Текст книги "Заря генетики человека. Русское евгеническое движение и начало генетики человека"
Автор книги: Василий Бабков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 29 (всего у книги 74 страниц)
Преступность евреев {12} [137] Из Научного кабинета по изучению личности преступника и преступности С.С. Вермель
Преступность евреев издавна занимала разных исследователей. И понятно почему. Еврейское население, вкрапленное более или менее значительными массами в толщу других народов, представляло, казалось, самый подходящий материал для выяснения роли расового фактора в этиологии преступности. Кроме того, ни для кого не секрет, что среди нееврейских народов вкоренилось убеждение, что еврейская раса в моральном отношении стоит ниже других народов, и определением коэффициента преступности евреев думали подтвердить или опровергнуть это положение. Известно, что этот всеобщий взгляд на еврейский народ часто служил оправданием и прикрытием для всевозможных репрессивных мер, предпринимавшихся разными правительствами против евреев. Так, у нас в России, в 80-х годах прошлого столетия была назначена специальная комиссия, так наз. Паленская комиссия, которая для выяснения морального облика евреев занялась, между прочим, определением преступности их. Обработка статистических данных за четырехлетие 1880–1883 гг. показала, что среднее ежегодное число осужденных евреев для всей России (3172) составляло около 4 % всего числа осужденных, и для черты оседлости (2879) – 13,2 %. Это число почти вполне соответствовало численности евреев в государстве.
Предубежденная, а потому недовольная таким объективным показанием цифр комиссия высказала предположение, что такая сравнительно низкая преступность евреев зависит от искусства евреев скрываться от суда и следствия, укрывать своих преступников и т. п., что в действительности число преступлений должно быть гораздо выше, причем комиссия не заметила, что ее статистика методологически не выдерживает никакой научной критики и что вообще статистика преступности не может ничего дать для выяснения морального облика данного коллектива, так как число «пойманных воров» нисколько не соответствует действительному их числу. Какова же в действительности преступность евреев? По единогласному мнению всех невропатологов и психиатров, нервные и душевные болезни среди евреев встречаются чаще, чем у других народов. Далее, евреи составляют почти исключительно городское население. По своим занятиям они, главным образом, ремесленники, торговцы и лица так наз. либеральных профессий… По своему ужасному экономическому положению, как подтверждают все серьезные исследователи, еврейская масса – в России (времен царизма и «черты оседлости»), Галиции, С.-Американских Соединенных Штатах (Нью-Йорк, Чикаго), Лондоне – превосходит все, что известно относительно пролетариата других народов. Кто не знает так наз. «потогонной системы» еврейских рабочих в Лондоне и Америке, кто не знает ужасающей нищеты больших городов бывшей черты оседлости! Достаточно указать на один факт, что бывали годы, когда в Одессе благотворительной помощью к празднику Пасхи пользовались до 60 % всего населения этого города. Означенные три фактора – психопатия, урбанизм и пауперизм – a priori должны породить большую преступность еврейского населения. Относительно самоубийств статистика подтверждает это априорное предположение, так как число самоубийств среди евреев в некоторых местах действительно как будто немного больше. Верно ли это и для преступности и как найти ответ на этот вопрос? Статистические данные, приводимые в литературе, страдают такими методологическими дефектами, что с объективно-научной точки зрения ими пользоваться не следует. В самом деле, когда сравнивают число преступников на 100 000 русских и 100 000 евреев, то сравнивают несравнимые величины. Среди 100 000 русских – 80 000 жителей деревни, земледельцев, среди 100 000 евреев – почти все горожане, а нам известно, что городское население дает больший коэффициент преступности, чем сельское. Сравнивать надо, значит, городское население русское с городским населением еврейским. И этого еще мало. Мы знаем, что каждый класс, каждая профессия имеет свою преступность. И если мы хотим определить и выявить расовый фактор в чистом виде, мы должны сравнивать русское торговое население с еврейским торговым населением; русских ремесленников с еврейскими ремесленниками, и притом сравнивать те и другие группы при равных условиях, ну, хоть в территориальном смысле. Нельзя сравнивать ремесленников или торговцев евреев, живущих в Бердичеве или Витебске, с ремесленниками или торговцами русскими из Пензы или Калуги. Только при этих условиях, составляющих элементарные требования статистической науки, можно было бы найти ответ на поставленный выше вопрос. Но таких данных пока не имеется. Имеются в небольшом количестве статистические данные, только отчасти приближающиеся к этому требованию. Так, для Германии собраны данные о преступности евреев в сравнении с процентом их участия в той или другой социальной группе:
Для Голландии. Начальник отдела криминальной статистики де-Росс в своей работе констатирует, что во всей Голландии было осуждено на 100 000 за разные преступления:
Зато в Амстердаме, где имеется большое число рабочих и шлифовальщиков драгоценных камней, осуждены:
Мы видим, таким образом, что так наз. «специфические» для евреев преступления, с уравниванием социальной структуры еврейского населения, становятся все незаметнее и выравниваются с преступностью прочего населения. Но количественно все-таки они меньше, чем у христиан.
