Текст книги "На исходе лета"

Автор книги: Уильям Хорвуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 33 страниц)

Этот крот находился в толпе на последней встрече Бичена во Фрилфорде, когда имел место неприятный инцидент, напомнивший многим о грубой реальности Слова. К концу встречи три крота стали прерывать Бичена выкриками и пытались сбить его с толку. Они насмехались над ним и сулили, что Слово ударит по камнепоклонникам.

Два самых рослых последователя Камня пытались увещевать их, но в ответ получили одни удары, и Бичену пришлось их утихомиривать, чтобы не возникло драки. К концу встречи он подошел к этим троим в сопровождении Сликит и еще нескольких кротов. Троица принялась осыпать Бичена бранью, упирая на то, что он проповедует против Слова. Между ними и несколькими последователями Камня завязалась потасовка, и самого Бичена слегка потрепали и оцарапали бок, хотя он не нанес ни одного удара. Когда он упал, один из последователей был серьезно ранен. Поскольку Бичен сейчас не мог их сдерживать, другие последователи были склонны отомстить за него. Казалось, эта стычка перерастет в настоящее побоище, – видимо, этого и добивались те трое.

Именно в этот трудный момент незнакомый крот, следовавший за Биченом с собрания на собрание, выступил вперед с властным видом и, раздавая удары направо и налево, разнял сцепившихся кротов. Затем он со смехом напомнил им, что день был долгим и что горячим головам не повредил бы холодный ноябрьский воздух. Трое драчунов покинули зал, и покой был восстановлен.

Оказавшись рядом с этим кротом, Бичен пристально на него посмотрел:

– Чего ты хочешь, крот? Почему ты следуешь за мной, не говоря ни слова?

– Камень – для всех кротов?

– Да.

– Даже для тех, кто другой веры?

– Камень выслушает, всех кротов, которые попытаются говорить правду, – ответил Бичен. – Пришли своего друга ко мне.

– Откуда ты знаешь, что я пришел не ради себя?

– Это видно по твоей позе, крот, и я вижу всего тебя так же ясно, как свою собственную душу. Пришли своего друга ко мне. Скажи, чтобы он не боялся.

– Я постараюсь привести его, – почтительно произнес крот.

Когда он ушел, Бичен посмотрел ему вслед и прошептал:

– Страх правит кротовьим миром, Сликит, – страх, а не любовь. Я чувствую страх во всех кротах вокруг себя, и именно от этого я так жажду отдохнуть.

– Пойдем отсюда, Бичен, – попросила Сликит.

– Иди, скройся на время, Крот Камня, – поддержали ее другие последователи. Потому что после того, как с трудом удалось предотвратить драку, страх поселился в сердцах кротов. Впервые за все время странствий Бичена в долине ощущение опасности, которое так давно носилось в воздухе, приняло осязаемую форму в виде крови, бежавшей из ран Бичена.

– Мы должны на какое-то время удалиться в уединенное место, – сказала Сликит. – Пусть тут все уляжется. Так будет лучше для последователей Камня.

Бичен согласился и решил отправиться в Гарфорд – небольшую систему к юго-западу от Фрилфорда. Однако, когда он уже собирался уходить, подошел последователь и предупредил его, что гвардейцы из Файфилда услышали о его приходе и выслали патрули.

– В Файфилде многое изменилось, и три важных крота пришли из этого ужасного Кумнора. Ходят странные слухи. Некоторые говорят, что начинаются новые гонения, а другие – что последователи Камня могут свободно исповедовать свою веру.

– Ну что же, если начинаются гонения, мы можем лишь довериться нашей вере, а если нам предоставят свободу, будем проповедовать то, во что верим. Я иду в Гарфорд, потому что меня туда позвали. Однако расскажи мне об этом Кумноре. Ты назвал его «ужасным», и мне хотелось бы о нем услышать.

– Это не такая большая система, как Файфилд, но у него намного худшая репутация среди последователей Камня из-за Уорт. Это элдрен, которая управляет Кумнором. Она была элдрен Файфилда, но Вайр понизил се в должности, переведя в неприметный Кумнор.

