Текст книги "Заря генетики человека. Русское евгеническое движение и начало генетики человека"
Автор книги: Василий Бабков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 74 страниц)
Другой сын В. П. Петрова – Александр Васильевич (III, 1) – имел галстучное дело в Москве. Его внучка – Анна Евгениевна Петрова (V, 1) – получила высшее образование, работала в Париже и потом в Москве, была первой женщиной, получившей в Московском университете золотую медаль за студенческую работу, так что факультету пришлось хлопотать перед министром Кассо об особом разрешении о выдаче медали женщине вопреки всяким прецедентам. В настоящее время она занимается психологическими исследованиями и состоит доцентом I М. Г. университета, опубликовала ряд интересных работ по психологии; ее племянница – дочь сестры Л. Е. Прасоловой – студентка I М. Г. университета (VI, 1).
Петр Васильевич Петров (III, 7), отец матери писателя, был тоже несомненным выдвиженцем, по отзыву внука. Колоссального роста, веса и силы – гнул серебряные рубли. Он вышел из деревни, поселился в московском Зарядье, открыл торговлю всяким браком. Особенно набожным не был, перешел в православие, по-видимому, из практических соображений. Читал газеты («Раннее утро») и следил за политикой. Замечательно играл в шашки. Крутой, суровый характер, вспыльчивый. В зрелом возрасте пил запоем. Много культурнее другого деда Л. Леонова (III, 4), большой хлебосол: на праздниках собирал много гостей даже во фраках и цилиндрах. Внучат любил и заботился о них, никогда не бил. Умер в 1918 г. от удара, 70 лет от роду. Жена Петра Васильевича, Марья Ивановна Петрова (III, 8), жива до сих пор (75 лет). Здоровая, общительная, с мягким характером. Любит книгу, до сих пор читает газеты. Очень религиозна. Трудно ей было ладить с дедом. Из семьи московских купцов Зениных.
У Петра Васильевича и Марьи Ивановны Петровых, кроме матери Л. М. Леонова, было еще две старших дочери. Старшая – Надежда Петровна Кульчицкая – вдова, была замужем за белостокским чиновником, имела двух детей, из которых младший сын был слабым, рахитиком, болезненно религиозным, вообще ненормальным; умер в 1916 году 25 лет от роду. Ее вторая сестра, Екатерина, была также психически ненормальной. Порой отказывалась от пищи, откладывала ее для мышей, которых очень любила. Прорицала, ее считали блаженной. Умерла в 1902 году.Мы видим здесь яркую картину постепенного выдвиженчества двух семей. В некоторых ветвях они до сих пор тесно связаны с крестьянством. Но другие ветви, начиная с третьего поколения, переходят в город и прочно здесь устраиваются. Старшие Петровы еще старой веры, крепкие, физически здоровые, даже могучие люди, хотя с большой склонностью к алкоголизму. Окружающая среда дает только один способ выдвинуться – торговлю, которая и выводит их в город. Но даже у оставшихся в деревне членов семьи Петровых мы видим высокое развитие интеллектуальных способностей – развитие центра речи и логического мышления. Оно сказывается в их ранней грамотности – еще Петр Дорофеевич Петров, крепостной крестьянин начала XIX века, грамотей, пишет и получает письма. Его внуки и правнуки любят книгу: читают газеты, следят за политикой; Андрей Васильевич – «олимпийский дядюшка», его сын, Василий Андреевич-деревенский атеист, читающий Ренана. Дочь, Ольга Андреевна, на полевых работах занимает подростков, декламируя им на память лучшие произведения Пушкина. Отец Л. М. Леонова сам писатель, поэт и революционер, редактор газеты, председатель Суриковского кружка. Если бы эта семья развивалась в другой среде, то, может быть, многие члены ее достигли бы широкой известности и сумели бы в более совершенной форме проявить в фенотипе свой ценный генотип. Для евгениста эта родословная представляется не менее богатой с генотипической точки зрения, чем помещичьи дворянские семьи, давшие крупных талантов. И нам отнюдь не приходится удивляться тому, что в последних поколениях она дает нам такого талантливого своеобразного молодого писателя, как Л. М. Леонов, и женщину-доцента А. В. Петрову. Может быть, генотипно они и не более одарены от природы, чем некоторые из их близких предков, но развились они в иных условиях, в иной среде, более благоприятной для фенотипного проявления их генотипа.
