Текст книги "Заря генетики человека. Русское евгеническое движение и начало генетики человека"
Автор книги: Василий Бабков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 74 страниц)
Среди данных этой таблицы больше всего бросается в глаза преобладание сыновей над дочерями. Проще всего его можно объяснить, конечно, сравнительно малыми числами, хотя это же самое мы наблюдали и у ленинградских представителей искусства. Придавать этому какое-либо особое значение, однако, едва ли возможно.
Таблица XXIV. Дети и внуки
Гораздо интереснее вопрос о профессиях детей. Здесь мы для большей сравнимости этих данных с профессиями отцов и братьев академиков (см. таблицы XIV и XV) остановимся лишь на профессиях сыновей, тем более что число дочерей, имевших самостоятельную профессию, было очень невелико. Впрочем, и среди них было несколько писательниц и лиц, занимавшихся научной работой.
Как видно из таблицы XXV, у нас имеются данные о профессиях только 105 сыновей академиков из известных нам 162. Остальные 57 или были слишком молоды и не успели еще избрать себе профессии, или же (относительно очень немногих) нам не удалось ее установить.Та же таблица показывает нам, что число лиц, занятых более высоко квалифицированными профессиями, гораздо выше у сыновей академиков, чем среди их братьев и особенно их отцов – факт, уже подмеченный нами при обследовании выдающихся ученых и представителей искусства и являющийся, по-видимому, общим. Нельзя не отметить, что число лиц, занятых более высоко квалифицированными профессиями, как мы их называем, среди детей ученых и художников отнюдь в общем не меньше, чем среди детей наших академиков: у детей ученых оно близко к 80 %, а у детей художников – к 81 %. Однако главное отличие от последних у сыновей академиков заключается в том, что среди них почти 44 % посвятили себя научной деятельности (у детей всех ленинградских ученых только 18 %), точно так же как 58 % детей ленинградских представителей искусства являются сами музыкантами, художниками, литераторами или артистами. Конечно, немалую роль в этом приходится отнести на долю традиции, но безусловно здесь имеет известное значение и предрасположение к известной профессии, т. е. чисто внутренние, наследственные задатки.
Таблица XXV. Профессия сыновей
Приведем здесь список тех детей наших академиков, которые посвятили себя работе в области науки или литературной деятельности.
...
ФМ
У академика
О. В. Струве
2 сына – астрономы: один – профессор Кёнигсбергского, другой – профессор Харьковского университета; старший сын – статистик и математик, его сын (внук) – египтолог – см. родословную этой семьи
Н. Н. Зинина младший сын – математик
О. И. Сомова сын – математик, профессор Варшавского университета
К. И. Максимовича сын – литератор
О. А. Баклунда сын – геолог, профессор Уппсальского университета
Н. Н. Бекетова старший сын – профессор Харьковского технологич. института (архитектор), другой сын – химик
A. О. Ковалевского сын – доцент по технологии в Политехническом институте
М. А. Рыкачева один сын – экономист, другой – метеоролог
Е. С. Федорова сын – метеоролог
И. П. Бородина обе дочери – ученые: одна – историк, другая – историк литературы
B. И. Вернадского сын – профессор русской истории
Н. В. Насонова два сына – ученые: один – известный гистолог, другой – специалист по русской истории И. П. Павлова два сына – ученые: один – физик, другой – гистолог
Н. И. Андрусова сын – зоолог
В. И. Палладина оба сына – ученые: один – физиолог, профессор Харьковского сельско-хоз. института, другой – химик, преподаватель Ленинградского педагогического института
B. Н. Ипатьева сын – химик
C. Г. Навашина сын – ботаник
A. Н. Северцова сын – зоолог, преподаватель Московского университета
ИФ
У академика
О. М. Ковалевскогосын – физиолог, профессор Казанского университета
К. С. Веселовского сын – статистик, редактор «Вестника финансов»
B. П. Безобразова сын – византинист, приват-доцент Московского университета; дочь – писательница и лектор по философским вопросам
В. П. Васильева сын – математик, профессор Казанского университета
B. К. Ернштедта сын – специалист по сравнительному языкознанию, научный сотрудник академии; одна дочь – хранитель Эрмитажа, другая – научный сотрудник Геологического комитета
C. Ф. Ольденбурга сын – экономист, историк-публицист
М. А. Дьяконова два сына – зоологи, третий – экономист, дочь – египтолог
