Текст книги "Заря генетики человека. Русское евгеническое движение и начало генетики человека"
Автор книги: Василий Бабков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 45 (всего у книги 74 страниц)
Желая сохранить то, что можно, Кольцов в ходе кампании предпочел прекратить издание автономного «Русского евгенического журнала» (в 1930-м он влился в «Биологический журнал» Кольцова) и деятельность Русского евгенического общества. Без них работа по генетике человека и медицинской генетике в стране распалась на ряд изолированных островков, которые не могли дать прорыва.
Кольцов закрыл Евгеническое отделение ИЭБ. Он передал темы и почти всех сотрудников С. Г. Левиту, который занимался организацией исследований по медицинской генетике.
* * *
Здесь печатаются два первых доклада Общества расовой биологии, Н. К. Кольцова и В. В. Бунака, статья и письмо в редакцию А. С. Серебровского и статья «Евгеника» из Большой Советской Энциклопедии, отражавшая официальную позицию на 1932 год.
Задачи и методы изучения расовой патологии{24} [243] Н. К. Кольцов
I. Организация исследования
На первом открытом заседании О-ва по изучению расовой патологии мне как председателю правления поручено было выступить с речью о задачах этого О-ва. Идея необходимости глубокого изучения расовых патологических особенностей широко распространилась за последнее время в разных странах. Не подлежит сомнению, что она вытекает, с одной стороны, из насущных потребностей практической жизни, а с другой – из очень важных теоретических соображений.
Еще совсем недавно научная медицина имела своим объектом почти исключительно пациентов европейской и переднеазиатской расы. Лишь мало-помалу она распространяла свои задачи на представителей других рас, однако только за последнее время она стала обслуживать эти последние с тем же вниманием, как своих пациентов, принадлежащих к народам европейской культуры. Естественно, что при этом не могли остаться незамеченными расовые отличия в патологии. Болезни, которые в одних странах протекали легко, в других оказались очень тяжелыми, и наоборот. И так как течение различных болезней в разных странах оказывается различным, то и методы лечения приходится соответственно изменять. Особенности, вызываемые, по-видимому расовыми отличиями, самым тесным образом перепутываются с особенностями, вызываемыми отличиями внешней среды, и прежде всего климата. Европеец, попадающий в тропический климат, обнаруживает совсем иную восприимчивость к заболеваниям, чем туземец. Для важной экономической проблемы о заселении тропических, субтропических и полярных областей очень важно определить, лежит ли причина этих особенностей в отсутствии у европейца индивидуальной привычки к необычным условиям или же в конституционных врожденных отличиях европейца. С другой стороны, столкновение некультурных народов с современной европейской культурой ведет очень часто к вырождению этих народов, и не мало племен, может быть очень ценных по ряду своих особенностей, можно сказать, на наших глазах исчезло от соприкосновения с так называемой европейской культурой. В высшей степени важно разрешить вопрос, отчего происходит такое вымирание: оттого ли, что расовые особенности этих племен делают их неспособными к восприятию культуры, или оттого, что эта так называемая европейская культура слишком грубо, слишком «некультурно» подошла к чуждым ей племенам. И этот вопрос, прежде всего, может быть разрешен путем изучения расовых особенностей патологии различных народов.
