Текст книги ""Фантастика 2025-122". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Зубачева

Соавторы: Евгений Покинтелица,Константин Кривцун
сообщить о нарушении

Текущая страница: 257 (всего у книги 363 страниц)

Потом Женя увела Алису мыться на ночь, и Эркин с Андреем остались вдвоём.

– Ну как, братик?

– Здоровско, – выдохнул Эркин, бережно ставя книгу в шкаф. – Слушай, это ж сумасшедшие деньги.

– Книги – не шмотки, – отмахнулся Андрей. – На это не жалко.

Эркин задумчиво кивнул. Да, конечно, с такими книгами Андрею на истории бояться нечего.

– Здоровско, – повторил он. – Ты… уже прочитал их?

– Ещё нет, – улыбнулся Андрей. – Только начал. Слушай, ты «Битву на Великой» прочёл? А то я сдам их.

– Нет, – покачал головой Эркин. – Я медленно читаю, и… нет, сдавай, конечно.

– Тебе не понравилось? – догадался Андрей.

– Ну-у, – Эркин как-то нерешительно повёл плечом и, помедлив, честно признался: – Трудно очень. Слова, имена… князья какие-то, холопы… Непонятно.

Андрей кивнул.

– Ладно. Так я сдаю?

– Сдавай, – твёрдо сказал Эркин и улыбнулся. – Я лучше словарь буду читать. Он полезнее.

– Резонно, – хмыкнул по-английски Андрей.

И нахмурился: такой… вежливой была улыбка Эркина. Что, у него и на Джонатана зуб? Здесь-то что? Хотя… Джонатан и раньше был для брата только лендлордом.

Женя позвала Эркина поцеловать Алису на ночь, и он сразу ушёл. Но Андрей и не собирался начинать этот разговор именно сейчас. Успеется. Он поставил книги на место и пошёл на кухню, где его уже ждала вечерняя «разговорная» чашка.

Пили чай и неспешно обсуждали всякие хозяйственные дела. Андрей принёс показать портфель: как-то забыли о нём, занявшись книгами. Покупку посмотрели и одобрили.

– Эркин, тебе тоже такой нужен, – твёрдо заявила Женя.

Эркин согласно кивнул, но уточнил:

– Когда у меня столько же книг будет.

– Хорошо, – не стала спорить Женя. – А тебе, Андрюша, нужна куртка. Непромокаемая.

– Не помешает, – Андрей не спорил с очевидным. – Посмотрю в субботу.

– А если завтра дождь?

– Я ж не сахарный, Женя.

– Это точно, – авторитетно подтвердил Эркин.

– Во, братик-то уж наверняка знает, – поддержал Андрей. – Так что не растаю, а то завтра уроки делать, в пятницу в школу, а в субботу после занятий и пройдусь.

– Да, так будет самое разумное, – согласилась Женя.

– Ну и договорились, – Андрей встал. – Кто куда, а я на боковую.

– Спокойной ночи, Андрюша, – ласково улыбнулась Женя.

– Спокойной ночи, – кивнул Эркин.

– И вам спокойной ночи.

Андрей быстро вымыл свою чашку, поставил её на сушку и, одарив Женю и Эркина на прощание широченной улыбкой, вышел. Женя негромко рассмеялась.

– До чего ж он хороший, да, Эркин?

– Да, – ответно улыбнулся Эркин. – Отличный, – и, помедлив, тихо спросил: – Женя, тогда… ответ точно через неделю пришёл?

Женя вздохнула.

– Не помню. Вроде даже чуть меньше.

Эркин опустил ресницы, скрывая глаза.

– Что ж, – наконец сказал он. – Будем ждать.

– Да, – Женя протянула руку, погладила его по плечу.

И, как всегда, он перехватил её руку и поцеловал, потёрся о неё лбом и встал.

– Я уберу всё, ты иди, ложись.

Женя кивнула с улыбкой. Эркин не мыл посуду после ужина и чая только после вечерней смены. Женя и не пыталась с ним спорить. Она ещё раз поцеловала его в щёку и пошла в ванную.

В спальне Женя сбросила на пуф свой махровый халат, погасила верхний свет и зажгла лампочку на тумбочке, быстро разобрала постель и достала ночную рубашку, батистовую, с оборочками и кружевами. Господи, раньше бы ей и в голову не пришло купить такую, и не в деньгах ведь дело, а ей просто было незачем, не для кого – нашла она нужное слово и тихо счастливо рассмеялась. Вынула из узла шпильки и, тряхнув головой, разбросала по плечам волосы: Эркину так больше нравится.