Алкоголизм многих старших членов родословной является как будто не причиной, а следствием неполного проявления ценных наследственных способностей. Когда могучая физическая сила и высокий интеллект не могут найти в окружающих их условиях сколько-нибудь полного применения, их избыток находит выход в алкоголизме. Несколько случаев психической ненормальности, в особенности в семье Петра Васильевича Петрова (IV, 14 и V, 14), по-видимому, никакого отношения к алкоголизму П. В. не имеют: он начал пить после рождения младшей дочери. В этом отношении родословная Петровых – Леоновых напоминает родословные всех крупных талантов, не исключая А. С. Пушкина и Л. Н. Толстого, в семьях которых мы ведь также наблюдаем психически больных. С точки зрения генетики это обстоятельство легко находит себе объяснение: гены, необходимые для развития психического таланта, в известных комбинациях с другими генами создают генотип психически больного.
VI
В заключение привожу краткие сведения по родословным некоторых писателей, выдвиженцев нового времени. Я пользуюсь главным образом сборником автобиографий современных русских писателей, изданным изд-вом «Современные проблемы», Москва, 1926.
Приходится очень пожалеть о том, что большинство авторов, принявших участие в этом сборнике, совершенно не знакомо с задачами евгеники и проблемой наследственности. Большинство из них в своих автобиографиях ограничивается рассказами об индивидуальном развитии своего фенотипа. Какой-нибудь учитель, научивший грамоте, писатель, оказавший влияние своими произведениями, представляются этим авторам гораздо более заслуживающими упоминания, чем их родители, передавшие им самое ценное – гены. Во многих биографиях родители вовсе не упоминаются. Иногда мельком отмечается, что отец был «крестьянин», а о матери в большинстве случаев – ни слова. Только в редких случаях писатель говорит о своем деде, и такие биографии особенно интересны, несмотря на краткость. Вот что сообщает, напр., о своем происхождении С. Т. Григорьев:
...
«Мой прадед – Патрикий – «царев ямщик», приписан был к Хотиловскому Яму – в молодости: балагур, гусляр и песенник, под старость – знахарь и колдун. Куженкина деревня на Петербургском шоссе до сей поры помнит Патрашку-колдуна и зовет нас, его потомков, Патрашкиными. Дед мой, Григорий Патрашкин, в навигацию ходил за водолива (лоцмана) на барках Тихвинской системы по «канавам», в другое время плотничал. Пловец отличный и рыбарь: с острогой, ночью, с лодки, при костре. Отец мой, Тимофей Григорьев, был паровозным кочегаром на Рыбинской дороге, откуда, уже будучи женат на моей матери, Марине, дочери путевого сторожа, Андрея Будки (у Бологого), перешел на постройку Сызранско-Моршанской дороги; тут он получил паровоз, и, в должности машиниста, ездил на нем 25 лет, сделав за это время около 500 000 километров, т. е. обогнув 15 раз землю по экватору. В год своего 25-летнего юбилея отец мой попал под паровоз и, получив тяжелое увечье, оставил службу. Он был страстный читатель и с непонятной мне тогда гордостью говорил, что на его учение было в итоге истрачено на копейку бумаги и на грош гусиных перьев».
Любопытна также автобиография Всеволода Вяч. Иванова:
...
«Родился в поселке Лебяжьем Семипалатинской области на краю Киргизской степи – у Иртыша. Мать, Ирина Семеновна Савицкая, родом из ссыльно-каторжан польских конфедератов, позднее смешавшихся с киргизами. Отсюда мое инородческое, да и у всех сибирских казаков много монгольского. Отец, Вячеслав Алексеевич, «незаконнорожденный» сын туркестанского генерал-губернатора (фамилию запамятовал, кажется, Кауфман) от экономки Дарьи Бундовой. Отец воспитывался в приюте, оттуда бежал и стал приисковым рабочим. Позднее он самоучкой сдал на сельского учителя, – он знал семь восточных языков, но его судьба неудачна случайно – молодого совсем его убил брат мой Палладий».
