Текст книги "Заря генетики человека. Русское евгеническое движение и начало генетики человека"

Автор книги: Василий Бабков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 74 страниц)

Четвертый сын Петра Андреевича, Федор (1783–1873), – даровитый, просвещенный и многосторонний художник, вице-президент Академии художеств, прекрасный живописец, скульптор, гравер и медальер, хороший математик и механик, писавший о самых разнообразных предметах, начиная от учебников гальванопластики до трактатов о нравственности в войске, выдумывавший рецепты для составления всевозможных вещей, напр. серных спичек. Ф. И. Буслаев называл его «русским Леонардо». Ф. П. имел также способности к гимнастике, верховой езде и балетным танцам и, по мнению его учителя Дидло, мог бы быть замечательным балетным артистом. Он отличался светлым умом, духовной и физической красотой (прямой нос, правильный профиль, но, по словам дочери, «выдающаяся, как почти у всех Толстых, нижняя челюсть») и был вполне уравновешенной натурой. Ф. П. писал мемуары, часть которых была напечатана в «Русской старине» 1873 г., и вел путевые записки, составившие 12 томов. В первом браке он был женат на Анне Фед. Дудиной (1792–1835), из небогатой купеческой семьи; она была немного художница: рисовала пером копии гравюр так искусно, что ее работу можно было принять за гравюру. Вторично Ф. П. женился 55 лет на Анаст. Ив. Ивановой (1817–1889), дочери армейского капитана; младшая дочь от 2-го брака родилась, когда отцу было 66 лет. Умер Ф. П. 90 лет. Дочь его от 1-го брака Мария Федоровна (1817–1898), жена писателя Павла Павловича Каменского, была автором драмы, романа и воспоминаний (напечатано в «Историческом вестнике» 1894 г.). Дочь Каменских Анна Павловна (1839–1893), в замужестве Барыкова, писала стихи, посвященные почти исключительно социальным темам, борьбе с буржуазным строем жизни [153] . Дочь Ф. П. от второго брака, Екатерина Федоровна (1843–1913), жена профессора-окулиста Э. А. Юнге, была художница и также написала свои воспоминания, напечатанные сначала в «Вестнике Европы» и затем вышедшие отдельно [154] . По словам издателя ее воспоминаний А. П. Новицкого, она имела сильно выраженный толстовский тип, но не унаследовала отцовской уравновешенности: в ее душе была раздвоенность, которая роднила ее с Достоевским.

Второй сын Андрея Ивановича, Иван Андреевич, ничем не замечателен. Из детей его сын Федор Иванович (1782–1846), известный под прозванием «американец», которое он получил после того, как в 1803 г., участвуя в качество волонтера в кругосветном плавании адмирала Крузенштерна, за постоянные проказы, нарушение дисциплины и беспокойный характер был высажен на берег в русско-американских владениях, а оттуда пробрался на Алеутские острова. Ф. И., отчаянный головорез и храбрец, до страсти любил дуэли, на которых, несмотря на пылкость характера, отличался замечательным хладнокровием, которое никогда не покидало его и в сражениях, и за картами. Он был yмен и обладал даром слова. Общество смотрело на него как на человека даровитого, но сомнительной нравственности. Грибоедов изобразил его в «Горе от ума» в таких словах:

Ночной разбойник, дуэлист.

В Кямчятку сослан был, вернулся алеутом.

И крепко на руку не чист, и т. д.

С годами Т. резко изменился, сделавшись уравновешенным и набожным. Он писал автобиографию, до нас не дошедшую. Ф. И. женат был на цыганке [155] . Из двух дочерей старшая Сарра (1821–1838), умершая в юности, была одарена поэтическим, музыкальным и художественным талантами, которые были, по свидетельству современников, необыкновенными (Катков считал ее даже гениальной), но была болезненна и психически ненормальна. Писала она на английском и немецком языках. Сестра «американца», Вера Ивановна Хлюстина, умерла 96 лет.