Н. Я. Марра сын – лингвист
С. Ф. Платонова сын – химик, две дочери – ученые: одна – специалист по народной словесности, другая – историк
PC
У академика
И. С. Кочетовасын – профессор сельского хозяйства в Харьковском университете
И. И. Срезневского один сын – статистик, другой – преподаватель Лицея и Института путей сообщения, третий – профессор физики и метеорологии Дерптского университета, четвертый – писатель, дочь – писательница; оба последние – члены-корреспонденты Академии наук
Я. К. Грота один сын – профессор философии Московского университета; другой – славист, профессор Варшавского университета
А. Ф. Бычкова один сын – библиотекарь Публичной библиотеки, член-корреспондент Академии наук; другой – имеет печатные труды библиографического характера
С. М. Соловьева один сын – писатель Всеволод Соловьев; другой – философ Владимир Соловьев; одна из дочерей – писательница; другая – поэтесса; один из внуков – филолог-классик и поэт
И. В. Ягича сын – доцент Медицинского факультета Венского университета
A. А. Шахматова три дочери – научные сотрудники Академии наук
B. И. Ламанского сын – профессор географии и геологии
В. Ф. Миллера один сын – ориенталист, другой – ботаник, профессор в Иваново-Вознесенском политехникуме
В. С. Иконникова дочь – поэтесса
М. Н. Розанова сын и дочь – научные сотрудники Румянцевского музея
Таким образом, мы установили у 38 из наших академиков наличие детей, посвятивших себя работе в области науки или литературы. Относя это число к общему числу детных (95), получаем 40 % – число достаточно большое. Нельзя не обратить внимания еще и на то, что из этих 38 лиц две трети их (25) фигурировали также в списке академиков, имеющих выдающихся родственников, а около трети (14) и в списке таких же матерей, – и эти факты, конечно, говорят сами за себя.
Если сравнить теперь этих детей академиков с их восходящими и боковыми родственниками, также посвятившими себя работе в области науки, литературы и искусства, то это сравнение будет, пожалуй, к невыгоде детей, так как среди других родственников замечается больше всем известных имен. Однако при этом не следует упускать из вида двух обстоятельств: во-первых, многие из детей стоят еще в самом начале своей научной карьеры и трудно предвидеть, что они дадут в будущем, а во-вторых – что еще более важно, – здесь дело идет только об одном поколении, а там дело шло о двух-трех. К тому же нельзя отрицать и того, что если мы подберем группу очень высоко одаренных лиц и затем сравним с ними их детей, то последние всегда, естественно, окажутся много слабее первых, ибо одаренность не принадлежит к числу простых и тем более доминирующих признаков, так что ее отнюдь нельзя ожидать в качестве частого явления у потомства. Самый же характер преобладающей деятельности у сыновей академиков говорит в пользу того, что научно-исследовательский талант, без которого данная деятельность невозможна, принадлежит к числу наследственных признаков, хотя, конечно, при выборе ими профессии играла заметную роль и традиция.
Внуки наших академиков представляют для нас гораздо меньше интереса, так как большинство из них так еще молодо, что о них трудно сказать что-либо определенное. Однако и здесь имеется одна сторона, на которой небезынтересно остановиться.
В общей сложности у нас имелись данные о внуках 93 академиков, причем один из этих академиков родился еще в XVIII столетии, и мы не будем дальше останавливаться на его потомстве, остальные же 38 родились в период времени от 1810 до 1864 года. Сопоставим данные о числе детей, внуков и правнуков у этих академиков, разбив их по десятилетиям годов их рождения. При этом у нас получаются данные, приведенные в таблице XXVI.
Таблица XXVI [125]
Как видно по средним из числа детей, академики, имеющие внуков, размножались более сильно, чем их общая популяция. Однако возрастание числа внуков по сравнению с сыновьями стоит безусловно ниже нормы. Если даже откинуть академиков, родившихся в 50-х и 60-х годах, мы получим общую цифру 150 внуков на 24 академика, что даст в среднем 6,25 внука на человека, а при четырех в среднем детях этого безусловно мало. При таком темпе размножения ни одна группа населения не может поддерживать себя на прежнем уровне – между тем это безусловно еще наиболее сильная в смысле размножения часть наших академиков и все остальные размножались и размножаются гораздо слабее!