Однако важность изучения расовой патологии не ограничивается исключительно практическими соображениями. Оно имеет прямое отношение к важнейшей биологической проблеме – эволюции человека. Антропология разрабатывает эту проблему на основании главным образом морфологических признаков. Это представляется естественным постольку, поскольку ставится вопрос о сравнении ныне существующих типов с существовавшими ранее и известными нам лишь по ископаемым остаткам: здесь необходимо сосредоточить внимание на изучении человеческого скелета. Но человек является исключительно интересным объектом для проблемы эволюции потому, что здесь мы ближе, чем на каком-либо ином животном или растительном объекте, можем подойти к постановке вопроса о механизме эволюционного процесса, совершающегося в настоящее время на наших глазах, а не в течение бесконечных веков, историю которых нам приходится восстанавливать на основании отрывочных и случайных фактов. Изучая человеческое население континентов и островов мы всюду находим более или менее крупные нации или племена очень смешанного по своим наследственным признакам характера и объединяющие представителей весьма различных конституционных типов. Сходство между представителями каждого племени ограничивается обычно как будто бы немногими внешними признаками, как окраска кожи, окраска и форма волос и т. д. Различия между разными народами и племенами – популяциями – не столько качественные, сколько количественные: они различаются между собою большим или меньшим процентным отношением различных морфологических признаков и конституционных типов. В связи с переменою внешних условий, которая в человечестве происходит в современном периоде особенно бурно, эти количественные соотношения изменяются на наших глазах, и мы можем нередко непосредственно наблюдать, как происходит процесс эволюции отдельных популяций. В природе ни в одном виде животных и растений – за исключением, может быть, домашних – процесс эволюции не совершается так быстро, как в человечестве, и здесь он может быть учитан с большою точностью, так как человека мы стремимся знать более полно, чем другие виды.
Когда мы ставим таким образом проблему эволюции, нам становится ясным, что для разрешения ее совершенно недостаточно ограничиться изучением одних морфологических признаков, обычно учитываемых антропологией.
Естественный отбор, играющий, без сомнения, до сих пор важнейшую роль в процессе эволюции различных человеческих популяций, имеет, конечно, дело не с морфологическими признаками, так как полезность или вредность их для данной популяции обычно незначительна. Главное отборное значение имеют, с одной стороны, врожденные способности темперамента и интеллекта, широко распространенные в данной популяции, а также характерные для нее патологические особенности. Поэтому естественно, что изучение расовой патологии человеческих популяций должно сыграть особенно важную роль при углубленном изучении проблемы эволюции. Благодаря этому методу исследования, который применим только к человечеству, человек становится главным объектом проблемы эволюции.
При правильной постановке эта проблема должна захватить исследователей самых различных специальностей. Патологоанатомы будут изучать патологические особенности на трупах и на живых людях; клиницисты – изучать течение болезней, антропологи – собирать измерения и качественные особенности; генетики займутся проблемами наследственности и изменчивости; биологи в общем смысле будут направлять исследования, руководствуясь данными по эволюции других видов и результатами экспериментальных исследований над животными и растениями; этнографы и лингвисты пополнят эти исследования данными о быте, о языке; социологи внесут такие точки зрения, которые не обычны для натуралистов и врачей, но необходимы для полного освещения проблемы эволюции человечества. Такая работа должна захватить ученых всех стран, и, без сомнения, она будет координирована в международном масштабе. По времени сформирования наше О-во является первым, но не подлежит сомнению, что в ближайшем времени подобные организации возникнут во всех странах. В Германии уже давно возникла мысль о необходимости такой организации по идее известного фрейбургского патологоанатома Ашофа. И одной из первых практических задач нашего О-ва будет осуществление международной связи.
Выработанный правлением план работы нашего О-ва предусматривает в первую очередь организационную деятельность. Конечно, отдельные члены О-ва примут непосредственное участие в собирании материалов по расовой патологии и географическому распространению болезней. Город Москва, крупнейший город Союза, представляет некоторые преимущества для собирания материалов этого рода. Здесь на ряду с массами коренного населения имеется достаточное количество представителей разных племен европейского и особенно азиатского происхождения. В настоящее время группы инородцев иногда довольно обширные, обычно собраны вместе, живут в общежитиях, нередко учатся в одной школе – в национальных университетах. Работа по изучению этих национальных групп, конечно, ведется, но она разрознена, не объединена общим планом, не ставит себе одной общей задачи. Наше дело – собрать вместе все эти обследования, объединить их. С точки зрения расовой патологии эти национальные группы представляют особый интерес. Они вырваны из своей обычной обстановки и перенесены в другую, в иной климат, в иную культуру. Если удастся их изучить достаточно полно, пользуясь преимуществами большого университетского города с прекрасными клиниками и при содействии большого числа разнообразных специалистов-медиков, то мы получим большой материал для сравнения. Китайцы, монголы, узбеки, кавказцы, прожившие достаточно большой срок в Москве, при сравнении с коренным московский населением обнаруживают различия иного рода, чем в том случае, когда мы изучаем их в обычной обстановке, на родине. Отличия между китайцами, узбеками, осетинами и москвичами, устанавливаемые на основании их изучения в местах обычного жительства, дают картину не столько расовых особенностей, сколько различного влияния внешней обстановки, столь различной в китайском городе, в бухарском декхане, в горах Кавказа и в Москве. Изучение московского инородческого населения выпукло выделит именно расовые отличия.