Из потомков третьего сына Андрея Ивановича, Василия Андреевича (1753–1824), известен его внук Николай Сергеевич (1812–1875), нижегородский земский деятель, сделавшийся писателем на пятом десятке жизни. Это был ретроградный писатель, писавший против освобождения крестьян и уничтожения телесных наказаний. Кроме того, он писал юмористические рассказы и свои воспоминания. В частной жизни Н. С. был человек с большими странностями и чудачествами [156] .

Переходим теперь к самой знаменитой семье Толстых, давшей нам «великого писателя земли русской» – семье четвертого сына Андрея Ивановича, Ильи Андреевича (1757–1820), изображенного в «Войне и мире» в лице гр. Ильи Андреевича Ростова. По словам его знаменитого внука, он был «человек ограниченный, очень мягкий, веселый и не только щедрый, но бестолково мотоватый, а главное доверчивый». После неудачного губернаторства в Казани, вызвавшего сенаторскую ревизию, И. А., как предполагают, кончил жизнь самоубийством. Жена его, Пелагея Николаевна (1762–1838), рожд. кн. Горчакова, была женщина недалекая, малообразованная и избалованная. И. А. и П. Н. имели двух сыновей и двух дочерей. Старшая дочь, гр. Александра Ильинична Остен-Сакен (†1841), была очень религиозна, постоянно читала жития святых и беседовала со странниками, юродивыми и монахами, жизнь вела простую, строго придерживалась правил христианства, избегала пользоваться чьими бы то ни было услугами, но сама старалась всем услужить. Вторая дочь, Пелагея Ильинична Юшкова (†1875), не обладала большим умом и также отличалась религиозностью, перешедшей у нее в ханжество: одно время она жила в монастыре. Сын Ильи Андреевича, Николай Ильич (1794–1837), отец Льва Николаевича, был живой, бойкий, часто насмешливый, но очень добрый, даже слабый человек; умер скоропостижно 43 лет. Н. И. был женат на княжне Марии Николаевне Волконской (1790–1830), некрасивой, застенчивой, но обладавшей высокими духовными качествами. Нисколько не дорожа чьим бы то ни было мнением, она сама никого никогда не осуждала. По природе вспыльчивая, М. Н. умела себя сдерживать. Она обладала даром интересно рассказывать детские сказки. М. Н. умерла от родов пятым ребенком – девочкой. Через мать свою, кн. Ек. Дм. Волконскую, рожд. кн. Трубецкую, она сама происходила от Толстых: ее бабка, кн. Варв. Ив. Трубецкая, – была дочь кн. Праск. Ив. Одоевской, рожд. гр. Толстой. Отец М. H., кн. Ник. Серг. Волконский, был нежный отец, хороший хозяин, человек умный и гордый, одаренный тонким эстетическим вкусом, любитель музыки. Декабрист С. Г. Волконский приходился ему двоюродным племянником и, следовательно, был троюродным дядей Льва Николаевича. Через мать Л. Н. был в родстве с другим гением русской литературы – Пушкиным: прапрапрадед Л. H., кн. Юр. Юр. Трубецкой, был женат на О. И. Головиной, сестра которой Евдокия Ивановна была за А. П. Пушкиным, прапрадедом поэта. Родство Толстого и Пушкина представляется в следующей таблице:

...

9 Г. А. Власьев. Род дворян Глебовых. М., 1911, с. 18. В таблице, приложенной к труду Б. Л. Модзалевского Род гр. Л. Н. Толстого, напечатано ошибочно Богданова, на основании родословной Головиных у Долгорукова (Росс. родосл. книга, III, 108).

Таким образом, Пушкин приходился четверородным дядей Льву Николаевичу.

И по отцу и по матери Л. Н. происходил от родовитейших русских фамилий. В этом отношении ветвь Толстых, к которой принадлежал Л. H., отличается от ветви Федора Петровича, самой демократичной по своим брачным связям.

