Текст книги "Заря генетики человека. Русское евгеническое движение и начало генетики человека"

Автор книги: Василий Бабков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 74 страниц)

Сестры Бакунина были симпатичные и тонко развитые девушки, подобно брату отличавшиеся чрезвычайной экзальтированностью. Не будучи красивыми, они тем не менее производили обаятельное впечатление и играли роль в жизни многих выдающихся деятелей культуры и литературы. Старшая сестра (VIII, 6), Любовь (1811–1838), кроткое и хрупкое существо, возбуждала к себе внимание и восхищение самых разнообразных людей. Она была невестой известного Н. В. Станкевича, но брак их расстроился; жених по болезни уехал за границу, а невеста вскоре умерла от чахотки. Вторая сестра (VIII, 7), Варвара (1812–1866), бывшая неудачно замужем за Н. Н. Дьяковым, посвятила себя уходу за больным бывшим женихом старшей сестры – Станкевичем, который и умер на ее руках. Третья (VIII, 9), Татьяна (1815–1872), известна своим романом с И. С. Тургеневым (это был «роман философской любви», по выражению Н. Л. Бродского), а младшей сестрой (VIII, 10), Александрой (1816–1882), в замужестве Вульф, увлекались В. Г. Белинский и писатель В. П. Боткин.

Братья Бакунина – передовые деятели 1860-х гг., хотя далекие от крайних воззрений старшего брата. Из них Николай (1818–1901) деятель крестьянской реформы, за оппозиционное направление сидевший в Петропавловской крепости (VIII, 11); Павел (1820–1900) – земский деятель и писатель, философ-гегельянец, автор книги «Основы веры и знания» (СПб., 1886) (VIII, 13), Александр (1821–1908) – также выдающийся земский деятель, участник движения за объединение Италии, короткое время профессор Одесского лицея, по определению П. Б. Струве – «человек с сильным, быть может, даже страстным темпераментом (им владели чувства почти неукротимые), до конца своей долгой жизни сохранивший физическую крепость и душевную бодрость, мыслитель, выработавший свою оригинальную философскую систему (VIII, 14); Алексей (1823–1882) – деятель крестьянской реформы, пострадавший одновременно с братом Николаем. музыкант-импровизатор, ботаник, автор обширного труда «Тверская флора» (VIII, 15). Все братья, кроме Павла, имели потомство. Сын третьего из братьев Бакуниных, Ильи Александровича (VIII, 12), – Алексей Ильич, известный московский врач, бывший член Государственной Думы (IX, 4).

Дочь Федора Артамоновича, Анна Федоровна ( VI, 10), была замужем за Иваном Петровичем Вульфом и имела многочисленное потомство, многие представители которого получили известность благодаря своим отношениям к А. С. Пушкину. Их сын (VII, 17) – Николай Иванович (1771–1813) – был женат на Прасковье Александровне Вындомской (1781–1859), соседке Пушкина по имению Тригорскому, двоюродной сестре А. С. Муравьевой-Апостол по матери своей, рожденной Кашкиной. Их дочери (VIII, 17 и 18) Анна (1799–1857) и Евпраксия (1809–1883) считаются некоторыми пушкинистами, впрочем без достаточного основания, прототипами Ольги и Татьяны из «Евгения Онегина», а сын (VIII, 16) Алексей (1805–1881), в юности дерптский студент, высказывал мнение, что Пушкин с него написал Ленского. В зрелом возрасте А. Н. Вульф, однако, далеко не был похож на Ленского. Это был человек, отличавшийся рассудочностью, практицизмом, эгоистичностью и неограниченной чувственностью [173] . Он оставил дневник, в котором подробно перечисляет свои победы над женщинами [174] . Е. Н. Вульф была замужем за бароном Б. А. Вревским и имела потомство. Ее сын Александр Борисович (1834–1910) – туркестанский генерал-губернатор в конце XIX веке. Видное место в биографии Пушкина занимает и двоюродная сестра Вульфов, дочь Екатерины Ивановны Вульф (VII, 18) (женщина кроткая, болезненная) от брака с Петром Марковичем Полторацким – Анна Петровна (1800–1879), в первом браке Керн, во втором – Маркова-Виноградская (VIII, 19). Пушкин одно время был страстно влюблен в нее и посвятил ей одно из лучших своих стихотворений «Я помню чудное мгновенье». Красивая, с живым и наблюдательным умом, приятным характером и добрым сердцем, чрезвычайно любвеобильная, Анна Петровна пользовалась всеобщими симпатиями и многим кружила головы. Первый муж был старше ее на 35 лет, второй (ее троюродный брат) – моложе на 20 лет. Она оставила интересные записки о своей жизни и знакомстве с Пушкиным. Ее дочь от первого брака (IX, 5), Екатерина Ермолаевна Керн (1818–1904), была в свою очередь предметом увлечения знаменитого композитора М. И. Глинки, но брак их не состоялся, и она впоследствии вышла за М. О. Шокальского. Их сын Юлий Михайлович (X, 1) – известный географ. От второго брака Анна Петровна имела сына Александра (IX, 6), «талантливого неудачника», по выражению ее биографа Б. Л. Модзалевского. Его дочь Аглая Александровна (X, 3) – актриса (по сцене Дараган, по мужу Кулжинская).

