полученных на месте, в Туркестане, с данными о причине смертности узбеков, таджиков, туркменов и киргизов, живущих в Москве: перемена климата и пищевого режима должна была бы здесь сказаться особенно резко учащением апоплексии и артериосклероза.
В виде параллели я хотел бы привести свои недавние парижские впечатления. Когда я приехал в Париж в январе этого года, парижане очень жаловались на морозы, хотя, по-моему, стояла чудесная апрельская погода: по ночам термометр спускался самое большое до -5° Ц, а днем температура держалась по большей части выше нуля. И все-таки эти «морозы» губительно действовали на парижан: первые дни ежедневно на улицах внезапно умирало по десятку человек от мозгового удара (congestion cérébrale), как писали газеты. Насколько мне известно, в Москве таких случаев в этом году не было даже при морозе -35° Ц. Такие морозы в Москве случаются не чаще чем -10-15° Ц в Париже, – значит, уличные смерти парижан нельзя приписать отсутствию привычки к холоду. Гораздо естественнее предположить у французов некоторую конституционную неустойчивость к холоду при широком распространении артериосклероза.
Проблема расового артериосклероза должна быть развернута во всей ее широте. Кроме учета мозговых параличей и смерти от кровоизлияний должен быть организован сбор патолого-анатомического материала по трупам стариков различных национальностей. И на живых стариках должен изучаться артериосклероз путем клинического обследования, изучения капилляров и, может быть, обследования химизма и морфологии крови. Наше О-во должно позаботиться о том, чтобы какое-нибудь учреждение взялось за обработку собранного материала, параллельно с этим изучая артериосклероз в месте своего пребывания. Вместе с этим должны обрабатываться данные, собираемые ЦСУ о предельном возрасте в различных национальных популяциях и процент стариков, переваливающих за средний предельный возраст.
Железы внутренней секреции играют особенно существенную роль в определении конституционных типов. По-видимому, и развитие артериосклероза относится к проявлению ненормального в значительной степени характера эндокринной системы, может быть в первую очередь надпочечников. Другим патологическим проявлением этого рода является зоб.
За последнее время мы убеждаемся, что зоб распространен в пределах нашего Союза гораздо шире, чем это казалось раньше. Карта географического распространения зоба, на которой в недавнее время намечались лишь отдельные островки, пополняется все более и более. Вслед за Уралом, Кавказом, Туркестаном, Иркутском, Забайкальем, Олонецким краем теперь заштриховывается на этой карте, по-видимому, вся Марийская область. Но в этой проблеме зоба особенно ясно, что нельзя распространение зоба приписывать исключительно расовым конституционным особенностям отдельных популяций. По-видимому, в ряде случаев роль воды, иода и др. экзогенных факторов не подлежит сомнению. Это в особенности ясно в тех местностях, где зобная болезнь развивается не только у человека, но и у домашних животных, у крупного рогатого скота, коз, телят. Однако не все породы домашних животных, не все особи данной породы, как и не все жители данной местности, обнаруживают заболевание. Очевидно, что, как и при других болезнях, и здесь, кроме внешних условий, известную роль играет какое-то конституционное предрасположение.
В настоящее время при подготовке к экспедиции в Марийскую область разрабатывается подробная программа обследования зоба. О-во должно позаботиться о том, чтобы в эту программу были включены вопросы расовой патологии. Существенно важно при обследовании края обращать внимание не только на пораженных зобом, но и на лиц, не поддающихся заболеванию, несмотря на предрасполагающие к зобу внешние условия. Надо выяснить отношения между числами этих двух групп как для марийцев, так и для проживающих в той же области русских, равно как и метисов между ними. Необходимо также обратить внимание на распределение зоба в отдельных семьях, опять-таки учитывая не только больных, но и здоровых.
Под именем зоба объединяются, вероятно, несколько заболеваний – и гипертироидизм, и гипотироидизм, и дистироидизм. Притом же зобная болезнь может принимать то тяжелые формы, приводящие к кретинизму, то легкие – выражающиеся иногда лишь в несколько более вялом темпераменте при наличии огромных опухолей. В Бухаре мне приходилось видеть зобатых стариков, сохранивших полную работоспособность и пользующихся всеобщим уважением: узбеки называют зоб «священной болезнью». Вряд ли правильно отождествлять эту форму заболевания с зобом швейцарских кретинов; в Ср. Азии кретинизм встречается, по-видимому, очень редко.