Это не единственный случай «незаконного рождения» в рассматриваемом сборнике. Д. А. Крептюков рассказывает о себе:
...
«Мать – покрытка. Сынок – безбатченко. Сначала – учитель – не то дьяк из кладбищенской церкви, не то тот самый, на долю которого лампадки тушить доставалось. Детские игры – на левадах, в лесках, в ярах под Сквирой. Беспримерный, безгранично любимый Вакула Выхрестенко – друг и товарищ буйного детства. Мать – мелкая поденщица, промышлявшая стиркой, перед праздничным варевом, работой на огородах».
Кто отец, конечно, неизвестно. Немного известно о родословной поэта Сергея Есенина. Его отец был бедный крестьянин, а семья многочисленная, и поэтому Сергей с двух лет был отдан на воспитание довольно зажиточному деду со стороны матери. О деде сам он дает такой отзыв:
...
«Это был удивительный человек. Яркая личность, широкая натура, «удивительный мужик». Дед имел прекрасную память и знал наизусть великое множество народных песен, но главным образом – духовных стихов…»
И далее:
...
«Дед мой, замечательный человек, был старообрядческим начетчиком. Книга не была у нас совершенно исключительным и редким явлением, как во многих других избах. Насколько я себя помню, помню и толстые книги в кожаных переплетах. О воспитании внука дед говорил: «Плох он будет, если не сумеет давать сдачи». И то, что я был забиякой, его радовало. Вообще крепкий человек был мой дед. Небесное – небесному, а земное – земному. Недаром он был зажиточным мужиком».
Про бабушку свою (мать матери) он рассказывал следующее:
...
«Бабка, которая меня очень баловала, была очень набожна, собирала нищих и калек, которые распевали духовные стихи. С восьми лет бабка таскала меня по разным монастырям, из-за нее у нас вечно ютились всякие странники и странницы».
Характеристика обоих родителей матери, конечно, скудная, но все же можно заключить из нее, что дед был выдвиженцем.
Я счел возможным привести эти немногие данные в надежде, что написанные мною строки обратят на себя внимание наших выдвиженцев. Может быть, пока еще не поздно, они постараются собрать, сведения о своих ближайших предках и сами сравнят их с окружающей средой: были ли они рядовыми или выдвигались из среды по уму и характеру? Очень важно при этом обратить внимание на характеристику родителей матери. Это не случайность, что у М. Горького и дед и бабка со стороны матери были такими замечательными выдвиженцами, что дедом Кравковых по матери был Кавелин, что Есенин выдвигает также родителей своей матери. Генетики знают, что только мать, а не отец, передает своему сыну X -хромосому, которую сама она получила от отца или матери. С этой X -хромосомой она передает сыну иногда тяжелые наследственные заболевания, как, напр., кровоточивость – гемофилию, а вместе с тем, вероятно, и многие высокие душевные качества, способности, таланты. И так как эти способности обычно проявляются особенно ярко в фенотипе мужчин, то внук нередко бывает наиболее похож на отца своей матери. Рассмотренные нами генеалогии выдвиженцев ярко характеризуют богатство русской народной массы ценными генами. Отец, мать, оба деда и бабка М. Горького, мать, а может быть, и отец Кравковых, дед и бабка Есенина – все были незаурядными, высоко одаренными от природы людьми. В жизни своей они проявили лишь в слабой степени свои наследственные способности, и в этом виновата внешняя среда: крепостнический строй царского абсолютизма не дал возможности этим ценным генотипам облечься в соответствующую фенотипную форму. Мы видим здесь особенно наглядно огромное значение социальной среды, гальтоновского принципа «nurture». Перед современной социальной гигиеной, приобретающей в настоящее время в СССР широкое распространение, стоит огромная благодарная задача: дать возможность выжить и в полной мере физически развиться рождающимся детям. Если бы во времена, когда создавалась семья бабушки М. Горького, социальная гигиена в области охраны материнства и младенчества была поставлена на большую высоту, не умерли бы 15 детей из рожденных ею 18, и, может быть, теперь род Кашириных гордился бы не одним Максимом Горьким. Его братья и сестры, братья и сестры Ф. И. Шаляпина также погибли от недостатка ухода; это вина социального строя того времени. И Горький, и Шаляпин, и Есенин не получили школьного образования, соответствующего