Текст книги ""Фантастика 2025-122". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Зубачева

Соавторы: Евгений Покинтелица,Константин Кривцун
сообщить о нарушении

Текущая страница: 286 (всего у книги 363 страниц)

В руках Сиднея Кроуфорда трепетал на ветру такой же листок – список их класса – понял Марк. Учитель тоже похвалил Марка, что пришёл. К удивлению Марка, ему не пришлось представляться. Оказывается, его помнили!

Стоя вместе с другими родителями за оградой, Эстер смотрела, как полнится двор, вон первые классы повели в школу. Она помахала Рут, но та была занята разговором с другой девочкой и не обернулась. А Марк увидел и помахал в ответ.

Вторые классы… третьи… В дверях Марк обернулся ещё раз… Эстер достала из сумочки платочек и аккуратно промокнула глаза. При детях она держалась, а сейчас…

– Оу! Это ты, Чалмерс?!Вот здорово!

Эстер вздрогнула и обернулась.

– Майер?

С Сюзи Майер она когда-то вместе работала. Сюзи была подчёркнуто корректна, но на столь же демонстративной дистанции и так блюла свою «белизну», что Эстер всегда подозревала некие нелады с происхождением у соседки по бухгалтерии. Но сейчас это всё уже не имеет значения. Эстер улыбнулась, соглашаясь на предложенный приятельский, почти дружеский тон.

– О, рада тебя видеть. Как ты?

– О, всё великолепно, – Сюзи улыбнулась несколько смущённо. – Привела своего, во второй класс. А… ты?

– Тоже, и даже двоих, – и, увидев изумление Сюзи, рассмеялась. – Я вышла замуж. Вторично. И теперь у меня двое детей.

– Ты… разошлась с… Эдом, кажется?

– Эд погиб, – вздохнула Эстер. – Перед самой капитуляцией.

– О да, извини, – Сюзи облизнула губы. – Как ты смотришь на идею чашки кофе?

– Вполне положительно, – улыбнулась Эстер. – Кстати, здесь недалеко очень симпатичное кафе-мороженое.

– Ну, конечно, – Сюзи снова облизнула губы. – Кстати, я видела твою фамилию в списке школьного Совета.

Эстер всё поняла, но продолжила разговор в прежнем тоне.

– Да, понимаешь, они просто не внесли, что я теперь Левине.

– Оу! – это восклицание и раньше заменяло Сюзи множество слов и выражений.

Но Эстер чувствовала, что Сюзи только изображает удивление и явно знает гораздо больше. Ну, что ж, ей нечего ни скрывать, ни стыдиться. Летний костюмчик от Колетт сидит безукоризненно, туфли и сумочка выдержаны в стиле и хоть не от Монро, но ей это и незачем, в ушах скромно изысканные серёжки с крохотными чистыми бриллиантиками – подарок Ларри на день рождения – под кольцо, маникюр и помада сдержанно розовые, причёска скромная, но тщательная, нет, она вполне на уровне. Сюзи смотрится даже несколько вульгарно, но особым вкусом та и раньше не отличалась.

Болтая о всяких пустяках вроде погоды и политики, они дошли до кафе и заняли угловой столик на двоих в саду. Мороженое, бисквиты, кофе… всё, как принято и как положено. Раньше она не могла себе такое позволить, но теперь… теперь совсем другое дело.

– И где вы познакомились?

Любопытство Сюзи было настолько искренним и по-женски понятным, что Эстер ответила так же искренне.

– На заседании школьного Совета. Представляешь?

– Как неромантично! – фыркнула Сюзи. – И кто он? Ну, чем занимается?

– Он ювелир, – спокойно ответила Эстер. – У него салон на Маркет-стрит.

– Салон Левине?! Но… я слышала, так тот высокий… – она на секунду запнулась.

– Негр, – с вежливой ехидцей подсказала Эстер. – Да, это он. Ты заходила в салон?

– Только посмотреть, – вздохнула Сюзи.

Эстер понимающе кивнула. Ах, как ей это знакомо.

– Как ты решилась? – после недолгого молчания тихо спросила Сюзи.

Эстер поняла вопрос.

– Он очень хороший человек.

– Но… но ты теперь навсегда… в Цветном.

Эстер улыбнулась.

– С ним, где угодно.

– Даже так?! – ахнула Сюзи.

– Да. И потом… теперь всё по-другому. У нас свой дом на Новой улице, – и улыбнулась мгновенной гримаске зависти, мелькнувшей на лице Сюзи. – А как твои дела?

Сюзи заставила себя улыбнуться.