Личность Л. Н. в отношении его наследственности, конечно, требует особого исследования, поэтому подробно этого вопроса я касаться не буду. Напомню только, что сам Л. Н. очень интересовался своими предками, и его записи о них, правда, не по его собственной инициативе, вошли в известный биографический труд Бирюкова [157] . Семейные воспоминания послужили, между прочим, материалом для «Войны и мира». Напомню еще, что Л. Н. вел дневник, что преобладающими интересами в его жизни были интересы религиозные, что у него было 13 человек детей, причем младший сын родился, когда ему было 60 лет, и что умер он 82 лет. Обратимся к братьям и сестре Льва Николаевича. Старшего брата, Николая Николаевича (1823–1860), Фет называл замечательным человеком, а Евг. Гаршин говорит о нем со слов И. С. Тургенева: «То смирение перед жизнью, которое Л. Толстой развивал теоретически, брат его применил непосредственно к своему существованию. Он жил всегда в самой невозможной квартире, чуть не в лачуге, где-нибудь в отдаленном квартале Москвы, и охотно делился всем с последним бедняком. Это был восхитительный собеседник и рассказчик, но писать было для него почти физически невозможно» [158] . Действительно, Н. Н. писал очень мало, и до нас дошли только его «Записки охотника», напечатанные в «Современнике». Он унаследовал многие нравственные черты матери: равнодушие к мнению людей, отсутствие тщеславия, нежелание судить других. Служа на Кавказе, Н. Н. пристрастился, к сожалению, к вину и умер от чахотки 37 лет. Другой брат, Дмитрий Николаевич (1827–1856) учился хорошо, очень легко писал стихи; от матери унаследовал вспыльчивость, но без ее уменья сдерживать себя, и равнодушие к чужому мнению. Будучи студентом, он чуждался света, проявлял большую религиозность и склонность к обществу людей обездоленных. Средний брат, Сергей Николаевич (1826–1904), имел те же черты лица, что и Л. Н.: тот же овал лица, тот же нос, те же выразительные глаза, те же густые нависшие брови, но в общем был тоньше и породистее, и в то время как Л. Н. был некрасив, С. Н. можно было назвать красавцем. По словам Ильи Толстого, его дядя Сергей по многим чертам характера напоминал старика Болконского из «Войны и мира», т. е., по всей вероятности, своего деда Волконского. В нем проявилась одна общая черта с братом Львом – сдержанность в выражении сердечной нежности, скрываемой под личиной равнодушия. В противоположность братьям Сергей Николаевич отличался безверием. По мнению Фета, основной тип братьев Николая, Сергея и Льва Т. тождественный: всем троим свойственно страстное увлечение. Единственная сестра их Мария Николаевна (1830–1912), бывшая замужем за своим троюродным братом гр. Валериан. Петр. Толстым, племянником «американца», была очень религиозна н кончила свои дни в монастыре 82 лет. Из детей Л. Н. отметим его сыновей Сергея Львовича, писателя и композитора, Илью Львовича, напечатавшего «Мои воспоминания», и Льва Львовича, писателя, автора ряда рассказов с автобиографическими чертами («Детство Яши Полянова» и др.) и гимназических воспоминаний (напечатаны в «Русских ведомостях» 1895 г.), и дочь Татьяну Львовну Сухотину, выступавшую в печати со своими воспоминаниями о разных событиях яснополянской жизни. Илья Львович физически представляет соединение толстовских черт с исленевскими (Исленевы-предки жены Л. Н., Софии Андреевны, рожд. Берс).

Пятый сын Андрея Ивановича, Федор Андреевич (1758–1849), известен своим громадным собранием славянорусских рукописей и старопечатных книг, которое могло бы дать нам право предположить в собирателе любовь к науке. Однако, по словам его племянника Федора Петровича, им руководило больше тщеславие, чем любовь к книге. По служебному положению он был сенатор, а по женитьбе на С. А. Дурасовой (†1821), одной из наследниц горнозаводчиков Твердышевых и Мясниковых, обладал огромным состоянием; умер на 92-м году. Его единственная дочь Аграфена Федоровна (1800–1879), жена грозного московского генерал-губернатора гр. А. А. Закревского, прославившаяся своим легкомысленным поведением, воспетая знаменитыми поэтами, была очень неуравновешенной натурой: веселость быстро сменялась у нее истерическими рыданиями. «Как Магдалина, плачешь ты, и, как русалка, ты хохочешь», писал о ней Баратынский. В другом месте он же сказал о ней:

Как много ты в немного дней прожить, прочувствовать успела!

В мятежном пламени страстей, как страстно ты перегорела!