С другой стороны, организация и систематизация работ по изучению распространения заболеваний в городе Москве и в прилежащем земледельческом и промышленном округе выяснит картину географической характеристики Центральной области РСФСР и основных биолого-социологических станции: крупного города, деревни, фабрики. Тщательная и подробная разработка этого материала в размерах, недоступных для местностей, удаленных от центра, даст нам основные данные для сравнения с теми, которые будут получены на окраинах, где собирать материал значительно труднее. Мы давно знаем, что городское, фабричное, деревенское население страдает нередко различными заболеваниями, но эти различия надо выявить в определенной конкретной форме.
Изучение расовой патологии и географического распространения болезней на далеких окраинах вдали от университетских центров можно поставить двумя путями. С одной стороны, путем организации специальных экспедиций из центров, вроде тех экспедиций, которые из года в год направляются в Якутскую область; прошлогодняя экспедиция сюда носила, как известно, чисто медицинский и притом международный характер благодаря участию в ней ряда немецких врачей. Против этого метода обследования можно возразить, однако, что он слишком дорог, а главное, требует отрыва значительной части специалистов от их обычной работы, а мы недостаточно богаты специалистами, чтобы позволить себе такую роскошь. Но еще важнее то обстоятельство, что наезжающие на окраину экспедиции остаются здесь лишь на короткое время: обычно только на небольшую часть года. Они не могут охватить всего годичного цикла заболеваемости населения, и поэтому целый ряд эпидемических заболеваний не может быть ими учтен. При том же проходит не мало времени, прежде чем они смогут войти в полное доверие населения. Все это делает их работу отрывочной.
С другой стороны, представляется необходимым использовать те материалы, которые собирают на окраинах местные лечебные учреждения и врачи.
Если бы работающие на местах врачи вступили в связь с нашим О-вом, прониклись его задачами и приняли его программу обследования расовой патологии и географического распространения болезней, то в результате мог бы быть получен огромный фактический материал, при том же не приуроченный к небольшому промежутку времени, а охватывающий многие годы. Мы получили бы не только статическую картину расовой патологии, но и картину динамики патологической эволюции. А для врачей, отрезанных от культурных центров и порою сильно страдающих от оскудения культурных интересов в том захолустье, куда их забросила судьба, такая активная связь с большой научной исследовательской работой могла бы быть во многих случаях в высшей степени привлекательной.
Есть, однако, существенные недостатки и у этого метода работы. Поскольку эти доследования производятся отдельными учреждениями и даже отдельными научными работниками, они могут привести к хаотическому нагромождению данных, которые не поддадутся дальнейшему систематическому анализу.