Интересны данные о Бековской болезни, распространенной в некоторых областях Забайкалья, где она встречается наряду с зобом, однако во многих случаях не сопровождаясь зобом. Она выражается более или менее тяжелым поражением костей и суставов и во многих случаях сопровождается остановкой роста как всего тела, так конечностей, пальцев. Все это наводит на мысль о том, что причиной Бековской болезни является какое-то плюригландулярное заболевание. Может быть, здесь замешана около-щитовидная железа, может быть – гипофиза и т. п. В таком случае связь с зобом становится вполне понятной, так как железы внутренней секреции связаны между собой.
Последняя экспедиция в Забайкальскую область, организованная Микробиологическим институтом ГИНЗ’а, пришла к тому заключению, что Бековская болезнь обусловливается экзогенным фактором, но не почвенным, водным, климатическим и т. д., а инфекционным. Однако изучение материалов, очень тщательно собранных д-ром Е. Бек, показывает несомненное наличие и эндогенного фактора. Можно не толковать таким образом того факта, что родители особей, обнаруживающих Бековскую болезнь, оказываются в гораздо большем проценте, пораженными ею, чем все окружающее население: это обстоятельство могло бы найти объяснение не в генотипе, а в инфекции, как при сифилисе. Гораздо более важно то, что некоторые формы выражения болезни приурочиваются к определенным семьям. Так, остановка в росте, укорачивание пальцев, кретинизм встречаются гораздо чаще у братьев и сестер в одной и той же семье полиартритиков, чем у всего населения данного округа. Это обстоятельство лишний раз показывает, что всякое изучение географического распространения заболеваний должно сопровождаться тщательным семейным обследованием.
К конституционным болезням обмена веществ, связанным с эндокринными железами, кроме артериосклероза и зоба, относятся также подагра, диабет, ожирение, недостаточность полового аппарата. Все они требуют внимательного учета. В особенности важны для проблемы вырождения народностей все особенности половой функции: насколько распространены среди мужской половины населения импотентность, аспермия, крипторхизм, а среди женской половины – бесплодие, вызванное не гонореей, а слабым развитием матки, отсутствием менструаций; как часты естественные выкидыши; каково количество рождающихся детей при отсутствии сознательного ограничения деторождения. Врачи-гинекологи могут сыграть большую роль в нашей работе.
Переходя к инфекционным заболеваниям, мы здесь встречаем также ряд проблем не только географического распределения болезней, которое ясно само собою, но и расовой патологии. Здесь особенного внимания заслуживают детские болезни. Мы привыкли встречать в литературе определенные указания на то, что в Англии корь является очень тяжелым заболеванием – более тяжелым, чем скарлатина, что так резко разнится с нашими наблюдениями. С другой стороны, опубликованы работы по скарлатинозным эпидемиям в Ташкенте и других городах закаспийских республик, показывающие, что дети туземцев почти не заболевают скарлатиной, свирепствующей одновременно среди русского населения. Все эти данные должны быть учтены и переведены на язык цифр. В январской тетради «Klinische Wochenschrift» за этот год напечатана интересная статья проф. Нейфельда (Берлин). Автор считает скарлатину, дифтерит, корь, коклюш, ветряную оспу и ряд других преимущественно детских заразных болезней – инфекциями «селекционного» типа. Значительный процент всего населения наследственно невосприимчив к этим инфекциям, вследствие чего даже при отсутствии эпидемий всегда имеется большое количество здоровых детей, носителей микробов; лишь при увеличении числа носителей зараза передается детям, не обладающим природным иммунитетом, и вспыхивает явная эпидемия. И вне периода эпидемии можно установить процент здоровых детей, носителей дифтеритных микробов, путем непосредственного выделения из их глотки хорошо известных бактерий дифтерита, а параллельно также путем Шиковской пробы. Число носителей скарлатинозной заразы, микроб которой неизвестен, определяется кожной пробой Дика. Таким путем во многих южных, тропических и субтропических планах, где эпидемии дифтерита и скарлатины почти неизвестны среди местного населения, было определено, что заразное начало и здесь распространено среди здоровых детей не менее, а даже более широко, чем в северных странах, где дифтерия и скарлатина выхватывают много жертв.