– Так же. Работаю и ращу сына. Мой муж… словом, Джек и Робби не слишком ладят.

– А… отец Робби?

Сюзи неожиданно твёрдо посмотрела ей в глаза.

– Он поклялся, что исчезнет из нашей жизни, чтобы… не помешать, нет, не навредить Робби и мне. И он сдержал слово. К счастью, Робби похож на меня.

Эстер кивнула.

– Робби знает?

– Я сказала, что его… отец мёртв. Погиб, защищая Отечество. Ему этого хватило, – и кивнула невысказанному. – Пока хватило, я знаю, а когда он спросит о подробностях, к тому времени я успею всё придумать.

– Правду так и не скажешь?

– Знают двое – знают все. А пока знаю я одна, я спокойна. Ты же тоже, не всё рассказываешь своему мужу. Как и он тебе.

Эстер не стала возражать, хотя про себя вспомнила слова Дэвида, что лучшая защита от шантажа – это знание правды. Сюзи, вполне удовлетворилась этой, как она подумала, победой. Потом они поболтали уже о действительно важном: модах, всяких хозяйственных хитростях и уловках, – и расстались вполне дружески. В конце концов их дети учатся в одной школе, делить им некого и нечего, когда-то вместе работали – что ещё нужно для дружбы?!

Первый урок – ознакомительный. Сидней Кроуфорд привёл свой класс в кабинет и весело сказал:

– Рассаживайтесь.

Перебирая и перекладывая на своём столе журнал, учётные карточки и прочие бумаги, он давал им время оглядеться и сесть по местам по своему выбору. Столы двухместные, и, конечно, могут возникнуть проблемы. Ну, девочки, разумеется, вместе, это возрастное и «цвет» тут играет далеко не главную роль, а вот дальше…

Дик и Риччи уже сидели за одним столом, и, как Марк ни оглядывался, мест рядом с кем-нибудь из Цветного, даже с девчонкой, он бы и на это согласился, не было, и свободных столов, чтобы сидеть одному, тоже нет. А всё из-за его вежливости: пропускал других, не лез нахрапом, вот и остался на бобах!

– Садись сюда, – сказал Сидней, указывая на стол, где уже разместился белобрысый мальчишка, разглядывавший его в упор настороженно злыми глазами.

Спорить с белым?! С учителем?! Но… но если он должен сидеть с белым, то… то уж лучше там…

– Прошу прощения, сэр, я могу сесть здесь?

– Хорошо, – разрешил кивком Кроуфорд.

Марк решительно подошёл к рыжему синеглазому мальчишке, да, правильно, Нильсу, запомнившемуся по экзамену и кафе-мороженому, и сел рядом с ним. Тот покосился, но не запротестовал.

Когда все расселись, Кроуфорд открыл журнал и улыбнулся классу.

– А теперь давайте знакомиться. Меня зовут Сидней Кроуфорд, я – ваш учитель и буду заниматься с вами английским языком и литературой.

Он называл их имена и фамилии, и они поочерёдно вставали, глядя на него с такими же страхом и надеждой, опасаясь неведомого будущего.

Рассказав о школьных порядках, он повёл их в раздевалку, показал им их шкафчики и объяснил, как обращаться с цифровым замком. Убедившись, что все освоили эту технику, он отвёл их обратно в класс, раздал дневники, и все вместе под его диктовку заполнили первую страницу сведений об учащемся и записали расписание.

Как только стали писать, у Марка прошли остатки волнения. Нильс тоже заметно успокоился. Да и остальные.

Кроуфорд прошёлся по рядам, посмотрел, у кого как получилось. Некоторые – и не только цветные – ухитрились собственные фамилии написать с ошибками.

– А сейчас, – Сидней демонстративно, привлекая их внимание, посмотрел на часы над дверью, – через минуту прозвенит сигнал, и вы пойдёте на перемену, десять минут. Следующий урок будет в этом кабинете. Всё ясно?

Они закивали.

– Есть вопросы?

Секундная пауза, и поднялась рука.

– Да, сэр.

– Говори… Уотсон, – кивнул Кроуфорд.

– Мистер Кроуфорд, сэр, – встал худенький бледный мальчишка у окна. – А мы на всех уроках должны так сидеть? Ну, как здесь.

– Да, – твёрдо ответил Кроуфорд. – Месяц вы будете сидеть так. А потом, – он улыбнулся, – там посмотрим. Может, вы и не захотите пересаживаться.

Марк и Нильс переглянулись. Что ж, месяц они вытерпят.