Когда Эркин – тоже в махровом халате – вошёл в спальню, Женя уже лежала. Эркин сбросил халат и потянулся под любующимся взглядом Жени, заиграл мускулами груди и пресса.

– Какой ты красивый, Эркин, – вздохнула Женя.

Эркин счастливо улыбнулся. Конечно, он и сам себе нравился, когда разглядывал себя в большом зеркале в ванной, но одно дело – ты сам, а совсем другое – слово Жени.

Когда он лёг, Женя выключила лампу и повернувшись набок, обняла его и поцеловала в висок. Эркин мягко прижал её к себе и положил на себя. Женя засмеялась, впуская его.

Эркин качал Женю на себе плавными медленными движениями, и волна сегодня была тягучей и плавной. Когда уже заснувшая прямо на нём Женя соскользнула и легла рядом, Эркин вздохнул, распуская мышцы, и распластался под мягкой тяжестью одеяла.

И уже засыпая, он, как всегда, прижал ладонь Жени к своей груди и повернул голову так, чтобы её дыхание было совсем рядом…

…Вернувшись из ванной, Андрей быстро постелил себе, выключил свет и лёг. Ну вот, ещё один день миновал. Сегодня среда, а письмо Женя отправила в субботу. Так что психовать ещё рано, и из-за чего психовать? На чёрта профессору и председателю блатарь-недобиток? Как он тогда сказал? Шваль уголовная? Нет, мусор или сор. Ну вот, мусору где место? На помойке, а не в приличном доме. Так что… и психовать некому: какое дело Андрею Морозу до профессора Бурлакова? Никакого. Так что выкинь эту дребедень из головы, Андрей Мороз, и спи, тебе завтра в первую смену.

А с утра обычная, но удивительно приятная суматоха и беготня. Умыться, побриться, сделать бутерброды, поесть…

– Женя, купить чего-нибудь?

– Нет, Эркин, всё есть. Обед я оставлю, придёте, разогреете.

– Женя, ты не беспокойся, мы его и сырьём. А что, нельзя?!

– Андрюша, – Женя, смеясь, укоризненно покачала головой. – Ну, какой же ты…

– Ха-ароший, – закончил за неё Андрей и вышел из кухни: пусть Женя спокойно там с Эркином поцелуется.

Но Эркин на кухне не задержался.

Как уже стало обычным, они вместе вышли на улицу, обернулись помахать глядящей на них их окна Жене и за магазином Мани и Нюры разошлись, перекинувшись коротким:

– Бывай.

– До вечера.

С утра прохладно, но Эркин не жалел, что надел джинсовку и кроссовки, в куртке и сапогах днём бы совсем запарился. Хороший май – тёплый, солнечный. И все говорят, что давно такой весны не было. Как же всё-таки всё хорошо, вот только… Эркин недовольно тряхнул головой. Конечно, не очень хорошо получилось, но он честно пытался читать эту книгу, и было не то, что трудно, а… неинтересно, что ли. Андрею это всё-таки своё, и читает он гораздо лучше, ему легче, нет – Эркин невольно вздохнул – такие книги ещё не для него.

– Эй, Мороз, привет!

– Привет.

Он уже шёл в общем потоке заводских. С ним здоровались, здоровался и он. Скольких он уже здесь знает, и все они так же знают его.

– Как дела?

– Лучше всех!

Ну, Колька сдохнет, а не признается ни в чём, даже если и припекает.

– Эй, слышали?

– Об чём?

– А этот чмырь и взаправду…

– А я ей говорю…

– Я кровь проливал, а они…

Идя в общей толпе, Эркин ловил обрывки фраз, кому-то отвечал, а вон Маленький Филин со своими.

– Хей!

– Привет, – охотно откликнулся Эркин. – Как дела?

Незначащие слова, улыбки и каждому в свою сторону. И в бытовке тот же весёлый шум, что-то треплет Ряха, дразнят Петрю и Серёню, заспанных, как скажи… И под дружный хохот так же толпой валят во двор.

Тепло, но работал Эркин в рукавицах, брезентовых, что ещё зимой получил: берёг руки. Работа несложная, зачастую он и без Медведева догадывается какой контейнер куда катить. А этот… Ладно, если опять, то же самое, то он на всякий случай ещё джексонвиллскую пару из дома прихватил, те потоньше и лучше комкаются.