– Я слышал об Уорт от Букрама в Сандфорде. А за какой проступок ее понизили в должности?

– За избыток рвения, с которым она наказывала кротов Слова, не выполнявших ритуалы Слова и пренебрегавших молитвами. А также за излишнюю жестокость к последователям Камня, имевшим несчастье угодить ей в лапы. К тому времени к последователям Камня стали относиться мягче и терпимее. Такие, как Уорт, стали мешать, и их начали отправлять туда, где они причинили бы меньше вреда.

– Кто такая Уорт? – спросил Бичен.

– Ну, Крот Камня, я же сказал, что она…

– Нет, крот, она нечто большее… Уорт. Действительно ли я впервые услышал это имя от Букрама? Уорт. Знаешь, Сликит, когда я произношу это имя, мне хочется, чтобы здесь был Букрам. По-видимому, страх заразителен.

– Бичен…

– Пойдем, нам нужно в Гарфорд, у нас много работы.

❦

Через два дня после того, как они попали в Гарфорд – славную систему, расположенную на холме над лугами, где последователи Камня, как обычно, жаждали послушать проповеди Бичена, – сообщили, что приближаются четверо гвардейцев. Возникла паника, но Бичен всех успокоил, сказав, что продолжит встречу – грайки не причинят вреда ни ему, ни им.

Грайки появились, когда Бичен выступал. Несмотря на протесты Бичена, последователи Камня окружили его, хотя многие были напуганы.

– Есть ли среди вас крот по имени Бичен? – спросил грайк, который, вероятно, был начальником. – Каменный придурок, который читает проповеди в этих местах?

Бичен попросил последователей пропустить гвардейца, а когда тот приблизился, сказал, что его имя Бичен, а что касается Каменного придурка, то Камню судить, так это или нет.

– Возможно, – сказал гвардеец, с явным презрением оглядывая пестрое сборище последователей. – Меня зовут Хэйл, я старший гвардеец Файфилда. Ты должен пойти с нами в Файфилд. Тебе гарантируется безопасность на входе и на выходе.

– Это ловушка! – выкрикнул один из последователей.

– Он так шутит! – сказал другой.

Выражение лица гвардейца осталось бесстрастным.

– Какие тут шутки. По какой-то причине наши новые сидимы хотят встретиться с последователем Камня. Было упомянуто имя Бичена, и нам не пришлось долго его искать. Он довольно-таки известен.

– Но он не такой дурак, чтобы пойти с тобой, гвардеец Слова! – воскликнул последователь.

Гвардеец мрачно усмехнулся:

– Мне начхать, пойдет он или нет. Я в любом случае не собираюсь его заставлять. Посланы и другие – они должны найти таких же Каменных придурков, и кто-нибудь из них пойдет.

– Нет, крот, – вдруг вмешался Бичен, – хватит и одного. Пойдет только один. Им буду я. – Он говорил спокойно, и все вокруг замерли.

– Приятно быть уверенным в себе, не так ли? – заметил Хэйл.

– Чего хотят ваши сидимы от последователей Камня? – спросил Бичен.

Гвардеец пожал плечами.

– Полечить их от глупости, – пробормотал один из его подчиненных.

– Заткнись, – рявкнул Хэйл. – Новый Господин Слова издал указ, чтобы с кротами Камня беседовали, прислушиваясь к их нуждам. Вот все, что мне сказали…

Его голос потонул в одобрительных восклицаниях.

– Должно быть, эта кровавая Хенбейн умерла! – выкрикнул какой-то крот. – И пусть она сгниет в Верне, откуда явилась.

Бичен взглядом утихомирил толпу.

– Как имя нового Господина? – спросил он.

– Он еще не Господин, – негромко сказал один из гвардейцев Хэйлу. – Говорят, его еще не ввели в должность.

– Вот тут мой хорошо осведомленный друг говорит, что он пока не Господин, – сказал Хэйл. – Однако, каков бы ни был его титул, могу сказать, что его зовут Люцерн.

– Хенбейн умерла… – прошептала Сликит. Вид у нее был потерянный. – Значит, ее детеныш Люцерн…

Протянув лапу, Бичен прикоснулся к Сликит.