«Мулен-Руж» не считалось варьете, но кроме обычного оркестра здесь была и концертная программа, небольшая, но хорошо продуманная и растянутая на всю ночь. Хочешь посмотреть – сиди до утра, так что и заказывай соответственно.

Столик Джонатан заказал в маленьком, похожем на театральную ложу полузальчике, открытом на низкую сцену и танцевальную площадку перед ней. Они всё видят, их, в принципе, тоже, но за спиной глухая стена и разговора никто не услышит.

Рассеянно любуясь, изгибавшейся на сцене под невероятными углами девушкой в блестящем глухом трико под змеиную кожу, Джонатан спросил:

– Как тебе это удалось?

– Фортуна слепа, Джонни, – Фредди столь же небрежно, но внимательно оглядел зал. – У Чипа новая, видел? И опять невысокого класса. Хоть и в брюликах.

– Его всегда тянуло к дешёвым шлюхам, не отвлекайся.

– Угу. Я поехал по Страусовым точкам. Очередная в… этом захолустье, – подслушивать их вряд ли кто рискнёт, но лучше без имён и названий. – Уладил всё, подписал, договорился и пошёл пройтись. Добрёл до площади с этим обелиском. Решил выпить пива. Сижу, пью пиво и смотрю, как этот фотограф ловит клиентов, – Фредди мечтательно улыбнулся. – И увидел.

– Окликнул?

– Я не поверил увиденному, но тут они меня увидели.

– Всё ясно, – кивнул Джонатан. – Они умнее и сразу поверили.

К его удивлению, Фредди не огрызнулся, продолжая разнеженно улыбаться.

– Та-ак, – Джонатан отпил вина и присоединился к аплодисментам, провожая танцовщицу. – Так, ковбой, раскалывайся, что ещё ты там отмочил?

– Язык у тебя, лендлорд, – Фредди укоризненно покачал головой. – Где ты только воспитывался?

– У твоего костра, – не замедлил с ответом Джонатан, окончательно переходя на ковбойский говор. – Кончай выдрющиваться.

– А пошёл ты… – так же по-ковбойски ответил Фредди.

На танцевальной площадке томно переминалась с ноги на ногу пара наёмных танцоров. Джонатан быстро внимательно оглядел зал и улыбнулся.

– Ладно тебе, так что было?

– Ла-адно, – смешно передразнил его алабамский говор Фредди. – Так и быть, цитирую. Ты уж прости меня, Фредди, я дураком был.

Джонатан ахнул.

– Быть не может! Это ж… врёшь, индейцы не извиняются.

– А он извинился! – Фредди с видимым удовольствием приложился к своему бокалу. – Знаешь, мне понравилось, как он объяснил… тогдашнее.

– Цитируй, – требовательно сказал Джонатан.

Фредди кивнул.

– Слушай. Ты по одним правилам играл, а я тебя по другим судил.

– Крепко сказано, – по-ковбойски одобрил Джонатан, поднимая бокал. – За них.

– Согласен и присоединяюсь.

Выпив, они какое-то время ели молча.

– В той Системе парни сильно увязли?

– Я понял, что они в стороне.

– А тот игрок?

– Лагерное знакомство. Говорит, что просто пошли посмотреть город. Похоже, – Фредди усмехнулся, – действительно простое совпадение.

– Бывает, – согласился Джонатан. – Редко, но бывает.

– Так и решим. А так… работает грузчиком на заводе и доволен жизнью… до полного обалдения.

– Думаешь, не хочет большего?

Фредди пожал плечами.

– У каждого свой потолок, Джонни. Постоянная работа, свой дом, жена и дочка, денег хватает… Чего ещё желать?

– Денег хватает, – повторил Джонатан и усмехнулся: – Ты думаешь, это надолго?

– Такую ссуду за год не проешь, а с его аппетитом хватит не на один год и даже на десяток.

– У женщин аппетиты покруче.

– Когда не надо что-то искать на стороне, и аппетит не растёт. А у парня такая квалификация, что на сторону глядеть ей не захочется.

Джонатан улыбнулся и кивнул.

– Ну, пусть и так. А второй?

– Пока работает в цеху, но хочет шофёром.

– Это реально?

– Там для них всё реально, Джонни. Ни в одном городе Цветного квартала не видел. Правда, и цветных… похоже, только те, кто после Хэллоуина смылся.

– Их проблемы, – отмахнулся Джонатан. – Меня это не колышет.

– Меня тем более. Что ещё… Учатся оба, сдали за начальную и теперь пойдут на трёхлетний курс на аттестат.