При этих условиях оказывается, что географическое распределение дифтерита, скарлатины и других инфекционных детских заболеваний в данной местности характеризуется не временными вспышками эпидемий, а процентом детей, носителей заразного начала. Оно может быть определено и вне периода эпидемий. С точки зрения расовой патологии наследственная восприимчивость данной популяции всего лучше определяется процентным отношением детей определенного возраста, явно болеющих скарлатиной или дифтеритом и пр., к числу носителей заразного начала, определяемому по реакциям Шика, соответственно Дика, или непосредственным выделением дифтеритных бактерий из глотки. Нейфельд работал в Рио-Жанейро, где заболеваемость и смертность детей от дифтерита и скарлатины ничтожно мала (в 1920 г. 0,005 %, в 1921 г. 0, 0003 % смертности от дифтерита), в анамнезе только у 0,8 % взрослых имеется заболевание дифтеритом, тогда как в разных городах С. Америки это число колеблется между 7,5 и 15 %. Между тем число здоровых носителей заразы в Рио-Жанейро почти таково же, как в Нью-Йорке, достигая в некоторых возрастах 50 % и более. Таким образом, невосприимчивость к дифтериту в популяции Рио-Жанейро в 10–20 раз выше чем в Нью-Йорке. Возможно, конечно, что малая восприимчивость в Рио-Жанейро зависит от климата, не предрасполагающего к воспалению глотки и носа в противоположность климату Нью-Йорка; бактерии, живущие на слизистой оболочке, только при ее воспалении могут проникнуть внутрь. К сожалению, работая в Рио-Жанейро, автор не обратил внимания на расовые отличия весьма разнообразных по происхождению жителей этого города. Если бы он это сделал, он, возможно, нашел бы, что между разными народностями, населяющими этот город, имеются такие же различия в отношении иммунитета, как между всем населением Рио-Жанейро и Нью-Йорка. Во всяком случае, очевидно, что в Ташкенте во время эпидемий скарлатины мы имели дело именно с такими расовыми отличиями. Было бы очень желательно такую же работу проделать в широком масштабе в таких городах нашей страны, где живут рядом друг с другом различные народности, но непременно с условием изучения особенностей иммунитета для каждой народности в отдельности.
Все сказанное о детских инфекционных заболеваниях следует иметь в виду и при изучении географического распространения туберкулеза. За тему о расовой патологии туберкулеза берутся особенно охотно, но надо помнить, что это одна из самых сложных и наименее доступных для точного учета проблем расовой патологии.
Что касается географического распространения туберкулеза, поскольку он совпадает с географическим распространением туберкулезных бацилл, то здесь приходится подсчитывать не столько больных туберкулезом, сколько носителей, и здесь как патолого-анатомические данные, так и реакция Пирке обнаруживают для некоторых городских местностей почти 100 % заражение всего населения. Но есть и местности, где распространение туберкулезных бактерий более слабое; по-видимому, есть и такие, куда эти бациллы только начинают проникать, будучи занесены лишь в недавнее время. Изучение распространения туберкулеза в этом смысле представляется поэтому весьма сложным с методической стороны.
Что касается собственно расовой патологии туберкулеза, то здесь возникают еще большие трудности. Вряд ли можно сомневаться в том, что некоторые конституционные типы особенно склонны к туберкулезу, тогда как другие особенно резистентны. В этом смысле можно говорить о туберкулезной наследственности, о туберкулезном генотипе. Но с другой стороны несомненно, что один и тот же генотип, получив инфекцию, при одних внешних условиях погибнет от туберкулеза в юношеском возрасте, а при других доживет до глубокой старости, почти не испытывая явных последствий заболевания. Здесь мы должны вспомнить о таких мутациях Drosophila (вроде abnormal adbomen), которые при одних условиях (влажном корме) дают уродов с раздутым брюшком, а при других (сухой корм) – до 100 % фенотипно-нормальных. Точно так же низкий процент явно туберкулезных больных в данной популяции может говорить как за генотипную резистентность расы, так и за наличие особенно благоприятных условий климата, питания, быта. Учесть эти условия пригодными для сравнения цифрами очень трудно, а потому общий подсчет распространения явного туберкулеза у разных племен и народов имеет мало значения для расовой патологии. Притом же еще не выработана методика качественной характеристики туберкулезного заболевания, и учитывать цифрами разные формы туберкулеза для определения расовой резистентности представляется очень затруднительным.