Необходимо принять меры к объединению этой работы и к выработке общей программы для всех этих обследований. В сущности, каждое лечебное учреждение и каждый отдельный врач, ведущие изо дня в день опросные листы своих пациентов и записывающие истории болезней, обладают за много лет ценными материалами по расовой патологии, если только тщательно записывается национальность каждого больного, место его рождения, срок пребывания в данной местности, возраст. Конечно, нельзя ожидать, чтобы по отношению ко всем болезням материалы, собранные данным врачом или учреждением, оказались в равной степени полными: специальность и подготовка врачебного состава скажутся на полноте материалов, но это не помешает использовать эти материалы, по крайней мере, в некоторых отношениях. Наше О-во, организуя связь с местными врачами, должно определить в программах обследований те пункты, которые должны безусловно отмечаться при всяком обследовании, и выделить на первый план те именно обследования и патологические особенности, по которым можно заранее ожидать расовых отличий. Особенно большое значение могли бы иметь специальные обследования известных групп населения, производимые местными научными силами по программе, координированной с центром. Для целей изучения расовой патологии поголовное обследование правильно избранных групп населения могло бы иметь крупные преимущества по сравнению со статистикой случайного материала, попадающего к врачам, в больницы и клиники. В качестве таких подлежащих обследованию со стороны здоровья групп населения следовало бы в первую очередь указать призывников, т. е. лиц мужского пола, подлежащих поголовному врачебному осмотру при приеме в Красную армию. Второй интересной группой являются дети школьного возраста, учащиеся в школах первой или второй ступени данного округа. Наконец, поголовное обследование населения небольших сел, аулов, декханов и пр., в особенности в глухих местностях, отрезанных от широкого общения с окружающим населением, могло бы дать особенно ценные данные по расовой патологии. О-во должно выработать программы таких обследований местными медицинскими силами, в особенности по отношению к трем указанным выше группам населения.
Большую пользу могут принести поездки членов О-ва на окраины с целью пропаганды его задач и привлечения местных работников к общей работе.
II. Определение понятия «расы»
Для практической работы в области расовой патологии надо прийти к соглашению в том, что такое человеческие расы. Вопрос этот очень сложный и требует самостоятельного критического обзора. Я ограничусь только тем, что изложу свою точку зрения, которая совпадает, по моему мнению, с точкой зрения генетики.
Много споров было о том, представляет ли собою человечество один линнеевский зоологический вид «Homo sapiens» или несколько видов, соответствующих крупным расам, или даже несколько родов с многочисленными видами в каждом. Это расчленение производилось по большей части на основании сравнительной оценки морфологических отличий между отдельными расами: спорили о том, соответствуют ли эти различия по своему объему отличительным признакам видов или родов и т. д. С точки зрения современной генетики такой метод не выдерживает критики. За 20 лет экспериментального изучения плодовой мушки дрозофилы у нее получены мутации, наследственные отличия которых выходят далеко за пределы обычных отличий между видами, родами и даже семействами. Признак, отличающийся типичным для всего отряда Diptera – двукрылость, оказался поколебленным с тех пор, как получены четырехкрылые расы. И все-таки изучаемая муха остается для нас одним линнеевским видом Drosophila melanogaster , так как все ее мутации легко скрещиваются между собою и дают плодовитое потомство. Недаром сам Линней и все позднейшие биологи физиологического направления приписывали этому признаку – невозможности плодовитого скрещивания между близкими видами – решающее значение для обособления вида. С генетической точки зрения группа форм, скрещивающихся только между собою, действительно обособлена, является объективной единицей, в то время как все высшие систематические единицы имеют чисто условное значение и устанавливаются нами ради практических удобств.
С этой генетической точки зрения человечество представляет собою, конечно, один вид, так как никогда не было установлено, что скрещивания между различными расами бесплодны или хотя бы только характеризуются пониженной плодовитостью. На самом деле такие скрещивания непрерывно осуществляются в более или менее широком масштабе.
Однако современное положение, когда один и тот же европеец может завести одну семью в Центр. Африке, другую в Индии, а третью на одном из островов Полинезии или в Ю. Америке, не всегда имело место в истории человечества. Еще совсем недавно населения континентов, разделенных океанами, были почти совершенно изолированы друг от друга и размножались только в своих пределах.