– Семь за три? Круче, чем в ковбойской.

– Ну, у нас там и ветеринария была, вспомни, и ещё набиралось.

Фредди улыбнулся воспоминаниям. Улыбнулся и Джонатан.

– Ну, удачи им.

– И нам тоже, – кивнул Фредди. – А с остальным… съезжу, разберусь.

– Фредди, не что он захочет рассказать, а вся, понимаешь, вся информация. Для него это мелочь, а нам наводка.

– Не учи. Двоих, я думаю, мы вычислили, нужен третий или связка.

Джонатан задумчиво пригубил вина.

– А если тоже… совпадение?

Фредди пожал плечами.

– Всегда лучше пере-, чем недо-.

– Тогда чего ждём?

– Займись, Джонни, – ласково сказал Фредди.

– В принципе уже, но чтоб тыл не открыть.

– Для того и поеду, – кивнул Фредди.

На сцене опять танцевали. Зал полон, но ровно настолько, чтобы не показался тесным. Ровный гул разговоров за столиками не мешал музыке. Чуть заметно прищурившись, Джонатан оглядывал зал. Что ж, вечер удался на славу. И посидели, и всё обговорили.

– Надо дать знать, – Фредди провёл ладонью по воздуху, словно проворачивая колесо инвалидной коляски.

Джонатан понял и кивнул. Но тут же возразил:

– Не лучше ли сначала всё закончить?

– Я обещал сообщить, если первым приду к призу.

Тон Фредди исключал любые возражения.

– Пойдёшь к нему?

Помедлив, Фредди покачал головой.

– Нет, Джонни, незачем светить.

– Думаешь, он нам ещё понадобится?

– Кто знает, где конь споткнётся, – ответил по-ковбойски Фредди. – Так что надо подумать, Джонни.

– Ты с ним говорил, тебе виднее.

После трёхсекундной паузы, Фредди кивком показал на сцену.

– Смотри, Билли-Бой ещё выступает.

Там гримасничал, отпуская весьма рискованные шутки, маленький сморщенный человечек в безукоризненном смокинге, но с большим и преувеличенно ярким цветком в петлице.

– Живчик, – с одобрительной насмешкой хмыкнул Джонатан.

И, словно услышав, знаменитый комик посмотрел на них и подмигнул. Фредди с удовольствием рассмеялся финальной «убойной» шутке, а артист, кланяясь залу, ещё раз отдельно поклонился им. Они вместе со всеми проводили артиста аплодисментами.

– Придумал уже?

– Самое простое, Джонни, это дать денег. Чтобы он смог их открыто взять и не засветиться. Я его не покупал, мы договаривались.

Джонатан хмыкнул:

– Гробовой долг?

– Мм-м… Да, Джонни, фактически так. Но как это сделать здесь?

«Гробовой долг» – старый незыблемый обычай Аризоны, когда в дом погибшего ковбоя сходятся все, кто его знал, слышал о нём, просто оказался рядом, подходят поочерёдно к вдове и, говоря скупые слова сочувствия, заканчивают практически ритуальной фразой: «Я там одалживался у него, вот привёз долг, чтоб между нами счётов не было», – и из кармана без раздумий и счёта вытаскивается горсть купюр или мелочи – это у кого что по карманам водится – и отдаётся вдове. И та принимает так же, не считая и не заглядывая в лицо сказавшего.

– Анонимное пожертвование, – пробормотал Джонатан. – Без адреса, чтобы не засветить.

– Но, и чтобы дошло.

– Я сказал, не учи. Ладно, проверю один нюанс. Таких ведь немного. Он догадается?

– Не дурак же. А подходящий фонд есть?

– Точно, Фредди. Но я проверю.

– Проверь, – милостиво разрешил Фредди.

Джонатан рассмеялся.

Было уже сильно за полночь, но веселье не ослабевало. Здесь собрались те, кому давно без разницы, какое время суток за стенами.

Россия

Ижорский Пояс

Утро второго сентября было ясным и уже по-осеннему холодным. Ему даже показалось, что трава в тени подёрнута инеем. Бурлаков поднял воротник плаща и пошёл за проводницей через поле к самолёту. Кто бы мог подумать, что самым коротким, нет, быстрым, окажется кружной путь на трёх самолётах, но на поезде он добирался бы вдвое, если не втрое дольше, прямого самолётного рейса из Царьграда на Сосняки просто нет, и… Ладно, будем надеяться, что он не обгонит собственную телеграмму.