Если мы поставим условием, чтобы для признания размножения мало-мальски правильным число детей было бы не ниже 3, а число внуков не ниже 6, то этому условию удовлетворят всего 11 академиков. Очевидно, о мало-мальски нормальном размножении тех видных представителей науки, которые были действительными членами Академии наук, не может быть и речи: это, вероятно, самая слабая сторона их из всех тех, с которыми мы могли познакомиться по нашему материалу.14. Несколько родословных
В заключение мы приведем здесь несколько родословных, которые представляют пример скопления целого ряда выдающихся лиц в одной семье на протяжении нескольких поколений. Подобные родословные, конечно, не представляют собою чего-либо обычного среди наших академиков – они резко бросаются и здесь в глаза, что не делает их, однако, менее интересными.
Родословная № 1 относится к семье Струве. Семья эта чисто немецкая и происходит от филолога и математика Якова Струве, бывшего в конце XVIII века директором гимназии в Альтоне. В конце первой четверти XIX века его два сына появляются в России, причем особенно выделяется из них Василий Яковлевич Струве, создатель Пулковской обсерватории и действительный член Академии наук. В следующем поколении среди его 7 сыновей наиболее видная фигура – Оттон Васильевич Струве, тоже директор Пулковской обсерватории и академик. Среди детей последнего, в третьем поколении, мы видим одного математика и двух астрономов – профессоров Кёнигсбергского и Харьковского университетов, а среди детей его брата – одного математика и одного экономиста, тоже академика П. Б. Струве. В четвертом поколении пока определился только один ученый – египтолог В. В. Струве.
Родословная № 2 относится к семье Грот. В своих корнях семья эта носит тоже чисто немецкий характер. Ее основатель был в первой половине XVIII века герцогским адвокатом в Голштинии, а его сын Иоаким Грот переселился в 1760 году в Петербург, где и пробыл почти 40 лет пастором в Василеостровской лютеранской церкви. Его сын Карл служил в Министерстве финансов и имел 4 детей, одним из которых был известный филолог и академик Яков Карлович Грот. Я. К. Грот был женат на Н. П. Семеновой, представительнице русского дворянского рода (ее мать была француженка), уже давшего несколько писателей [126] (см. родословную). Родной брат Н. П. Семеновой – наш знаменитый географ П. П. Семенов Тян-Шанский, родоначальник обширной семьи, которая уже не помещена на родословной, хотя среди ее членов было тоже несколько видных ученых (братья А. П. и В. П. Семеновы Тян-Шанские и др.). Среди детей Я. К. Грота мы видим двух известных ученых – профессора философии Н. Я. Грота и профессора-слависта К. Я. Грота. Н. Я. Грот вступил в брак с дочерью академика Н. А. Лавровского, происходящего из священнического рода Тверской губернии. (Род этот является тоже весьма одаренным, так как к нему относятся кроме Н. А. Лавровского его брат – известный славист и профессор Харьковского университета П. А. Лавровский и их двоюродный брат И. А. Вышнеградский.) Этот брак оказался очень плодовитым, и от него произошло 8 детей и 18 внуков, так что размножение потомков Я. К. Грота резко выделяется по своей интенсивности среди наших академиков. Подробная разработка этой семьи с евгенической точки зрения представляет, несомненно, очень большой интерес.
Родословная № 3 относится к семье Соловьевых. Это уже почти чисто русская семья. В ее первом поколении мы видим протоиерея Михаила Соловьева, женатого на дочери чиновника, и украинца В. П. Романова из харьковских дворян, моряка по профессии и географа-любителя [127] , женатого на обрусевшей (православной) польке Е. Ф. Бржеской. Сын Михаила Соловьева – наш знаменитый историк и академик Сергей Михайлович Соловьев, женатый на дочери Романовых – Поликсене. От их брака родилось 12 детей, в том числе романист Всеволод Соловьев и философ Владимир Соловьев, а также 2 дочери – Мария и Поликсена, одна из которых была переводчицей и писательницей (замужем за сыном академика, профессором П. В. Безобразовым), другая – поэтессой и художницей. Один из внуков С. М. Соловьева – поэт и ученый (филолог-классик).