Естественно, что в результате такой географической изоляции, существовавшей в течение многих тысячелетий, население каждого континента начало складываться в особую крупную расу, находившуюся на пути к обособлению в особый уже физиологический вид. Но до полной физиологической изоляции – до устранения возможности скрещивания между расами – эволюция не дошла. Однако в населении различных континентов, изолированных в течение тысячелетий, накопились благодаря селекции при разных внешних условиях и при различном генотипом составе исходных производителей многочисленные различия как морфологические, так и физиологические. Если бы мы знали подробную генеалогию с одной стороны крестьянина какой-нибудь глухой калужской деревни, а с другой – негра из далекого суданского поселка, то, как можно утверждать с большой уверенностью, в течение многих сотен, а может быть, и многих тысяч поколений у них не оказалось бы ни одного общего предка. Десятки тысяч лет более или менее полной изоляции и инбридинга внутри популяции привели к обособлению крупных человеческих рас: европейской, азиатской, африканской, американской, полинезийской и др. Однако и в пределах континентов в исторические времена имелись преграды, препятствовавшие свободному смешиванию при тогдашнем уровне культуры: горы, болота, леса, пустыни, реки. Население Греции времен Одиссея было как будто достаточно резко обособленно от населения северной Европы, но все же представляется весьма вероятным, что обе «расы» развились из одного общего источника: выходцы с севера спустились на юг в Грецию, здесь оказались изолированными от родоначальной северной расы и в течение десятка или немногих десятков поколений смешивались с туземным населением иного генетического состава.
Такая изоляция внутри континентальной расы первого порядка отдельных групп населения, в течение ряда поколений размножающихся путем имбридинга, ведет к образованию рас второго, третьего и т. д. порядков. Даже изоляция в течение немногих поколений может повлиять на некоторые генотипные особенности популяций.
В САСШ уже говорят о начале обособления новой расы, выделяя тех граждан, которые в трех поколениях имеют чисто американских предков.
Если бы мы точно знали происхождение каждой популяции и генеалогию всех входящих в ее состав особей, то мы могли бы выразить ее древность и чистоту некоторой математической величиной. В основу формулы должен войти, прежде всего, коэффициент генотипной вариации той исходной группы, от которой развилась данная раса. На каком-нибудь острове этот источник новой расы может оказаться единственной парой производителей, все потомство которых будет размножаться путем самого тесного имбридинга. В другом случае это целый отряд завоевателей-пришельцев, истребляющий значительную часть местного населения, а затем смешивающийся с остатками последнего путем брачных союзов. Число поколений, прошедших от времени начала инбридинга, составляет вторую величину, входящую в состав нашей расовой формулы. Однако должна быть введена поправка на полноту имбридинга, так как в таких случаях нередко держится долгое время обособленность двух основных рас, которые сначала склонны заключать по крайней мере «законные» браки в своих пределах, что ведет к образованию генетических каст; в качестве такой поправки можно было бы взять коэффициент роста смешанных биологических браков в сравнении с внутрикастовыми.
Наконец еще одна основная величина нашей расовой формулы характеризует полноту изоляции расы. В тех случаях, где географическая изоляция неполная, происходит непрерывный прилив производителей иного генотипного состава со стороны. В эту величину должен входить с одной стороны количественный учет процента привходящих в состав населения посторонних производителей в каждом поколении, а с другой – учет качественный, с оценкой количества генов, которые они вносят. Небезразлично, вливались ли в состав населения САСШ ежегодно 10 000 иммигрантов англичан, негров или китайцев. Но, конечно, иммиграция влияет на расовые признаки основного населения только в той мере, в какой происходит скрещивание между пришельцами и коренным населением. Переселение негров в Америку не привело к полному смешению их с белыми, а лишь к образованию проживающей в той же географической области новой расы мулатов или даже нескольких новых рас, так как квартероны неохотно вступают в браки ни с неграми, ни с мулатами, ни с белыми. Точно так же расселение евреев по Европе лишь за последнее десятилетие приводит мало-помалу к действительному биологическому смешению их с коренным населением, а в продолжение долгого времени они оставались довольно чистой расой, чистота которой нарушалась лишь нелегальными биологическими браками. Конечно, наши знания о происхождении и о прошлой жизни отдельных рас настолько слабы при полном отсутствии числового статистического материала, что точной расовой формулы мы не можем вывести ни для одной расы. Я привел эту формулу только для того, чтобы