Самолёт маленький, на пять пассажиров, не больше. Бурлаков сел на указанное место, пристроив в ногах портфель. Ну вот, теперь осталось два перелёта, а между ними два часа на автобусе, а от Сосняков до Загорья он доберётся на такси. К семи вечера он будет на месте. Цветочная улица, дом тридцать один, квартира семьдесят семь. Увидит его…

Сосед о чём-то спросил его, он ответил, даже не заметив этого.

Хорошо, что успел позвонить в Комитет, что уезжает и будет через два дня. И попросил передать в Университет. Удивились, конечно, но ни о чём не спросили: выучка подполья – не задавать вопросов. Он потому и звонил туда. Чтобы ничего не объяснять и не рассказывать. Да и что он объяснит? Ведь может оказаться и ошибкой, случайным совпадением. А фотографии… случайное сходство. Индеец так и говорил, что Серёжа ничего не помнит, а может… и вправду – Андрей, просто уцелевший лагерник, тогда… Защемило сердце, предупреждая, что так думать не надо… Нет, он должен иметь в запасе и это. Надейся на лучшее, но готовься к худшему. Что может быть худшим? Его не обманывали, он сам… желал обмануться. Слишком невероятно такое стечение обстоятельств, такая удача… памятник в Джексонвилле, слова священника, рассказы индейца… он так хотел верить, что это Серёжа… спальню надо будет переделать в детскую, а он перейдёт в кабинет… стоп, опомнись, какая детская, Серёжа уже взрослый, ему… да, двадцать один год, как раз неделю назад исполнилось, тем более, мальчику нужна своя комната… школа, работа… с работой в Царьграде будут сложности, квалификации у мальчика никакой, но это решаемо, полно курсов для демобилизованных, повышения квалификации, переквалификации… через Комитет элементарно…

Самолёт тряхнуло ещё раз, послышалось недовольно-испуганное ворчание остальных пассажиров. Бурлаков на это не обратил внимания, а тряски он даже не заметил.

Загорье

Сразу после смены Андрей пошёл смотреть квартиру.

Как и «Беженский Корабль» «Холостяжник» стоял на окраине Нового города, но, с другой стороны. Деревья, пока строили, вокруг вырубили, а, может, их и вовсе тут не было, но сдвоенная старая берёза уцелела, и, подходя к дому, Андрей уже прикидывал, что стол для задушевных бесед и домино – нового поветрия в Загорье – лучше ставить именно там. А, может, и беседку, чтобы дождь не мешал.

Коменданта искать не пришлось. Крепкий мужик в полувоенном, похожий на Ванина, только руки-ноги целы – как их скажи, штампуют где-то – стоял у подъезда, разговаривая с молодой парой. «Не иначе, соседи», – с удовольствием подумал Андрей, доставая из кармана смотровой ордер – голубую бумажку-талон с номером квартиры и печатью Комитета.

– Здрасьте, – весело улыбнулся он сразу всем троим.

Комендант кивнул, продолжая говорить:

– В Управу идите, у неё полдома, а половина у Комитета. Моё дело – принять и показать. Ну, и оформить, если согласны, а сам я не решаю, не я хозяин.

– Спасибо, – вздохнула женщина. – Но… но вы хоть знаете, есть ещё квартиры?

– Есть, – кивнул комендант. – Идите в Управу, – и, считая разговор оконченным, повернулся к Андрею. – Давай ордер.

– Пожалуйста.

Бросив короткий взгляд на ордер, комендант спросил:

– На шестой пойдёшь?

– А что, – очень спокойно ответил вопросом Андрей, – эта уже занята?

По номеру, как он сразу просчитал, его квартира могла быть не выше четвёртого этажа. Что на шестой этаж охотников мало, он ещё в Комитете услышал. В принципе его высота не смущала, но если другие не хотят, то чего он туда полезет?

– Да нет, – комендант внимательно оглядел его. – На последнем квартплата ниже.

– Интересно, – хмыкнул Андрей. – Но сначала эту посмотрим.

– Ладно, – не стал спорить комендант. – Пошли.

Парень от Комитета, значит, с ссудой, и одет хоть куда, так что этим его не прельстить, а о будущем думать – молод ещё, копить позже начинают. Когда ума прибавится.

Квартира, как и рассчитывал Андрей, была на четвёртом этаже. Двадцать третий номер. Комендант открыл дверь, и они вошли в солнечную гулкую тишину пустой квартиры.

Андрей оглядывался с таким завороженным видом, что комендант рассмеялся.

– Ясно, парень. Берёшь.

– А? – очнулся Андрей. – Да, конечно, спасибо.

– Ладно, пойду за документами, осмотрись пока.