– Старшой!

– Чего?

– А этот куда?

Медведев сбивает на затылок старую обтрёпанную кепку и рассматривает табличку с врезкой. Чертыхнувшись, вытаскивает из кармана блокнот, листает, сверяя цифры и буквы на табличке со своими записями, и наконец машет рукой.

– Пускай постоит пока. Заткни его куда-нибудь, чтоб не мешал.

– Угу, – кивнул Эркин. – Я его с понедельника взад-вперёд катаю.

– И чего? – Медведев уже смотрел в другую сторону.

Эркин чуть прищурил глаза.

– Дай мне пять минут, старшой.

– Бери, – бросил через плечо Медведев, срываясь с места, и уже на бегу: – Вернёшься, к Генычу.

– Понял, – крикнул ему в спину Эркин, берясь за скобу.

Придумал он это ещё во вторник, но не решился, а сегодня остервенел. Риск, конечно, и неохота подставлять Медведева, но сказано: «Заткнуть». Вот он и заткнёт. И… и чего с индейца, тупаря краснорожего взять!

Вернувшись, Эркин сразу подошёл к Генычу, ворочавшему зашитые в мешковину ящики.

– Ага, – прохрипел Геныч. – Ща мы их, сволочей, сделаем.

– Точно, – согласился Эркин, сдёргивая рукавицы: здесь голой ладонью удобнее.

Работая, он прислушивался, но за лязгом, грохотом и прочим рабочим шумом ничего разобрать не мог.

Они управились с ящиками, и Медведев поставил их на бочки с платформы. И всё как обычно. Эркин уже даже решил, что сорвалось, хотя он эту дурынду стальную надёжно закрепил, так просто выкатиться она не могла.

Время было уже к обеду, когда к ним подкатился Ряха.

– Эй, вождь, старшой зовёт!

– Куда? – поднял голову Геныч.

– Не тебя, – хихикнул Ряха и заверещал: – Ща вождю отмерят! Во, вишь, знает, куда да зачем не спрашивает.

Эркин и в самом деле уже шёл через двор, даже не оглядываясь на повалившую за ним бригаду.

Шума было даже больше, чем он рассчитывал. У серебристо-серого контейнера, намертво закупорившего дверь заводоуправления стояла целая толпа, а в её центре пятеро мужчин в тёмных костюмах-тройках и белых рубашках с галстуками. Эркин с первого взгляда признал в них начальство и немалое. Рядом потный взлохмаченный Медведев с зажатой в кулаке кепкой.

Эркин вошёл в круг и с бездумной привычностью встал по-рабски: руки за спину, глаза опущены.

– Твоя работа?

Эркин из-под ресниц покосился на спросившего. Та-ак, это что же, он на директора нарвался? Но бежать поздно и некуда.

– Моя.

– И зачем?

Эркин вздохнул и, не поднимая глаз, ответил правду:

– Я его с понедельника по двору катаю. Ну и… раз он не нужен, я сюда и привёз. Пусть скажут, куда его. А то мешается.

И опустил голову, ожидая наказания. Пока он говорил, стало совсем тихо, и вдруг… вдруг смех! Хохот!

Эркин удивлённо вскинул глаза. Да, смеются, всё начальство, и Медведев, и все вокруг. И не выдержал, улыбнулся сам, своей «настоящей» улыбкой.

– Ну, сообразил, – отсмеялся наконец спрашивавший. – Ну, молодец. Давай теперь, выдёргивай его, будем разбираться.

– А он ни с места, – сказал Сеньчин, тоже топтавшийся здесь со всей своей бригадой. – Ты стопор сломал, что ли?

– Нет, закрепил, – ответил Эркин.

Ему пришлось почти лечь, чтобы выдернуть из стопорного паза скатанную в тугой комок рукавицу. Вытащив её, он лёгким щелчком убрал стопор, одним мягким рывком выдернул из дверного проёма контейнер и так же мягко скатил его по ступенькам. Хохот грянул с новой силой. Начальство столпилось вокруг контейнера, засуетилась с бумагами в руках какая-то женщина в белом халате и в очках, подбежало несколько молодых бородатых парней тоже в халатах.

– Безобразие!

– Потерять комплектующие!

– Его вместо второго цеха на второй двор отправили, вот же…

– Зачем?

– Как он на первом оказался?