подчеркнуть условность нашей современной оценки рас. Практически исследователь, приезжающий в новую страну, лишь редко встречает перед собою однородную расовую популяцию: в большинстве случаев сразу ясен смешанный характер населения. Нетрудно выделить из него пришельцев совсем недавнего прошлого, причем особого внимания заслуживают первое и второе гибридные поколения. История страны лишь в самых общих чертах позволяет установить моменты массового движения рас различного происхождения. Изучение бытовых условий покажет, в какой мере данная группа населения биологически изолирована, т. е. уклоняется от браков с пришельцами. Такие группы, которые в течение десятка поколений живут в данной местности, избегая браков с посторонними, уже могут считаться расами хотя бы и молодыми, но иногда успевшими далее приспособиться путем отбора к местным природным и социальным условиям. При исследовании таких изолированных биологически групп населения мы имеем шансы найти у них расовые особенности как морфологического, так и физиологического или патологического характера. Особый интерес представляет изучение таких групп населения, в быту которых мы находим в течение столетий заботу о расовой чистоте. Евреи потому и представляются европейцам обособленной расой, что до последнего времени они веками избегали браков с неевреями. Население Индии является продуктом смешения многочисленных рас; но в пределах многих каст индусов до сих пор держится вековой обычай не вступать в браки с представителями других каст. Поэтому в Индии изучение расовой патологии отдельных каст представит, может быть, больший интерес, чем изучение расовой патологии индусов вообще. Кочевники Ср. Азии, в особенности туркмены, чрезвычайно заботятся о чистоте своей расы: у туркменов существуют некоторые племена и роды, вне пределов рода не заключающие браков. Как мне сообщил покойный директор Ашхабадского музея Иомудский, «каждый туркмен носит за пазухой свою родословную». Такие «расы», конечно, особенно удобны для изучения нашей проблемы. Но так как их остается все меньше и меньше, исследователь может и не стремиться к столь высокой расовой чистоте изучаемого им населения.
III. Специальные проблемы расовой патологии
В дальнейшем я попробую выделить некоторые проблемы расовой патологии, кажущиеся мне имеющими наибольший интерес. Эти соображения явились результатом моей прошлогодней поездки по городам Ср. Азии и ряда совещаний с врачами гг. Ташкента, Самарканда, Бухары и Ашхабада, а также обмена мнений, имевшего место в заседании Русского евгенического о-ва после моего первого доклада о своей поездке.
В качестве первого примера заболевания, которое должно подвергнуться тщательному анализу с точки зрения расовой патологии, я выбираю аппендицит. В червеобразном придатке мы имеем орган, который сравнительные анатомы считают обычно специально характерным для человека рудиментарным придатком, утратившим свое первоначальное физиологическое значение и находящимся на пути к полному исчезновению. С другой стороны, этот орган служит источником тяжелого, нередко смертельного заболевания. Казалось бы, если основное предположение о полной бесполезности этого органа справедливо – естественный отбор должен рано или поздно вовсе устранить его из человеческого организма, так как генотипы, у которых червеобразный отросток настолько рудиментарен, что не может явиться очагом тяжелого заболевания, имели бы больше шансов сохраниться. Не подлежит сомнению, что в человечестве имеются различные генотипы по отношению к червеобразному отростку, так как известны семьи, в которых наследственность аппендицита приближается к доминантному типу.
В беседах с врачами Ср. Азии мне неоднократно приходилось слышать указания на то, что среди местного населения аппендицит гораздо менее распространен, чем среди европейцев, и если наблюдается, то в слабой форме. Однако требуются точные цифровые данные: как велик процент страдающих аппендицитом больных по отношению ко всему количеству обращающихся в данное учреждение за врачебной помощью туземцев и приезжих или переселенцев; насколько тяжело проходит это заболевание у тех и других и каков процент смертности от аппендицита в обеих группах; в каком возрасте обнаруживаются аппендициты у разных рас. Хирурги могли бы собрать весьма интересный расовый материал по вырезанным аппендиксам. Если бы удалось собрать такой материал из разных мест, его можно было бы подвергнуть сравнительному изучению в каком-либо университетском центре. Ни одна экспедиция не была бы, вероятно, в состоянии собрать такой материал, между тем как совместными усилиями хирургов, оперирующих пациентов разных народов, мы могли бы за короткое время получить большое количество пораженных или нормальных, вынутых из трупов или попутно при других операциях аппендиксов. Наше О-во должно выбрать центр, где будет разрабатываться эта интересная проблема, и обратиться с призывом ко всем хирургам и анатомам о содействии ее разработке.
