Текст книги ""Фантастика 2025-122". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Зубачева

– Если только Андрей, у него рейс, ну, если перезагрузка в Царьграде, им тогда дают три дня отдыха, то...

– Ясно, – перебил её Фредди. – Я сам к нему заеду. Так что, Джен...

– Не пиши и не звони, – улыбнулась наконец Женя. – Так?

– Да. Ты умница, Джен. Звон вообще не нужен.

Женя понимающе кивнула.

– Там... – она неопределённо повела головой, указывая куда-то в сторону, – у вас всё в порядке?

– В полном порядке, – улыбнулся Фредди.

Он прихлопнул ладонью по своему кейсу, показывая окончание разговора, и встал.

Встала и Женя. Они попрощались рукопожатием и разошлись...

...Прозвучал вызов на очередной рейс, и Фредди встал. "Конец хорош – всё хорошо!" Ну, до конца ещё далеко, но этот перегон он отработал чисто. Теперь Царьград. Эндрю перехватить вряд ли получится, и рассчитывать на это не стоит. А вот с профессором... И ещё с одним хорошим человеком... Ну, ему есть что им сказать, и просить не понадобится, сами предложат.

132 год. Август. Россия

Исполнение мечты – это, конечно, хорошо и здоровско, но... Цель достигнута – ставь новую. Как там в стихе? «Всё далёкое ты сделай близким, чтоб опять к далёкому идти» (Михаил Светлов «Горизонт») Классно сказано.

Андрей Мороз, насвистывая какую-то памятную чуть ли не с детства песенку про компанию друзей, что едут, едут, едут в далёкие края, вёл свою фуру по не самому простому, но достаточно уже знакомому маршруту. Всё у него... тип-топ и разлюли-малина. Хотел выучиться на шофёра? Выучился! Хотел посмотреть Россию не туристом со стороны, а изнутри? Так дальнобойщиком – самое то! И сделано. И третье желание: встретить ту, самую, единственную, и чтобы на всю жизнь, чтобы как у брата. Они с Эркином ни разу не говорили об этом, но он-то не слепой, видит, какая пара у Эркина с Женей. Вот и себе хотел, никому не признаваясь, такого же. И это сделано! Уже полтора года прошло, а помнится... до мелочей чётко и ярко...

...Весенний ещё полупрозрачный лес по сторонам, влажный после ночного дождя бетон ложится под колёса без проскальзывания, синицы так галдят, что через мотор слышно, и на душе легко и светло. А впереди... и кто это так деловито и споро, без спешки и остановок по встречной обочине куда-то... женщина? Предложим подвезти. А может, девушка? Так тем более. И поклажа у неё очень интересная. Как это называется? Мольберт или кульман? А, вспомнил! Этюдник! Ну, художнику, а тем более художнице помочь надо! Искусство оно такое... Нуждается в помощи и защите. Окажем, не дожидаясь просьбы.

Андрей плавно уравнял свою фуру с прохожей. Она недовольно покосилась на машину, и он радостно ухмыльнулся: девушка! И симпатичная!

– Привет! Мне на Царьград. Если по дороге, могу подвезти.

Она не ответила, и Андрей повторил своё приглашение на английском. Снова никакой реакции? А если на шауни? На него снова покосились, но по-прежнему молча. И Андрей, правда, с заметным акцентом и, как бы дословно переводя, предложил свою помощь на изури. А вот это сработало!

– Ой! – она даже остановилась. – Ты ижорец?!

Андрей сумел удержать фуру на месте и решил не врать: незачем и всех последствий не просчитаешь.

– Нет, но язык знаю. И живу в Ижорье.

– Так, – девушка задумалась. – Ещё, значит, английский. И ещё...

– Шауни, – улыбнулся Андрей и пояснил: – Язык шеванезов.

– Это что, индейский?

– Ну да. Так как? Прямо до Царьграда, или...?

Андрей озорно подмигнул, мысленно договорив: "А хоть куда на всю оставшуюся жизнь" ...

...Да-а, с трудом, пустив в ход всё своё обаяние, но он уговорил Раю сесть к нему в кабину, а там разговорились, ну и... покатилось колобком под горку.

