Текст книги "Заря генетики человека. Русское евгеническое движение и начало генетики человека"

Автор книги: Василий Бабков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 74 страниц)

Достаточно вспомнить те условия, в которых находилось наше крестьянство или пролетариат еще сравнительно недавно, чтобы учесть, насколько трудно было даже одаренным представителям этих классов преодолеть все встречавшиеся на их пути препятствия, чтобы стать интеллигентами. Немудрено, что среди академиков, избранных за последние 80 лет, только 2 % приходится на долю детей крестьян и столько же на долю детей мещан. Нередко к классовому примешивался и иной мотив: вспомним, например, недавнее положение у нас евреев, для которых ряд путей был почти закрыт. Наоборот, для дворян двери всех учебных заведений были широко открыты, и естественно, что наша русская интеллигенция в течение десятков лет формировалась преимущественно из дворян.

Не всегда, однако, дело шло при этом о чисто внешних и материальных препятствиях. Нередко очень важную роль при этом играет и общее настроение той среды, из которой должны пробиваться в ряды интеллигентов отдельные лица. Едва ли, например, можно сказать, что духовенство было поставлено при царском режиме в лучшие условия, чем купечество, – по отношению к возможности поступления его детей в учебные заведения оно находилось несомненно даже в худшем положении, так как существовала определенная тенденция прикреплять детей духовенства к духовным учебным заведениям. И все же, несмотря на это, процент выходцев из духовного звания был довольно велик среди наших ученых и среди академиков. И, напротив, выходцев из купеческого сословия оказалось всего около 5 % как среди представителей искусства, так и среди наших академиков. Тут, очевидно, были виноваты не столько чисто внешние препятствия правового и материального характера, сколько внутреннее настроение среды – однако и оно играло роль барьера, отделявшего купеческий класс от интеллигенции.

Таким образом, мы видим, что интеллигенция является производным всех классов общества и чисто принципиально каждый класс общества может принимать в ее образовании одинаковое участие, хотя фактически большее участие принимают и здесь всегда правящие классы. Таково обычное происхождение интеллигенции, но раз она уже образовалась, то, спрашивается, какова ее дальнейшая судьба, – конечно, в смысле судьбы и потомства: остается ли и оно в недрах самой интеллигенции, в центральном отделе круга, или переходит в другие слои общества?

Раз мы признали интеллигенцию возникающей в результате удачного сочетания или комбинации известных генов, то ответ на этот вопрос очень прост: судьба ее будет такова же, как и всякой другой комбинации. Предположим, дело идет об рецессивных генах а, b, с, d, e, f, g, из которых уже образовались различные сочетания по три гена: abd, сеf, deg, асе и т. д. В дальнейшем здесь, очевидно, вполне возможны три случая:

1) число этих генов остается тем же самым, т. е. равным трем, и меняются лишь отдельные гены, входящие в состав комбинаций;

2) число рецессивных генов уменьшается в результате расщепления после скрещивания с формами, имеющими прикрывающие их доминантные гены А, В, С, D, Е, F, G;

3) число рецессивных генов в некоторых комбинациях благодаря скрещиванию форм, имеющих различные рецессивные гены, и последующему расщеплению становится больше, поднимаясь с 3 до 5, 6, даже 7.

Эти три общих возможности применительно к судьбе интеллигенции выражаются в следующем:

1) потомство остается подобно исходным формам интеллигентами же;

2) потомство теряет часть нужных для последнего наследственных задатков и возвращается к прежнему состоянию – в один из секторов круга;

3) потомство обогащается новыми наследственными задатками и, сильно выделяясь среди других интеллигентов, попадает в разряд талантливых людей, в наше центральное сгущение.

Конечно, последний случай – и в теории и на практике – очень редок, чем и объясняется чрезвычайно малый процент высокоталантливых людей. Первый случай, как показывают наши исследования, по-видимому, наиболее частый, так как и среди всех вообще ученых, и среди академиков, и среди представителей искусства мы видели, что до 80 % их детей продолжают идти в смысле своей профессиональной деятельности по стопам родителей. Однако эта столь высокая цифра в своей значительной части вызывается, как нам кажется, отнюдь не наследственным предрасположением, а традицией, и на самом деле, мы думаем, процент детей у интеллигентов, которые сохраняют отцовскую комбинацию интеллигентских генов (в смысле их числа), едва ли выше 50 %, а другие 50 % являются менее одаренными в данном отношении. Возможно ли при таких условиях поддержание численности интеллигенции на одном уровне собственными силами?