Родословная № 4 относится к семье Бекетовых. В первом поколении ее мы видим помещика Н. А. Бекетова, бывшего в молодости моряком и женатого на Якушкиной. Обе эти фамилии относятся к дворянству, и среди предков Н. А. Бекетова известен писатель XVIII века Никита Афанасьевич Бекетов, с которым в родстве находились баснописец Дмитриев и историк Карамзин. Мать Якушкиной была англичанка, почему мы и относим эту семью к семьям смешанного происхождения. Среди детей Н. А. Бекетова мы видим двух крупных ученых – ботаника Андрея Николаевича Бекетова и химика Николая Николаевича Бекетова. Первый был женат на русской – Е. Г. Карелиной, дочери известного натуралиста и путешественника, которая сама была известной переводчицей. Среди их детей мы видим трех несомненно одаренных литературным талантом, и сыном одной из их дочерей является поэт Александр Блок. Семья Бекетовых интересна для целей специального евгенического обследования и тем, что в ней рядом со случаями одаренности нередки и случаи душевных заболеваний, на чем мы здесь останавливаться уже не будем.Наконец, родословная № 5 относится к семье Ляпуновых. Это тоже дворянская семья почти чисто русского происхождения – правда, с небольшой примесью немецкого элемента, во втором и третьем поколении которой мы видим, во-первых, известного астронома, директора Казанской обсерватории Михаила Васильевича Ляпунова и его трех сыновей: Александра Михайловича – математика и академика, Сергея Михайловича – композитора и профессора Консерватории и Бориса Михайловича – слависта и академика. Через одну сестру М.В. Ляпунова эта семья состоит в свойстве с Сеченовыми, в том числе с знаменитым физиологом И.М. Сеченовым, а через его другую сестру с семьей Зайцевых, давшей на протяжении двух поколений трех физиков и одного математика (см. родословную). Наконец, через дочь брата М.В. Ляпунова все эти лица находятся в свойстве с семьей Крыловых, причем сыном этой сестры является академик А. Н. Крылов. Академики А. М. и Б. М. Ляпуновы женаты на своих родственницах – Сеченовой и Зайцевой, – но эти браки, особенно интересные с евгенической точки зрения, остались бездетными. С. М. Ляпунов женат на внучке известного составителя словаря В. И. Даля и имеет 7 детей, некоторые из которых обнаруживают частью научно-исследовательские, частью музыкальные способности.
15. Заключение
Мы пришли к концу поставленной нами задачи, и теперь можно подвести некоторые итоги, имея при этом в виду уже произведенные нами раньше обследования других групп ленинградской интеллигенции – ученых и художников [128] .
Отметим прежде всего те несколько пунктов, которые не требуют сравнения их с данными, полученными для этих групп, так как эти пункты касаются только одних академиков.
(1) Разбивая все подлежащее нашему рассмотрению время на 3 периода – до 1883 года, с 1883 года по 1905 и с 1906 года по 1924, мы замечаем, что в первом из этих периодов в действительные члены Академии избирались главным образом лица, родившиеся в 10-х и 20-х годах прошлого столетия, во втором – родившиеся в 30-х и 40-х годах его и в третьем – родившиеся в 50-х и 60-х годах XIX века (табл. III).
(2) Средний возраст при избрании в Академию заметно повышается от первого из этих периодов к третьему, будучи равен соответственно 43–49 – 53 годам (табл. V).
(3) Напротив, средняя продолжительность жизни умерших членов академии остается в течение всего этого времени приблизительно на одном уровне, будучи равна приблизительно 67 годам (табл. VI).
(4) По характеру полученного ими высшего образования 76 % наших академиков являются питомцами русских университетов, причем 58 % падает на долю Петербургского и Московского университетов; 18 % их учились в других русских высших учебных заведениях и только 6 % в заграничных университетах (табл. VII).
(5) Что касается характера деятельности наших академиков до избрания их членами Академии наук, то 82 % среди них были профессорами высших учебных заведений, и, в частности, 69 % профессорами наших университетов – главным образом Петербургского и Московского (табл. VIII и IX).