– Я пойду в Файфилд, – сказал он, – и эта кротиха, Сликит, пойдет со мной, но больше никто. Больше… никто. – Он дважды подчеркнул это слово, и взволнованные, расшумевшиеся кроты покорно отступили. Хэйла это, по-видимому, удивило, словно он не ожидал, что у Каменного придурка такая власть над кротами.

– Мы идем прямо сейчас, – сказал Бичен.

Хэйл взглянул на Сликит один раз, потом второй, как это часто делают кроты. Несмотря на возраст, у нее все еще была властная осанка.

– Ну что же, мне безразлично, кто пойдет, хоть все, при условии, что они не будут тащиться слишком медленно. Вам обеспечен безопасный вход и выход.

– У вас будут неприятности, если это не так, – пригрозил один из наиболее рослых последователей.

– Спокойно, крот… – предостерегающе произнес Хэйл, но обращался он к своему собственному гвардейцу, враждебно смотревшему на этого последователя. – Пошли, Каменный придурок, вперед, – обратился он к Бичену, явно не желая дальнейших осложнений.

– Не бойтесь, – обратился Бичен к кротам Гарфорда, – так велит Камень. Оставайтесь здесь, молитесь, поблагодарите Камень, если эта новость – правда. Будьте осторожны.

Затем Хэйл увел Бичена и Сликит, и они направились в Файфилд.

На следующий день, когда они подходили к Файфилду, старший гвардеец вдруг сказал:

– Крот, ты действительно будешь в безопасности.

– Я это знаю, – миролюбиво сказал Бичен. – За себя я не беспокоюсь, но кроты, которые со мной…

– Она тоже будет в безопасности.

– А другой?

– У тебя нет других.

– Один меня ждет, – возразил Бичен.

– До чего же странный тип, – прошептал один гвардеец другому. – Сдается без борьбы, идет с нами покорно, как слизень, ничего не боится, я специально к нему приглядывался. А теперь еще болтает о каком-то кроте, поджидающем его, которого мы не видим.

Когда они добрались до Файфилда и их остановили у первого входа, а потом пропустили, Бичен сказал:

– Тут неподалеку есть последователь Камня.

Один из гвардейцев, дежуривших у входа, сказал:

– Здесь нет последователей Камня, приятель, просто…

– Он здесь, – заявил Бичен.

– Хорошо, – вмешался Хэйл. – Вы кого-нибудь недавно впускали?

– Только одного. Он в камере. Это тот идиот..

– Всего один?

– Да.

– Приведи его сюда. Да побыстрее! – отрывисто приказал Хэйл.

– Ты будешь не очень-то доволен.

– Веди его, – снова приказал Хэйл.

Гвардейцы, которые явно боялись Хэйла, поспешили прочь и скоро возвратились со своим пленником. Он был огромный и свирепый. Увидев его, Сликит с облегчением вздохнула.

– Гвардеец Букрам, какого черта ты тут делаешь? – спросил изумленный Хэйл. Повернувшись к Бичену, он спросил: – Ты имел в виду вот этого крота?

– Он может сам ответить, – сказал Бичен.

Букрам стоял перед ними с гордым видом. Его исцеленные раны уже заросли шерстью.

– До этой минуты я не был уверен, – промолвил он, не сводя глаз с Бичена. – Но теперь я знаю, меня привело сюда не Слово, а сам Камень!

– Добро пожаловать, Букрам, – обратился к нему Бичен. – Теперь нас трое, и у нас есть цель – вернуть веру в Камень в эту древнюю систему. Нам не причинят вреда.

– Я думал, мы тебя больше не увидим, Букрам, – заметил Хэйл, с удивлением глядя на его исцеленное тело.

– Ты правильно думал. Я не тот крот, которого ты знал, – сказал Букрам.

– Гм! – произнес Хэйл. – Все же должен заметить, что эта религия пошла тебе на пользу. Когда я видел тебя последний раз, ты пытался убить сразу трех гвардейцев, да еще Уорт в придачу, и тебе это почти удалось. Больше не будешь дебоширить, а? – Он повернулся к дежурным гвардейцам: – Кто-нибудь еще приходил?