Андрей мягко вписал фуру в очередной повороти и, проверяя себя, бросил взгляд на прикреплённый в углу лобового стекла график. Да, он успевает. Как раз: сдать груз, машину в хозяйстве передать напарнику, выставиться с отвальной в бригаде, потом сдать коменданту квартиру с остатком мебели – не повезёт он её в Царьград: и дорого, и она не такая, чтобы с ней понтоваться, а книги и кое-какую мелочёвку он уже багажным контейнером отправил, потом в "Беженский корабль", попрощаться с Эркином, Алиской и Женей, и уже обычным пассажиром, с рюкзаком и чемоданом... домой, да, к жене, ну, и к отцу с, куда ни крути, мачехой. Большая теперь у него семья. Разветвлённая.

Со стороны Раи хватает двоюродных, троюродных и далее, а ближних у неё война отобрала, так что она им всем своя, но далёкая, да и художники, пока они незнаменитые и бедные, родне не нужны. И отношения потому и поэтому, скажем так, прохладно-официальные, открытку на Новый год отправили-получили, и все довольны. Что и неплохо.

Вот об этом, о родне и прочем и был у них серьёзный разговор. Как говорится "на берегу перед переправой". Как там в стихах? "Переправа, переправа, берег левый, берег правый, край шершавый, кромка льда, кому память, кому слава, кому тёмная вода, ни приметы, ни следа". Ну, почти правильно, если где и напутал, отсебятины подпустил, то смысла не потерял. Женитьба и по-настоящему семейная жизнь – это не война, но тылы надо очистить...

...Это была их очередная совместная ночь. На этот раз в очередной маленькой придорожной гостинице, что натыканы вдоль трасс, но съезды к ним прикрыт рощицами, и знают о них немногие.

Андрей в очередном рейсе и Рая в своём творческом поиске сумели пересечься, как и поётся "на дорожном перекрёстке". Встретились, обнялись, расцеловались, закинули в кабину её рюкзак и этюдник, сели рядом и – вперёд. Ночь короткая, но вся наша!

И рассветным утром, лёжа рядом со своей, как он чувствовал и понимал, единственной на всю оставшуюся жизнь женщиной, Андрей начал:

– Рая...

– Чего? – пробормотала Рая, не открывая глаз.

– А что дальше, Рая, чего ты хочешь?

– М-мм, – промычала она сонно, и вдруг резко распахнула глаза и повернулась к нему. – Ондрюша, ты о чём?

Он потянулся, закинув руки за голову, и повторил:

– Дальше что? -и без улыбки, очень серьёзно: – Как ты захочешь, так и будет.

Рая приподнялась на локте, вглядываясь в его лицо, и снова легла, вытянулась на спине рядом с ним, но не касаясь. Минимальная, в миллиметр, но дистанция. Андрей молча ждал.

– Это ты меня так замуж зовёшь? – наконец спросила Рая. – Или куда?

– Замуж, – ответил Андрей. – И навсегда.

– Зовёт кот кошурку в печурку спать, – негромко пропела Рая и засмеялась.

Андрей улыбнулся, но потребовал:

– И?!

Рая вздохнула.

– Ну чего ты? Согласная я. Только...

Андрей рывком повернулся к ней, резко, но не грубо закрыл ей рот поцелуем и навис, налёг всем телом, вдавливая в матрас. Рая ойкнула, обхватывая его обеими руками за спину...

А когда снова легли отдохнуть, Андрей заговорил неожиданно для Раи сухо и почти официальным тоном.

– Раз ты согласна, то ты должна знать. Выслушай и тогда реши окончательно.

Рая приготовилась услышать о наличии бывших жён, а, возможно, и детей, но Андрей заговорил о своём детстве, о войне, оккупации и... Как и почему не стало Сергея Игоревича Бурлакова, и через что ему пришлось пройти, чтобы стать Андреем Фёдоровичем Морозом.

Рая невольно ёжилась, как от холода, натягивая на себя одеяло. Андрей говорил негромко, свободно переходя с русского на английский и обратно, без заминок и намёков, как есть, как оно на самом деле и было, почти монотонно, но Рая чувствовала, какие жгучие ненависть и отчаяние скрываются за этим внешним почти равнодушием.