Другая дочь Анны Федоровны Вульф, Наталья Ивановна (VII, 19), была замужем за Васильем Ивановичем Вельяшевым. Их внучка Екатерина Николаевна Вельяшева (IX 7), жена академика И. И. Янжула, – писательница, автор статей по народному образованию. Третья дочь Анны Федоровны, Анна Ивановна (1784–1873), замужем за Павлом Ивановича Панафидиным (VII, 20). Их внучка Любовь Федоровна Ржевская – педагог в Москве (IX, 8).

Из братьев Артамона Захаровича род продолжался от Воина Захаровича, имевшего от брака с Марфой Васильевной Култашевой девять сыновей, из которых зрелого возраста достигло семеро: 1) Мина (V, 6), капитан, р. 1691, 2) Прохор (V, 7), инженер-капитан, р. 1695, 3) Марк (V, 8), капитан морской артиллерии, р. 1704 г., 4) Степан (V, 9), флота капитан-лейтенант, 5) Семен-старший (V, 10), прапорщик (1709–1739),

6) Иван (V, 11), инженер-поручик, р. 1710 г. и 7) Семен-младший (V, 12), учитель морской школы воинских наук, р. 1711 г. Из них мы больше всего знаем о Степане Воиновиче. Весною 1734 г. он принял участие в северной экспедиции для исследования путей к устьям реки Оби, дошел до Югорского Шара и описал его, а затем достиг 73°, северной широты. По жалобам жителей Пустозерска и доносам подчиненных был предан в 1736 г. суду и разжалован в матросы, но по манифесту 1740 г. «по неумышленности вины» произведен в лейтенанты с увольнением от службы. Третий сын, Марк Воинович, имел сына Михаила (VI, 12), поручика артиллерии. У последнего – два сына, оба моряка. Старший из них, Матвей (1762–1823), стоял во главе военно-морского судебного ведомства; младший, Алексей (1769–1813), был убит своими крепостными (VII, 22). У Матвея Михайловича были четыре сына, из них Николай (1810–1879) увлекался спиритизмом и много писал и переводил с французского по этому предмету (VIII, 23). Дочь старшего его брата (VIII, 22), Петра Матвеевича (1805–1857), Клеопатра Петровна (IX, 9), в замужестве кн. Черкасская, имела дочь (X, 3) Марианну (по мужу Палечек), известную певицу Петербургской оперы (б. Мариинский театр).