А Пушкин так охарактеризовал ее:

С своей пылающей душой, с своими бурными страстями,

О, жены Севера, меж вас она является порой

И мимо всех условий света стремится до утраты сил, —

Как беззаконная комета в кругу расчисленных светил.

«Не глупая от природы – говорит ее биограф [159] , – подчинявшая своей слабой воле людей выдающегося ума и твердого характера, Закревская имела крупные недостатки, искупавшиеся высокими качествами сердца». Ее единственная дочь Лидия Арсеньева, в 1-м браке гр. Нессельроде, а во 2-м кн. Друцкая-Сокольнинская, унаследовала характер матери.

Последний сын Андрея Ивановича, Андрей Андреевич (†1844 г., 73 лет), имел сына и трех дочерей, из которых приобрела известность Александра Андреевна (†1904 г., 86 лет) благодаря своей дружбе с знаменитым своим племянником Л. Н. Толстым. Она занимала высокое положение при дворе – была камер-фрейлиной и воспитательницей дочери Александра II – и отличалась высокими душевными качествами и глубокой религиозностью в духе православной церкви, что сделалось впоследствии причиной некоторого охлаждения между нею и Л. Н. Воспоминания А. А. о Л. Н. и переписка с ним напечатаны в «Толстовском Музее», т. I.

Третья ветвь, как я сказал, не представляет для нас интереса. О родоначальнике четвертой ветви, Федоре Ивановиче, депутате Екатерининской комиссии уложения, известно только, что он был большой хлебосол и пользовался особенным уважением в своем кругу. Его старший сын Степан (1756–1809), сначала человек небогатый, по получении приданого за своей женой, кн. А. Н. Щербатовой (1756–1820), сумел хозяйственными оборотами значительно увеличить свое состояние. Жена его не имела ни ума, ни образования, была слабохарактерна, склонна к гневу, богомольна и суеверна (последние два свойства унаследовала от матери). Они имели много детей, из которых достигли совершеннолетия девять сыновей и три дочери. Семья была не дружна. Старший сын Владимир (1778–1825), красивый, умный, с отличными способностями, в особенности лингвистическими (но не к математике), большой любознательностью и эстетическим вкусом, погубил себя разгульной жизнью и страстью к вину. Женился по любви на своей троюродной сестре П. М. Сумароковой (†1825 г., 65 лет), то брак был несчастлив. В течение 5 лет у нее было пять беременностей, и только пятая окончилась благополучно рождением сына Михаила (после него было еще двое детей). Михаил Владимирович (†1896 г., 84 лет), доктор медицины, своей специальностью занимался недолго: человек глубоко религиозный, он был автором нескольких церковно-археологических исследований, популярных очерков по церковной старине и воспоминаний, напечатанных в «Русском архиве» 1881 г. («Мои воспоминания») и «Душеполезном чтении» 1892 и 1893 гг. («Хранилище моей памяти»). М. В. женился 38 лет на кн. Е. П. Волконской (1823–1881) и имел пять сыновей и двух дочерей, из коих зрелого возраста достигли три сына и дочь. Вскоре после свадьбы его жена заболела нервными болями лица, долго не поддававшимися лечению и исчезнувшими внезапно после одного очень продолжительного припадка. Родившийся вскоре после этого ребенок прожил только три дня. Младший из сыновей, одаренный прекрасными способностями, умер 9 лет от дифтерита, сопровождавшегося эпилептическими припадками.