– Ничего не знаю, сопроводилка где?

– Да это же…!

– Разгильдяйство если не хуже…

– А первый отдел куда смотрел?

Медведев крепко хлопнул Эркина по плечу.

– Ну, Мороз, ты отмочил, ну…

– Старшой, – совсем тихо, почти по-камерному спросил Эркин, – а вон тот, кто?

Медведев, прикрыв рот кулаком с кепкой, ответил:

– Директор, генеральный, а рядом, седой, главный конструктор. Ну и кашу ты заварил, Мороз.

Эркин, вздохнув, кивнул.

– Так, раз это ваше добро, то сразу и забирайте, – прервал суету у контейнера директор.

И глядя, как бестолково затормошились белохалатные, Эркин снова не выдержал. Шагнул вперёд, раздвинув их, и взялся за скобу.

– И куда его?

– Сюда, сюда, пожалуйста, – засуетилась женщина в очках.

– Когда управишься, на обед, слышишь, Мороз? – услышал он за спиной голос Медведева и кивнул, не оборачиваясь.

А сзади уже опять хохотали и что-то кричали. И никто не услышал тихой беседы двух бригадиров.

– Так это ты его мне скинул. Я запомню.

– А ты докажи.

– По мелкой пакостишь.

– Могу и по-крупному.

– Ну, твоё здоровье – не моя печаль.

– О своём подумай.

Эркин шёл за очкастой, волоча контейнер, вокруг как конвоем – слова «эскорт» Эркин не знал – шагали белохалатные парни. И где-то сбоку будто сам по себе и по своим делам немолодой в форме без знаков различия.

Внутри Эркину ещё ни разу не приходилось бывать, и теперь он быстро на ходу поглядывал по сторонам. Но ничего особого. Светлый коридор, белые стены, широкие белые двери…

– Сюда, пожалуйста.

Эркин остановился у очередной двери.

– Спасибо, большое спасибо.

Ага, внутрь его не пускают, ну, так и не надо.

– Пожалуйста, – вежливо ответил Эркин и повернул обратно.

Дорогу он в общем-то запомнил и шёл уверенно. Немногие встречные удивлённо смотрели на него, но ничего не говорили. Ещё когда по дороге сюда дважды проходили посты, Эркин догадался, что это те самые секретные цеха, о которых он уже слышал, и подумал, что ему здесь шляться совсем не положено, и, ещё не беспокоясь, прибавил шагу. И уже когда до выхода по его прикидкам оставалось не больше двух поворотов, он – ну, просто так – поглядел направо, в другой такой же безлико-белый светлый коридор. И резко, будто налетев на невидимую стену, остановился. Потому что в коридоре стояли двое. Высокий светловолосый мужчина, которого он помнил ещё по Джексонвиллу, и… Женя. Она слушала, что ей говорят, и смеялась.

И увидев Женю, весёлую, смеющуюся, Эркин невольно сам расплылся в улыбке. Почувствовав его взгляд, Женя обернулась.

– Ой, Эркин! – и подбежала к нему. – Что случилось? Почему ты здесь?

– Контейнер привёз, – Эркин озорно улыбнулся. – А то его потеряли у нас на первом рабочем.

– Что? – подошёл к ним Гуго. – Здравствуй, что за контейнер? Какой индекс?

– Здравствуй, – вежливо отвечал по порядку Эркин. – Контейнер обычный. Индекс? Это цифры на врезке? Сейчас вспомню.

И Эркин начал добросовестно перечислять. На четвёртой цифре Гуго закричал:

– Was?! – и схватил Эркина за куртку на груди. – Mein Gott! Где он?!

– Там, – уже не слишком вежливо Эркин оторвал от груди чужие руки.

– Где там?! Куда ты его дел?!

– А куда сказали, туда и отвёз, – начал злиться Эркин.

Гуго кричал по-английски, да ещё с какими-то совсем непонятными словами, и Эркин отвечал тоже по-английски и тоже криком. Из дверей по обеим сторонам коридора начали высовываться любопытные лица.

– Кто сказал? Кто?!

– А очкастая!

– Тихо! – встала между ними Женя. – Гуго, это наверняка в седьмом, Эркин, ты иди, всё в порядке.

Она буквально растолкала их. Гуго умчался по коридору, А Эркин, видя, что становится слишком шумно и людно, да и пообедать он может уже и не успеть, чмокнул Женю в висок и убрался от греха.