Из остальных сыновей Воина Захаровича род пошел от Степана Воиновича, исследователя Ледовитого океана. Из двух его сыновей старший, Григорий, служил по межевой части, а младший, Назар (1757–1806), был архангельским губернатором (VI, 13). От брака с Марфой Казариновой он имел сына Николая (VII, 23). Николай Назарович (1775–1846) был статс-секретарем, сенатором и управляющим собственной канцелярией Николая I. Он деятельно занимался сельским хозяйством, вывел особые сорта ржи (получила название муравьевки), картофеля и капусты громадных размеров, устроил в своем имении сахарный завод и изобрел особый способ вываривать и рафинировать сахар. Кроме того, был плодовитый, но бездарный писатель, в период 1828–1851 гг. издавший 14 томов своих сочинений по философии, истории, археологии, правоведению, политической экономии, естествознанию, астрономии, физике, живописи и пр. и бывший высокого мнения о своих дарованиях. От двух браков – с Екатериной Николаевной Мордвиновой (табл. 2-я, III, 7) и Е. А. Моллер – Николай Назарович имел 17 человек детей, из которых известности достиг старший сын от первого брака (VIII, 24; табл. 2-я, IV, 2) – граф Николай Николаевич Муравьев-Амурский (1809–1881), получивший графский титул и прозвание Амурского за то, что в бытность его иркутским генерал-губернатором по его инициативе к России был присоединен Приамурский край. Отзывы о нем дошли до нас самые противоречивые: одни превозносят его (в числе его почитателей был и его родственник М. А. Бакунин), другие не признают за ним никаких заслуг. Его биограф-панегирист И. П. Барсуков так его характеризует: «Неутомимый труженик, одаренный умом государственным, необыкновенной энергией и предприимчивостью… он был чрезвычайно тверд в борьбе с обстоятельствами и невзгодами жизни, необыкновенно последователен и настойчив во всех своих действиях. Всегда и во всем оставаясь верен себе, Муравьев, несмотря на все препятствия, неуклонно шел к намеченной цели. Человек решительный, часто вспыльчивый, он в то же время был прямодушен, честен и справедлив, беспощадно преследовал ложь, лихоимство или нерадение к служебному делу, но зато и умел отмечать людей достойных… В своей домашней жизни Муравьев был прост и доступен для всех, с подчиненными был приветлив и своей добротой и сердечностью умел привязывать их к себе». И. А. Гончаров в своих воспоминаниях изображает Муравьева человеком небольшого роста, нервным, подвижным, энергичным, обладающим быстротой соображения, неугасающим огнем во всей его организации и сильной волей. По отзыву Г. И. Филипсона, «господствующими страстями Н. Н. Муравьева были честолюбие и самолюбие. Для их удовлетворения он был не всегда разборчив в средствах. Малого роста, юркий и живой, с чертами лица некрасивыми, но оригинальными, он имел большие умственные способности, хорошо владел пером и был хорошо светски образован. У него были какие-то кошачьи манеры. С своими подчиненными он был склонен к крайнему деспотизму и нередко ни во что ставил закон и справедливость». Проф. Буцинский считает Муравьева «человеком бесспорно даровитым, энергичным, способным к кипучей деятельности, но крайне тщеславным, самолюбивым и несправедливым, с беспредельными самомнением и самохвальством». Сестра Н. Н. Муравьева, Екатерина Николаевна (1814–1890), по мужу Моллер, оставила мемуары. Родные племянники Н. Н. Муравьева-Амурского: Николай Валерианович (1850–1908) – министр юстиции и посол в Риме при Николае II, был человек даровитый и прекрасный оратор (IX, 10); Валериан Валерианович, унаследовавший титул и прозвание дяди, – военный писатель (IX, 11); Михаил Валерианович – археолог и генеалог, исследователь истории Новгородского края и, в частности, рода Муравьевых (IX, 12). Сын Николая Валериановича, Валериан Николаевич (X, 4) – поэт и публицист, а сын Михаила Валериановича, Владимир Михайлович (X, 5), – лирический поэт.

Как видно из вышесказанного, Муравьевы трижды роднились с Мордвиновыми, благодаря чему мордвиновская кровь должна была оказать сильное влияние на многих из представителей рода Муравьевых и родов, от них происходящих [175] . Мордвиновы – мордовского происхождения. Их предок был взят в 1546 г. в аманаты и получил поместье на севере Новгородской области – в Копорье. Отец Александры и Варвары Мих. Муравьевых и дед Екатерины Николаевны Муравьевой, Михаил Иванович (1725–1782), – инженер-генерал (I, 1). Его троюродный брат Семен Иванович (1701–1777) – адмирал, автор ряда трудов по морскому делу и математике. Сын последнего, граф Николай Семенович (1754–1845), – известный государственный деятель, соединявший увлечение принципами английского либерализма и идеями Адама Смита и Бентама с русским крепостничеством, а сын Николая Семеновича, Александр (1800–1858), – талантливый художник-любитель.