Второй сын Степана Федоровича, Степан, отличавшийся бешеным характером, будучи офицером, дал своему начальнику пощечину в ответ на замечание и для избавления от наказания был объявлен сумасшедшим, впоследствии же под влиянием этого события действительно сошел с ума и прожил в умопомешательстве около 50 лет. Третий сын, Федор, был очень сварливого характера. Четвертый, Михаил, был очень красив собой, как и шестой сын, Александр, обладавший, кроме того, ласковым характером. Из шести детей Александра Степановича средний сын, Дмитрий, был слабоумен от рождения, а старшая дочь, Варвара Алекс. Потемкит (1815–1881), – по свидетельству двоюродного брата, М. В. Толстого, – «первая в Москве красавица». Седьмой сын Степана Федоровича, Андрей (†1830 г., 37 лет), отличался склонностью к шалостям и проказам. От брака со своей троюродной племянницей Прасковьей Дмитриевной Павловой (†1849), происходившей также от Толстых, он имел сына Дмитрия (1823–1889), известного государственного деятеля, синодального обер-прокурора, министра народного просвещения при Александре II и внутренних дел при Александре III, президента Академии Наук, историка, автора «Истории финансовых учреждений России» (1848), «Le Catholicisme romain en Russie» и ряда статей no истории просвещения в России. Дочь Дмитрия Андреевича, гр. София Дм. Толь (р. 1854) – автор quasi-исторических трудов: «Масонское дерево. Исторический очерк о заговоре декабристов», СПб., 1910 и «Ночные братья. Опыт исторического исследования о масонстве в Германии», СПб., 1912. Праск. Дм. Толстая была во 2-м браке за А. Я. Венкстерн; сын ее от этого брака Алексей Алексеевич Венкстерн (1855–1909) – шекспирист, а дочь Александра Алексеевна – беллетристка, писавшая под псевдонимом Стерн (†1920 г.).

Девятый сын Степана Федоровича, Петр (1798–1862), был ленив, беспечен и суеверен. Наружность его описывается так: невысокого роста, худощавый брюнет с продолговатым лицом, длинным носом и черными глазами под густыми толстовскими бровями. Он страдал нервными подергиваниями лица, рук, и ног. В семье это был деспот, державший в повиновении детей и жену, Елизавету Васильевну, рожд. Ильину (†1885), женщину капризную, эгоистичную, деспотичную с другими, но трепетавшую перед мужем. В отличие от большинства Толстых семья была не религиозная. Старший из их четырех сыновей, Василий, под гнетом отца запил, второй, Николай (1819–1887), – слабоумный вообще, сошел затем с ума и прожил 40 лет в лечебнице для умалишенных, третий – Александр (1821–1867), по отзыву племянницы, – «чудной души человек, строгой жизни, безупречный: умер от постепенного поражения спинного мозга». Единственная дочь Прасковья Петровна (1822–1867), по словам дочери отличавшаяся умом, красотой и способностями, обладавшая чудным голосом, пережила в юности несчастную любовь к известному драматургу Сухово-Кобылину, неудачно вышла замуж за кн. Г. Н. Вяземского и вскоре сошла с ума (дочь подробно описывает ее болезнь). Ее дочь Мария Григорьевна Назимова – автор «Из семейной хроники Толстых» («Историч. вестн.», 1902 г.). У Александра Петровича сын Николай (1849–1900), женатый на Александре Леонтьевне Тургеневой (родственнице декабриста), писательнице, матери современного писателя Алексея Николаевича Толстого. – Из дочерей Степана Федоровича старшая, гр. Елизавета Салтыкова, была умна, прекрасного характера и могла бы быть красива, если бы не толстый нос, младшая, Мария (1792–1874), по мужу Толстая, отличалась долголетием, а средняя, Аграфена (1788–1845), умная, хитрая, всецело подчинившая мать, которую ссорила с остальными детьми, страдала нервным расстройством.

Младший брат Степана Федоровича, Николай (1754–1820), человек очень религиозный, веселый и добросердечный, но крайне вспыльчивый, имел способности к рисованию и недурно играл на скрипке. От брака с кн. Н. А. Львовой, вполне проникнутой христианским духом, он имел восемь детей, из которых приобрел известность сын Дмитрий Николаевич Толстой-Знаменский († 1884 г., 78 лет), губернатор в нескольких губерниях и директор департамента исполнительной полиции, председатель Моск. общества истории и древностей российских, человек с глубоким умом и глубоко религиозный, занимавшийся археологией, богословием, историей и лингвистикой: им написаны воспоминания о детстве и о службе в Прибалтийском крае.