Относительно Голландии мы имеем новые данные:Ж. Сурмондт (G. Г. Suermondt) в своей работе о преступности евреев в Голландии за пятилетие 1911–1915 гг. нашел, что на 10 000 осужденных оказалось 28 у католиков, 22 – у протестантов и 20 – для евреев. По роду преступлений он вычислил, что на 100 000 евреев, с одной стороны, и 100 000 неевреев – с другой, число осужденных представляется в следующем виде:
То же самое наблюдается в Лондоне. Прежде всего замечается непрерывное уменьшение преступности евреев из года в год:
Если считать еврейское население Лондона в 140 000, то получим 338,7 на 100 000 евреев. Это для Англии очень низкий процент. Если обратиться к России и произвести статистические вычисления по вышеуказанным принципам, т. е. сравнить преступность городского населения еврейского и нееврейского в одной и той же губернии, то увидим, что, например:
...
В Виленской губ. за 1885 г. евреи составляли 66,2 % всего городского населения, а осужденных было 52,1 %, т. е. на 10 000 евреев – 14, а неевреев 26,9.
В Ковенской губ. за 1885 г. евреи составляли 80,4 %, а осужденных было 50,1 %, т. е. на 10 000 евреев – 8,9, неевреев – 36,5.
В Гродненской губ. – 80,5 %, осужденных 66,6 %, т. е. на 10 000 евреев – 10,6, не-евреев – 22,5.
Все это показывает, что при более или менее точной обработке статистического материала, в общем, преступность евреев повсеместно меньше, чем христиан: что касается характера ее, то, как удачно выразился Рунин, «христиане совершают преступление посредством кулака (физическими средствами), евреи – посредством ума».
Где же причина этого явления? Чем объяснить такой непредвиденный результат, такое противоречие между ожидаемой a priori преступностью (Soll-Criminalität немцев) и действительной (Ist-Criminalität)? Есть, конечно, факторы в еврейской жизни, которые действуют в противоположном вышеуказанном (психопатии, урбанизм и пауперизм) направлении. Так, напр., слабое развитие алкоголизма среди евреев, несомненно, играет чрезвычайно важную роль в смысле уменьшения преступности. Но эти обстоятельства, вместе взятые, не в состоянии были бы нейтрализовать таких грозных и решающих факторов, как психопатии, урбанизм и пауперизм.
Проф. Франц Лист, устанавливая факт, что: 1) общая преступность евреев существенно благоприятнее, чем у христиан; 2) что она исключительно благоприятна в отношении одних деликтов и исключительно неблагоприятна при других, – приходит к заключению, что это есть результат профессионального фактора, особенностей еврейских занятий, что это не расовая особенность, а особенность социального положения расы.
По методу, примененному впервые Р. Вассерманом (Rudolf Wasserman), предполагаемая преступность (Soll-Criminalität) евреев относится к действительной (Ist-Criminalität) как 1: x ; «специфическая» преступность евреев x получится при делении действительной преступности на предполагаемую.