Когда Андрей замолчал, Рая порывисто обняла его, притянув к себе так, что он уткнулся лицом в её грудь, и горячо зашептала неразборчиво утешающее и успокаивающее. И главное: "Я с тобой... Я всегда с тобой... Всё будет хорошо..."

А потом... Потом они ещё немного полежали и, одновременно посмотрев на свои часы, ойкнули и засуетились.

Выехали с небольшим, вполне корректируемым опозданием. И Рая, не откладывая, перешла к самому важному:

– А жить мы будем...

– В Царьграде, – не дал ей закончить вопрос Андрей. – И тебе, и мне там, – он хмыкнул, – перспектив больше.

– Перспективы... – задумчиво протянула Рая. – Ну да, ну да. Галереи, тусовки. Может, и выставки. А у тебя?

– У меня, перспективы такие, – со спокойной уверенностью, как о давно решённом и обдуманном, начал Андрей: – Из автохозяйства увольняюсь, поступаю в Университет на истфак, нахожу работу, чтобы не мешала, а помогала учёбе.

Рая кивала, не возражая. Характер Андрея: сказал – сделал, она уже поняла и приняла. С деньгами, конечно, будет очень сложно. Царьград дорогой, а зарплата... на студенческую подработку не только не пошикуешь, а прожить бы. Пробовали, знаем. Но и перспективы... и затаённая, но прорывающаяся мечта, даже страсть Андрея к иной жизни, жизни его родителей. И она не может, и не хочет с ним спорить. Ей самой хочется туда, в шумную суматоху, калейдоскоп лиц и голосов, памятных со студенчества. Ну и поживём... по-студенчески.

...Но скоро сказки сказываются, а на подготовку такой смены всей жизни, да ещё с переездом из милого, ставшего родным, но захолустья на другой конец страны, в столицу... один переезд как два пожара. Ну так, гори прошлое синим огнём. Всё хорошее заберём, кое-что сожжём, а что незачем ни жечь, ни забирать, так это бросим. Бери кто хочешь, делай что сможешь. Засиделся-залежался ты, Колобок-Румяный-Бок, катись с ветерком.

...Весна – пора любви и кратких горячих встреч – быстро прошла и началась летняя страда с обустройством новой жизни.

Свадьбу гуляли трижды, поскольку собрать всех родичей и друзей в одно время и в одном месте – это в такую копеечку обойдётся, что только к совершеннолетию внуков расплатимся. Так что...

Начали с Царьграда. Сначала они с двумя свидетелями: напарником Андрея и подружкой Раи – ещё в своей Академии дружили и потом часто пересекались без подвохов и подстав, что в их тусовке редкость, а такое надо ценить – оформили документы в госконторе и посидели в кафе, а потом уже только вдвоём провели свою "первую брачную ночь" в хорошей гостинице, и на следующий день он повёз Раю к отцу и его "боевой подруге". А заодно и присмотрели "печурку для кошурки" – однокомнатную многофункциональную студию-мастерскую на окраине Царьграда. Почти в пригороде.

Оттуда в Загорье. К друзьям и ближайшей родне Андрея. Гульнули, но без фанатизма.

И напоследок у родственников Раи, скромненько, по-простецки, только из вежливости. Ну, чтоб те выдохнули, что девка пристроена и можно о ней не думать. А жених гол как сокол, взять с него нечего, так что пусть и дальше сами по себе живут и помощи не просят. Распрощались взаимно: "Век бы вас не видеть".

И ему в Загорье, в очередной рейс, а Рае в Царьград обживаться и обустраиваться. Так всё лето и прокатался на два дома. Даже три, нет, если считать и братний и отцовский дома, то все четыре. Так что дни понеслись кувырком и чехардой.

"Весна прошла, настало лето, спасибо Богу хоть за это!".