Младшая линия графов Толстых не столь многочисленна, как старшая, и беднее замечательными представителями. Родоначальник, Петр Петрович, от брака с дочерью гетмана Скоропадского имел двух сыновей, но потомство второго скоро угасло. Старший его сын, Александр († 1792 г., 73 лет), имел трех сыновей: Дмитрия († 1832 г., 81 года), Николая (1765–1816), человека довольно ограниченного, грубого и дерзкого, но тем не менее достигшего видного положения при дворе (обер-гофмаршал) и милостей Александра I, и Петра († 1844 г., 75 лет), занимавшего высокое положение в армии (главнокомандующий) и бывшего послом в Париже при Наполеоне I. Жена Петра Алекс., Мария Алексеевна (1772–1826), рожд. кн. Голицына, была, говорят, прототипом кн. Марии Алексеевны из «Горя от ума». У них было девять человек детей, из коих трое прожили более 80 лет (дочь, С. И. Апраксина, даже 86 лет), а двое сыновей-более 70 лет. Из них заслуживает внимания второй сын, Александр († 1873 г., 72 лет). На него оказал огромное влияние известный по биографии Гоголя ржевский протоиерей Матвей Константиновский, после знакомства с которым вся жизнь Толстого была посвящена внутреннему усовершенствованию и точному исполнению предписаний церкви. Он был женат на кн. А. Г. Грузинской, родственной с ним по духу, с которой жил по-братски. Супруги Толстые были самые близкие Гоголю люди в последние годы его жизни: он умер в их доме [160] . С 1856 по 1862 г. А. И. Толстой был обер-прокурором Синода.

Рассмотрев характеристические черты отдельных представителей рода Толстых, попытаемся сделать некоторые общие выводы.

Родоначальник графской ветви Толстых, Петр Андреевич, отличался, как мы видели, религиозностью или интересом к церковным вопросам. То же свойство замечается и во многих его потомках. Религиозность принимает у них различные оттенки – от безусловной верности правилам православной церкви до искания новых религиозных путей, как у Льва Николаевича. Некоторые представители рода уходили в монастырь, другие и в миру вели монашеский образ жизни.

Петр Андреевич вел дневник во время своего заграничного путешествия. И у его потомков мы видим любовь к ведению дневников, писанию мемуаров. Ни одна семья не оставила такого обилия литературных памятников этого типа, как Толстые. От XVIII века, правда, до нас ничего не дошло, но зато вот что дали Толстые XIX и XX вв.: записки оставили Федор Петрович и его дочери М. Ф. Каменская и Е. Ф. Юнге, автобиографии писали Алексей Константинович и «американец», Лев Николаевич всю жизнь вел дневники, из детей его отдали дань родовому свойству Илья Львович, Лев Львович и Татьяна Львовна; двоюродная тетка Л. Н., Александра Андреевна, написала свои воспоминания о нем, воспоминания писали Дмитрий Николаевич Толстой-Знаменский, Михаил Владимирович и Николай Сергеевич, а М. Г. Назимова, мать которой была Толстая, – автор «Семейной хроники Толстых».

Сильно развита у Толстых склонность к литературным и историческим занятиям. Литературные труды часто принимают исторический уклон (Лев Николаевич, Алексей Константинович), а изучение истории имеет церковный характер (Михаил Владимирович, Дмитрий Андреевич).

М. Г. Назимова в своей «Семейной хронике» говорит: «В семействе графов Толстых все женщины отличались красотой, высоким ростом и стройностью, все прекрасно одарены, даже талантливы. Мужчины, за малыми исключениями, ростом невысоки и некрасивы, многие одарены до гениальности, затем делятся на мало одаренных и на психических больных. В каждой семье каждого поколения есть психический больной, и это грустное явление повторяется веками». Лиц, страдающих душевными болезнями, мы встречаем, главным образом, в той ветви, к которой принадлежала сама М. Г. Назимова, и среди членов этой ветви, вероятно, и возникла легенда о проклятии царевича Алексея Петровича, которое выразилось в том, что в каждом поколении были психически ненормальные субъекты. Но и некоторые члены других ветвей рода отличались если не ненормальностью, то большими странностями.

Есть ли особый физический толстовский тип? По-видимому, некоторые физические особенности повторяются у разных представителей рода: так мы встречаем указания на выдающуюся нижнюю челюсть, как на характерную особенность Толстых, на «толстовский» нос, «толстовские» нависшие густые брови.