Если бы преступность евреев была только профессиональной, тогда она ничем не отличалась бы от прочей, т. е. равнялась бы 1. А между тем мы видим в действительности совсем иное: в одних случаях она меньше, в других – больше. И тут-то, по нашему мнению, выступает, между прочим, расовый фактор, или, лучше, национальное влияние. Слово «нация» не следует никоим образом понимать в чисто биологическом смысле. Мы знаем, что чистых рас нет, и даже наиболее изолировавшаяся и насильственно изолированная от других народов еврейская нация, – и та имеет в своих жилах немало чужеродной крови. Термин «нация» мы теперь понимаем, как сложный культурно-психологический комплекс, в который кроме чисто биологических элементов входят прошлое народа, его исторические переживания, его религия, быт, нравы, воззрения и вообще все то, что называется культурой и что трансформирует примитивного человека в данный духовно-культурный тип.
С этой точки зрения еврейский народ представляется в высшей степени своеобразным и во многом отличным от других народов Европы. Прежде всего он имеет культуру, насчитывающую уже около 4 тысяч лет, и когда многие народы современной Европы, среди которых он теперь живет, находились еще на весьма низкой ступени развития, он уже создавал такие мировые духовные ценности, как Библия, Пророки, Псалмы, создавал христианство, завоевавшее потом весь мир. Потеряв свою политическую независимость и рассеявшись по всему свету, он в течение почти двух тысяч лет жил и живет в положении необходимой самообороны, борясь за свое существование и выдерживая постоянный натиск окружавших его народов. Ясно, что за это время, когда он повсюду жил в ничтожном меньшинстве и вечном страхе за свою жизнь, воинственные инстинкты древнего человека, его агрессивность постепенно бледнели, угасали и в известной степени атрофировались. Быть может, тут играло роль еще и то, что после падения Иерусалима вся наиболее воинственная часть народа была перебита и уничтожена. Правда, это, быть может, и развило в еврействе то, что обычно называют трусостью и что, с другой стороны, можно считать потерей дикого задора, драчливости, кровожадности хищника. Не забудем, что евреи в течение веков почти не принимали участия в войнах, которые наполняют всю историю Европы последних двух тысяч лет. Преступление против личности есть проявление агрессивных инстинктов человека, инстинктов нападения, и вполне естественно, что евреи, в течение тысячелетий ведущие мирную, культурную жизнь и совершенно не проявлявшие никакой агрессивности, в значительной степени заглушили в себе те инстинкты, которые в конечном счете служат последним толчком в механизме преступления. Если за все десятилетие 1892–1901 гг. в Германии не было осуждено ни одного еврея за поджог, предумышленное убийство, детоубийство, отравление, то это достаточно говорит за исчезновение кровожадных инстинктов у евреев. Косвенным доказательством этого предположения может служить следующее обстоятельство. Говорят, – достоверных фактов пока еще не имеется – что в последнее время замечается усиление еврейской преступности, что среди бандитов, налетчиков – много евреев и что они проявляют особую жестокость. Если это так, то это должно признать влиянием истории последних тридцати лет. С 90-х годов прошлого столетия среди еврейского населения ведется сильная пропаганда борьбы и активности. Естественно, что эта масса, бесправная и преследуемая, наиболее угнетенная и больше всех заинтересованная в свержении режима, от которого она больше всех страдала, что эта масса, нервная и истеричная, а потому и легко внушаемая, страстно поддалась этому призыву и трансформировала свою обычную «трусость» и пассивность в «храбрость», воинственность и агрессивность. А примеры храбрости евреев в истории последнего времени общеизвестны. Министр Плеве, лучше всех знавший еврейское рабочее движение, как-то сказал: «Говорят, что евреи трусливы; мне кажется, что нет народа более храброго, чем они». И это не фраза. Евреи за это время обнаружили необыкновенную храбрость. Вспомним разные покушения, совершенные евреями в последние десятилетия, разные смелые побеги из тюрем и проч., и проч. Я знаю случай, когда в квартиру моих пациентов-евреев ворвались вечером двое бандитов с револьверами в руках и хотели было приступить к грабежу. В комнате, кроме хозяйки дома, в это время сидел один ее знакомый, молодой низкорослый и тщедушный еврей, по фамилии Гольдштейн. Он схватил одного из бандитов на руку, вырвал у него револьвер и тут же одним выстрелом уложил его на месте. Этот случай был описан в газетах. Я не помню, чтобы подобные случаи имели место среди более храбрых неевреев. Все это, на мой взгляд, вспышка заглохшего было у евреев инстинкта воинственности и нападения. Возможно и вероятно, что это обстоятельство имело влияние и на усиление еврейской преступности, если только действительно такое усиление имеет место.