– Насколько нам известно, нет.

– Ну что же, мне кажется, что этого вполне достаточно! Куда нам идти?

– К Камню. Так сказали сидимы.

– К Камню! – воскликнул Хэйл. Потом, качая головой и ворча себе под нос на ходу, он повел трех кротов вверх по склону, к Файфилдскому Камню, а его гвардейцы замыкали шествие.

Глава двадцать первая

Файфилд – это наименее примечательная из Семи Древних Систем. Ее происхождение связано с теми давними временами, когда Аффингтон стал духовным центром кротовьего мира. Она была родной системой для нескольких Священных Кротов. В Файфилде сильны были традиции поклонения Камню, и там очень трепетно относились к легендам и сказаниям о Камне.

Говорят, здесь находилась первая библиотека рукописей, так как, несомненно, именно в этой системе родился крот-летописец Одли, который был создателем Системных Реестров». Он много путешествовал и, пока его не избрали Священным Кротом, жил в Файфилде. Однако при окончательном переселении Одли в Аффингтон библиотека великих текстов, созданная им в Файфилде, была перенесена в Священные Норы. Там она и оставалась в неприкосновенности, пока при Хенбейн грайки не разгромили Аффингтон.

Файфилд находится на известняковом хребте, достаточно высоком и могучем, чтобы повернуть Темзу на север. Только в Данктоне она прорывается снова на юг. По масштабам Верна или Шибода этот хребет всего-навсего холм, но он защищает такие системы, как Файфилд, от затопления водами Темзы. Хотя почва здесь суховата, в ней много червей.

Самый большой интерес представляют древние тоннели Файфилда, построенные со знанием дела. Под их закругленными сводами ощущается аромат прошлых веков, когда кроты боялись Камня больше, чем друг друга, и относились к старейшинам системы с глубоким почтением.

Хотя в средние века был краткий период, когда тоннели продлевали на запад, Файфилд никогда не был большой системой. Старый Файфилд, его первоначальный центр, был старым уже тогда, когда кротам древних времен, основавшим впоследствии большинство систем, еще не пришло в голову их создать.

Чума, приход которой отмечает начало наших Хроник, опустошила Файфилд, и эта система была бы давно забыта, если бы не обратила на себя внимание грайков своей принадлежностью к Семи Древним Системам. Кроме того, каким бы скромным ни было это место, тут находился Камень редкого могущества. Он высился прямо над центральным гротом общины Файфилда, одна из стен которого была образована его основанием, находившимся под землей.

Естественно, грайки обходили стороной самую древнюю часть системы, так же как избегали Камней в других Древних Системах, оккупированных ими, например в Эйвбери и Роллрайте. Они предпочитали западную, более новую часть системы и не только завалили тоннели, которые вели в Старый Файфилд, но и вырыли новые тоннели прямо по периферии старых. Таким образом они пытались объединить систему вокруг нового центра.

Была еще одна, более серьезная, цель такой обширной реконструкции, лишь частично удавшейся. Грайки хотели изолировать самый центр Старого Файфилда, чтобы ни один крот больше никогда не вошел в его тоннели. Даже сейчас нет убедительного объяснения, почему грайки так хотели вычеркнуть из истории даже память об этих тоннелях и о Камне, возвышающемся над ними. Однако в Файфилде широко распространялись слухи об удивительно изощренной, гнусной и неоправданной жестокости, чинимой с момента прихода грайков, хотя они и подавляли эти слухи*.

(* Страшная правда, скрывавшаяся за этими упорно ходившими слухами, открылась только после экспедиции Фьюла из Тулвика, которая провела раскопки. Его записки по этому вопросу сейчас хорошо известны, хотя противоположная точка зрения высказана в работе крота Слова Нодблейла из Кэннока. – Прим, автора.)

По-видимому, Бичену было известно о слухах еще до того, как он попал в Файфилд. Однако, если это было не так, возможно, пока Хэйл торопил его и других на встречу с тройкой, Букрам успел сообщить ему на ухо, что означают странные завалы и неожиданные повороты в тоннелях, где они проходили.