Отказываясь в настоящее время от учета расовой резистентности по отношению к туберкулезу, мы, однако, могли бы заняться отличиями равных популяций по клиническому течению туберкулеза. При туберкулезе очаги заболевания проявляются, по-видимому, в местах наименьшего сопротивления организма: в одних случаях мы имеем легочный туберкулез, в других – костный или кожный. Возможно, что для некоторых народов или рас удастся установить преимущественные формы туберкулезных заболеваний; это дало бы уже некоторый материал для характеристики расовой патологии. Не надо, однако, забывать, что внешние, климатические и другие условия данной географической местности могут также располагать к определенной форме туберкулеза.
Наряду с туберкулезом излюбленным объектом для изучения проблемы вымирания малокультурных народностей служат венерические заболевания: сифилис и гонорея. Конечно, распространение этих заболеваний в большей степени способствует вымиранию, но оно характеризует не расовую устойчивость, а бытовой культурный уровень населения. Однако есть один момент в сифилитическом заболевании, который, может быть, стоит в связи с расовыми особенностями и должен быть использован для расовой патологии. Это – мозговые формы третичного сифилиса: прогрессивный паралич и сухотка спинного мозга.
Широко распространено мнение, что среди туземного населения многих жарких стран при широком распространении сифилиса почти не встречается ни прогрессивного паралича, ни сухотки. Так, в закаспийских республиках местные врачи утверждают, что эти заболевания они находят только среди пришлого населения. Возникла гипотеза, что прогрессивный паралич и сухотка обнаруживаются вообще только у тех люэтиков, которые слишком усиленно лечились при возникновении заболевания, а потому «загнали болезнь внутрь». Это будто бы должно объяснить широкое относительно распространение прогрессивного паралича среди евреев-люэтиков, особенно заботливо следящих за своим здоровьем. Такая гипотеза, была, однако опровергнута наблюдениями последней якутской экспедиции, которая нашла, что у якутов случаи прогрессивного паралича достаточно часты, хотя почти никакого лечения первичного или вторичного сифилиса здесь не производится. Для жарких стран выставляется в качестве объяснения и другая гипотеза: здесь обычно сильно распространена малярия, а, как известно, прогрессивный паралич лечат малярией: может быть, здесь наличность малярии предотвращает прогрессивный паралич. Конечно, остается и третья гипотеза, связывающая это явление с расовой резистентностью к прогрессивному параличу. Во всяком случае, перед нами еще не разрешенная проблема, и только собирание точных фактов может разрешить ее в ту или иную сторону.
Перечень тех патологических особенностей, которые представляют интерес для расовой патологии, был бы неполным, если бы я не коснулся кожных, глазных, нервных и психических заболеваний. Как раз именно в этих областях мы имеем особенно много наследственных патологических особенностей, для многих из которых установлены законы менделевского расщепления.
Что касается особенностей зрения, было бы очень интересно собрать материал по уклонениям от нормы в сторону близорукости и дальнозоркости в пределах разных рас. В настоящее время все более и более укрепляется убеждение в наследственном конституционном характере этих уклонений. Офтальмологи могли бы собрать очень интересный материал, проводя обследование зрения в школах, казармах и среди других возрастных групп. Не менее интересны исследования по распространению дальтонизма и сумеречной слепоты: мы можем встретиться здесь с очень большими расовыми различиями. Изучение распространения катаракты среди определенных возрастных групп также может дать любопытные результаты. Наследственный характер имеют и некоторые формы глаукомы. Даже такая несомненно инфекционная болезнь, как трахома, связана, по-видимому, не только с бытовыми и географическими особенностями, но и с конституцией. Мне приходилось слышать в Ашхабаде, что некоторые семьи туркменов обнаруживают высокую резистентностъ к трахоме и у них веки никогда не обезображиваются трахомой в той мере, как y остальных пациентов.