Данные наших обследований в «Научном кабинете для изучения преступности» говорят следующее:
На 1357 человек неевреев оказалось евреев 87, т. е. 5,4 %.
Эти цифры ничего определенного не дают. Большинство – мелкие преступники, обвиняемые в краже и мошенничестве. Интересно, что почти все – прибывшие из провинции, главным образом из Украины, которая пережила ужасающие еврейские погромы и страшный голод. Неграмотных и малограмотных среди них довольно много. Выводов никаких из этих цифр сделать нельзя, разве только тот, что в данном случае преступность евреев, в общем, не больше нееврейской, что по характеру своему она ничем не отличается от того, что нам уже известно о еврейской преступности вообще.
Литература: G. Г. Suermondt. Revue de droit pénal et de criminologie, 1924, № 1.
Еврейская энциклопедия. T. XII, с. 902–910, откуда мы заимствовали приведенные данные; там имеется еще много доказательных цифр такого же характера, но мы их не приводим ввиду их однородности.
Franz v. Lizst. Das Problem der Kriminalität der Juden. Giessen, 1907.
Rudolf Wassermann. Beruf Konfession und Verbrechen. München, 1907.M. H. Гернет. Моральная статистика. M., 1922, с. 148.
Вопросы биологии и патологии евреев Редакционная коллегия: д-р В. И. Биншток, д-р А. М. Брамсон, проф. М. М. Гран, проф. Г. И. Дембо. Сб. 1–3 (3-й сб. в 2-х вып.), 1926–1930
СОДЕРЖАНИЕ
Сб. I. Л., «Практическая медицина», 1926, 1000 экз., 207 с.
О задачах научных сборников «Вопросы биологии и патологии евреев» – 3-6
I. В. И. Биншток. К вопросу об одаренности евреев – 7-29
II. В. И. Биншток и С. А. Новосельский. Евреи в Ленинграде 1900–1924 гг. – 30–63
III. Х. Б. Брауде. Материалы по естественному движению еврейского населения в Москве за 48 лет (1870–1917) – 64–68
IV. М. М. Патлажан. Материалы к изучению санитарного состояния еврейского населения г. Одесса – 69–80
V. В. И. Биншток. Евреи в Гомельской губ. – 81–86
VI. В. И. Биншток. Евреи в Амстердаме – 87–94
VII. М. М. Гран. Ближайшие задачи научно-исследовательских работ в связи с переходом евреев к земледелию – 95–101
VIII. М. М. Гран и Г. С. Матульский. Опыт санитарной характеристики еврейской деревни – 102–140
IX. С. Н. Жавелин и Ф. И. Александрова. К вопросу о заболеваемости еврейской рабочей молодежи туберкулезом – 141–161
X. Л. П. Шмульян. Слепота среди евреев Одещины – 162–166
XI. М. М. Патлажан. Материалы по туберкулезу у евреев инвалидов г. Одессы – 167–171
XII. М. М. Патлажан. Физическое состояние подростков рабочих г. Одессы в 1923 г. – 172–193
XIII. Рефераты напечатанных статей на немецком языке – 194–203.
Сб. II. Л., Изд. «Еврейского историко-этнографического о-ва», 1928, 2000 экз., 279 с.