Мы рассмотрели в общих чертах ту ветвь рода Муравьевых, из которой произошли декабристы, и ее разветвления по женским линиям. За отсутствием каких-либо данных мы не можем составить понятия о наследственных чертах Муравьевых за время до XVIII века, но то, что мы знаем о них за XVIII век (служба в инженерах, в артиллерии и флоте, преподавание в учебных заведениях), дает основание предполагать в них большую степень интеллигентности, чем какая была свойственна их социальной среде; из них же выходит один из первых авторов русских учебников по математике. Со второй половины XVIII века Муравьевы все более и более выдвигаются из прочих среднедворянских родов и дают ряд выдающихся деятелей на культурном и политическом поприщах. Есть между ними и несколько писателей, но выдающихся талантов не было. По-видимому, и художественными дарованиями Муравьевы не отличались: знаменитый гравер Уткин и живописец В. Л. Муравьев – кажется, единственные представители рода в области изобразительного искусства, если не считать декабриста А. М. Муравьева, обладавшего художественными способностями. Музыкальными способностями отличались И. М. Муравьев-Апостол, декабрист Лунин, Алексей А. Бакунин и М. Б. Черкасская, профессиональная певица. В научной области, если не считать людей XVIII века – Николая Ерофеевича и его сына Николая Николаевича, работали двое: дилетант-ботаник Алексей А. Бакунин и профессиональный ученый, географ Ю. М. Шокальский, а в области отвлеченного мышления – братья М., П. и А. Бакунины и С. Н. Муравьев. Отличительными чертами большинства известных Муравьевых являются ум и лингвистические способности. Что касается характера, то одни из них обладали мягким и добрым характером, другие сильной волей (Муравьевы-Карский, Виленский и Амурский); среди тех и других встречаем людей с революционным темпераментом. Девять декабристов (Муравьевы и Лунин) и братья Бакунины с великим анархистом во главе представляют различные степени революционности, начиная людьми просто оппозиционно настроенными, как земцы Бакунины, и кончая такими истинными революционерами, как С. Муравьев-Апостол и М. Бакунин. Еще интересная черта: женщины из потомства Муравьевых привлекают особенное внимание выдающихся людей – Пушкина, Глинки, Белинского, Тургенева, Станкевича, В. Боткина… В заключение следует отметить, что род Муравьевых не имеет тенденции к размножению и число его представителей в настоящее время невелико, в то время как число его потомков по женским линиям довольно значительно. К сожалению, скудные данные о Муравьевых, рассыпанные в биографических трудах и мемуарной литературе, и отсутствие в моем распоряжении сведений о современных представителях рода не дают возможности представить полную картину наследственных интеллектуальных и физических черт рода, которая могла бы удовлетворить евгеников. ЛИТЕРАТУРА Источниками для доклада послужили следующие труды; 1. Лобанов-Ростовский. Русская родословная книга, изд. 2, т. I. СПб., 1895, с. 404–420 (родословная Муравьевых, составленная М. В. Муравьевым). 2. Д. Кропотов. Жизнь графа М. Н. Муравьева. СПб., 1874. 3. И. Барсуков. Граф Н. Н. Муравьев-Амурский. М., 1891. 4. Гр. Н. Н. Муравьев-Амурский. Сочинение И. Барсукова. Рецензия проф. П. Буцинского. М., 1895. 5. С. Берсенев. Сергей Иванович Муравьев-Апостол. М., 1920. 6. Декабрист И. М. Муравьев-Апостол. Воспоминания и письма. П. 1922. 7. Декабрист A. M. Муравьев. Записки. П., 1922. 8. С. Я. Штрайх. Провокация среди декабристов. 1925. 9. В. Короленко. Легенда о царе и декабристе. Русское Богатство. 1911. № 2. 10. Декабрист М. С. Лунин. Сочинения и письма. Редакция и примечания С. Я. Штрайха. П., 1923. 11. С. Я. Гессен и М. С. Коган. Декабрист Лунин и его время. Л., 1926. 12. М. Муравьев. Декабрист Артамон Захарович Муравьев. (Истор. – революц. библиотека журнала «Каторга и Ссылка». 1926. – № 1.) 13. Декабристы. 86 портретов. Изд. М. М. Зензинова. М., 14. М. В. Довнар-3апольский. Мемуары декабристов. Киев. 1906. 15. Г. Чулков. Мятежники 1925 года. М., 1925. 16. А. А. Корнилов. Молодые годы Михаила Бакунина. М., 1915–1917. Его же. Годы странствий Михаила Бакунина. Л., 1925.18. Ю. Стеклов. М. А. Бакунин, его жизнь и деятельность, ч. I. М., 1920. 19. М. А. Бакунин. Исповедь. Вступит, статья Вяч. Полонского. 1921. 20. Нов. Энцикдопед. Словарь, изд. Брокгауз-Ефрон, т. 6. (Ст. А. А. Корнилова о Бакуниных.) 21. «Русская мысль». 1908. № 6. (некролог А. А. Бакунина.) 22. К. Головин. Мои воспоминания, т. 1. СПб., 1908. 23. Письма И. С. Тургенева к гр. Е. К. Ламберт. М., 1915. 24. Н. Л. Бродский «Премухинский роман» в жизни и творчестве Тургенева. (Центрархив. Документы по истории литературы и общественности, вып. 2. И. С. Тургенев.) М. П. 1923. 25. Дневник А. Н. Вульфа (Пушкин и его современники, вып. XXI–XXII. П., 1915.) 26. Б. Л. Модзалевский. Анна Петровна Керн. 1924. 27. Русские портреты XVIII и XIX столетий. СПб., 1905–1909, т. II, IV и V (Портреты и биографии Александры Михайловны, Екатерины Захаровны, Александра Николаевича, Михаила Никитича, Николая Ерофеевича и Николая Николаевича – отца Муравьевых и Анны Семеновны, Ивана Матвеевича, Матвея Ивановича и Сергея Ивановича Муравьевых-Апостолов.) 28. Общий Морской Список, т. I. (Биография Степ. Муравьева.) 29. Сочинения К. Н. Батюшкова. Т. I–III. СПб., 1885–1887 (в примечаниях даны биографические сведения о М. Н. Муравьеве и И. М. Муравьеве-Апостоле.) 30. Д. А. Ровинский. Н. И. Уткин, его жизнь и произведения. СПб., 1884.