их высоким способностям. Может быть, благодаря их исключительной одаренности они дали нам из-за этого не меньше, чем дали бы в том случае, если бы им удалось нормально закончить среднюю и высшую школу. Но при меньшей природной одаренности они без хорошей школы могли бы фенотипически недоразвиться. Может быть, двоюродный брат Горького, А. М. Каширин, при других условиях, при других школах, не остался бы бродягой, а нашел подходящее место и оказался бы фенотипно полезным человеком. Было бы величайшим преступлением со стороны евгеники недооцениватъ огромного значения социальной гигиены, физической культуры и воспитания. С точки зрения евгеники каждый социальный строй оценивается прежде всего в связи с тем, в какой мере он обеспечивает полное фенотипное проявление всех ценных наследственных особенностей генотипов. Что касается генотипного состава русского народа, то рассмотренные нами генеалогии убеждают нас, что он обладает очень хорошими генами. Не из отобранных слоев интеллигенции, аристократии и крупной буржуазии вышли Горький, Шаляпин, Кравков и Есенин, а из глубины народных масс. Оказалось, что нам не приходится для объяснения ценности их генотипов прибегать к гипотезе их возникновения мутационным порядком. Их генотипы – лишь счастливые комбинации генов, широко рассеянных в массах русского народа. Основные наследственные способности гения – энергия, работоспособность, предприимчивость, творчество в связи с физическим здоровьем и выносливостью – являются характерными для значительного % народных масс и закреплены длительным отбором в борьбе за существование в течение тысячелетней истории. Гены, усиливающие развитие мозгового центра речи и связанных с ним способностей логического мышления в его разнообразных оттенках, практически, может быть, не очень высоко оценивались в главной массе крестьянского населения, и несложный обиход крестьянского хозяйства не давал носителям этих генов возможности проявить их фенотипно в достаточно яркой форме, Если носители этих генов обладали одновременно и ценными генами темперамента – энергией и предприимчивостью, – они уходили в город, создавая здесь прежде всего городскую интеллигенцию. Обособление так наз. высших классов – аристократии, духовенства, буржуазии и городской интеллигенции – путем отбора из общей, главным образом крестьянской и рабочей, массы населения у нас началось лишь в очень недавнее (по биологическому летосчислению) время. Биологически эти «высшие» классы были обособлены от крестьянской массы далеко не полно и благодаря смешанным бракам (по большей части, конечно, юридически «незаконным»), гены – усилители мозгового центра речи и высших способностей логического мышления – непрерывно вливались обратно в породившую их крестьянскую массу. Вероятно, немало незаконнорожденных детей оставили А. С. Пушкин, М. Ю. Лермонтов, А. Герцен и Л. Н. Толстой во времени их бурной молодости, когда они, по выражению А. С. Пушкина, «приносили жертву Бахусу и Венере, волочась за хорошенькими актрисами и субретками» и, конечно, также за крестьянскими красавицами [100] . Такие краткие связи быстро ими забывались, и они сами при жизни могли не знать, что у них есть дети, может быть, крепостные крестьяне, как не знал Нехлюдов в «Воскресении», что от него родился ребенок. Много влилось в русское крестьянство и инородческой крови, напр., в 1812 году, когда пленные французы с их высоко развитыми центрами речи распространялись по всей России, доходили даже до Балахны, родины деда и бабки Горького. Крепки были цепи, сковывавшие в течение веков русское крестьянство, и высока была стена, отделявшая его в социальном смысле от привилегированных классов. Но в биологическом отношении этой перегородки не существовало, и народная масса, богатая ценными генами темперамента, все время впитывала в себя и гены – усилители высших интеллектуальных способностей. Поток выдвиженцев – талантов и гениев, идущий из глубины русской народной массы, показывает, что она обладает драгоценным «генофондом».
Русский евгенический журнал Н.К. Кольцова. За 1922–1930 годы вышло 7 томов
Том I. Под редакцией Н. К. Кольцова. Госиздат, 1922–1924. Обложка с фрагментом родословной Ч. Дарвина – Ф. Гальтона. Вып. 1-й, 1922, 1500 экз.; вып. 2-й, 1923, 3000 экз.; вып. 3-4-й, 1924, 2000 экз.