Приёмные экзамены в Университет. На истфаке десять человек на место. Ни квоты, ни льготы, сдавать наравне со вчерашними школьниками – не самое простое и лёгкое. Но главное – не попасть в группу абитуриентов к профессору Бурлакову – получилось. Четыре основных экзамена: история, сочинение, русский устный с литературой и европейский язык по выбору – английский, конечно, уж на нём-то свободно и на любую тему, седая грымза-экзаменатор, правда, морщилась на его "алабамский" акцент, но сошло. А вот на пятый дополнительный экзамен по второму языку он выбрал шауни. Из расчёта, что конкурентов будет немного. И оказался практически один-на-один с немолодым загорелым до почти "индейского" цвета профессором. Чтение, двойной перевод, свободная беседа. Недоверчивая усмешка на лице профессора сменилась уважительным удивлением. Обязательный вопрос об учителе и заслуженная пятёрка в экзаменационном листе. Всё, проходной балл набран. Листок в канцелярию, сверка паспортных данных и свободен до первого сентября.

А тут подоспело и новое ожидаемое и всё равно внезапное событие. Ладно, об этом пока рано говорить, по всем расчётам и приметам будет "зайчонок-листопадничек". Но вот думать и готовиться надо.

...Ну вот, где заканчивается одно, там начинается другое. Пора другой горизонт открывать? Так он уже виден. Смутно, ещё расплывчато, но, когда до деталей и мелочей дойдём, тогда их и рассмотрим. И решим. Какие обойти, через какие перешагнуть, а какие и присвоить для дальнейшего использования.

133 год. Июнь. Россия. Ижорский Пояс. Загорье

Вроде только-только отвели за ручку в школу девочку в белых гольфах с новеньким ранцем за плечами, и вот на выпускном вечере, да что там, на настоящем балу, отплясывает синеглазая белокурая красавица, на голову – во всех отношениях, надо признать – выше мамы, а на каблуках вровень с дядей, тоже личностью на всё Загорье приметной.

Алиса Мороз веселилась от души, не забывая, впрочем, что завтра предстоит гонка и морока с документами, а потом поездка в Царьград, к дедушке. Нет, разумеется, поступать в Университет она будет самостоятельно, к тому же на физмат, а дедушка при всей его эрудиции и славе – гуманитарий, и помочь никак не может. Вернее, может только одним – предоставить возможность спокойно готовиться к вступительным экзаменам.

– Алиска, вальс.

– Димка, не надоело?

– А я только его и умею, – ухмыляется Дим.

Алиса, изобразив вздох, кладёт руки на его крепкие плечи так, чтобы со стороны выглядеть прижавшейся, а на самом деле держать дистанцию. А то ещё вообразит невесть что, но и совсем рвать тоже не нужно, Димка в Цареградское Высшее Военное имени... и так далее знаменитое на всю Россию Училище поступает, документы у него уже приняли, послезавтра едет на медкомиссию, а потом экзамены, ну и... Там посмотрим, а в цареградской сумятице земляк-однокашник может оказаться весьма полезным. Но отношения – только сестринско-братские, не больше. А для этого держим дистанцию, вот так и вот так. Димка при всём своём не дурак и должен понимать. Да, понимает.

Зина, сидя с другими матерями, умилённо смахнула слезинку. Вот и вырос её старшенький. Да, именно её, и пусть хоть кто, хоть как-то посмеет... но таких нет. А ведь и впрямь вырос, до пятого класса всё маленьким был, как врачи говорили, голодное детство сказывалось, боялась, что таким недоросликом и останется, а в шестом, ну да, тогда и начал расти, а уж после седьмого... ой, на три размера за лето, что весной купили, то осенью уже и не налезает, вон какой ладный, тьфу-тьфу, чтоб не сглазить. И вздохнула: жалко, Тимочка опять в командировке, не увидит. Фотографии, правда, сделали, но фотки – это одно, а вот вживую... да и... хотя нет, у многих отцы то на работе, то ещё где, а мамочки все здесь. Ну так, на то мы и матери, чтоб всегда с детьми были. Катюше уже через два года плясать, а Машеньке ещё сколько учиться, и Серёженьку уже тоже готовить к школе пора, ну да бог даст, вырастим, поднимем. Она снова вздохнула.