Бакунины{17} П.Ф. Рокицкий

Знаменитый бунтарь Михаил Бакунин, в котором так красочно сочетались могучая физическая организация, буйный темперамент и революционная энергия, – не единственный интересный представитель своей семьи. Людей с очень разнообразным обликом мы находим в ряде поколений его родословной. На двух таблицах я пытаюсь воспроизвести: 1) родословную отца Михаила Бакунина – Александра Михайловича Бакунина и 2) так называемую «семью Бакуниных» с дальнейшими родственными разветвлениями, доведенными почти до настоящего времени. Материалами мне послужили: а) ряд родословных книг, б) монографии, посвященные Бакунину и Бакуниным, и в) устные данные, главным образом полученные от лично знавших многих представителей семьи Бакуниных в конце девятнадцатого и начале XX столетий.

Бакунины – выходцы из Венгрии, по-видимому, конца XV века. Несколько поколений, XVI–XVII вв., занимают незначительные военные и гражданские должности. За заслуги некоторые из них получают вотчины.

Первого Бакунина, поднявшегося на более высокую ступень, мы встречаем в XVIII веке, – Василий Михайлович Бакунин (№ 22 I таблицы), – дипломат, написавший «Описание калмыцких народов». Дипломатов мы встречаем и в следующем, седьмом, поколении: Петры Васильевичи (большой – № 27 и меньшой – № 25; последний – довольно видный екатерининский вельможа – состоял одним из президентов Академии Наук). В восьмом поколении Модест (№ 33) и Павел (№ 37) Петровичи также имели отношение к академии. Модест, кроме того, позже был главным директором школы земледелия и написал «К новому разделу и обработке полей». В другой линии этого же поколения Александр Михайлович Бакунин (№ 41) – отец анархиста и его братья и сестры. Сам Александр Михайлович, по-видимому, был незаурядным человеком, обладавшим также и художественным талантом. Он окончил Туринский университет со степенью доктора философии и хорошо писал стихи. Очень интересны две его сестры: Варвара Михайловна (№ 52) и особенно Прасковья Михайловна (№ 48). Прасковья Михайловна, по характеристике Майкова, красивая, добрая, умная, писала стихи, пела и играла на арфе, остроумно и живо говорила. Обеим был присущ мистицизм. Среди детей одного из братьев Александра Михайловича, Михаила (№ 50), генерал-губернатора Белоруссии, мы встречаем трех выдающихся женщин: Евдокия Михайловна (№ 64) – художница, получившая от Академии художеств золотую медаль, Прасковья Михайловна (№ 66) – писательница и Екатерина Михайловна (№ 67) – начальница Крестовоздвиженской общины, попечительница над больницами, была сестрой милосердия у Пирогова во время осады Севастополя. По-видимому, ее Михаил Бакунин в одном из своих писем называет «монашенкой».