Нам думается, что ни в коем случае нет, как показывает следующий небольшой расчет. Примем, что интеллигенция размножается с той быстротой, которая признается достаточной для поддержания населения на известном уровне, т. е. 3–4 ребенка на семью. При этом 1 000 интеллигентов произведут свыше 3 000 детей, из которых до взрослого состояния достигнут, допустим, ровно 3 000. Половина их – мужчины, половина женщины, причем лишь половина каждой половины сохраняет наследственные задатки на прежней высоте. Значит, при этом 1 000 отцов-интеллигентов оставят государству лишь 750 таких же сыновей. На самом же деле, как показывают все наши исследования, наша интеллигенция размножается ровно в два раза слабее, – очевидно, при этом мы можем ждать от 1 000 отцов уже только 375 таких же, как они, сыновей. Отсюда ясно, что, будучи предоставлена собственным силам, наша интеллигенция уж через 3–4 поколения сойдет совершенно на нет.

Таким образом, существование достаточного числа интеллигентов, столь нужных для государства, зависит в значительной степени от притока в интеллигенцию новых сил из различных классов общества. Что же нужно для того, чтобы приток этот шел достаточно интенсивно и нормально?

Одно из необходимых для этого условий вытекает из всего того, что было изложено выше: это ослабление того барьера, который отделяет круг интеллигенции от различных классов общества, уничтожение всех тех преград, которые мешают одаренным представителям каждого класса уходить из него и переходить в ряды интеллигентов. Не следует думать, что здесь дело идет только об одном правовом элементе, благодаря которому переход в интеллигенцию из того или иного класса бывает затруднен. Как ни сильна бывает подобная преграда, опыт прошлого говорит нам, что при достаточной энергии ее все же можно преодолеть. Не менее важными, чем правовое положение, являются известные материальные условия, чисто экономический момент, препятствующий иногда тоже этому, – хотя все же и с ним можно иногда справиться, но безусловно еще важнее это внутреннее настроение среды, отсутствие в ней самой тяги к знанию и тесно связанным с ним интеллигентским профессиям, благодаря чему, например, купечество при отсутствии правовых преград и полных материальных возможностях дало всего каких-нибудь 5 % как среди обследованных нами представителей искусства, так и среди наших академиков. Эту преграду может разрушить лишь широкое распространение просвещения, осуществимое лишь при достаточно демократическом строе, который всегда уничтожает и другие из указанных нами преград. В отношении этого условия теперь мы находимся, конечно, в лучшем положении, чем находились еще сравнительно недавно.

Однако имеется и еще одно условие, тоже чрезвычайно важное, но о котором, к сожалению, легко забывают: это наличность достаточно сильного размножения всех слоев общества, которое тоже является стимулом, толкающим часть подрастающих представителей различных классов в ряды интеллигенции. Предположим, что в населении уже прочно установилась пресловутая Zweikindersystem: разве можно ждать при этом, чтобы в крестьянстве образовалась достаточно сильная тяга к переходу его детей в ряды интеллигентных профессий, разве государство может равнодушно отнестись к тому, чтобы дети рабочих переходили в ряды интеллигенции и количество представителей рабочего класса заметно сократилось бы в следующем поколении? Нам думается, что там, где падает сильно рождаемость, там всегда под влиянием чисто экономических причин неизбежно должно уменьшаться течение из различных классов в ряды интеллигенции.

Падение рождаемости вообще чрезвычайно опасно для государства и в ряде других отношений, почему лично мы являемся убежденными сторонниками того, что называют количественной политикой населения. Последняя не встречает сочувствия даже у многих видных представителей евгенического движения, которые указывают на то, что гораздо важнее заботиться о качестве, чем о количестве. Последнее совершенно справедливо, но как овладеть качеством? Это ведь чрезвычайно трудно, а количественная политика населения есть уже нечто гораздо более реальное. Там же, где есть надлежащее количество, будет и качество: это уже своего рода аксиома.

Многим кажется странным говорить о количественной политике населения у нас в СССР. Мы не думаем этого – напротив, убеждены, что ближайшие переписи рассеют иллюзию, будто размножение и теперь, после войны, идет – по крайней мере, в европейской части СССР. – прежним темпом. А поздно начинать думать о борьбе с опасностью, когда она, что называется, уже на носу. Вот почему мы настойчиво высказываемся и у нас за количественную политику населения (с исключением из нее тех элементов, с размножением которых вообще нужно бороться) и считаем ее одним из основных условий для процветания и нашей интеллигенции.