Переходя к другим пунктам, представляющим интерес в смысле их сравнения с данными, полученными раньше для ученых и художников, мы должны отметить следующее:
1) Как и среди последних, среди наших академиков наблюдается около половины лиц чисто русского происхождения и довольно значительный процент лиц смешанного происхождения – больший, чем среди ленинградских ученых, но меньший, чем среди ленинградских представителей искусства (табл. XII); корреляция между национальным происхождением академиков и их жен меньше, чем в других группах населения (табл. XXII).
2) В смысле места происхождения среди наших академиков 56 % происходят из великорусских губерний, 15 % из южнорусских и 29 % из Петербурга, западного края и заграницы, тогда как соответствующие цифры для ученых и художников таковы: 39–40 % – 16–17 % – 42–43 % (см. табл. Х и XI).
3) По своему сословному происхождению наши академики гораздо менее демократичны, чем ленинградские художники, – так как среди них на долю выходцев из мещан и крестьян приходится всего 4 %, тогда как у представителей искусства не менее 30 % (табл. XIII).4) По характеру среды академики происходят из такой же довольно интеллигентной среды, как и ленинградские ученые и художники: как у последних, около одной трети их отцов и около двух третей братьев заняты более высоко квалифицированными профессиями (табл. XIV и XV). Такова же и та среда, из которой вышли их жены (табл. XXIII).
5) Помимо научно-исследовательского таланта наши академики, подобно ученым и художникам, обладают рядом других специальных способностей (табл. XVI). Среди их ближайших родственников, как и среди ближайших родственников их жен, имеется ряд выдающихся ученых, литераторов и представителей искусства, имена которых приведены в тексте.
6) Детность наших академиков так же низка, как и у ленинградских ученых и представителей искусства, – около двух детей в среднем на каждого женатого и около трех детей на каждого детного (табл. XVII и XVIII). Эту низкую детность академики, подобно выдающимся ученым и представителям искусства, разделяют со своими братьями (табл. XX), тогда как детность их отцов, как и у отцов выдающихся ученых и у отцов художников, была свыше 5 детей на семью (табл. XIX). Столь же невелико у академиков и число имеющихся у них внуков (табл. XXVI).
7) Как и среди представителей искусства, а также среди выдающихся ученых, среди академиков бросается в глаза более заметное участие первенцев (табл. XXI).
8) Подобно детям ленинградских ученых и художников, очень значительный процент сыновей академиков (74 %) посвящает себя высококвалифицированным профессиям (табл. XXV). При этом 44 % сыновей академиков являются сами учеными же – подробный список их приводится в тексте.
Все эти данные, как нам кажется, рисуют общую картину той высокоодаренной группы ученых, которая в течение последних 80 лет была объединена в своей деятельности вокруг нашей Академии наук.
Интеллигенция и таланты{11} Ю.А. Филипченко
Работой об академиках заканчиваются наши исследования представителей ленинградской интеллигенции – главным образом, ученых и деятелей искусства. Мы не хотим сказать, что в этой области делать более нечего: напротив, здесь стоит на очереди ряд интереснейших вопросов, однако вопросы эти требуют иных способов исследования кроме тех чисто статистических, которыми мы до сих пор пользовались. Между тем при тех средствах работы, которыми располагает Бюро по евгенике, идти дальше в этом направлении чрезвычайно трудно, почему мы и считаем, что нами сделано в этой области все то, что было в наших силах. Небесполезно поэтому подвести здесь некоторые итоги: быть может, в них не будет особенно много нового, но во всяком случае с ними придется считаться, как с результатом 5-летней работы над довольно обширным материалом.
Основными вопросами, занимавшими все время наше внимание, были два: о русской интеллигенции и об ее наиболее одаренных представителях, которых благодаря этому можно подвести под категорию талантов.
Что такое интеллигенция, не требует, конечно, длинных пояснений. Мы понимаем под этим представителей тех профессий, занятие которыми связано с большой умственной работой и требует, с одной стороны, долгой выучки, с другой, наличия известных способностей. Конечно, определение это далеко не совершенно, но такова уже судьба почти всех определений. В данном случае это обстоятельство лишено особого значения, так как объем понятия «интеллигенция» отличается сравнительно большой определенностью: к интеллигенции обычно относятся такие профессии, как ученые, педагоги, врачи, инженеры, общественные деятели, музыканты, художники, литераторы, артисты, причем перечисленными профессиями дело обычно и исчерпывается.