Такова наиболее интересная родня Александра Михайловича Бакунина. Он был женат на Варваре Александровне Муравьевой (№ 42 на таблице I). Родословная Муравьевых разработана достаточно полно Н. П. Чулковым, поэтому я не буду касаться линии матери.

Многочисленная семья от этого брака, изображенная на таблице II, заключает целый ряд лиц, часто очень непохожих друг на друга, но в достаточной степени незаурядных.

Поколение первое на этой таблице: Александр Михайлович (№ 1) и Варв. Алекс. (№ 2) Бакунины, помещенные под № 41 и 42 на табл. I.

Первый, конечно, Михаил Александрович Бакунин (№ 6). Его натура чересчур сложна, чтобы можно было охарактеризовать ее несколькими словами. Бросаются в глаза его поразительный темперамент бойца, его мятежная энергия. «Великан с голубыми глазами, веселый и шумный, его голос гремел, глаза пылали» (Полонский). Из сестер следует отметить: Варвару Александровну (№ 4), очень даровитую, но с особой религиозностью, наклонностью к религиозному экстазу, и Татьяну Александровну (№ 8) – центральный член семьи, была дружна с Белинским, Тургеневым, Серовым. Братья: Николай (№ 11) участвовал в съезде мировых посредников, принявшем неугодные правительству постановления, за что сидел в крепости и в смирительном доме; Павел Александрович (№ 16) – выдающийся земский деятель, гегельянец, написавший два философских сочинения, до конца жизни верил в бессмертие души; Александр Александрович (№ 18) – непоседа, долго не находил подходящего дела, участвовал солдатом в Крымской войне, поехал в Италию учиться живописи (имел талант к рисованию), а вместо этого поступил в ополчение Гарибальди, позже был активным земцем; Алексей Александрович (№ 20) – после лишения права служить за участие в том же съезде мировых посредников всю жизнь занимался ботаникой, был музыкален.В этой богатой семье сильное расщепление по ряду признаков: у одних большая активность и общественная жилка, у других – наклонность к философии, мистико-религиозные увлечения; буйный, непоседливый темперамент или способность к музыке и живописи.

Среди потомков (о детях Михаила Бакунина, если они и были, ничего не знаю и предоставляю этот вопрос специалистам по биографии Бакунина) – ряд общественных деятелей, большинство средней величины, но есть и недюжинные, как, например, Алексей Ильич Бакунин (№ 40): был членом II Государственной Думы, по профессии – врач, чрезвычайно активный и энергичный человек. Очень характерно, что в потомстве Александра Александровича Бакунина находим ряд самоубийц: сын от одного брака – Николай (№ 48) застрелился, от другого – Александр (№ 51) застрелился (это был очень сильный, умевший работать и очень отзывчивый человек), Николай (№ 52) повесился. Здесь же ряд музыкальных субъектов, как застрелившийся Александр, Елизавета Александровна (№ 63) (очень экспансивная). Внучка Александра Александровича Бакунина, Татьяна Михайловна (Плясова) (№ 79), – также музыкальна и имеет наклонность к живописи. Из II таблицы укажу еще на следующих: Александр Ильич Бакунин (№ 39) – земец; Николай Гаврилович Вульф (№ 27) – также земец; Михаил Александрович Бакунин (№ 54) – окончил архитектурную школу в Париже; Гавриил Николаевич Вульф (№ 60) – толстовец; Александра Михайловна Петрункевич (№ 64) – историчка; Анна Михайловна Петрункевич (№ 65) – певица и Пикок (№ 77) – артист.