Однако до сих пор мы говорили почти все время только о последней и не останавливались на том центральном сгустке наиболее талантливых людей, который всегда имеется в недрах интеллигенции. Откуда он берется и какова его дальнейшая судьба?

Для решения вопроса о происхождении данного сгустка одних наших наблюдений уже недостаточно, и мы должны учитывать все то, что известно о происхождении выдающихся людей. При этом оказывается, что в громадном большинстве случаев их ближайшие предки – отцы, деды – относились уже к числу интеллигентов и нередко среди них появлялись как бы «предтечи» данного высокоталантливого лица, одаренные, очевидно, теми же способностями, как и последнее, но в значительно более слабой степени. Исключения из этого правила, как и везде, где дело идет о человеческих отношениях, конечно, имеются, но они очень редки и объясняются чаще всего тем, что предки данного лица по чисто внешним причинам не могли выявить своих способностей.

Подобное положение вещей вполне гармонирует с тем, что мы говорили выше о наследственном генезисе талантов. Последние появляются в тех случаях, когда произошло счастливое сочетание нужных для этого однозначных факторов одаренности, которые можно обозначить, например, буквами а, b, с, d, e, f, g, h. He может быть никаких сомнений в том, что подобный подбор нужных для этого генов имеет гораздо больше шансов осуществиться там, где мы имеем уже возникшие раньше сочетания abc, ade, cfgh и т. д., чем там, где подобных сочетаний еще нет. Ведь восьмерку гораздо легче составить из двух четверок или тройки и пятерки, чем из четырех двоек или восьми единиц.

Мы не отрицаем, таким образом, возможности перехода представителя периферического сектора нашего круга сразу в самый его центр, но считаем подобный случай чрезвычайно редкой и исключительной возможностью. Напротив, и здесь нормальным путем будет переход из периферического сектора в более широкий круг интеллигенции, а оттуда через 2–3 поколения перемещение потомка одного из весьма многих рядовых интеллигентов в центральный сгусток.

Таким образом, последний является почти всегда производным интеллигенции, и чем сильнее, богаче, разностороннее одарена последняя, тем больше и талантливее будет ее центральный сгусток, и, наоборот, при бедности интеллигенцией трудно ждать появления большого числа талантов.

Переходя к вопросу о судьбе последних в смысле судьбы их потомства мы должны, в отличие от того, что было установлено выше для интеллигенции в целом, отметить, что здесь, по-видимому, имеется только один путь – именно вниз, вернее, к периферии: в недра или интеллигенции, или одного из наших периферических секторов-классов. Случаев такого рода, чтобы у чрезвычайно талантливого отца были столь же талантливые дети, почти совсем неизвестно, а если их иногда и указывают, то это уже совершенно из ряду вон выходящие случаи или же при проверке оказывается, что отца и детей все же отнюдь нельзя ставить на одну доску.

С точки зрения генетики оно совершенно и понятно: редкая комбинация из рецессивных генов abcdefgh… может сохраниться в потомстве лишь одинаковых в этом отношении родителей, а насколько возможен такой случай в действительной жизни? Таким образом, наш центральный сгусток никогда не поддерживается собственными силами – он всегда питается ими извне, из недр окружающей его и сливающейся с ним интеллигенции. Выдающиеся таланты ценны для государства сами по себе, а отнюдь не как производители, да многие из них и весьма плохо выполняют эту функцию.

Таким образом, для того, чтобы у нас в недрах интеллигенции имелся бы особенно ценный сгусток высокоталантливых людей, необходимы прежде всего те же два условия, которые были отмечены для интеллигенции в ее целом. Однако к ним присоединяется здесь и третье условие – именно поддержка размножения самой интеллигенции на надлежащей высоте, так как если она размножается чересчур слабо, уменьшаются заметно шансы нарождения талантов. Ведь – при прочих равных условиях – всегда больше шансов, что особенно высоко одаренный талант появится в потомстве тех, у кого уже произошло известное скопление нужных для этого наследственных задатков, чем там, где этого еще нет. Не забудем, что на одного Ломоносова, на которого столь охотно ссылаются противники нашей точки зрения, приходится не один даже десяток высокоодаренных лиц, вышедших из недр интеллигенции.