Всё произошло очень быстро. Ксюша – чертёжница из пятой кабины – выйдя на шум, спросила:

– Жень, а это кто?

Женя машинально ответила:

– Муж мой, контейнер со двора привёз.

– А-а, – понимающе протянула Ксюша. – А вы тут… Ну, понятно…

– Чего тебе понятно? – удивилась Женя.

Но Ксюша сделала многозначительную мину и нырнула обратно в свою кабинку. Женя недоумевающе посмотрела на закрывшуюся дверь и тут до неё дошло, как всё это могло выглядеть со стороны, когда Эркин и Гуго трясли друг друга за грудки и орали, а она расталкивала их. Ей стало смешно и, закрыв лицо ладонями, чтобы не захохотать в полный голос, она бросилась в свою кабинку…

В столовую Эркин влетел, когда бригады уже не было, а за столами сидели со второго рабочего – сеньчинские. Зная, что их обеды не совпадают, Эркин торопливо набрал себе первого попавшегося под руку, расплатился и сел за свободный стол.

– Хей, – сказали над ним.

Эркин кивнул, не отрываясь от еды. Маленький Филин подсел к нему.

– Зачем ты это сделал?

Эркин, быстро жуя, вскинул на него глаза и улыбнулся.

– А надоело, чего он путается. Мешает, понимаешь?

Маленький Филин кивнул. Может, он ещё бы о чём спросил, но Эркин уже доедал, и было ясно, что ни на секунду не задержится.

Когда Эркин выбежал во двор, Медведев уже заканчивал расстановку и, увидев его, кивнул.

– Ага, вовремя. Давай к Санычу.

Эркин подбежал к указанной платформе. Саныч встретил его тем же:

– Ага, вовремя. Пошёл?

– Пошёл, – взялся за бочку Эркин.

Катать их оказалось недалеко, рукавицы надёжно защищают руки, ни дождя, ни ветра, и жары особой нет. И от той дурынды очень удачно избавился…

Саныч поглядел на его улыбающееся лицо и невольно улыбнулся сам.

– Что, Мороз, хороша жизнь?

– Лучше не бывает! – искренне ответил Эркин.

– Ну, чтоб и дальше хуже не было, – кивнул Саныч.

– Спасибо на добром слове, – ответил Эркин уже привычной фразой.

К ним подошли Колька и Серёня, присланные Медведевым.

– А с контейнером ты здоровско отмочил, – сразу начал Колька.

– А чего он под ногами путается? – ответил в том же тоне Эркин.

Серёня попытался было узнать, куда он его отвёз, но Саныч осадил:

– Заглохни. Не знаешь и знать незачем.

– Точно, – ухмыльнулся Колька. – Военная тайна, секретный режим.

Но Саныч так грозно посмотрел на него, что Колька, щёлкнув каблуками, молча откозырял ему.

До конца смены они провозились с этими бочками и закончили перед самым звонком.

– Подавай, – махнул паровозному машинисту Медведев, а им: – Всё, мужики.

– Ещё б не всё, – Саныч сдёрнул рукавицы и закурил. – Звенит уже.

Эркин, как всегда, мотнув головой, отказался от сигареты, а Серёня задымил с таким независимым видом, что Саныч усмехнулся, а Колька съязвил:

– Слышь, Серёня, тебя мамка давно за уши драла, чтоб не курил?

Серёня покраснел, залихватски сплюнул, но ответил по-детски:

– Да не, это чтоб я на сеновале не курил, так я ж не дурной.

– Не дурнее Петри, – хмыкнул Саныч.

За разговором дошли до бытовки и стали переодеваться. С наступлением тепла Эркин перешёл на трусы и менять штаны старался быстро. На всякий случай. Остальные-то по-зимнему, а быть не как все… не-ет, этого он вдосталь нахлебался. А что он после смены под краном обливается, так к этому ещё зимой привыкли.

Переодевшись, Эркин убрал робу, рабочую рубашку, сапоги и казённые рукавицы в шкафчик, аккуратно расправил на крючке полотенце.

– Хозяйственный ты мужик, Мороз, я смотрю, – сказал, глядя на него, Лютыч.

– А что, – улыбнулся Эркин. – Чего зря одежду трепать.

– Точно, – кивнул Геныч. – Сам не позаботишься, никто и не подумает.