От редакции – 3–4
I. М. М. Гран. К вопросу о методологии биологического изучения расы и нации – 5–10
II. В. Рубашкин. «Группы крови» в антропологии – 11–23
III. Л. А. Баринштейн. Некоторые данные о кровяных группах у славян и евреев – 24–26
IV. М. С. Лейчик. Кровяные группы евреев переселенцев Одещины – 27–38
V. Л. Л. Рохлин и Р. Д. Рохлина. Семейно-амавротическая идиотия – болезнь Tay-Sachs'a – 39–51
VI. З. С. Левин. Экссудативный диатез у белорусских и еврейских детей в Минске – 52–57
VII. Б. Биншток-Гринберг. К вопросу о физическом развитии еврейских детей – 58–60
VIII. М. М. Патлажан. Заболеваемость детей грудного и дошкольного возраста застрахованного населения г. Одесса – 61–68
IX. М. Ш. Штекелис. Материалы к изучению туберкулезной проблемы у евреев – 69–92
X. М. Э. Беркович. К вопросу о распространении венерических болезней среди городской еврейской молодежи – 93–97
XI. Г. О. Гольдблат и И. Л. Генкин. К вопросу об относительно большой обращаемости евреев за врачебной помощью – 98–101
XII. М. М. Гран. «Родословные» в приложении к изучению биологии и патологии евреев – 102–117
XIII. Л. Г. Зингер . Численность и распределение еврейского населения по всему миру – 118–124
XIV. Л. Г. Зингер . Движение еврейского населения СССР – 125–139
XV. Я. Лещинский. Движение еврейского населения в России за 1897–1916 гг. – 140–175
XVI. В. И. Биншток и С. А. Новосельский. Евреи в Ленинграде – 176–188
XVII. С. А. Вайсенберг. Движение еврейского населения Зиновьевска (Елизаветграда) за 1901–1925 гг. – 189–204
XVIII. Г. Д. Финкельштейн . Естественное движение еврейского населения г. Одесса – 205–216
XIX. Ц. О. Шабад. Смертность и рождаемость евреев в Вильне за пятилетие (1921–1925) – 217–227
XX. А. Габрилович. Биология у древних евреев – 228–236
XXI. Я. Б. Эйгер. Т.И. Кацнельсон, как историк древнееврейской медицины – 237–240
XXII. Обзоры и рефераты текущей литературы – 241–258
XXIII. Рефераты напечатанных статей на немецком языке – 259–277
Сб. III., вып. 1. Л., 1930. Изд. «Еврейского историко-этнографического о-ва», тир. 1200, 180 с.
I. В. М. Коган-Ясный . Патология эндокринной системы у евреев – 3–19
II. В. Я. Рубашкин и Л. И. Лейзерман . Группы крови и болезни – 20–28
III. С. С. Заболотный. Группы крови у караимов и крымчаков – 29–37
IV. Е. М. Семенская . Кровяные группы среди грузинских евреев – 38–46
V. С. А. Ройзман . О состоянии электролитов в сыворотке крови туберкулезных детей –47–51
VI. Гершон Левин . К вопросу о роли расовых факторов в повышенной сопротивляемости евреев к туберкулезу – 52–59
VII. Г. Зеликман . Туберкулез среди школьников разных национальностей – 60–74
VIII. А. Г. Айзикс . Санитарно-бытовое обследование еврейского местечка – 75–98
IX. Г. Д. Финкельштейн . Браки евреев в Одессе – 99–108
X. И. Яхинсон . Задачи научно-педагогической работы в еврейской среде – 107–111
XI. А. Г. Юз . Сравнительное исследование интеллекта и психики еврейских и нееврейских школьников Лондона – 112–117
XII. А. О. Гершензон. К вопросу о физическом состоянии новорожденных еврейских детей в Одессе – 118-124
XIII. С. Пелер. Предельные размеры и смертность еврейских новорожденных в Палестине – 125-133
XIV. С. Н. Слуцкий. Евреи в БССР – 134-152
XV. Л. Г. Зингер. Еврейское население г. Москвы – 153-164
XVI. Некрологи – 165-167
XVII. Обзоры и рефераты – 168-179
Сб. III, вып. 2, Л., 1930. Изд. «Еврейского историко-этнографического о-ва», 1200 экз., 223 с.