Толстые отличались долголетием. Родоначальник прожил 83 года. Оба сына его, правда, прожили недолго, но в дальнейших поколениях мы встречаем много примеров долгой жизни. Из известных нам 245 представителей шести первых поколений прожили более 70 лет 39 человек, т. е. 15,9 %. Этот процент в действительности, вероятно, гораздо больше, потому что нам известна продолжительность жизни только 94 лиц.Наконец, обращает на себя внимание еще одна черта – плодовитость многих Толстых. Она выступает еще рельефнее, если мы сравним этот род с родами других сподвижников Петра I: в то время как роды графов Шереметевых и Головиных очень малочисленны, а графов Головкиных, Ягужинских, Мусиных-Пушкиных, баронов Шафировых совсем угасли, род графов Толстых имел до нашего времени до 400 представителей обоего пола. У сына родоначальника Ивана Петровича было 10 человек детей, у сына последнего Андрея Ивановича, по преданию, 23 от одной жены, у Петра Андреевича – 13, у Степана Федоровича – 12, Льва Николаевича – 13. Надо при этом принять во внимание, что дети, умершие в младенчестве, в большинстве случаев остаются неизвестными, и поэтому трудно учесть точно число детей у каждого из представителей рода [161] .

...

Поправка. В статье «Род графов Толстых», напечатанной в выпуске 3–4 первого тома «Русского евгенического журнала», указаны дети гр. Прасковьи Дмитриевны Толстой от второго брака с А. Я. Венкстерн – сын Алексей и дочь Александра (писательница Стерн). Указание это сделано на основании родословной Венкстернов, напечатанной в «Родословной книге дворянства Московской губернии», том I, с. 245–246. В действительности же Алексей Алексеевич и Александра Алексеевна Венкстерн – дети Алексея Яковлевича от второго брака с П. Н. Гарднер. Следует еще исправить опечатку в имени жены первого графа Толстого, которую звали Соломонидой, а не Степанидой.

( Русский евгенический журнал. Т. V, вып. 1 (1927), с. 20.)

О потомстве барона Петра Павловича Шафирова{15} Ю. Л. Нелидов

Заканчивая статью свою о роде графов Толстых, помещенную в № 3–4 тома Русского евгенического журнала, и отмечая особую плодовитость гр. П. А. Толстого, Н. П. Чулков, между прочим, упоминает, что род другого сподвижника Петра I, вице-канцлера барона П. П. Шафирова, совсем угас. Это указание автора справедливо только в строго генеалогическом смысле: род баронов Шафировых действительно угас в мужском колене, но зато по женским линиям он сильно разросся, и потомство дочерей вице-канцлера превышает 1000 человек, подробные статистические данные о которых мною приведены в прилагаемой таблице.

Шафировское потомство представляет интересный предмет для изучения с евгенической точки зрения, выявляя некоторые общие тенденции, которые легко могут быть прослежены до их источника. В приводимой мною родословной таблице я указываю на особо выдающиеся личности. Я умышленно опускаю целый ряд лиц, сделавших только блестящую служебную карьеру, ибо в данном случае требовалось бы тщательное историческое исследование для точного определения, в какой мере эта удачная карьера обусловливалась действительно природными дарованиями, а не являлась следствием счастливо сложившихся внешних обстоятельств.