Программу расово-патологического обследования нервных и кожных заболеваний разовьют на ближайших заседаниях О-ва врачи-специалисты. Что касается психических заболеваний, то здесь работа по расовой патологии уже началась несколько лет тому назад. Были опубликованы статистические данные распределения маниако-депрессивного психоза в психиатрических больницах, с одной стороны, Мюнхена, а с другой – Стокгольма. Оказалось, что в Скандинавии, где преобладает северная раса, схизофрения распространена более, чем в Мюнхене, для которого характерен более высокий процент маниако-депрессивного психоза. Конечно, это только предварительные исследования, и изучение психических заболеваний у разных рас обещает обогатить нашу науку особенно ценными данными.
Термин «раса» в зоологии и антропологии{25} [244] (Антропологический институт I МГУ) В. В. Бунак
I. Давно известно, что народы, живущие в разных частях света, различаются не только по социальному строю, языку и быту, но также по строению тела, волосяному покрову, окраске кожи и т. д. Физические различия человеческих племен, какова бы ни были причины, вызвавшие их появление, в данный момент отличаются большой стойкостью: потомство негров или китайцев воспроизводит в общем тип своих предков, хотя бы дети росли в чуждых климатических и бытовых условиях умеренных широт С. Америки или Западной Европы. Вследствие этого, если рассматривать население разных частей земного шара с физической стороны, в зоологическом разрезе, в его вариациях нельзя не видеть аналогии породам или расам животных. Возникает вопрос, каким категориям зоологической систематики соответствуют человеческие расы, какое место в системе животного мира они занимают. Для разрешения этой задачи необходимо установить: 1) положение в зоологической системе человечества в целом, 2) принятые в современной науке подразделения низших систематических категорий, ибо, очевидно, только о них может идти речь в применении к человеческим породам, 3) разграничительные признаки этих категорий. Оценив при помощи этих последних различия, существующие между крупными человеческими племенами, а затем – между мелкими, мы и получим общий ответ на поставленный выше вопрос.
II. Как зоологическая форма, человек объединяется в одну группу с человекоподобными и собакоподобными обезьянами. Эта группа животных получила еще от родоначальника научной систематики К. Линнея, почти 200 лет тому назад, название приматов. Приматы составляют особый отряд класса или подкласса млекопитающих; человек занимает в этом отряде место особого семейства. Современная наука выделяет в отряде приматов, в узком смысле слова, всего 5 семейств: семейства игрунковых обезьян (Hapalidae), цебусовых (Cebidae) и мартышковых (Cercophithecidae), высших или человекоподобных (Simidae) и людей (Hominidae).
Гоминиды появились впервые в конце третичной эры, по крайней мере из бoлее ранних отложений до сих пор неизвестно костных остатков, которые можно было бы отнести к этому семейству. В слоях ранней четверичжй эпохи найдено несколько костей, правда, в единичное экземпляре, и очень скудных, обладающих уже характерными особенностями семейства гоминид, но значительно отличающихся от типа современного человека.
Эти ранние четвертичные формы составляют особые роды семейства людей: таков род Яванского питекантропа (Pithecanthropos), выделявшегося раньше в особое семейство, Гейдельбергского палеоантропа (Paleoanthropos), Суссекского эоантропа (Eoanthropos). Впрочем первые две формы являются, может быть, лишь разными видами одного рода. Во второй половине ледникового периода появляется тип, так называемый неандертальский, стоящий гораздо ближе к современному человеку, чем к раннечетвертичным формам. Отличия неандертальца от современного типа человека оцениваются обычно как видовые, а не родовые. Костные остатки людей послеледникового периода стоят еще ближе к типу современного человека, их различия не превышают тех, какие существуют между ныне живущими породами людей.
Все послеледниковые формы гоминид объединяются таким образом в одну более или менее тесную группу. Как определить ее систематическое положение? Представляет ли она один целостный род неоантропа (Neoanthropos), равнозначный трем названным выше раннечетвертичным или эти последние не являются бесследно угасшими, и их потомство, а может быть и потомство каких-нибудь других неизвестных в науке родов, участвовало в образовании современных человеческих пород, которые в таком случае придется считать составляющими не один род, а несколько? Такова современная формулировка существующего в антропологии давнего спора моногенистов и полигенистов. Защитники этой последней теории в настоящее время, впрочем, немногочисленны, так как ни ископаемые остатки человека, ни морфология современных человеческих пород, ни их географическое распространение не дают аргументов для разделения человечества на отдельные роды, а целый ряд фактов свидетельствует в пользу происхождения современных людей от некоторой единой формы приматов. В этом смысле свидетельствует, между прочим, общность основных элементов культуры, свойственная всем людям, – владение членораздельной речью, пользование огнем и пр. Преобладающая часть современных антропологов объединяет таким образом все послеледниковые породы людей в один род.