Это объясняет несговорчивость и непримиримость Бичена при его первом разговоре с тройкой кротов Слова.

Эта встреча проходила в невыразительном гроте общины, который создали грайки в части системы, названной Западным Файфилдом. Сюда-то и вел их Хэйл.

В гроте было много кротов, тут царила атмосфера беспокойства и возбуждения. Здесь уже находились три других последователя Камня – кроты, доставленные откуда-то с юга, с дороги на Бакленд.

У них не было никакого желания попасть в Файфилд, и они представляли собой печальное зрелище. Эти кроты не верили ни одному слову из обещанного им, а именно что им позволят невредимыми выбраться из Файфилда и что новые сидимы, только что прибывшие сюда, просто хотят побеседовать с ними. Последователям не причинили вреда, но они со все возрастающей тревогой смотрели, как в грот прибывают новые кроты Слова – гвардейцы, элдрены со своими помощниками и, наконец, сидимы.

Тройка, прибывшая с севера, не собиралась руководить, а просто стояла в конце грота, приняв величественные позы, и это тоже вызывало волнение.

– Как мне только что сообщили, Каменный придурок собирается присоединиться к нам для дружеского обмена мнениями, – вкрадчиво заговорил один из сидимов. – Пока он не появился, я предлагаю тем, кто не знает друг друга, познакомиться. Да, мне кажется, это неплохая идея…

Завязались разговоры, хотя и несколько принужденные, так как все присутствующие уже были осведомлены о том, что тройка с севера составляет отчет непосредственно для нового Господина. Кроты чувствовали, что за ними молча, бесстрастно наблюдают.

Кроты, собравшиеся на эту странную встречу, делали отчаянные попытки вести себя так, чтобы произвести на тройку самое выгодное впечатление, продемонстрировав свой ум, набожность и рвение. Поскольку у каждого было свое представление о том, как этого достичь, вначале было настоящее столпотворение. Некоторые громко молились Слову, другие становились в позу медитации, третьи громко рассуждали о своей любви к Слову, а кое-кто подходил к последователям Камня и оскорблял их. К счастью, трем дюжим гвардейцам приказано было охранять последователей, пресекая насилие. Временами казалось, что само присутствие последователей озлобляет толпу.

Ожидание Каменного придурка затянулось дольше, чем рассчитывали. Шум смолк, собравшиеся теперь переговаривались шепотом. В основном обсуждали тройку и ее цели.

Судя по всему, это были важные кроты. Элдрен Файфилда, Смок, даже сейчас в почтительной позе стояла возле них, хотя явно была не в духе. Сюда они прибыли всего несколько дней назад из Кумнора, где, по слухам, Уорт произвела на них благоприятное впечатление своей преданностью Слову.

Смок, менее фанатичная, чем Уорт, просто повиновалась их приказаниям и предоставила в распоряжение сидимов свою систему и гвардейцев, а также послала за последователями Камня.

– Там есть один, по имени Бичен, многие ему сочувствуют. Я сама собиралась его послушать. Сейчас он в Гарфорде, который недалеко отсюда… Есть и другие, которых мы всегда можем отыскать.

Итак, за последователями Камня послали. А пока что тройка, возглавляемая суровым и аскетичным молодым кротом, Тенором из Нидда, начала опрашивать старших чинов, желая узнать все, что касается Камня. Каждая беседа заканчивалась предостережением, что до приказа самого Господина Люцерна (новость, что Хенбейн смещена, пришла еще в сентябре) последователей Камня ни под каким видом нельзя трогать. Гвардейцам это трудно было переварить, поскольку им доставляло большое удовольствие время от времени устроить набег и немного потрепать последователей Камня. Однако Генор дал это указание таким угрожающим тоном, что ни у кого не осталось сомнений: наказание будет суровым.

Гарнизон Файфилда понятия не имел, каковы намерения сидимов. Однако, когда было объявлено, что состоится дискуссия с последователями Камня и что старшие чины могут присутствовать, в грот общины набилась большая толпа. Вид презренных последователей исторг у некоторых оскорбительные замечания в их адрес, однако взгляда глаз-бусинок Тенора и присутствия трех дюжих гвардейцев было достаточно, чтобы дальше этого не пошло.