Сидевшая рядом Женя так же любовалась своей красавицей и старалась не думать о предстоящих хлопотах и неизбежных тревогах. Всё-таки не Ижорск, куда, если что даже не на автобусе, на такси враз домчишься, а Царьград, столица, а там для её девочки... Столько наслушалась и начиталась, что страшно. Но всё-таки там и Игорь Александрович, и Андрюша. Помогут, защитят. Нет, всё правильно, конечно, Алисе надо получать высшее образование, а физмат – серьёзный факультет, вряд ли там вертихвостки с вертопрахами, те на других. Ну да бог с ними, со всеми другими. А вот, что Эркин не смог прийти – это конечно, жаль, но работа есть работа, он же теперь не на рабочем дворе, а в цеху, да ещё экспериментальном, и даже не рабочим, а младшим техником. И невольно улыбнулась, вспомнив уже его выпускной в заводском техникуме. Торжественное вручение дипломов с присвоением звания младших техников и назначениями в цеха. А экспериментальный цех – это, конечно, почётно, туда лучших отбирают, и зарплата выше, чем в обычных, но и рабочая смена не нормированная, а сколько нужно. Женя невольно вздохнула.

Вальс закончился, и Дим с демонстративной и даже несколько утрированной галантностью, чтобы, ну, совсем как в кино, поблагодарил Алису и проводил её к длинному накрытому столу со смешным названием "фуршет". Алиса немедленно подключилась к игре. Хотя и не совсем играя: всё-таки впереди Царьград, надо будет показать себя не провинциальной простушкой, а... ну, там, конечно, по обстановке, но и это надо уметь, как там в книге? Да, "выломаться под любую богиню". Алиса задумчиво откусила от эклера с розовой глазурью.

– Алиска, а чего всё-таки на физмат? Там же скукотища!

– И хладных чисел ровный строй! – мечтательно улыбнулась Алиса. – Люблю их ровные ряды, далёкие от суеты дневной.

– И ночной? – максимально ехидно, но тихо, на грани шёпота поинтересовался Дим.

Алиса сверху вниз, несмотря на то, что Дим уже на два пальца выше, окатила его строгим холодным взглядом.

– Деточка, никогда не говори о том, в чём не разбираешься.

И с явным удовлетворением отвернулась от Дима, покрасневшего от сдерживаемого гнева.

– Ну... – наконец выдохнул Дим, – ну, ты дождёшься.

Алиса доела эклер и кивнула.

– Конечно, я подожду.

И с милой улыбкой отвернулась от стола, принимая приглашение на кадриль от Витьки Смородина из параллельного. Никаких обид: Дим сам признавался, что только вальс и умеет. А Витька принципиально не танцует, а пляшет, и только, как он говорит "своё родное". "Барыню", "топотуху" с припевками, ну, и кадриль, а вот вальс и танго с прочими фокстротами – это, дескать, чужое и без надобности. А он просто не умеет, учился-то "у берёз вприглядку". "Ну и дурак, – с привычной насмешкой подумала Алиса, улыбаясь партнёру, – Чем больше знаешь и умеешь, тем тебе же лучше".

– В Царьград едешь? – начал разговор Витька

– Ну да. В Университет буду поступать, – с небрежной гордостью ответила Алиса.

– Ну и несёт тебя. Ижорска мало?

– В Ижорске физмат только в педагогическом. А я, – Алиса мило улыбнулась, – в науку хочу.

Витька насмешливо хмыкает, и Алиса готовится врезать ему уже всерьёз, если только посмеет что-то вякнуть про такую науку, от которой девки млеют. Но Витька тоже знает Алису не первый год и потому ограничивается ухмылкой.

А мамы, продолжая любоваться своими нарядными, совсем, скажи, взрослыми, а всё равно детьми, обсуждая и техникумы в Ижорске, и кому какое платье во сколько обошлось, а костюм-то на взрослого покупали, а они уже о-го-го, ну, так не на один год, а платье, ну да, к свадьбе пусть полежит, так не венчальное же, а на второй и третий день сгодится, а педагогический и в Ижорске есть, да они везде есть, а в Царьграде, и не страшно девчонку одну в такую даль да на столичные штучки...

– Страшно, конечно, – вздохнула Женя. – Но... посмотрим. Не поступит, так вернётся, пойдёт в Ижорский политехнический.

– А то и в наш заводской можно. Мой туда хочет.

– Да, но экзамены... Говорят, сложные, похлеще цареградских.

– И ведь техникум, не институт.

– Ну, не знаю. Мой там практику проходил. Ему понравилось.

Женя кивала, соглашалась и возражала, но не вникала, любуясь своей красавицей.