Отец Шафирова был еврей, родом из Смоленска: после присоединения Смоленского края по Андрусовскому договору он переехал в Москву, где был крещен; из-за своего знания нескольких иностранных языков он взят был переводчиком в Посольский приказ; кроме службы, он занимался также и торговыми делами. Сам Петр Павлович Шафиров получил тщательное домашнее образование, он смолоду знал несколько иностранных языков и так же, как и отец, начал службу переводчиком в Посольском приказе. Петр I быстро оценил дарование молодого приказного, приблизил его к себе и со временем сделал его одним из ближайших своих сотрудников по иностранным делам, назначив его вице-канцлером. Шафиров был, несомненно, человек обширного ума, обладающий выдающимися дипломатическими способностями; способности эти всего нагляднее выявились в целом ряде переговоров, в которых он выказал изумительную гибкость ума, находчивость и умение пользоваться слабыми сторонами противника, но он всегда был послушным талантливым исполнителем чужой воли. Образцово поставленное им почтовое ведомство, целый ряд крупных коммерческих и промышленных предприятий, в которых он принимал непосредственное участие, указывают на недюжинные административные, финансовые дарования и предприимчивость. Дипломатическая переписка вице-канцлера, его переводы и иные труды свидетельствуют о литературном таланте, его оригинальные произведения носят публицистический характер и дают нам возможность судить о дедуктивной способности ума и строго логическом мышлении автора. Шафиров в полной мере воспринял дух реформ Петра и являлся деятельным проводником западноевропейских веяний; его домашняя обстановка, обширная и разнообразная библиотека служат показателями наличия культурных запросов. Наряду с этими положительными качествами, современники рисуют его интриганом, надменным, самоуверенным и подчас малоразборчивым в средствах действий. Вот представление о нравственном облике пробанда, которое мы можем себе составить на основании сохранившихся о нем многочисленных исторических материалов.

Перейдем теперь к потомству его. При самом беглом взгляде внимание сразу же приковывает к себе личность графа С. Ю. Витте. Этот незаурядный государственный деятель, конечно, выдвинулся только благодаря своим блестящим способностям. Доминанты как раз вполне совпадают, быть может, в несколько интерпозированном порядке, с доминантами пращура: это выдающийся администратор, предприимчивый финансист, несомненный дипломатический талант его выявляется так же, как и у Шафирова, в области ведения переговоров. Ни тот, ни другой не поражают, как Бисмарк, широтою концепции, – они легко ориентируются в обстановке данного момента, выказывают необычайную ловкость и находчивость и умело прибегают подчас к одному и тому же приему: использованию корыстных наклонностей противника. Есть полное основание предполагать, что гр. С. Ю. Витте не избег и некоторых отрицательных свойств своего знаменитого предка. Подобного комплекса мы уже больше в потомстве не встречаем: есть талантливые администраторы, заслуженные дипломаты, хорошие финансисты, отличные сельские хозяева и промышленники, зачастую выше среднего уровня, но столь ярких фигур уже нет.

Литературными дарованиями обладал целый ряд лиц, начиная с известного поэта-критика-публициста кн. П. А. Вяземского, этого высококультурного друга Пушкина, несомненно оказавшего на него большое влияние. Далее идут романистка Елена Андреевна Ган, писавшая под псевдонимом Зинаида Р., ее две дочери: Вера Петровна Желиховская, писательница детских рассказов, и Елена Петровна Блавацкая, известная теософка, автор целого ряда писаний на оккультные темы; военный писатель-публицист Ростислав Андреевич Фадеев (брат Е. А. Ган); Екатерина Александровна Сушкова, по мужу Хвостова, оставившая ценные мемуары; салонный водевилист и поэт гр. Феликс-Максимилиан Фредро, публицист-писатель Юрий Федорович Самарин; публицист-писатель кн. Владимир Петрович Мещерский – издатель «Гражданина», крайне эксцентричный гр. Федор Львович Соллогуб, – богато одаренная личность, давший, к сожалению, лишь несколько театральных постановок и юмористических стихотворений; писатель-археолог Юрий Васильевич Арсеньев; архивный деятель, писатель-генеалог Василий Сергеевич Арсеньев; профессор-писатель по философии кн. Сергей Николаевич Трубецкой; профессор-публицист-философ Евгений Николаевич Трубецкой; дипломат-публицист Григорий Николаевич Трубецкой; историк быта Павел Сергеевич Шереметев и, наконец, современный беллетрист-драматург Алексей Николаевич Толстой. В этом перечне мы легко усматриваем сильное качественное преобладание публицистики; красота описаний и звучность слога далеко уступают логичности мышления и дедуктивным способностям, как, напр., у братьев Трубецких. Литература, как видим, хорошо представлена во всех своих разнообразных отраслях, зато другие области искусства совершенно отсутствуют: мы не встречаем ни одного мало-мальски крупного композитора [162] , ни одного живописца, скульптора или художника-архитектора. Представители чистой науки также отсутствуют.