Сопоставляя данные по обеим таблицам, мы можем отметить ряд общих психических черт. Оставляя в стороне общую одаренность, свойственную большинству, находим живость темперамента, у некоторых большую неустойчивость, неуравновешенность (самоубийства детей Александра Александровича); мистицизм и религиознофилософские увлечения (сестры Александра Михайловича Бакунина в I таблице и ряд представителей из семьи Бакуниных в табл. II; сюда же надо отнести в конечном счете и самого Михаила Бакунина – субстанционалистский тип мышления); художественные и музыкальные таланты. Очень гармонируют между собою образ Екатерины Михайловны Бакуниной, этой сестры милосердия всю жизнь, и Павла Александровича Бакунина с его необычайной душевной ясностью и чарующим впечатлением на окружающих.Конечно, уточнить все эти особенности очень трудно; к сожалению, в области генетики психических свойств человека мы пока принуждены оперировать чисто субъективно определяемыми частями человеческой психики.

Родословные А. С. Пушкина, гр. Л. Н. Толстого, П. Я. Чаадаева, Ю. Ф. Самарина, А. И. Герцена, кн. П. А. Кропоткина, кн. С. Н. Трубецкого{18} В. Золотарев

Переплетающееся родство названных лиц вызвало у нас желание одновременно рассмотреть родословные всех семи представителей различных периодов и течений русского идеализма. Приступая к нашей работе, мы задавались целью не только отмечать случаи родства даровитых людей, но и уяснить себе, действительно ли имеющиеся у них общие предки могли дать им те или иные ценные задатки.

На страницах «Русского евгенического журнала», не раз печатавшего подобные работы, нет нужды отстаивать значение исторической генеалогии наряду с генеалогией анкетной. Та и другая имеют свои плюсы и минусы. Для настоящей статьи мы вынуждены в несколько раз сократить полный текст нашей работы, ограничиваясь в большинстве случаев тем впечатлением, которое создалось после произведенного обследования от данной фамилии в целом, лишь изредка характеризуя в двух словах отдельных ее представителей. Но и при такой краткости наша попытка уяснить основной «дух» каждой фамилии по историческим известиям и прозвищам, думается, имеет значение при выяснении вопроса о наследственности психологических особенностей и, в частности, таланта. Помимо этого практического интереса, биографии предков таких людей, как Толстой, интересны сами по себе. Относительно родословных таблиц скажем, что знаками вопроса отмечены предположительные связи генеалогических звеньев [176] . Можно легко увидеть, что, если отбросить их все, общая картина существенно не изменится, и о наследственности таланта в наших 7 случаях можно говорить с неменьшим правом.

Заканчивая наше краткое вступление, дадим еще табличку, которая, несмотря на свою условность, служит, как нам кажется, подтверждением того, что не все фамилии в целом одинаково одарены и, стало быть, имеется предпосылка для нашей работы. Здесь интересно сравнить данные о родне литераторов и супруги Пушкина – Гончаровой. Обращает внимание выдающееся количество поэтов в родне Пушкина. Исчерпывающими сведениями о родственниках всех 8 мы не обладаем, но так как неполнота данных сказывается одинаково во всех родственных группировках, то думаем, что относительные величины близки к действительности и годны для сравнения. В таблице учтены потомки прапращуров обследуемых. I. А. С. ПУШКИН (табл. I)

Биографии ближайших предков и родственников А. С. Пушкина настолько широко известны, что мы можем не касаться их. По линии матери поэта, этнографически уходящей с одной стороны в Абиссинию, с другой – в Италию, Германию и Скандинавию, интересна только фамилия Ганнибал, наделившая поэта пылкими чувствами и воображением с эротическим уклоном. Сверх того она могла дать ему литературные способности и ум выше посредственного, качества, которыми обладали «Арап Петра Великого» Абрам Г. и ряд его потомков – поэтов и ученых.