I. С. Р. Дихтяр. Деклассированное еврейство г. Минска – 3-59
II. Н. П. Кеворков и М. К. Мартюкова. Материалы к вопросу о расовом биохимическом индексе бухарских (туземных) евреев – 60-61
III. М. С. Софиев. Материалы по обследованию туземных (бухарских) евреев г. Старая Бухара – 62-71
IV. И. Д. Кессер. Подворное обследование Керминитского еврейского квартала (махалля) – 72-75
V. Я. Н. Петропавловский. Материалы к росто-весовой таблице для евреев и неевреев – 76-84
VI. А. М. Габинский. Материалы к сравнительной характеристике физического развития еврейского населения Украины – 85-107
VII. Д. В. Кантор К вопросу о значении национального момента в этиологии близорукости – 108-116
VIII. И. Я. Морейнис. Трахома в еврейских колониях Зиновьевского округа – 117-122
IX. И. Я. Гамарник. К вопросу о семейных невродистрофиях у евреев – 123-126
X. З. С. Левин. Семейная амавротическая идиотия среди евреев Белоруссии – 127-147
XI. М. М. Патлажан. Сравнительная болезненность типо-литографов г. Одесса в национальном разрезе – 148-156
XII. Л. С. Каминский . Естественное движение еврейского населения в СССР в 1926 г. – 157-173
XIII. А. С. Нордштейн. Еврейское население г. Ростова-на-Дону – 174-180
XIV. Г. Д. Финкельштейн. Смертность в Одессе – 181-196
XV. И. М. Гордон. Очерк санитарной культуры у древних евреев – 197-204
XVI. Обзоры и рефераты – 205-221
Глава V ГЕНЕАЛОГИИ И ПАТОГРАФИИ
Генеалогический анализ, наследие геральдических генеалогий, имеет целью выяснить характер наследования определенных болезней, физических и психических свойств, включая специальные таланты. Клинико-генеалогические исследования – непременная часть практики невропатолога и психиатра. Это видно, напр., по подзаголовку монографии С. Н. Давиденкова «Проблемы полиморфизма наследственных болезней нервной системы. Клинико-генеалогический анализ» (Ленинград, 1934) [138] или монографии А. Галачьяна «Наследственные закономерности при шизофрении. Клинико-генетическое исследование» (М., 1937). Генеалогический анализ – важная тема книги проф. А. А. Кронтовского «Наследственность и конституция» (Киев, 1925), других книг и множества статей.
Общий интерес представляют родословные выдающихся людей, таких культурных героев, как Александр Сергеевич Пушкин и Лев Николаевич Толстой. Однако когда родословная сопровождается патографиями, то ценность ее существенно повышается.
Общее определение патографии – медицинская биография, или биография на фоне истории болезни данного лица [139] . Несомненно, писателям и их персонажам посвящено основное внимание патографов [140] , и в более узком значении патография – раздел психиатрии, изучающий изображения психических расстройств в художественном творчестве, а также влияние различных заболеваний на само творчество деятелей культуры [141] . Патография как жанр существует в русской психиатрической литературе лет 100 или более. Чтобы составлять патографии литераторов, полководцев, изобретателей или художников, нужно одновременно быть психиатром, литературоведом, историком или специалистов в той области, в которой прославился персонаж, а также и самому нужно быть литератором. По иронии судьбы, один из первых, если не первый русский патограф В. Ф. Чиж [142] литературным даром не обладал.