Том II. РЕЖ, издаваемый при участии Русского Евгенического Общества. Под редакцией Н. К. Кольцова и Ю. А. Филипченко 6 раз в год. Госиздат, М., 1924. Простая обложка. Вып. 1-й, 2000 экз.; вып. 2-3-й, 2200 экз. [Общего оглавления нет; заявленных 4, 5, 6-го вып. – нет.]
Том III. Под редакцией Н. К. Кольцова, П. И. Люблинского и Ю. А. Филипченко (ответ. ред. Н. К. Кольцов). М.-Л. Госиздат. 1925, Вып. 1-й – 1000 экз.; вып. 2 – 1225 экз. [В оглавлении вып. 3-4-й – не указан.]
Том IV. Госиздат. 1926. Вып. 1-й; вып. 2-й; вып. 3-4-й – по 1000 экз.
Том V. 1927. Вып. 1-й; вып. 2-й; вып. 3–4 – по 1000 экз. [Без общего оглавления.]
Том VI. Главнаука, Госиздат. 1928. Вып. 1-й – 1500; вып. 2-3-й – 1200; вып. 4-й – 1200 экз.
Том VII. 1929–1930. Вып. 1-й – 1000; вып. 2-3-й – 1000; вып. 4-й – 1200 экз.
СОДЕРЖАНИЕ
Том I, вып. 1-й, 1922.
Отдел I.
Н. К. Кольцов. Улучшение человеческой породы – 3–27.
Т. И. Юдин. Наследственность душевных болезней (История и современное состояние вопроса) – 28–38.
А. В. Горбунов. Влияние мировой войны на движение население Европы – 39–63.
Н. К. Кольцов. Генеалогия Ч. Дарвина и Ф. Гальтона – 64–73.
A. С. Серебровский. Генеалогия рода Аксаковых (По посмертным бумагам С. И. Гальперин) – 74–81.
B. В. Бунак. Евгенические опытные станции, их задачи и план их работ – 82–97.
Отдел II. В. В. Бунак. О деятельности Русского Евгенического Общества за 1921 г. – 99–101. Рефераты 14 немецких работ и книг по наследственности у человека и евгенике – 102–105 (Т. Ю.)
Том I, вып. 2-й, 1923.
Отдел I.
A. С. Серебровский. О задачах и путях антропогенетики – 107–116.
Т. И. Юдин. Учение о конституциях в патологии и его значение для евгеники – 117–136.
B. В. Бунак. Методы изучения наследственности у человека. Критическое исследование. С 9 таблицами – 137–200.
М. В. Волоцкой. О половой стерилизации наследственно дефективных – 201–222.В. В. Бунак. Новые данные к вопросу о войне, как биологическом факторе – 223–232.
Отдел II.
Н. К. Кольцов. Потери в составе населения Европы в годы мировой войны – 233–234. М. В. Волоцкой. Антропотехническое проекты Петра I (историческая справка) – 235–236.
Г. В. Соболева. Несколько данных из био-санитарной статистики детских домов г. Москвы – 236–238.В. В. Бунак. Об использовании био-санитарных данных архивов педагогических, лечебных и т. п. учреждений – 238–239.
Отдел III. Рецензии и статьи Н. К. Кольцова, Т. И. Юдина, В. В. Бунака – 240–250.
Том I, вып. 3-4-й, 1924.
Отдел I.
Н. К. Кольцов. Генетический анализ психических особенностей человека – 253–307.
Н. Чулков. Род графов Толстых – 308–320.
A. Г. Галачьян и Т. И. Юдин. Опыт наследственно-биологического анализа одной маньякально-депрессивной семьи – 321–342.
Б. Н. Маньковский . К наследственности пароксизмального паралича – 343–347.
B. В. Бунак. К антропометрической характеристике потомства сифилитиков – 348–357.В. В. Бунак. Несколько данных по био-антропологии мари (черемис) – 358–362.
Отдел II. Евгенические заметки
Ю. А. Филипченко. Шведский государственный институт расовой биологии – 363–364.Ю. А. Филипченко . Руководящие положения немецкого Общества расовой гигиены – 364–366.
Том II, вып. 1-й, 1924.