Андрей молча кивнул.

Когда за комендантом закрылась дверь, Андрей тряхнул головой и даже протёр глаза, будто просыпаясь. Неужели это его, в самом деле, его квартира, его дом? Да, Эркин – его брат, Женя и Алиска – его семья, но у человека должен быть свой, только свой дом. Вот эта комната, просторная, светлая, с жёлтым паркетом и весёлыми обоями, на двери, косяках и оконной раме блестит белая краска… Андрей подошёл к окну. Лоджии нет, а вид из окна хороший, и видно-то как далеко. Нет, не надо ему другого. Не гонись за лучшим – хорошее упустишь.

К возвращению коменданта Андрей уже обошёл и осмотрел всю квартиру, проверил краны в ванной и на кухне. Он подписал все бумаги, расписался в книге учёта и получил связку ключей от двери, газовый ключ от плиты и книжку квартплаты.

– Плата с сегодняшнего дня пойдёт.

– Понял, – тряхнул шевелюрой Андрей. – Как платить?

– До пятого числа за прошедший месяц.

– Ясненько. Вам платить?

– Мне. Можешь прямо в банке, а мне квитанцию сдавать.

– Обойдусь без банка, – отмахнулся Андрей. – Думаю, в воскресенье новоселье делать.

– Это уж твоё дело, когда переедешь.

Комендант попрощался, и Андрей остался полновластным хозяином своего дома. Он вышел на кухонную лоджию, осмотрелся. Здесь он тоже… и тут же решил: нет, не будет спешить. Впереди осень и зима, особо ему лоджия не понадобится. Так, только ящик для ледника поставить, не больше. Андрей вернулся в кухню, тщательно закрыв за собой дверь на все три задвижки.

Он ещё походил по квартире, проверил, как работают конфорки у плиты, прикинул, где что поставит и сделает. Завтра школа, так что за всеми покупками в пятницу и в субботу после школы. Ладно. Спешить ему некуда, вся жизнь впереди. Он разобрал ключи. Пару Эркину, пару Жене, пару на свой брелок. Надо будет ещё один комплект сделать, чтобы был запасной. Сам он, пожалуй, не справится, ладно, и это успеется.

Уходя, он тщательно закрыл оба замка и, перепрыгивая через ступеньки, побежал вниз по лестнице. Он ещё в школу за Алиской успеет.

После работы Женя пошла за Алисой. Андрей хоть и предложил свои услуги, но, во-первых, ему надо идти смотреть свою квартиру, а во-вторых, он наверняка начнёт закармливать девчонку мороженым и шоколадом, или ещё что-нибудь придумает. Честное слово, иногда он не то что не старше, а младше Алиски. Она так и сказала ему вчера за ужином. А он только смеётся.

Уже подходя к школе, Женя увидела Андрея. Алиса, уже в курточке и с рюкзачком, нетерпеливо подпрыгивала на месте, держась за его руку, а он, почтительно склонив голову, слушал Нину Викторовну.

Первой увидела Женю Алиса. Она вырвала руку и с радостным криком: «Мама!», – побежала к ней. Женя с ходу поправила воротник её курточки и подошла к Нине Викторовне.

– Здравствуйте, как Алиса?

– Женя, всё в порядке, я по дороге расскажу, – не дал учительнице ответить Андрей. – Спасибо большое, Ника Викторовна, не смеем вас задерживать…

Женя строго посмотрела на него, и Андрей замолчал.

– Что-то случилось?

– Нет, – улыбнулась Нина Викторовна, – ничего страшного, – и посмотрела на Алису. – Ты ведь сама всё расскажешь маме?

– Ага, – вздохнула Алиса. – По дороге, можно, Нина Викторовна?

– Можно, – кивнула учительница. – Ты ведь умная девочка и сама всё понимаешь.

Они попрощались, Андрей забрал у Жени сумку с продуктами, Женя взяла Алису за руку, и они пошли домой.

– Второй день в школе, – сокрушённо начала Женя, – и уже… Что ты натворила?

– Ничего такого, – сразу ответила Алиса. – Ну, наподдала одному, и всё.

– Алиса!

– За дело наподдала? – поинтересовался Андрей.

– А то! – гордо ответила Алиса. – Будет помнить!

– Тогда ничего, – кивнул Андрей.

– Андрюша! – возмутилась Женя. – Как не стыдно, чему ты её учишь?

– А чего меня учить, я сама всё знаю, – заявила Алиса и заторопилась, увидев мамино лицо. – Ну, мам, я всё поняла, я в школе больше драться не буду. Он всё равно дурак.