Плавно и неотвратимо приближалась завершающая фаза праздника – встреча рассвета на площади Победы – главной площади Загорья. Ну а потом уже кто куда, кто к озеру, кто домой, кто... ну, сами решат, взрослые уже. А мамы пока всё уберут и решат кто чего из оставшегося домой заберёт, накупили-то вон сколько.

Домой Алиса вернулась уже утром, даже почти днём. В квартире было тихо и по первому ощущению пусто. Ну да, мама на работе, а Эрик... она осторожно, на щёлочку приоткрыла дверь спальни, да, вон его голова на подушке, спит. Ну и отлично! Она тихо прикрыла дверь родительской спальни и пошла к себе. Переодеться уже в домашнее, позавтракать и заняться сборами. Спать, ну, совсем не хотелось.

В её комнате на письменном столе лежали аттестат, похвальная грамота и характеристика. Вчера она, получив на торжественной части документы, отдала их маме, чтобы ничего не мешало танцевать и веселиться, ну, это все сообразили. Алиса вздохнула и стала переодеваться.

Когда далеко, на самой границе сна и яви, стукнула дверь ванной, Эркин вздохнул и открыл глаза. Задумал он дело совсем не простое и даже опасное, но необходимое. Думать об этом он начал ещё года полтора назад, когда только-только зашла речь о том, где Алисе после школы учиться. Конечно, университет, конечно, Царьград, конечно, никаких проблем с жильём и вообще. Но... в большом городе и проблемы большие. Да ещё у провинциалки, а их Загорье для Царьграда даже не провинция, а глухомань, а в столице... Всякое может случиться. Предупреждён – значит, вооружён? Оно-то так, конечно, но предупреждения мало для вооружённости, нужно и само оружие. И такое, чтобы не придрались, не конфисковали, чтобы его даже не заметно было. До момента применения.

Алиса вышла из ванной, накручивая на голове тюрбан из полотенца, и уже взялась за ручку двери своей комнаты, когда из большой комнаты её окликнули.

– Алиса! Иди сюда.

– Иду, – сразу ответила она, круто поворачиваясь к приоткрытой двери.

Эркин ждал её, стоя посредине, по-домашнему: в спортивных штанах и старенькой, памятной ей чуть ли не с детства зелёно-красной ковбойке, но почему-то против обыкновения не застёгнутой и заправленной, а навыпуск и распахнутой. Что это с ним? И лицо... такое серьёзное, даже... Она не додумала.

– Алиса, – Эркин откашлялся, проталкивая вдруг появившийся в горле комок. – Ты будешь теперь одна.

У неё изумлённо округлились глаза и задрались брови. Как одна?! Ведь и на Царьград мама согласилась именно потому, что там есть родные: дедушка и дядя, а Эрик...

– Да, – строго, даже жёстко повторил Эркин, видя её удивление. – И всякое может случиться. Ты должна уметь защитить себя.

– Ну, я же на самооборону ходила, – не так возразила, как уточнила Алиса.

– Это не то, – недовольно мотнул головой Эркин. – Делай, что говорю.

Алиса удивлённо кивнула: таким тоном Эрик с ней очень редко, раз в несколько лет говорил, а то и ещё реже. Чего это с ним?

Подчиняясь его командам, ничего не понимая, но воздерживаясь от ненужных сейчас – ведь ясно, что не ответит – вопросов, она распахнула на нём рубашку и положила обе ладони с растопыренными пальцами ему грудь, уложила каждый палец в указанное место. Убрала руки. Снова положила, снова подправила. И ещё раз, и ещё... Когда в третий раз подряд все пальцы оказались в нужных местах, Эркин приказал:

– А теперь нажимай, сильнее!

Алиса, пожав плечами, выполнила и эту команду. И с ужасом увидела, как внезапно Эркин резко побледнел и безвольным мешком осел на пол.

– Эрик! Что с тобой? Ты что?!

Алиса, плача, опустилась рядом с ним на колени, затрясла за плечи.

– Ну, что ты?! Что?! Скорую?

– Сейчас, – Эркин с трудом пошевели бледными, бледнее лица губами. – Сейчас, Алиса, сейчас...

Он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Заставил себя улыбнуться.