По линии отца мы тоже находим людей вспыльчивых, нервозных, вплоть до «душевной болезни» и с горячим воображением, благоприятствовавшим любовным историям различного содержания от драмы с убийствами до водевиля. Но литературные задатки были и в этой семье. Дед поэта, Лев Александрович Пушкин, от первого брака имел: трех сыновей, из которых ни один не известен склонностью к поэзии, от второго – дочерей и двух сыновей, из коих один, Василий, – поэт, другой, Сергей, – автор любовных стишков, – отец поэта. Такое распределение талантливого потомства Льва Александровича заставляет предполагать, что поэтическая наследственность шла если не исключительно, то главным образом по женской линии. В этом отношении род Чичериных, по имеющимся сведениям, не дает положительных данных. Кроме новой струи горячности и преданий о родстве с Италией, он вряд ли дал Пушкину что-нибудь. Другое впечатление производят великороссы Приклонские. Судя по прозвищам, спокойному прохождению службы, отсутствию вторичных браков, умеренному долголетию и довольно нормальной детности, это были ровные, мягкие, может быть, даже вялые, меланхоличные люди. В летописи русской культуры занесен только один из Приклонских – Михаил Васильевич (1728–1794) – автор нескольких научных статей, с 1778 по 1784 г. бывший директором Московского университета. Зато обращает на себя внимание их потомство по женской линии. Все браки урожд. Приклонских, потомство которых удалось нам более или менее полно проследить, давали поэтов. На вышеприведенной табличке мы видели, что у Пушкина среди его родственников-литераторов стихотворцы занимают 36 %. В потомстве прапращура Александра Сергеевича, Вас. Герас. Приклонского, мы наблюдаем это явление еще в более сильной степени. Здесь 52 % писателей владели стихом, среди лиц, заслуживающих почему-либо упоминания, 71 % занимались сочинительством, наконец, среди всех потомков процент литераторов будет равен 7,8 (27 из 346 человек); если брать только мужчин, он будет не ниже 10. Среди потомков Вас. Герас. наиболее известны: поэты: А. С. Пушкин, Д. В. Веневитинов, П. А. Козлов, семья Сумароковых-Княжниных, с А. П. Сумароковым во главе, и археолог гр. Ал. Ив. Мусин-Пушкин. Думается, что на основании всех этих данных можно говорить о наследственной передаче если не поэтического таланта, то, во всяком случае, соответствующего темперамента. О женах Приклонских заметим только, что Радиловы происходят от татарского мурзы Льва Тургенева, к потомству которого принадлежал писатель Ив. Серг. Тургенев.

Следующей идет фамилия Головиных, через которую проходит ближайшая линия родства Пушкина с Толстым. К сожалению, мы не можем ничего сказать об ее исконных качествах, унаследованных от родоначальника, крымского князька, грека родом, в 1891 г. явившегося в Россию и получившего здесь весьма нелестное прозвище «ховра» (Хаврония). В следующих поколениях произошло расщепление, и на служебном поприще выделилась только младшая ветвь рода, к которой принадлежали два наиболее известных члена фамилии: первый в России граф, игравший крупную роль при Петре I, – Федор Алексеевич и его двоюродный брат – Иван Михайлович (в родосл. № 65). Не имея соответствующих данных, трудно сказать, что в том и другом было родового головинского и что получено от матери и бабки. Иван Михайлович был любимым «денщиком» Петра I, учился за границей кораблестроению, «но ничему не выучился», как прибавляют позднейшие биографы. По дошедшим до нас рассказам, он рисуется человеком неглупым, находчивым, пожалуй, добродушным, но, что называется, мягкотелым и себе на уме, поэтому отличался он лишь на «всепьянейших соборах», где замещал Зотова в должности «князя-папы». Заманчиво было бы, но не представляется пока возможным утверждать, что он мог прибавить что-либо ценное к наследственному богатству обоих своих знаменитых потомков. Указанное выше расщепление могло произойти под влиянием знатной Рюриковны кж. Холмской. Ее малочисленный, быстро угасший род успел показать примеры воинской и нравственной доблести, а по женской линии она связана с очень интересной фамилией Всеволожских. Если вдуматься в отдельные эпизоды из истории этого рода, можно заметить, как на протяжении более чем 20 поколений общей чертой проходят живость, возбужденность ума, темперамента, воображения. В потомстве другой внучки боярина Ивана Дмитриевича – княжны Патрикеевой – эта черта переплелась с основными свойствами «Патрикеевичей» и несомненно способствовала обеим ветвям ее потомства – кн. Голицыным и Куракиным – приобрести значение культурных возбудителей в среде русской знати.