– А на дурака нечего и внимания обращать, – очень серьёзным тоном, но, ухмыляясь, сказал Андрей.

– Алиса, – вздохнула Женя, – неужели ты не можешь вести себя хорошо?

– А чего он нас дикарями и тараканами обзывает? Будет обзываться, мы ему ещё наподдадим.

Женя с Андреем переглянулись, и оба сразу решили, что на этом разбор происшествия надо закончить.

– Больше не дерись, – всё же сказала Женя.

– Не буду, – охотно согласилась Алиса.

Она уже завладела рукой Андрея и выглядывала впереди лужу, чтобы, поджав ноги, пролететь над ней. Но улица, как назло, чистая.

У дома Женя решила зайти ещё к Мане и Нюре купить на утро молока и хлеба.

– Вы идите, я сейчас.

Понимая, что на конфеты рассчитывать нечего, Алиса согласилась. И тут их окликнул комендант:

– Морозы, за почтой зайдите.

– Да, Андрюша, сходи, возьми, – сразу улыбнулась Женя, забирая у него сумку. – От девочек, наверное.

Андрей пошёл к коменданту, и Алиса побежала следом за ним.

Сделав все покупки, Женя вышла из магазина, уверенная, что Андрей с Алисой уже дома, но они стояли у подъезда. Хмурый Андрей разглядывал какую-то бумажку, а сразу притихшая и посерьёзневшая Алиса стояла рядом и смотрела на него.

– Что случилось? – подбежала к ним Женя.

– Пока ничего, – Андрей забрал у неё сумку и отдал бумагу.

Это была телеграмма. Женя прочитала, как-то не поняла и потому перечитала короткий текст: «БЫЛ ДЛИТЕЛЬНОЙ КОМАНДИРОВКЕ НЕМЕДЛЕННО ВЫЕЗЖАЮ БУРЛАКОВ». Но… но как же это?

– Андрюша…

– Пошли, – хмуро и непривычно серьёзно сказал Андрей. – Дома поговорим.

Вокруг сновали люди, и Женя согласилась. Да, о таком лучше дома. И не сразу. Сначала поесть, убрать и… и надо обязательно дождаться Эркина.

Поэтому дома закипел обычный домашний водоворот. Но Андрей был серьёзен, не балагурил, не дразнил Алису и ел, явно не замечая вкуса. Алисе никто не делал замечаний, и даже не заметили, что она суп ела без хлеба. Потрясённая таким оборотом дела, Алиса не стала после обеда проситься ни в коридор, ни тем более на улицу, а ушла к себе в комнату и села читать заданное на завтра стихотворение, хотя выучила уже его в школе на самоподготовке после прогулки и обеда.

Женя мыла посуду, а Андрей сидел за столом, в который раз перечитывая телеграмму.

– Ну, Андрюша, как же так?

– А вот так, Женя. Чёрт, и слинять некуда.

– Ты что?! Он же твой отец!

Андрей скомкал телеграмму.

– На фиг! Не нужен я ему. А он мне – тем более!

– Так нельзя.

– Так есть! Я ж… ладно, где он был? А? Смотри, май, июнь, июль, август, – Андрей загибал пальцы, – четыре месяца, а, это ж… это сто двадцать дней, и где он был? Таких командировок не бывает. Знаю я эти… командировки. Думал он, видите ли, решал. Профессор он, видите ли, председатель… – Андрей явно, чуть ли не демонстративно через слово проглатывал ругательства. – А я кто? Блатарь, недобиток, работяга в цеху, принеси-подай-пошёл вон. На что я ему? Сама подумай, Женя. Четыре месяца ждал он, чего ждал? А теперь с чего-то приехать решил.

Женя расставила вымытую и вытертую посуду, вытерла стол и застелила его скатертью, поставила вазочку с цветами.

– Вот так. Пусть будет красиво. Успокойся, Андрюша.

– Да я спокоен, – Андрей разжал кулак и бросил на стол бумажный комок, разгладил его. – Да нет, Женя. Обидно, конечно. Вот мама бы нашлась, или сестрёнки, – он быстро посмотрел на Женю и невесело улыбнулся. – Что, не говорил тебе Эркин? – и кивнул, не дожидаясь ответа. – Не говорил. Умеет молчать братик. У меня же две сестры было. Аня, старше меня, и Милочка, младшенькая. У нас по три года разницы. Аня ещё до войны родилась. Мы тогда в Царьграде жили, мама рассказывала. Погибли они, Женя, все трое, и мама, и девчонки, замордовали их на допросах. Я один остался.