Время от времени Тенор, наклонившись к элдрен Смок, кивал в сторону какого-нибудь крота в толпе, – вероятно, спрашивал его имя. Шепот, быстрый взгляд – и запись на память. Неудивительно, что атмосфера в зале становилась все более напряженной, а у последователей Камня был испуганный вид и шкуры их потемнели от пота.

Затем все стихло, и гонец, смиренный крот, один из немногих оставшихся коренных жителей Файфилда, вошел и что-то прошептал на ухо Тенору, а тот в свою очередь – коллегам. Судя по всему, скоро должен был появиться этот Каменный придурок.

❦

Вот перед такой напряженной и замершей в ожидании аудиторией спустя несколько минут предстали Бичен, Сликит и Букрам, которых ввел Хэйл. Вероятно, они представляли собой странное, но внушительное зрелище, с точки зрения кротов Слова: немолодая, но очень стройная и изящная Сликит, имеющая к тому же властный вид; Букрам, исцеленный от чумы, которого многие здесь давно знали; и, что всего удивительнее, – последний из вошедших, молодой Каменный придурок, красивый, здоровый, открытый и отнюдь не жалкий.

– Добро пожаловать, – обратился к ним Тенор, когда они вошли и устроились рядом с тремя другими последователями. – Мое имя – Тенор из Нидда, я сидим, прошедший обряд посвящения перед Скалой Слова. Нас прислал сюда Господин Слова Люцерн с самыми мирными намерениями. В последующие месяцы мы будем заниматься тем же, чем уже занимались, то есть будем обсуждать с истинными последователями Камня природу их жалоб и опасений и попытаемся понять их сомнения относительно Слова.

Тенор говорил хорошо, четко и любезно. В его словах была какая-то убаюкивающая рассудительность. Повернувшись к своим коллегам, он представил их – сидима и могучего гвардейца, имена которых теперь уже забыты.

– А это элдрен Смок, – заключил Тенор с учтивой улыбкой. – Я благодарен ей за любезность, которую она проявляла к нам в эти дни. Уверен, что Слово ею очень довольно.

Смок сделала вид, что ей безразлична эта похвала, и, подавшись к Тенору, что-то прошептала ему, указывая на Букрама.

– В самом деле? Да… Насколько я понимаю, ты – некто Букрам, бывший гвардеец, а теперь ренегат Слова.

По толпе прошел сердитый шепот. Букрам улыбнулся и, пожав плечами, сказал:

– Я не знаю, что это за «гад» такой, но если вы хотите сказать, что я раньше верил в Слово, а теперь – в Камень, то вы правы. Это самое лучшее, что со мной когда-либо случалось.

Снова в зале зашептались. Такая откровенность, остающаяся безнаказанной, была неслыханна, и если новый порядок в Верне собирался идти вот таким путем – да поможет им Слово. Однако в поведении Тенора чувствовалась какая-то угроза, которая утешила всех. А самые проницательные решили, что, судя по самоуверенному выражению лица Смок, за всем этим что-то кроется.

– Мы не знаем твоего имени, крот, – обратился Тенор к Сликит.

Этот вопрос часто обсуждали Бичен, Сликит и Мэйуид – называть ли свои настоящие имена. Они решили, что надо называть, поскольку имя крота удостоверяет его личность для других и лгать на этот счет – с какими бы благими намерениями это ни делалось – значит ронять свое достоинство. Однако во время всех этих споров они представить себе не могли, что их спросит об этом сидим.

– Сликит, – смело сказала Сликит, – из Данктонского Леса.

Это также вызвало шумок в зале. Сликит часто задумывалась и на эту тему и пришла к мысли, что поскольку она впервые обнаружила свои истинные чувства к Камню в Данктоне во времена Хенбейн, то на законном основании может заявить, что родилась – заново родилась! – именно там.

Сидим никак не прореагировал на ответ Сликит; даже если он знал, что при Госпоже Хенбейн состояла сидим Сликит, то не подумал, что это она и есть.

– А ты, значит, Бичен, или, как говорят в этих краях, Каменный придурок.