– У тебя сильные пальцы, Алиса. Это хорошо. Ты запомнила? Точки?

Алиса кивнула, начиная догадываться.

– Это...

– Это оружие, Алиса. Твоё. Его, – Эркин улыбнулся уже совсем свободно, – ни один обыск не найдёт и не конфискует. Если кто-то захочет тебя... – Алиса кивнула, показывая, что договаривать не нужно, но Эркин продолжил, пропустив и так понятное. – А ты его не хочешь, сделаешь так и сможешь уйти. Но, – голос его стал жёстким. – Делай аккуратно, дави плавно. Если нажмёшь резко, убьёшь на месте. Поняла?

– Да, – так же жёстко ответила Алиса. – Спасибо. Тебе помочь?

Эркин мотнул головой.

– Не надо. Ты иди, переоденься и поешь, мама тебе оставила в духовке. Я посижу и встану, – и повторил: – Иди, Алиса.

Алиса послушно встала и вышла.

Когда за ней закрылась дверь, Эркин лёг навзничь и стал восстанавливать дыхание. Ну вот, теперь... его дочка сможет защитить себя, а то мало ли что, мало ли какая сволочь попадётся у неё на пути. Он свой отцовский долг выполнил. Да, забыл предупредить, чтобы давила подушечками, а не ногтями: и по точке промахнётся, и следы оставит. Ну, это он сейчас встанет, пойдёт на кухню завтракать и скажет. Удачно получилось, что Жени не было, она бы не разрешила, а это нужно. Да, и сказать, что болтать об этом не надо. Сама догадается? Да, но, лучше сказать. Он оттолкнулся обеими руками от пола и сел, плавным движением встал. И медленно, чтобы резким движением не разбудить уже почти совсем ушедшую боль, стал застёгивать и заправлять рубашку.

134 год. 3 февраля. Россия. Царьград

Первая сессия, первые каникулы и восемнадцатилетние – оно же совершеннолетие! Официальная церемония с вручением уже взрослого паспорта и лекцией о полноправии, дееспособности и полноте ответственности для первокурсников традиционно прошла в актовом зале юридического факультета, а дальше... а вы уже взрослые и сами, всё сами...

Проблему: как и – главное – где праздновать совершеннолетие, решали всей семьёй письмами и звонками. Алиса, как и положено студентке в свои первые каникулы, едет домой, а это давняя традиция и даже для этого официальную церемонию проводят в последний день сессии. В Загорье и с ней на праздник вся цареградская родня, или наоборот, Женя с Эркином берут отгулы в счёт отпуска и летят в Царьград? Переписка, перезвоны, но... но всё-таки лучше в Царьграде. И места больше, и цареградцам сложнее отпрашиваться и за свой счёт отпуска брать. Но решающим стало письмо из Алабамы с поздравлением, пожеланиями, пояснением о занятости в делах и обещанием Фредди заглянуть второго-третьего февраля в Царьград.

Праздновали весело и шумно, но сугубо по-семейному. Только и исключительно свои. Только ближайшие родственники. Дедушка с бабушкой, дядя с тётей и, конечно, родители. Тем более, что дальних нет. Даже Фредди только заехал на полчаса накануне. Вручил подарки от себя и Джонатана, выразил... всё положенное в таких случаях и так, что стало понятно: больше такой тесной связи не будет. Границы надо блюсти и нарушать в исключительно особых опасных для жизни случаях.

Подарки, конечно, обалденные. Голубое – под цвет глаз – платье от Монро, одновременно скромное и нарядное, а к нему колье, серебристо-голубое. И – лечь не встать – разборное! Маленькие серьги, узкий тоненький браслет, однорядное ожерелье-чокер вокруг шеи и длинная цепочка с подвеской. А всё вместе... Удивительно! А ещё удивительнее то, как точно по фигуре село платье. Ну, надо же, ведь без примерки за глаза купленное, а будто в хорошем ателье сшили на заказ.

Алиса упоённо вертелась перед трельяжем в гардеробной, пробуя новое платье с разными вариантами комплекта, а Женя, Мария Петровна и Раиса любовались и советовали: в каких ситуациях какой вариант приличнее и достойнее.