В чем может выражаться эта поддержка размножения интеллигенции со стороны государства – мы не будем здесь останавливаться, так как вопрос этот, как и вопрос о приемах количественной политики населения, относится уже к области практической евгеники, мы же разбираем здесь вопрос в его общей, чисто теоретической форме, а для последней сказанного здесь совершенно достаточно.

Подводя итоги, мы можем выразить их в виде следующих положений.

1) Наша интеллигенция есть производное всех классов общества, возникающее прежде всего благодаря счастливому сочетанию наследственных зачатков.

2) Сама по себе интеллигенция размножается слабо и не может поддерживать себя собственными силами на том же уровне, требуя все время притока свежих сил извне.

3) Судьба потомства интеллигенции бывает троякая: оно частью сохраняется на том же уровне, частью возвращается в другие классы, наконец, из него же формируется небольшое количество особенно выдающихся талантливых людей.

4) Этот небольшой сгусток талантов, имеющийся всегда в недрах интеллигенции, никогда не размножается дальше в себе: его потомство возвращается обычно в недра рядовой интеллигенции или в другие классы, а в следующем поколении это ядро талантов формируется снова из наиболее одаренных потомков интеллигентов обычного типа.

5) Чисто государственными мерами для поддержания достаточного количества как рядовой интеллигенции, так и ее высокоодаренного ядра следует признать:

а) уничтожение всех тех барьеров правового, экономического и идейного характера, которые мешают переходу в ряды интеллигенции выходцам из различных классов общества;

6) количественная политика населения, поощряющая размножение представителей всех классов, кроме явно дефективных элементов;в) поощрение размножения интеллигенции.

Известия Бюро по Евгенике Ю.А. Филипченко. 8 выпусков за 1922–1930 годы

СОДЕРЖАНИЕ

№ 1

Известия Бюро по Евгенике Комиссии по изучению естественных производительных сил России при Российской Академии Наук. № 1. Петроград. 1922. 112 стр. 13 схем. 1500 экз. Содержание на английском.

Бюро по Евгенике. – 3-7

Ю. А. Филипченко. Статистические результаты по наследственности среди ученых Петербурга. – 8-21.

Ю. А. Филипченко . Наши выдающиеся ученые. – 22–38.

Ю. А. Филипченко и Т. К. Лепин. К вопросу о наследовании цвета глаз и волос. – 39–63.

Д. М. Дьяконов. О приемах оценки корреляции между альтернативными признаками. – 64–71.Д. М. Дьяконов и Я. Я. Лус. Распределение и наследование специальных способностей. – 72-112

№ 2 Известия Бюро по Евгенике Комиссии по изучению естественных производительных сил России при Российской Академии Наук. № 2. Ленинград. 1924. 85 стр. 750 экз. Содержание на английском.

Д. М. Дьяконов. Некролог. – 3–4.

Ю. А. Филипченко. Результаты обследования ленинградских представителей искусства. – 5-28.

Ю. А. Филипченко . Некоторые результаты анкеты по наследственности среди ленинградских студентов. – 29–48.

Я. Я. Лус. К вопросу о наследовании роста и сложения. – 49–59.

Т. К. Лепин. К вопросу о наследовании близорукости. – 60–66.Ю. А. Филипченко . О влиянии скрещивания на состав популяции. – 67–84.

№ 3 Известия Бюро по Евгенике Комиссии по изучению естественных производительных сил при Академии Наук СССР. № 3. Ленинград. 1925. 101 стр. 1 рис. 1500 экз. Резюме на английском.

Т. К. Лепин, Я. Я. Лус и Ю. А. Филипченко. Действительные члены бывшей Императорской, ныне Российской Академии за последние 80 лет (1846–1924). – 3-82. Ю. А. Филипченко. Интеллигенция и таланты. – 83-101.

№ 4 Известия Бюро по Евгенике Комиссии по изучению естественных производительных сил СССР при Академии Наук. № 4. Ленинград. 1926. 127 стр. 4 рис. 1500 экз. Резюме на английском, немецком.

Бюро по Генетике и Евгенике. – 3–4.

Ю. А. Филипченко. Изменчивость количественных признаков у мягких пшениц. – 5-58.

Т. К. Лепин. Изменчивость у хренового листоеда ( Phaedon cochleariae F.) – 59–96.

Д. М. Дьяконов. Диморфная изменчивость как результат сложной реакции нормы. – 97-104.