Отдел I.
Н. К. Кольцов. Влияние культуры на отбор в человечестве – 3–19.
Ю. А. Филипченко. О влиянии скрещивания на состав населения – 20–27.
Т. И. Юдин. Сходство близнецов и его значение в изучении наследственности – 28–49. М. В. Волоцкой. К истории евгенического движения: книга В. М. Флоринского «Усовершенствование и вырождение человеческого рода» 1866 г. – 50–55.Исаак Шпильрейн. Об одном случае наследственного дефекта – 56–57.
Отдел II.
М. В. Волоцкой. Евгенические заметки – 58–60.
Г. Лундборг. Шведский институт расовой биологии – 61–62.
Б. Вишневский. Вторая международная выставка по евгенике – 63–65.В. В. Бунак. Из отчета деятельности Русского Евгенического Общества за 1922 г. – 66–67.
Отдел III. Критика и библиография – 68–72.
Том II, вып. 2-3-й, 1924.
Отдел I.
Г. П. Сахаров. Внутренняя секреция и наследственность – 75–102.
В. Геккер. О наследовании музыкальных способностей – 103–116.
В. В. Сахаров . Разбор музыкальных генеалогий, собранных на евгеническом семинарии проф. Н. К. Кольцова – 117–125.
Т. И. Юдин и Ф.Ф. Детенгоф. Опыт генетического анализа схизоидного комплекса – 126–141.
B. В. Бунак. Материалы для сравнительной характеристики санитарной конституции евреев – 142–152.
C. С. Вермель. Преступность евреев – 153–158.Н. К. Кольцов . Новейшие попытки доказать наследственность благоприобретенных признаков – 159–167.
Отдел II.
Г. В. Соболева. Из посемейных обследований в Звенигородском уезде – 168–170.Н. К. Кольцов. Размножаемость во Франции – 171–174
Отдел III. Критика и библиография – 175–180.
Том III, 1925, вып. 1-й.
Отдел I.
П. И. Люблинский, проф. Евгенические тенденции и новейшее законодательство о детях – 3–29.
Ю. А. Филипченко. Евгеника в школе – 31–35.
B. П. Осипов, проф. К вопросу о мерах физического оздоровления потомства – 37–44.
C. Н. Давиденков , проф. К классификации и генетике семейных нейродистрофий – 45–60.
Ю. А. Нелидов. О потомстве барона Петра Павловича Шафирова (с таблицей) – 61–65.Н. В. Попов и О. В. Красовская. Случай самоубийства в дегенеративной семье – 67–71.
Отдел II.
Н. К. Кольцов. Евгенические съезды в Милане в сентябре 1924 г. – 73–78.
Современное состояние вопроса о стерилизации в Швеции – 78–81.
Евгеническая стерилизация в Германии – 81–82.
Размножение семей американских студентов – 82–84.
Новости евгенического движения – 84–85.Отчет о деятельности Р.Е.О. за 1924 год – 85.
Отдел III.
Новые журналы – 87–88.
Заграничные популярные сводки по евгенике – 88–90.
Новые работы по вопросам наследственности приобретенных свойств – 91.Новые книги – 92–95.
Том III, 1925, вып. 2-й.
Отдел I.
Томас Морган. Наследственность у человека (Пер. Е. К. и М. Е. Эмме) – 99–114.
Г. Д. Патлис (Харьков). К наследственности клешнеобразной аномалии конечностей у человека (с 11 рис. и 1 генеалогической табл.) – 115–119.В. В. Бунак. О смешении человеческих рас – 121–138.
Отдел II. Ю. А. Филипченко . Обсуждение норвежской евгенической программы на заседании Ленинградского Отделения Р.Е.О. – 139–143.
Отдел III.
Новые журналы – 145–150.Новые книги – 150–152.
Том IV, 1926, вып. 1-й.
Отдел I.
Г. В. Соболева. Результаты обследования 105 пар близнецов г. Москвы (с 6-ю таблицами) – 3–22.В. В. Бунак. О морфологических особенностях одно– и двуяйцевых близнецов – 23–51.
Отдел III. Новые журналы – 53–60
Том IV, 1926, вып. 2-й.
Отдел I.