Среди русских патографических работ назову следующие: Д. А. Аменицкий. «Эпилепсия в творческом освещении Ф. М. Достоевского» (Сб. Памяти П. Б. Ганнушкина, M.-Л., 1934); П. М. Зиновьев. «О задачах патографической работы» (Журнал им. С. С. Корсакова, 1927) и «Душевные болезни в картинах и образах» (М., 1927); П. И. Карпов. «Творчество душевнобольных и его влияние на развитие науки, искусства и техники (M.-Л., 1926) и «Творчество заключенных» (М., 1929); С. А. Суханов. «Патологические характеры» (СПб., 1912); H. Н. Баженов. «Психиатрические беседы на литературные и общественные темы» (М., 1903) и мн. др., а также «Хроника рода Достоевского, 1503–1933» (М., 1933) М. В. Волоцкого, включающая 370 персонажей. Разумеется, сюда относится «Генетический анализ психических особенностей человека» Н. К. Кольцова (1924, см. гл. II).
К этой теме определенное отношение имеет учение о конституциях, но я не буду ее касаться. Лишь бегло замечу, что все русские (как и европейские) исследователи в этой области были под впечатлением замечательной книги Эрнста Кречмера «Строение тела и характер». В ней он выделил пикнический, астенический и атлетический типы. Книге и классификации типов Кречмера предшествовала (менее популярная) книга французского антрополога Клода Сиго с его респираторным, дигестивным, мышечным и церебральным типами. В США царила более поздняя типология У. Шелдона: эндо-, мезо– и эктодермальный типы.
Книга Кречмера вышла в Берлине в 1921 г. и выдержала 24 прижизненных издания, в русском переводе – в Москве со 2-го издания в 1924 и 1930 гг., в Киеве в 1924 г. с третьего. В качестве приложения к переводу книги Ф. Вейндрейха «Раса и строение тела» (Л., 1929) дан обзор Б. Н. Вишневского «Русские работы по поводу конституции человека».
В 1970-е и 1980-е годы В.П. Эфроимсон разрабатывал круг вопросов, обозначенных в очерке «Эволюция альтруизма», по преимуществу проблему генетики гениальности, лишь вскользь намеченную в 1971 г. Я наблюдал поистине титаническую работу Владимира Павловича, составившего (путем просмотра всех книг Ленинской б-ки на это тему по крайней мере на шести языках) колоссальное количество патографий выдающихся людей – при явном недостатке, порой отсутствии, материалов для таких изысканий.Эфроимсон сосредоточил усилия на поисках вероятных биохимических механизмов повышенной умственной активности. Он включил в книгу «Генетика гениальности» [143] патографии нескольких сотен талантов и гениев с определенными особенностями (гиперурикемия, гипоманиакальность, синдромы Марфана и Морриса). То есть он дал попытку анализа генетического и биохимического уровней регуляции, обеспечивающих выдающиеся способности. Эфроимсон указывал и особенно подчеркивал роль регуляторов иного свойства, социальной преемственности, и особенно социальной востребованности гениев и высших талантов. Он, однако, сознавал, что механизмы повышенной активности суть лишь факторы реализации тех или иных уже наличных способностей, которые не вносят ясности в происхождение данных способностей.
Мы помещаем здесь ряд родословных из «Русского евгенического журнала», включая краткую родословную Гальтона – Дарвина, Пушкина, Толстого, Карла Бэра, С. Ю. Витте, Бакуниных и др. С тех пор как они были опубликованы в 1920-е годы, ряд родословных несомненно пополнился дополнительными данными. Но нам интересно именно то, что было сделано в рамках Русского евгенического общества и его «Журнала». Конечно, статья Кольцова «Родословные наших выдвиженцев» (1926, см. гл. II) также относится к данной теме.
Мы печатаем патографию Велимира Хлебникова, составленную В. Я. Анфимовым по впечатлениям от общения в 1919 году, когда поэт сам пришел в его клинику, в надежде укрыться от мобилизации в Гражданскую войну (прототип ухода Мастера в романе М. А. Булгакова), и «Опыт характерологического анализа рода», методологическую заключительную главу XII «Хроники рода Достоевского» М. В. Волоцкого.