Конечно, не во всех перечисленных сейчас профессиях тот интеллигентский оттенок, который им свойствен, выражен одинаково ярко. Отчасти из-за этого мы не останавливались специально на врачах, педагогах и инженерах, а сосредоточили наше внимание на ученых и представителях искусства, считая, что то, что найдено для последних, будет более или менее справедливо и для первых, но, быть может, только в менее резкой степени.
В конце нашей статьи о представителях искусства, а также в статье о результатах анкеты среди студентов [129] мы пытались уже установить, какие именно черты характеризуют нашу интеллигенцию, как таковую, и с этими же особенностями мы столкнулись и теперь при разработке материала по академикам.
Главные из этих особенностей, как мы можем их теперь формулировать, сводятся к следующим пунктам:
1) около половины лиц чисто русского происхождения и довольно заметный процент лиц смешанного происхождения (17–33 %) – в смысле национальном;
2) заметное преобладание лиц, происходящих из великорусских губерний, – в смысле местном;
3) происхождение значительной части из весьма интеллигентной среды;
4) слабое размножение – падение детности не менее чем в два раза по сравнению с предыдущим поколением;
5) очень большой процент детей, посвящающих себя интеллигентным профессиям;
6) сравнительно высокая одаренность в смысле обладания специальными способностями;
7) более сильное распространение некоторых болезней – особенно душевных заболеваний.
Однако не менее важное значение, чем интеллигенция в ее целом, имеет тот небольшой сгусток, который всегда имеется в ее недрах и который и обозначается именем выдающихся людей или талантов. Именно с этим материалом мы имели дело в нашей статье о выдающихся ученых; было их довольно много и среди обследованных нами представителей искусства и, наконец, среди академиков последних трех четвертей века. Эти лица в общем вполне удовлетворяют всем отмеченным здесь особенностям интеллигенции, но отличаются от большинства ее представителей своею высокою, иногда исключительною, одаренностью и в то же время громадною работоспособностью, что так резко и выделяет их из общего уровня.
Откуда берутся эти люди и какова их дальнейшая судьба, в смысле характера их потомства? Вот тот вопрос, на который должна ответить евгеника.
Со времени выхода в свет «Наследственности таланта» Гальтона и его исследования об английских ученых не может быть сомнения в том, что таланты не делаются, а родятся, т. е. что в процессе их возникновения наследственность важнее среды, или, как выражался Гальтон, природа («nature») более действительна, чем питание («nurture»). Однако это решает вопрос еще в слишком общей форме, для детального же разбора его мы должны учесть следующие моменты.
Конечно, если мы сравним обыкновенного, среднего человека, не обладающего никакими особыми талантами, с каким-нибудь чрезвычайно высоко одаренным человеком, то разница между ними будет резко бросаться нам в глаза. Однако если собрать данные об одаренности нескольких сот людей, стоящих выше среднего уровня, то мы наверное найдем целый ряд переходов от среднего человеческого типа к наиболее высоко одаренным людям. Чтобы несколько разобраться в этом в высшей степени сложном материале, здесь более, чем где-либо, необходима известная классификация, которую впервые и попытался дать Гальтон.
Как известно, он установил ряд различных классов одаренности, которые поднимаются от среднего класса А вверх, как бы налегая один на другой и уменьшаясь при этом в своей относительной численности. По расчетам Гальтона представители класса А встречаются примерно как 1 из каждых 4 людей, представители класса В – как 1 из 6, представители класса С – как 1 из 16 и т. д., пока мы не дойдем до класса X, к которому относятся наиболее одаренные люди, встречающиеся каждый примерно как 1 на миллион других менее одаренных людей.
Для Гальтона в его время было еще неясно, почему здесь имеет место подобное распределение и в чем состоит тот наследственный механизм, который вызывает его. Современная генетика может ответить на этот вопрос уже гораздо более определенно.
Мы знаем теперь, что многие особенности человека обусловливаются так называемыми однозначными факторами, которые, накопляясь у одной особи во множественном числе, заметно усиливают эффект, производимый каждым из них в единственном числе. Так наследуется, по-видимому, цвет кожи, рост и, можно думать, те духовные особенности человека, от которых зависит и его одаренность.