– Крот, – холодно сказал Бичен, которого ничуть не смягчила притворная вежливость Тенора, – что, по-твоему, должны делать последователи Камня в системе, залитой кровью? Как нам жить в тоннелях, где еще слышатся крики умирающих кротов?

Если бы сидим Тенор не сжал губы, было бы совсем незаметно, что эти слова рассердили его. В глазах у него сохранилась любезная, хотя и фальшивая улыбка.

– Крот, – решительно сказал он, – мы никуда не продвинемся…

– Да, не продвинемся! – твердо заявил Бичен, отвернувшись от Тенора, чтобы его могли видеть собравшиеся. И что же они увидели? Не жалкого последователя Камня, каким его всегда изображали элдрены и сидимы, и не обезумевшего Каменного придурка – из тех, над которыми они насмехались. Нет, перед ними стоял крот, в котором чувствовалась подлинная сила, и смотрел на них так, что они не могли оторвать от него глаз, ожидая, что он скажет.

– Нет, мы никуда не продвинемся по этому пути.

Тенор снова попытался овладеть собранием и сказал:

– Но, крот, я…

– И по этому пути тоже! – воскликнул Бичен, отворачиваясь и от Тенора, и от собравшихся кротов и указывая правой лапой на троих последователей Камня, которые безмолвно наблюдали за происходящим. Да и все остальные хранили молчание, потому что никогда в своей жизни не видели, чтобы сидим, грайки и гвардейцы смутились под взглядом какого-то крота, к тому же еще и камнепоклонника.

– Кто эти кроты? – загремел Бичен. Затем он приблизился к ним, и обескураженные гвардейцы отступили. Глаза его блестели, как солнечные лучи, отразившиеся в лужице между корнями дерева. Затем Бичен повернулся к трем последователям и сказал уже гораздо тише, с любовью в голосе: – Кто эти кроты?

Потом он протянул к ним лапы, и они дотронулись до него и удивленно прошептали:

– Кто ты такой? Кто?

Улыбнувшись, Бичен сказал:

– Уходите отсюда, не бойтесь. Никто вас не тронет, пока я здесь. Уходите сейчас и расскажите об этом. Скажите, что вы пришли в пораженный Файфилд в страхе, а когда уходили, страх вытеснила гордость за себя.

Было тихо, никто не осмеливался произнести ни слова. Три последователя Камня посмотрели сначала на гвардейцев, приставленных к ним, потом на тройку, возглавляемую Тенором, потом еще раз на Бичена, и взгляд их был полон благоговения.

– Разве они не свободны и не могут уйти? – воскликнул Бичен, внезапно снова поворачиваясь и глядя прямо в глаза Тенору. – Свободный вход, свободный выход – так сказали и нам, и им. Это было сказано самим Словом! Итак, Тенор из Нидда, прошедший обряд посвящения перед самой Скалой, посмотрим-ка, насколько правдиво твое Слово. Пусть они уйдут отсюда, они тут ни при чем!

Тенор, у которого теперь был яростный вид, кивнул, и три последователя повернулись и бегом кинулись из грота.

– Нет, кроты, ступайте не как преступники и изгнанники, а как кроты, рожденные свободными, которые могут идти, куда их направляет Камень. Идите спокойно и горделиво.

– Что нам сказать последователям Камня, которых мы встретим? – спросил один из них Бичена, когда они беспрепятственно дошли до выхода.

– Скажи им, что Крот Камня пришел в кротовий мир, пусть готовятся. Скажи, чтобы они жили мирно и любили всех кротов, независимо от того, верят ли те в Слово или в Камень. Пусть они протянут всем лапу, как я сейчас протяну этому кроту!

И с этими словами Бичен быстро вышел вперед и сделал то, на что не осмелился бы даже последователь Слова: дотронулся до плеча Тенора.

– Идите! – повторил Бичен, и они пошли, медленно и с достоинством, и, уже находясь в тоннеле, оглянулись, чтобы бросить прощальный взгляд на Бичена.