Конечно, и в случае аппендицита нельзя упускать из вида возможного влияния условий на проявление недостатков фенотипа. Мы знаем – в особенности благодаря экспериментам с головастиками лягушек, – что фенотипные размеры кишечника и его придатков определяются в значительной степени пищевым режимом: при выкармливании головастиков объемистым растительным кормом кишечник непомерно удлиняется, а при исключительно животном питании укорачивается в сравнении со средней нормой. Возможно, что и у человека характер пищи определяет размеры, а может быть, и другие особенности червеобразного отростка. При описании особенностей аппендикса у туземцов необходимо охарактеризовать и характер питания данного народа: преимущественно растительная или преимущественно животная пища; обильная или умеренная; равномерное питание, или полуголодные промежутки прерываются неумеренным насыщением. Кроме того, изучение аппендиксов у трупиков грудных младенцев, на которых не могли повлиять эти особенности пищевого режима, может дать хороший материал для сравнения.
Другая патологическая особенность, также, может быть, имеющая расовый характер, это – распространение в национальных популяциях злокачественных опухолей. В литературе для некоторых малокультурных народов уже отмечалось малое распространение или даже полное отсутствие карциномы и саркомы. В закаспийских республиках многие врачи указывали мне на то, что им только в исключительных случаях удавалось встречать злокачественные образования у туземцев. Правда, история изучения рака показывает, что чем лучше организована медицинская помощь, чем более усовершенствуются наши диагностические методы, тем чаще констатируются случаи рака. А с другой стороны, так как рак является преимущественно болезнью престарелого возраста, то мы лишь в тех странах встречаемся с широкой распространенностью этого заболевания, где благодаря высокому санитарному и культурному уровню населения высокий процент доживает до преклонного возраста и не гибнет раньше от инфекционных и других случайных заболеваний. Вероятно, в значительной степени эти два фактора и привели к тому, что в наиболее крупных и культурных городах, как Нью-Йорке, рак вместе с диабетом из года в год продвигаются ближе к первому месту в ряду болезней, заканчивающихся смертью. Возможно, что в Туркестане, так же как и в ряде других областей с недостаточно высокой культурой, малое распространение рака только кажущееся и на самом деле вызывается недостаточностью медицинской помощи и низким предельным возрастом населения.
Во время моего недавнего пребывания в Париже я беседовал с директором Биологического радиевого института проф. Рего, который только что вернулся из Ю. Америки. Он держится именно этой точки зрения и утверждает, что когда в некоторых странах Ю. Америки стали применяться более точные диагностические методы, распространение рака внутренних органов оказалось там не уступающим Европе и С. Америке. Однако точных цифровых данных у Рего, насколько я знаю, нет, а потому вопрос приходится считать открытым. Современные французские биологи и медики вообще мало обращают внимания на наследственность и до сих пор не интересуются ее успехами. Между тем экспериментальные генетические исследования последних лет обнаружили, что определенные расы мышей обладают большей или меньшей наклонностью к спонтанной карциноме, а с другой стороны большей или меньшей восприимчивостью к пересадкам раковых опухолей и к раздражению дегтем. И у людей опубликовано много родословных, показывающих, что карцинома поражает нередко вместе большое количество членов одной и той же семьи. Все это заставляет нас думать, что карцинома определяется в значительной степени генотипными особенностями, а потому естественно ожидать, что ее распространение в равных популяциях окажется различным.