П. И. Люблинский. Современное состояние евгенического движения – 63–75.A. М. Терешкович. Наследственность у преступников – 76–84.
Отдел II.
Е. З. Строгая. К вопросу о наследовании музыкальных способностей – 85–88.B. К. Хворостухин и В. К. Хворостухина. К вопросу о нормальной продолжительности жизни людей в XVII и XIX веке – 88–92.
Отдел III.
Новые журналы – 93–94.Новости евгенической литературы – 95–100.
Том IV, 1926, вып. 3-4-й.
Отдел I.
Н. К. Кольцов. Родословные наших выдвиженцев – 103–143.П. И. Люблинский. Рождаемость и проблема населения в современном обществе – 144–177.
Отдел III.
Новые журналы – 178–182.Новые книги – 183–188.
Том V, вып. 1-й, 1927.
Отдел I.
Н. П. Чулков. Генеалогия декабристов Муравьевых – 3–20.
П. Ф. Рокицкий. Бакунины – 21–24.З. Г. Франк-Каменецкий. О своеобразной наследственной форме глаукомы в Иркутской губернии – 25–36.
Отдел II.
Программа практической евгенической политики – 37–40.
Р. Ф. Мадрен. Распределение изоааглютинина в Китае. Сообщение о 1500 исследованиях кровяных групп – 41–43.
Г. В. Соболева . К вопросу о расовой изогемоагглютинации у китайцев – 44.П. Л-ский. Проект норвежского закона об иммиграции – 45–46.
Том V, вып. 2-й, 1927.
Отдел I.Проф. П. И. Люблинский. Брак и евгеника (О контроле над здоровьем лиц, вступающих в брак) – 49–89.
Отдел II.
Д-р Д. И. Ласс. Брак и деторождение (По анкетным материалам одесских вузов) – 90–92.Проф. Кутанин. Отчет о работе Саратовского отделения Русского Евгенического Общества – 93–96.
Отдел III.
Новые журналы – 97–100.Новые книги – 101–103.
Том V, вып. 3-4-й, 1927.
Отдел I.
В. В. Аксенов. К вопросу о наследственности синдактилии у человека – 105–112.
В. Золотарев. Родословные А. С. Пушкина, гр. Л. Н. Толстого, П. Я. Чаадаева, Ю. Ф. Самарина, А. И. Герцена, кн. П. А. Кропоткина, кн. С. Н. Трубецкого. С 6 генеалогическими таблицами – 113–132 (Приложения: 6 таблиц). Проф. Н. В. Попов . К вопросу о связи одаренности с душевными болезнями (По поводу работ д-ра Сегалина и др.) – 133–154.
Отдел II. П. И. Люблинский. Новое в вопросе о стерилизации дефективных – 155–162.
Отдел III. Новые журналы – 163–171.
Том VI, выпуск 1-й, 1928.
Отдел I.А. В. Горбунов – Размножаемость московской интеллигенции по данным анкеты Русского евгенического о-ва – 3–53.
Отдел II.
М. П. Кутанин – Отчет о деятельности Саратовского отделения Русского евгенического о-ва за 1925 год – 54–55.С. Н. Давиденков – Генетическое бюро при М.О.Н. и П. – 55–56.
Отдел III. Новые журналы – 57–59. Новые книги – 59–63.
Том VI, выпуск 2-3-й, 1928.
Отдел I.
Я. Я. Рогинский – Учение о характере и эволюция – 65–106.Ю. А. Нелидов и Н. К. Эссен – Предки и потомки академика Карла-Эрнста Бэра – 107–119 (К столетнему юбилею со дня избрания К. Э. фон-Бэра академиком.)
Отдел II. К. Гурвич . – Указатель литературы по вопросам евгеники, наследственности и селекции и сопредельных областей, опубликованной на русском языке до 1/I-1928 г. – 121–143.
Том VI, выпуск 4-й, 1928.
Отдел I.
Д. Н. Жбанков. – Потомство выдающихся людей – 145–163.
Н. К. Кольцов. – О потомстве великих людей – 164–177.
B. Золотарев. – Декабристы (Опыт анализа наследственных задатков) – 178–195.
Н. К. Кольцов. – Два случая наследственной аномалии пальцев – 196–202.C. В. Любимов. – Предки графа Витте – 203–213.