Г. М. Пхакадзе. Изменчивость в связи с половым и партеногенетическим размножением у Daphnia pulex.  – 105–111.А. И. Зуйтин. Возрастная изменчивость при партеногенезе в чистой линии Dixippus morosus F. – 112–127.

№ 5 Известия Бюро по Генетике и Евгенике Комиссии по изучению естественных производительных сил Союза при Академии Наук СССР. № 5. Ленинград. 1927. 126 стр. 4 черт. 750 экз. Резюме на английском.

Ю. А. Филипченко . О поглощающем влиянии скрещивания. – 1–38.

Я. Я. Лус. Видовые гибриды яка (Poephagus grunniens) и крупного рогатого скота (Bos taurus).  – 39–78.

Ф. Г. Добржанский. К вопросу о наследовании мастей у киргизской лошади. – 79–108.Т. К. Лепин. Географическая изменчивость персидских пшениц. – 109–125.

№ 6 Известия Бюро по Генетике Комиссии по изучению естественных производительных сил Союза при Академии Наук СССР. № 6. Ленинград. 1928. 164 стр. 1000 экз. Резюме на английском.

Ю. А. Филипченко. О мнимых случаях простого расщепления. – 1–32.

Б. И. Васильев. Географическая изменчивость мягких пшениц. – 33–46.

Т. К. Лепин. Изменчивость количественных признаков у твердых пшениц. – 47–88.Я. Я. Лус. О наследовании окраски и рисунка божьих коровок Adalia bupunctata L. и Adalia decempunctata L. – 89–163.

№ 7 Академия Наук СССР. Комиссия по изучению естественных производительных сил Союза. Известия Бюро по Генетике. № 7. Ленинград. 1929. 107 стр. 900 экз. Резюме на английском.

Ю. А. Филипченко. Гены и развитие формы колоса у пшеницы. – 1–30.

Б. И. Васильев . К цитологии спельтоидов. – 31–40.

Т. К. Лепин. Наследование количественных признаков у твердых пшениц. I. – 41–68.

Я. Я. Лус. К генетике яка и его гибридов с крупным рогатым скотом. – 69–96.А. И. Зуйтин. Об особенностях сперматогенеза у Drosophila melanogaster.  – 97-107.

№ 8 Академия Наук СССР. Комиссия по изучению естественных производительных сил Союза. Известия Бюро по Генетике. № 8. Ленинград. 1930. 158 стр. 900 экз. Резюме на английском.

Ю. А. Филипченко. Еще раз к вопросу о генах и развитии колоса у пшениц. – 1-18.

Т. К. Лепин. Наследование количественных признаков у твердых пшениц. II. – 19–46.

Н. Я. Федорова. Гибридизация овса (Avena sativa) с овсюгом (Avena fatua) . – 47–62.

И. И. Соколов. Хромосомы в сперматогенезе домашнего козла (Capra hircus).  – 63–76.

А. И. Зуйтин . Гистологическое строение семенников у гибридов между яком (Poephagus grunniens) и крупным рогатым скотом (Bos taurus).  – 77–90.Ф. Г. Добржанский. Исследование над интерсексами и суперсексами у Drosophila melanogaster . – 91-158.

Глава IV ФИЛИАЛЫ ЕВГЕНИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА

В работе Русского Евгенического общества желали участвовать врачи, биологи и другие специалисты из разных регионов России; они образовывали автономные общества, которые получали статус и присоединялись к РЕО.

1-й выпуск I тома «Русского евгенического журнала» был с интересом принят специалистами и публикой. 17 июля 1922 г. профессор Гигиенического института Медакадемии в Одессе Н. Н. Костямин писал Н. К. Кольцову, что вполне присоединяется к основной мысли журнала – «это сознание неотложной необходимости изучения расы, выработка методов положительной евгеники и проведение в жизнь мер, направленных к улучшению и совершенствованию расы и развитию Расовой Гигиены». Он сетует, что в Одессе профессора-медики не понимают смысла евгеники, а литературы совершенно нет. «Между тем совершенно необходимо вести широкую пропаганду «евгеники», ибо для Сов. России нужны новые люди, нужно совершенствование (физическое, духовное и моральное) растущего поколения, – этого оплота нашей расы, нужно подготовлять кадры работников по этому руслу, надо просветить общество в глубоком значении и важности по вопросам наследственности, разумного брака, по развитию и воспитанию работающего элемента, чтобы создать гармонично развитых, сильных телом и духом граждан» [130] . Таким образом в 1923 г. было образовано Одесское филиальное отделение Русского евгенического общества в составе 8 человек.