– Андрюша, ты не один.

Он зло мотнул головой, но Женя села напротив, взяла его за руки и повторила:

– Ты не один. Мы же вместе.

– Да, – он заставил себя улыбнуться. – Да, у меня есть брат, невестка, племянница. И больше мне никто не нужен, Женя.

Женя кивнула, но возразила:

– Он твой отец.

– Ну, – Андрей вдруг ухмыльнулся. – А вот это ему ещё надо доказать. Вот пусть… Игорь Александрович Бурлаков и докажет, что я, Андрей Фёдорович Мороз – его сын. А то разлетелся… пусть докажет.

Женя покачала головой.

– Ладно, – Андрей мягко высвободил руки. – От Царьграда до нас за день не доберёшься, и даже за два. Дождёмся Эркина и чего-нибудь придумаем. Брат у меня старший, умный. Не боись, Женя, всё будет нормально.

Женя вздохнула.

– Хорошо, Андрюша. Конечно, дождёмся Эркина.

– Я к себе пойду, – встал Андрей. – У меня там уроки, то да сё.

– Ой, – спохватилась Женя. – А квартира?

– Потом, – отмахнулся Андрей.

Ему было уже не до квартиры. У себя в комнате Андрей задёрнул шторы, отгораживаясь от всего, включил настольную лампу и разложил учебники. Завтра этих уроков нет, а по тем ещё ничего задать не успели, но надо же себя чем-то занять.

Убрав в кухне, Женя разгладила скомканную Андреем телеграмму и, оставив её на столе, пошла к Алисе. Что бы ни было у них, у Алисы жизнь должна продолжаться как обычно.

Уроки Алиса сделала ещё в школе, и Женя только проверила их, потом они вместе собрали и подготовили всё на завтра. Потом поужинали. Андрей ел быстро, молча и сразу ушёл опять к себе.

– Мам, а Андрюха уроки делает?

– Да.

– А чего он такой? Он двойку получил?

– Нет, – улыбнулась Женя.

– А чего тогда?

Женя вздохнула.

– Я тебе потом объясню.

Алиса на секунду задумалась.

– Ладно.

Они сидели на кровати Алисы, в комнате было уже совсем сумеречно, почти темно. Женя хотела встать включить свет и задёрнуть шторы, но Алиса удержала её.

– Мам, давай ты мне расскажешь что-нибудь.

– Ладно, – согласилась Женя, – расскажу, а потом сразу спать.

– Ага, – Алиса подлезла под её руку и привалилась к её боку. – Про Русалочку, ага?

Женя тихо засмеялась и начала рассказывать.

Вылет задержали, и в Сосняках Бурлаков оказался позже, чем рассчитывал, и последний автобус на Загорье уже ушёл. Но он и не собирался ехать на автобусе.

На стоянке междугороднего такси стояла всего одна машина. Услышав про Загорье, водитель присвистнул.

– Не ближний свет. И когда там будем, обратно ж порожняком пилить придётся.

– Оплачиваю оба конца, – твёрдо ответил Бурлаков. – И обратно как хочешь, а туда побыстрее.

– Двадцать пять, и к самому дому доставлю.

– Идёт.

Обычно он садился рядом с водителем, чтобы заодно и поговорить: ведь никогда заранее неизвестно, чем обернётся такая встреча и разговор, но сегодня сел сзади: говорить не хотелось. Водитель, немолодой уже, в гимнастёрке под шофёрской курткой, видимо, понял это и, уточнив адрес – Цветочная улица, тридцать первый дом – потом уже всю дорогу молчал и даже радио – машина была новомодная, со встроенным радиоприёмником – сделал чуть слышным.

Покачиваясь на мягкоупругом сиденье – шоссе больше походило на хорошо укатанный просёлок – Бурлаков думал о своём. Сейчас сразу к Морозам, время позднее, так что должны быть дома. Поблагодарить, узнать адрес Серёжи. А если он на работе? Сразу туда, а если… нет, сколько можно эти «если» перебирать. Ах чёрт, ну почему так нелепо получилось, четыре месяца письмо ждало его, валялось в никому не нужной груде конвертов. Сердце-вещун… чепуха, ничего не вещает сердце. Серёжа хочет быть шофёром… Ну, это мальчишеское, это пройдёт. Конечно, водить машину надо уметь, и все Бурлаковы были «рукастыми». Человек должен всё уметь. И знать. Всё о немногом и немного обо всём. Школа… мальчику надо учиться. Вечерняя школа… ладно, что-нибудь придумаем.