Отдел II. Наследственность при генуинной эпилепсии – 214.
Том VII, Выпуск 1-й, 1929.
Отдел I.
П. И. Люблинский . Охрана материнства и развод – 3–38.Т. И. Юдин и М. Н. Ксенократов. Зависимость клинического течения маниакально-депрессивного психоза от особенностей наследственной структуры личности (Клинико-генеалогическое исследование) – 39–62.
Отдел II. Деятельность Генетического бюро при Московском обществе невропатологов и психиатров – 63–68.
Том VII, выпуск 2-3-й, 1929.
Отдел I.
Н. К. Кольцов . Задачи и методы изучения расовой патологии – 69–87.
Г. В. Соболева. Заикание как наследственное заболевание – 88–107.С. Г. Левит и Н. Н. Малкова. Новая мутация у человека – 106–112.
Отдел II. Краткий отчет о деятельности Общества по изучению расовой патологии и географического распространения болезней – 113.
Отдел III. Новые журналы – 114–116.
Том VII, Выпуск 4-й, 1930.
Отдел I.
В. В. Бунак. Термин «раса» в зоологии и антропологии – 117–132.В. В. Аксенов. О семейном гигантизме – 133–143.
Отдел II.
Г. В. Соболева . Врожденное отсутствие зубов – 144–146.
П. Ф. Рокицкий . Редкое искусственное уродство рук и ног – 147.П. Ф. Рокицкий . Удлинение жизни немецкого населения – 148.
Глава III БЮРО ПО ЕВГЕНИКЕ
Покинем на время Кольцова и Москву и переместимся в Петроград.
«Основными вопросами, занимавшими все наше внимание, были два: о русской интеллигенции и об ее наиболее одаренных представителях, которых благодаря этому можно подвести под категорию талантов», – писал Юрий Александрович Филипченко (1882–1920) [101] , организатор и глава кафедры генетики Петроградского университета и Бюро по евгенике, излагая евгеническое кредо в статье «Интеллигенция и таланты».
В интересе к изучению количественных признаков статистическими методами, обращенном на человека, заключен исток его евгенической деятельности. При поддержке А. Е. Ферсмана он организовал Бюро по евгенике, подразделение Комиссии по изучению естественных производительных сил России при Российской академии наук. Филипченко занялся учетом интеллектуального потенциала страны (а также анализировал радикальные евгенические программы). Он провел обследование ученых Петрограда и статистический анализ членов Императорской академии наук в Санкт-Петербурге за 80 лет [102] . Главной работой этого цикла стала статья «Интеллигенция и таланты» [103] . Бюро издавало «Известия», с 1922 по 1930 год вышло 8 выпусков.
Чисто государственными мерами для поддержания достаточной численности как рядовой интеллигенции, так и ее высоко одаренного ядра, утверждал Филипченко в статье «Интеллигенция и таланты», следует признать: уничтожение всех тех барьеров правового, экономического и идейного характера, которые мешают переходу в ряды интеллигенции выходцев из различных классов общества; количественная политика населения, поощряющая размножение представителей всех классов, кроме явно дефективных элементов; поощрение размножения интеллигенции.
В статье «Наши выдающиеся ученые» Филипченко формулирует убеждение, которое привело его к занятиям евгеникой: «лица, которых можно признать выдающимися учеными, делаются такими не под влиянием своих собственных усилий или каких-либо случайных обстоятельств, а под влиянием той силы, которая больше всего делает каждого из нас тем, что он есть, т. е. наследственности. Подобно многому другому, и выдающиеся ученые рождаются, а не творятся».
Медико-евгеническая программа Филииченко, включавшая изучение наследственности образованного класса путем анкетных обследований, генетическое и евгеническое просвещение, подачу советов евгенического характера, исключала вмешательство в структуру естественно сложившихся работоспособных биологических систем. Таким образом, она, как и программа Кольцова, существенно отличалась от одновременной американской магистральной евгеники с расистскими и антииммиграционными предпочтениями.
Филипченко и Кольцов, принадлежа к одному поколению, с разницей в 10 лет, и занимаясь близкими, но не совпадающими, научными проблемами, имели ряд черт сходства, – но и различия.