В 1922 г. проф. А. А. Кронтовский, известный впоследствии как автор полезного руководства [131] , организовал в Киеве Бюро по изучению наследственности человека, а позже – Кабинет по изучению наследственности и конституции при Киевском санитарно-педологическом институте. Бюро и Кабинет работали автономно, но Кронтовский поддерживал связи с Кольцовым и Филипченко.

В том же 1923 году возникла Комиссия Русского евгенического общества по изучению еврейской расы (6 человек). РЕО, в частности, организовало экспедицию в западные районы страны для обследования еврейского населения. Вскоре в Ленинграде была создана Комиссия по изучению биологии и патологии евреев при Еврейском историко-этнографическом обществе. Она продолжала деятельность Комиссии РЭО («при евгеническом обществе в Москве еще недавно работала особая Комиссия по изучению психо-физики и биологии евреев, причем комиссия эта концентрировала в своем составе ряд крупных научных имен с проф. Кольцовым во главе») и работала теперь как партнер РЕО. В 1912 г. эта группа врачей была в «Обществе сохранения здоровья еврейского населения» (ОЗЕ).

Новая комиссия выпускала сборники «Вопросы биологии и патологии евреев»; в редакционную коллегию входили д-р В. И. Биншток, д-р А. М. Брамсон, проф. М. М. Гран, проф. Г. И. Дембо. Редакционное введение было посвящено задачам научных сборников: «“Вопросы биологии и патологии евреев” представляют особый общий научный интерес. Если требуется «экспериментальный» национально-этнический (народный) организм для изучения самых разнообразных вопросов биологии и патологии вообще, то вряд ли можно подыскать более удачный организм, чем еврейский…» Во введении отмечено: «…биологически еврейский народный организм выявляет крайности своей биологической конституции: с одной стороны, явления физической деградации, по мнению некоторых, граничащих с вырождением, с другой стороны, явления необычайной физической устойчивости, закаленности, биологической иммунности. Устанавливается определенное несоответствие, дисгармония между соматической и нервно-психической сферами. Уязвимость нервно-психической конституции и высокая одаренность уживаются в еврейском организме». Подобные исследования имеют «громадный научно-общественный интерес и значение в национальном смысле…» Кроме того, «проблема социально-биологической реконструкции еврейской массы Советской России является жизненно-актуальной и требует научных наблюдений, изысканий, монографических работ». Поэтому «настоятельно выступает мысль об организации специального научного общества по изучению биологии и патологии». Общество работало при поддержке Озет, Орт (О-ва ремесленно-земледельческого труда среди евреев), Джойнт, Фербанд Озе. Содержание сборников «Вопросы биологии и патологии евреев» мы приводим ниже. Наиболее интересные доклады, вышедшие из комиссии, появлялись в «Русском евгеническом журнале». Здесь печатается одна из таких статей.

В 1923–1924 гг. было создано большое (44 человек) Саратовское отделение РЕО с проф. М. П. Кутаниным во главе [132] ; члены Саратовского отделения печатали доклады и в «Журнале» Кольцова, и в «Архиве» Сегалина, и в различных медицинских журналах.

20 февраля 1924 г. состоялось организационное собрание Ленинградского отделения РЕО в Доме ученых; присутствовало 25 человек и 30 приглашенных. 30 апреля Ленинградский губисполком утвердил устав отделения, и 13 мая 1924 г. состоялось его первое заседание под председательством проф. Ю. А. Филипченко [133] . Доклады, зачитанные в заседаниях отделения, печатались в «Известиях Бюро по евгенике» или «Русском евгеническом журнале», отчеты о заседаниях – в «Журнале».

У евгеники Филипченко и Кольцова были характерные отличия. Идеал Кольцова – Homo creator , человек творческий, неважно, из какого он социального слоя. Филипченко занимал вопрос лишь «о русской интеллигенции и об ее более одаренных представителях», и он видел в евгенике способ самоидентификации русской интеллигенции в новых, неведомых и враждебных условиях жизни в большевистском государстве. Кольцов подчеркивал различие между геном и признаком, искал способов использовать влияния среды, уменьшающие или снимающие внешний эффект патологических мутаций, и в этой связи говорил о «евфенике». Филипченко не считал евфенику заслуживающей внимания: «…выдающиеся ученые рождаются, а не творятся».