Но если Женя и Мария Петровна, как и положено маме и бабушке, любовались и умилялись своей красавицей, то Раиса, как тёте ей такой восторг не обязателен, больше внимания и понимания уделяла платью и ещё больше колье, этой удивительно тонкой работе. Изящное переплетение серебряных стебельков и листочков, нежно-голубые из очень хорошей бирюзы, и каждый лепесток – отдельная бусинка, милые цветочки, не часто и не редко, а в самый раз усеивающие ажурную основу и прикрывающие собой крючки и зажимы, скрепляющие элементы в единое целое. Серебро и бирюза. Как с недавнего времени принято писать в каталогах, "бюджетный вариант". Дешёвый, но не дешёвка. На любителя и знатока. И явно не просто ручная работа, а для конкретного лица, не просто на заказ, а... Она вздохнула, дав себе обещание уточнить имя мастера. Наверняка всё это не просто так, а со значением и особым смыслом, пока для неё закрытом. Вряд ли эта очередная семейная тайна будет столь же страшной, как... нет, об этом она и про себя не хочет...

134 год. 10 февраля. Американская Федерация. Колумбия. Экономический Клуб

Как говорят немцы: «Das Ende ist gut – alles ist gut». Конечно, на родном это звучит не хуже, но чужой язык добавляет весомости. Никакая игра не может длиться вечно, и не должна, потому что её затягивание как перебор в блэк-джеке. И конец должен быть эффектен и эффективен.

Джонатан Бредли с удовольствием пригубил коньяк, благодушно обозревая гостиную Экономического Клуба. Разумеется, игры с Россией у "Октавы" продолжатся и тамошние точки не ликвидируются, но вот его личная – закончена. Эффектно и эффективно. С железным обоснованием. Хотя обошлось недёшево...

...Ларри внимательно с профессиональным интересом рассматривает фотографии белокурой синеглазой девочки, нет, уже девушки, во весь рост и лицо анфас.

– Ей уже скоро восемнадцать, Ларри, и я хочу подарить ей, – он заговорщицки улыбается и даже подмигивает, – ожерелье Дианы.

Брови Ларри взлетают на небывалую высоту, и он уточняет:

– Серебро и бирюза. Цветочный дизайн.

Ларри задумывается. Думает долго, а он терпеливо ждёт, догадываясь и отслеживая по мимике Ларри его размышления. ...Серебро и бирюза, но "ожерелье Дианы"... работа будет в несколько раз дороже материала... и вид... исключительно для не просто понимающего, но хорошо знающего исходный образец и его историю... но такой "эконом-вариант" действительно подходит молодой девушке, а фотография в каталоге позволит уже его использовать как образец для желающих иметь эксклюзив из соответствующего материал...

– Интересно, – говорит, наконец, Ларри. – Да, сэр, это интересный вариант.

– Полная оплата с надбавкой за срочность, – сразу говорит он, жестом пресекая возможные возражения. – И да, можешь включить в каталог, как оригинальное фирменное.

Ларри благодарит, они уточняют даты...

...А ведь и в самом деле получилось! Именно так, как и задумывалось. Нежный скромный по-девичьи невинный комплект, почти сборно-разборная игрушка, а для знатока... И они нашлись! Не успел Ларри пополнить каталог, как посыпались заказы. На такое же, но... чтобы материал соответствовал репутации фирмы и прообразу. Оказалось, что многие помнят "ожерелье Дианы" и очень бы хотели иметь его... не копию, нет, зачем лишние вопросы и домыслы, а назовём это вариацией.

Нет, разумеется, "точки" в России, как и налаженные за эти годы связи остаются и будут использоваться, но это обоснование, так хорошо и плодотворно сделанное и отработанное, уже не нужно. А значит, плавно и ненавязчиво несколькими репликами в нужных разговорах с нужными людьми оставим его в прошлом. Не отрекаясь и так, чтобы никто и никогда не попробовал кого-то из участников шантажировать этой легендой. Фредди подчистил всё очень аккуратно. Как любят говорить русские: "Мастерство не пропьёшь".

В соседнее кресло опустился Айртон. Обмен улыбчивыми кивками, пара вежливых вопросов о семье, детях и внуках. Старшая из внучек Айртона поступила в Крейгеровский колледж, который истово блюдёт репутацию лучшего учебного заведения для девочек.