Следующая низшая единица систематики – вид. Можно ли в составе человеческого рода выделить несколько видов, иначе говоря, соответствуют ли особенности современных человеческих пород видовым различиям, или они менее значительны и не дают основания для выделения нескольких видов, и род неоантропа, подобно некоторым другим поздним в геологическом смысле формам, представлен лишь одним видом? Вопрос об одно– или многовидовом составе современного человечества представляет гораздо большую сложность, чем проблема моно-полигенизма.
III. Для обозначения дробных частей вида прежние систематики широко пользовались термином varietas, вариетет или разновидность. Со временем, однако, этот термин утратил определенное значение, им пользовались как наименованием форм, выделявшихся по самым различным принципам – наличию какой-либо аномалии или особенности, вызванной внешними условиями и т. д. Ввиду такой неопределенности термином «вариетет» в настоящее время можно пользоваться лишь как синонимом более точных наименований, выработавшихся в процессе развития учения о мелких систематических единицах.
Низшей по отношению к виду (species) таксономической единицей, выделяемой по тому же принципу, какой служит для подразделения рода, является подвид (subspecies) – термин, получивший широкое употребление в систематике более 50 лет со времени трудов Бетса, Геккеля и др. В настоящее время для многих видов выявляется необходимость дальнейших подразделений, выделения составных частей подвида. Для обозначения этих самых низших систематических категорий можно воспользоваться по предложению А. Семенова-Тян-Шанского термином proles и subproles – по-русски племя и подплемя.
В применении к человеку термины «вид» и «подвид» не получили широкого употребления, хотя иногда ими и пользовались. Для обозначения человеческих пород общеупотребительным стал термин раса, введенный в науку Ж. Бюффоном. Знаменитый автор «Естественной истории животных», современник К. Линнея, был противником классификационной системы шведского натуралиста и предпочитал более свободное описание отдельных пород, обозначавшихся им ходовым во французском языке словом «раса». В последнее время термин «раса» получил широкое применение во всех отраслях зоологической систематики и, подобно термину «вид», подвергся дальнейшему подразделению и уточнению. Как и в собственно зоологической, так особенно в антропологической литературе, в настоящее время пользуются для обозначения пород в более широком смысле термином «большая раса»; просто «расами» называются породы меньшего объема, а для дальнейших подразделений служат категории «подраса» и «местная (локальная) раса».
Существенным отличием перечисленных систематических категорий является, помимо строгой наследственности признаков, их ареальность, т. е. определенная большая или меньшая географическая область, населенная особями данной таксономической единицы. Наряду с этой ареальной изменчивостью можно выделять типы несвязанной с географической областью изменчивости или типы внеареальние. Таковы формы, особенности которых связаны с условиями внешней среды, зоны обитания, с горным или долинным ландшафтом, с приспособлением к специфическим функциям и пр. Внеареальные формы нередко называются модификациями – термин, обозначающий в биологии изменчивость экзогенного происхождения в отличие от эндогенного. Такая терминология не вполне правильна, ибо внеареальные формы могут иметь как экзогенный, так и эндогенный характер. Упомянутый выше энтомолог А. Семенов-Тян-Шанский пользуется для обозначения внеареальных форм терминами морфа и аберрация , т. е. индивидуальное уклонение. Последний термин не вызывает возражения; что же касается первого, то он является слишком суммарным, соединяя в себе как наследственные, так ненаследственные экзогенные уклонения. Так как в систематических работах эти два вида форм различаются, хотя нередко условно, нужно признать желательным установление для них определенных терминов, т. е. дальнейшее подразделение категории морфа. Я предложил бы для этой цели обозначение «слой» (stratum) и «фация» (facies), первое для эндогенной изменчивости, второе для экзогенной.