Они шли так медленно, словно им не хотелось покидать его. Бичен отступил от Тенора и двух его коллег, которые были совершенно ошарашены внезапным ходом встречи. Несколько гвардейцев, судя по всему, уже пришли в себя и подались вперед, так что Бичен со своими спутниками оказался со всех сторон окруженным кротами, жаждавшими их крови.

Все это произошло в считанные минуты. Толпа начала угрюмо ворчать, и это напоминало опасный и зловещий звук, который издает стена града, надвигаясь на крота в голом лесу.

– Мы просили тебя рассказать нам о Камне! – сказал Тенор, изо всех сил стараясь восстановить свое достоинство. – Нам неинтересно наблюдать, как ты показываешь когти, орешь и стараешься выставить на посмешище кротов, которые хотят… хотят послушать тебя и побеседовать с тобой.

Генор говорил все тише и медленнее, и улыбка вернулась на его лицо, правда несколько натянутая.

– Мы хотели послушать тех кротов, которых ты отослал, мы…

Тяжело дыша, Бичен уткнулся носом в землю. Казалось, он совсем не слышит Тенора. Бока его блестели от пота и дрожали, и вдруг показалось, что он сейчас даже более жалок, чем самый несчастный, загнанный крот.

– Здесь есть крот, который во мне сомневается, – сказал он, снова отворачиваясь от Тенора, который смотрел на Бичена так, словно тот был сумасшедшим. Другие тоже могли бы так подумать, если бы к ним не был обращен завораживающий взгляд Бичена, который не мог видеть Генор.

– Она делает мне больно, – сказал Бичен, произнеся слово «больно» так, словно ему действительно было больно. Во взгляде его было страдание. Но трудно было сказать, куда он смотрит, так как голова его тряслась. – Она сомневается во мне и делает мне больно, и она сейчас здесь, среди вас. Она ненавидит то, что больше всего любит. Камень, исцели ее сейчас, покажи ей свою любовь! Она делает мне больно….

Слезы текли из глаз Бичена, а у него за спиной Смок настойчиво шептала Тенору:

– Это надо прекратить! Сидим Генор, так не может продолжаться…

И тут Бичен внезапно освободился от страданий, которые испытывал. К нему подошли Сликит и Букрам; Букрам положил ему на плечо свою большую лапу, и измученный Бичен прислонился к нему.

– Ты будешь мне нужен, Букрам, очень нужен. Не оставляй меня.

– Ни за что, никогда, – прошептал Букрам. – Покажи мне крота, который делает тебе больно.

– Ее больше нет, она ушла, однако, когда ты будешь готов, ты ее увидишь.

Повернувшись к Тенору, Бичен сказал:

– Сидим, я честно пришел сюда, чтобы рассказать тебе о Камне. Я увидел крота с холодным взглядом, произносившего слова, в которых не было ни любви, ни правды, и Камень подсказал мне, что делать. Я говорил с тремя кротами, боявшимися тебя, и дал им мужество. Я говорил с кротом, сделавшим мне больно, и направил ее на путь, ведущий к Камню. Меня утешила Сликит, присутствовавшая при моем рождении, и поддержал Букрам – крот, который меня любит. Во всем этом ты мог видеть Камень.

– Крот, ты ничего нам не рассказал о Камне, совсем ничего, – заметил тот, что стоял рядом с Тенором.

– Все это просто фокусы и предрассудки прошлого, – проворчал другой.

– В чем заключается суть твой веры? – спросила Смок. – Скажи нам.

– Вы называете меня и кротов, подобных мне, Каменными придурками. Вы без конца насмехаетесь над последователями Камня, и они приходят ко мне за утешением из кротовьего мира, который вы держите в рабстве. Возможно, я глуп, но разве я говорил бы с ними, если бы они были глухи? Улыбался бы им, если бы они были слепы? А главное, слушал бы их, если бы они были немы? Нет, я не смог бы этого сделать. Я честно пришел сюда, чтобы встретиться с вами, но я безмолвен перед вашей глухотой, бессилен перед вашей слепотой и не могу услышать ваши пустые речи.

Я могу коснуться вас только таким образом. Однако мы еще встретимся. Придет день, когда вы увидите и услышите, словно снова стали детенышами, открытыми для света кротовьего мира.