Патографиям был посвящен «Клинический архив и т. д.» Г. В. Сегалина. Сегалин страстно желал разрешить загадку дисгармонии между уязвимостью нервно-психической конституции и высокой одаренностью евреев. Когда кто-либо возвышается, то весь народ идет книзу, – это один подход к задаче. Другой подход, вышедший из моды и утерявший эвристический потенциал, но по какой-то прихоти привлекший Сегалина, зависит от понимания таланта как отклонения от нормы и рассуждения, что всякий выдающийся человек ненормален, то есть психически болен.Мы ограничиваемся содержанием 5 томов 1925–1930 гг., потому что А. П. Кормушкин в Петербурге перепечатывает избранные публикации «Клинического архива», а также потому, что уровень статей весьма разнороден и та или иная статья не даст уравновешенного представления о характере журнала. Тем временем именно содержание остается не вполне доступным даже профессионалам.
Генеалогия Ч. Дарвина и Ф. Гальтона{13} [144] Н. К. Кольцов
Два имени тесно связаны с евгенической идеей, и трудно назвать третье, равного с ними достоинства и равного значения в короткой истории евгеники. Это, во-первых, величайший биолог XIX века Чарльз Дарвин, без которого самая идея облагорожения человеческой расы не могла бы возникнуть; во-вторых, Фрэнсис Гальтон, впервые придавший понятию евгеники определенную форму и по справедливости считающийся отцом нашей молодой науки [145] . В своих четырех главных книгах: «Наследственный гений», «Английские ученые», «Исследования о способностях человека» и «Природная наследственность» Ф. Гальтон настойчиво проводит ту мысль, что «тот же самый закон, который управляет наследственностью роста и цвета глаз, в равной степени применим и к артистическим и умственным способностям». И он еще яснее формулирует эту идею, когда, говоря о своих исследованиях по генеалогии членов Royal Society, приходит к такому выводу:
«Результаты моих изысканий доказывают существование в стране незначительного числа более или менее изолированных наследственных центров, вокруг которых концентрируется значительная часть всех наиболее способных элементов нации, которые все более и более рассеиваются по мере удаления от этих наследственных центров» [146] .
Гальтон резко подчеркивает, что главным источником таланта является «nature», т. е. природа, наследственная основа умственных и душевных способностей; противоположное условие – «nurture», т. е. воспитание, – является лишь дополнительным фактором.
«В состязании за превосходство между природой и воспитанием первая обнаруживает бoльшую силу. Бесполезно настаивать на том, что ни та, ни другая в одиночку недействительны; наивысшие естественные задатки при недостаточном питании могут погибнуть; но и самая лучшая обстановка не может подавить дурных природных физических свойств, слабого мозга, грубых наклонностей. Различия в воспитании накладывают определенную печать на природные качества солдата, священника или ученого, но одного воспитания недостаточно для того, чтобы переломить более глубокие черты индивидуального характера» [147] .
В настоящее время эти взгляды пользуются широким распространением и кажутся почти старой, давно установленной истиной. Но не таково было отношение к ним, когда они впервые были высказаны. И Пирсон, в виде эпиграфа к своей большой монографии о Гальтоне, ставит следующие слова Ч. Дарвина:
«Я склонен согласиться с мнением Фрэнсиса Гальтона, что воспитание и окружающая обстановка производят лишь слабое влияние на способности человека, большинство которых в действительности являются врожденными».
Приведенная выше мысль Ф. Гальтона, что таланты в каждой стране появляются родственными гнездами, находит эффектное подтверждение в его собственной генеалогии. Ф. Гальтон был двоюродным братом Ч. Дарвина, и оба были внуками известного ученого медика и поэта Эразма Дарвина. На обложке «Русского евгенического журнала» изображена эта поучительная генеалогия. Отец Ч. Дарвина Роберт Уоринг Дарвин был сыном Эразма Дарвина от его первого брака с Мэри Говард; мать Фрэнсиса Гальтона была дочерью Елизаветы Кольер, второй жены Эразма Дарвина. Таким образом, Ч. Дарвин и Ф. Гальтон были кузенами, или – как выражаются более точно англичане – полукузенами.