Очевидно, различные степени последней и обусловливаются, скорее всего, числом тех однозначных факторов одаренности, которые скопились в оплодотворенном яйце после соединения его с живчиком. А мы знаем, что распределение таких факторов в процессе размножения управляется той же численной законностью, которая лежит в основе всех явлений изменчивости и которую называют законом Кетле. Благодаря этому и распределение различных степеней одаренности в человеческом обществе должно следовать тому же закону Кетле, как это указал впервые Гальтон.
Таким образом, по существу схема Гальтона совершенно верна, но она повела к ряду недоразумений, самое главное из которых заключается в следующем. Некоторые – особенно у нас за последнее время – склонны смешивать классы одаренности Гальтона с классовой структурой общества и толковать дело так, что будто бы, согласно взгляду Гальтона и некоторых других представителей евгеники, внизу помещаются наименее одаренные классы (например, пролетариат и крестьянство), а наверху представители так называемых высших классов, из которых-де, согласно этой точке зрения, главным образом и формируются таланты.
Едва ли нужно говорить, что подобное толкование совершенно ошибочно. Чтобы лучше всего выяснить истинное положение вещей, удобнее всего, как нам кажется, воспользоваться такой схемой (см. рис.).
Человеческое общество лучше всего сравнить не с лестницей из ряда последовательных ступенек, а с кругом, разбитым на ряд секторов, причем эти секторы – не доходящие при том, как видно на рисунке, до центра – и представляют собою отдельные классы общества. В центральной же части круга лежит небольшой круглый или овальный участок, который является, по существу, производным всех этих классов-секторов, но отграничен от всех них, – и этот-то центральный участок и представляет из себя интеллигенцию. Наконец, в самом центре его лежит небольшое темное пятно, как бы центральное сгущение, нерезко отграниченное от остальной части внутреннего круга: этот центральный сгусток и представляет собою наиболее выдающихся представителей интеллигенции, то, что называют талантами.
С этой схемой полностью соединима и схема различных классов одаренности Гальтона в виде ряда все повышающихся и в то же время суживающихся ступенек, но только мы должны представить себе столько же гальтоновских лестниц, сколько у нас в круге имеется секторов, так что в каждом из них имеется своя собственная, ведущая к общему центру круга. Тогда низшие классы одаренности (скажем A, B, С, D) окажутся лежащими по периферии круга и заполняющими его отдельные секторы, причем все они имеются в каждом секторе, а высшие классы одаренности (Е, F, G, Н…) сосредоточены в центральном участке, который является производным всех классов-секторов; наконец, небольшое центральное пятно содержит то, что Гальтон обозначал, как класс X.
Действительно, с нашей точки зрения, среди представителей решительно всех классов общества рассеяны те наследственные зачатки, или гены на языке современного учения о наследственности, от счастливого сочетания или комбинации которых зависит и большая «интеллигентность» их обладателя. Однако у громадного большинства представителей каждого общественного класса эти зачатки встречаются в разрозненном, рассеянном виде (как это показано и на нашем рисунке в виде точек), и той комбинации их, которая нужна для занятий какой-либо из интеллигентных профессий, не получается.
Однако теперь учением о наследственности точно установлено, что если у отдельных особей той или иной группы их встречаются отдельные гены а, b, с, d и т. д., то в процессе размножения непременно будут возникать сочетания и по 2 таких гена ( ab, ас, ad и т. д.), и по 3 ( abc, abd, acd и др.), и даже по 4 ( abcd ). Так постоянно происходит и в данном случае, причем в результате этого как раз возникают те сочетания наследственных задатков, которые необходимы для того, чтобы их обладатель мог бы стать представителем художественной профессии или общественным деятелем, ученым, врачом и т. п.
Мы сказали – «мог бы стать», а не «стал бы» – совершенно сознательно. Ведь для того, чтобы стать интеллигентом, каждый из представителей известного класса должен, так сказать, деклассироваться, т. е. перешагнуть из своего сектора-класса в тот центральный отдел круга, который отделен от них всех чертой. А эта граница, как показано и на нашем рисунке, имеет неодинаковую толщину в различных секторах.