Эркин захлопнул шкафчик и щёлкнул замком. У всех на дверцах замки, даже Ряха свой шкафчик запирает, хотя часто уходит домой, не переодеваясь, а в чём работал. А запираются не потому, что не доверяют друг другу, а так уж положено. Не нами заведено, так не нам и ломать.

– До завтра всем.

– До завтра.

– Миняй, идёшь?

– Иду.

Как всегда, когда Эркину не в школу и не по магазинам, он шёл с Миняем – они ж соседи. И как всегда говорили о хозяйстве и детях. Старшая дочка Миняя тоже шла в первый класс, припозднилась, конечно, но что за школа в угоне, а здесь уже зимой всё болела, то ушки, то ещё что, врачиха и сказала, чтоб дома передержали, пока не окрепнет.

– А сейчас как?

– Сейчас-то во! – Миняй показал оттопыренный большой палец и сплюнул через плечо, отгоняя сглаз. – Свою-то записал?

– А как же, – и с невольно прорвавшейся в голосе хвастливой гордостью, – в тройной класс, ну, с тремя языками.

Так за разговором дошли до дома и распрощались.

Встретить Андрея Эркин не рассчитывал, тот наверняка по магазинам пошёл. Но у подъезда, когда он уже взялся за ручку, сзади свистнули. Эркин, узнав и вспомнив, мгновенно обернулся. Да, он!

– Привет, братик, – озорно улыбнулся Андрей. – Ну как?

– Привет! – ответно улыбнулся Эркин. – Всё хорошо, а у тебя?

– Как всегда, отлично!

– Ну, чтоб у тебя да по-другому, – рассмеялся Эркин.

Вмесите они вошли в подъезд, поднялись по лестнице.

– Сейчас поедим, и Алиса гулять пойдёт, – говорил Эркин по дороге. – Ну, там по хозяйству ещё, и…

– И за уроки, – закончил за него Андрей. – Я открою.

И Эркин кивнул, понимая, как важно для Андрея достать ключи и открыть дверь.

Алиса встретила их радостным визгом и рассказом о сегодняшних событиях. И Андрей с весёлым удивлением смотрел, как Эркин, разговаривая с Алисой, накрывает на стол. Однако до чего ж… домовитый Эркин, нет, семейственный.

Поели, Эркин заботливо проверил, сколько осталось для Жени, и Андрей не рискнул даже в шутку попросить добавки.

– Алиса, гулять пойдёшь?

– Ага! – спрыгнула она со стула. – Я пойду маму встречать.

– Хорошо.

Эркин вышел с Алисой в прихожую, и, пока он её одевал, Андрей сгрёб и свалил в мойку посуду. Что ж, пока никого нет, то самое время. И когда Эркин вернулся на кухню и встал рядом с ним, вытирая и раскладывая посуду, Андрей уверенно спросил:

– Так что у тебя с Фредди вышло?

Эркин замер, но тут же досадливо тряхнул головой.

– Андрей, не надо.

– Надо, – упрямо возразил Андрей. – Мне надо это знать.

– Зачем? – глухо спросил Эркин.

Андрей перевёл дыхание. Спроси Эркин: «Почему?», – ответить было бы сложнее, на «зачем» уже продумано.

– А затем, чтоб если встретимся, я бы знал, что делать.

– А мы не встретимся, – отрезал Эркин.

– Это почему? – прищурился Андрей.

– Он там, а мы здесь. Или ты, – Эркин насмешливо оглядел его, – обратно собрался?

– Ну, ладно. Мы туда не поедем, – покладисто сказал Андрей. – Хотя не зарекайся, братик, всякое может быть. А Фредди никто не указ, а ну как занесёт его сюда и дорожки пересекутся, тогда что?

Эркин недоверчиво покачал головой.

– А с чего ему сюда ехать? Нет, Андрей, если он и поедет, то не дальше Пограничья. Зачем ему наше Загорье, сам подумай.

– И ты подумай. Всё может быть. Эркин, раз спрашиваю, значит – надо. Расскажи. Пока нет никого. Мы двое будем знать. И всё.

Эркин вздохнул, и Андрей еле сдержал улыбку, чувствуя, что победил, и повторил уже мягче:

– Расскажи, брат.

Эркин снова вздохнул.

– Так нечего рассказывать. Я в центральном лагере уже был, да, в Атланте. Мы в город пошли, – усмехнулся. – Столицу посмотреть.

– Мы – это кто?

Эркин улыбнулся.