Невропатолог и евгенист, основатель неврогенетики Сергей Николаевич Давиденков (1880–1961), автор монографий «Наследственные болезни нервной системы» (Харьков, 1925; Москва, 1932), «Проблема полиморфизма наследственных болезней нервной системы. Клинико-генеалогическое исследование» (Ленинград, 1934), итоговой в ряде отношений монографии «Эволюционно-генетические проблемы в невропатологии» (Ленинград, 1947) и др., занимался клиническим полиморфизмом наследственных болезней и генетической гетерогенностью нозологических единиц. 8 января 1922 г. Н. К. Кольцов, по договоренности с С. Н. Давиденковым, направил наркому здравоохранения Н. А. Семашко докладную записку об организации Невро-генетического бюро с проектом резолюции: «1. При Институте Экспериментальной Биологии НКЗ учреждается Центральное Невро-генетическое Бюро, ставящее своею целью собирание и изучение материалов по наследственным аномалиям нервной системы человека и животных. Бюро работает в помещениях и на средства Института. Во главе Бюро стоит заведующий, в сверхштатной должности. Научная деятельность Бюро координируется коллегией из 4-х лиц, представителей общей медицины, генетики и невропатологии. 2. Заведывание Невро-генетического Бюро предположено предоставить проф. С. Н. Давиденкову. Научную коллегию при Бюро предположено организовать в составе: Проф. Н. К. Кольцова, проф. В. В. Бунака, проф. Г. И. Россолимо и проф. С. Н. Давиденкова».

Н. А. Семашко в тот же день прочел записку, подчеркнул красным карандашом фрагмент, который привлек его внимание (среди многочисленных болезней нервной системы имеется «не менее 1/4 тяжелых органических страданий, обусловленных не действием внешней среды, а определенными и притом наследственными болезненными задатками, приводящими всегда к тяжелой инвалидности, а часто и к преждевременной смерти»), и наложил резолюцию: «Переговорить с проф. Давиденковым» [134] . В тот момент проект не был реализован, однако в декабре 1927 г. Московское общество невропатологов и психиатров им. А. Я. Кожевникова постановило учредить «Генетическое бюро» при обществе. Заведующим был избран С. Н. Давиденков. Бюро работало на базе психиатрической клиники I МГУ [135] .

Один из множества нереализованных проектов говорит о широкой популярности медико-евгенических идей. В феврале 1931 г. группа работниц фабрики «Искусственное волокно» составила проект организации ДЗР – Дадим Здорового Ребенка. Они тогда же обратились к врачам и научным работникам с просьбой помочь сформулировать их предложения. «На наш запрос никто не откликнулся», – писали они в манифесте, посланном Н. К. Кольцову 24 июля 1932 г.

«Идея ДЗР родилась в рабочей массе и была в рабочей массе проверена…» Авторы манифеста не биологи и не врачи: «…Когда у нас родилась идея создания ДЗР, мы даже не знали слова “евгеника”». Они сетуют: «…У нас, в настоящее время, вместо того, чтобы разрабатывать принципы советской евгеники на службу рабочему классу, открещиваются от евгеники вообще. И вместе с практикой буржуазной евгеники (восхваление голубой крови, белой кости), вместе с критикой левых загибов (проект массового искусственного оплодотворения женщин в СССР), огульно охаяны и сами евгенические принципы улучшения человеческого рода путем сознательного полового подбора». Они достойно аргументируют свою позицию: «В настоящее время у нас вычеркнуты или почти сведены на нет факторы наследственности, что является также неверным, ибо человек подвластен не только среде, но и в большей степени наследственности, и одними улучшениями социальных условий ликвидировать наследственные болезни нельзя».

Деятельность организации ДЗР должна делиться, по задачам, на периоды: 1-й – пропагандистский, 2-й – организационный. Последний период имеет характерную для времени перспективу «конечный, целевой – практическое осуществление лозунга “Дадим Здорового Ребенка”, с проекцией на “Дадим Талантливого Ребенка”, с проекцией на “Дадим Гения”» [136] .

Они оговариваются: «Об этом периоде мы говорить пока не можем…» Но проект ДЗР был не преждевременным, напротив, он опоздал: к 1931 году евгеническое движение в СССР закончилось.

Вторая эмблема евгеники построена на символике французской революции