– Фёдор, Грег, то есть Гриша, мы ещё в региональном вместе были, ну, и я. Ну, идём, глазеем, у Фёдора ещё дело одно было, ну, рассчитаться он с кем-то хотел, долг взять, он играл понемногу, в промежуточном когда были, каждый день в город уходил.

Несколько путаное многословие было нехарактерно для рассказов Эркина, но Андрей понимающе кивал, быстро додумывая всё недосказанное. Темнит чего-то братик, но основное пока понятно. Ободренный его молчаливыми кивками, Эркин продолжил:

– До самого дела так и не дошло. Идём мы, тихо идём, никого не трогаем, да и народу на улице немного, и тут, – Эркин вдруг на мгновение стиснул зубы, будто пересиливая себя, – тут вижу, Андрей, я сразу его узнал, сука надзирательская, Полди, рассказывал я о нём, помнишь? – Андрей снова молча кивнул. – Он меня тоже узнал и от меня. Я за ним. Гриша с Федькой за мной. Он в бар этот чёртов, ну, и мы следом. И встали. Бар битком, беляки, – Эркин, до этого только слегка перемешивавший русские и английские слова, заговорил только по-английски, – сволочь на сволочи, сразу видно, и Фредди, с каким-то хмырем за одним столом. Ну, ладно, мало ли с кем пить приходится, я вон… с Ряхой, ну, когда всей бригадой в пивную ходим, ну, чтоб компанию не ломать, а тут… тут этот гнусняк, Полди, рядом с Фредди и верещит: «Это спальник! Убей его!» И Фредди… Фредди по его слову пушку достал и в голову мне. Гриша, он фронтовик, раньше успел, оттолкнул меня и на себя принял.

– Убило его? – очень спокойно спросил Андрей.

– Нет, кожу на виске содрало. Ну, мы Гришу подняли и ушли. И всё.

– Не всё, – Андрей улыбнулся с ласковой насмешкой. – Не темни, Эркин, я же знаю тебя.

– Всё, – твёрдо повторил Эркин. – Чего тебе ещё?

– Хорошо, сам спрошу. Полди этого ты после встретил?

– Ну да, – даже как-то недоумевающе ответил Эркин. – В тот же вечер, там же дождался, – и улыбнулся со злой насмешкой. – Не боись, следов не оставил.

– А свидетелей? – ехидно спросил Андрей.

– Федька будет молчать, – серьёзно ответил Эркин, и пояснил: – Да и чего он видел? Тот замахнулся, я упал, и тот упал. Упал и шею сломал.

– Понятно, – кивнул Андрей. – Тут, допустим, и чисто. За несчастный случай сойдёт, если копать не будут. А Фредди? Виделся с ним после?

Эркин нехотя кивнул.

– Да. И тоже… В тот же вечер. Нет, уже ночь была. Он пришёл в лагерь. Ну, за ограду не рискнул. Поймал двух мальцов, за сигаретами дураки полезли, так он одного под пулю поставил, а второго за мной послал, – Эркин замолчал.

– Ну, – подтолкнул его Андрей.

– Что ну?! Вышел я, – Эркин говорил неохотно, кусая губы. – Мальцов он отпустил, ну и… Ну, о тебе спросил.

– И чего спрашивал?

Голос Андрея обманчиво спокоен.

– Знаю ли я, что тебя убили и кто убил.

– И ты?

– Сказал правду. Что убили тебя белые. И ещё… он деньги мне вздумал давать, – голос Эркина зазвенел. – Это ж за кровь Гришину деньги! – он остановился, задохнувшись.

– И ты? – Андрей по-прежнему спокоен.

– Что я? За кровь друга западло! – Эркин вздохом перевёл дыхание. – Сказал, что мы в расчёте, и ушёл. И всё.

– И всё, – задумчиво повторил Андрей. – Что ж, я тебе одно скажу. Как Фредди стреляет, ты сам в Бифпите видел. Не хотел он в тебя попасть, впритирку бил. Ты сам так кулаком умеешь. Помнишь, показывал мне.

– А потом? Мальцов под дуло…?!

– А ты что, ждал, что он на проходной светиться будет? – язвительно спросил Андрей. – Он же чистильщик, забыл?

– Киллер и шулер, – задумчиво сказал Эркин и тряхнул головой, отгоняя свои мысли. – Ладно. Не хотел, ну, значит, не хотел, только Гришу мы еле до лагеря довели.

– Да пойми ты, если б он всерьёз бил, он бы вас всех троих одной пулей положил!

Эркин молча дёрнул плечом, и Андрей не стал дожимать: брат у него умный, дальше сам додумает. Но осталось только ещё одно… один нюанс уточнить.

– А этот хмырь, что с Фредди сидел, какой из себя?

– Сволочь белобрысая, нож наготове, – уверенно ответил Эркин, и. уже спокойно с привычной обстоятельностью, выдал почти полный словесный портрет, по которому знающий мгновенно опознал бы собутыльника Фредди.

– И чем-то на охранюгу смахивает, – закончил Эркин и уточнил: – Но я его раньше не видел. И потом тоже.

– Твоё счастье, – очень серьёзно сказал Андрей и радостно заорал: – Ага, вот и Женя пришла!

– Вот и мы! – откликнулась из прихожей Женя. – Как вы тут?

Эркин переглянулся с Андреем и быстро вышел в прихожую.

– У нас всё хорошо, Женя. Давай сумку.

Как всегда, с приходом Жени по квартире пронёсся вихрь дел и распоряжений, разнёсший всё и всех по местам. И в частности Эркин и Андрей оказались в комнате Андрея. Эркин достал тетради и сел за стол делать русский и математику, а Андрей лёг на диван с учебником литературы.

– Эркин, – после недолгого молчания позвал он, – курить будешь?

– Нет, – ответил, не поднимая головы, Эркин.

– Кинь мне тогда.

Эркин нехотя отложил ручку. О чём просит Андрей? А, вот же. Пепельница и рядом пачка сигарет с коробком спичек. Он сложил сигареты и спички в пепельницу и ловким броском отправил её на грудь Андрея. Тот крякнул.

– Ох, и на чёрта я такую тяжёлую покупал. Спасибо.

– На здоровье, – вернулся к работе Эркин.

Андрей поставил пепельницу на пол рядом с диваном и закурил. Пушкин… смутно-смутно помнится… не слова даже, а голос. И книга, очень большая, обложка тёмно-красная с золотыми буквами. Сказки. А. С. Пушкин. Да, ему читали, и сам читал…

Андрей тряхнул головой. Нет, это на потом, а сейчас… покосился на Эркина. Старается братик. Брат. Старший брат. Не беспокойся, не подведу. Он погасил сигарету и стал перечитывать нужный параграф.

Эркин никак не ожидал, что заниматься не на кухне, а за письменным столом, с настольной лампой будет настолько удобнее. И дыхание Андрея за спиной, шелест страниц… быстро как Андрей читает.

Дважды перечитав биографию Пушкина, Андрей перешёл к стихотворению. Его он раньше не знал, это точно. Так что придётся постараться.

Сделав русский, Эркин отложил тетрадь – потом попросит Женю проверить – и взялся за математику. Здесь полегче, хотя задачи эти… даже если и сообразишь сразу, так пока по действиям распишешь, потом умоешься.

Приготовив всё к ужину, Женя занялась стиркой. Ох, до чего ж Андрей на Эркина похож, такой же упрямец. Вот упёрся, что своё он сам стирает, и ни с места.

– Мам, – влезла в ванную Алиса, – а мне чего делать? Я к Андрюхе пойду.

– Нельзя, – строго сказала Женя. – Он уроки делает.

– А Эрик? Тоже уроки?

– Конечно.

– Да?! – возмутилась Алиса. – Это нечестно! У них уроки, у тебя стирка, а я без ничего?!

Женя невольно засмеялась.

– Хорошо, будешь мне помогать.

И, когда Алиса убежала собирать кукольные одёжки для стирки, вздохнула. Конечно, от Алисы больше помехи, чем помощи, но надо же её чем-то занять, чтобы не лезла к Эркину и Андрею.

– Уф-ф! – Андрей отложил книгу и встал. – Выучил! Ты как?

– Дописываю.

Андрей потянулся, несколько раз свёл и расправил лопатки и подошёл к Эркину, заглянул через его плечо. Удовлетворённо кивнул.

– Здоровско получается.

– Слова все правильные? – Эркин поставил точку и поднял голову.

– Все, – убеждённо сказал Андрей. – Давай, вылезай и иди на диван.

– Угу.

Эркин встал и потянулся, сцепив пальцы на затылке. Андрей сел за стол, переложил тетради. Эркин взял свой учебник и сел на диван. И снова сосредоточенное молчание.

Андрей писал быстро, но старательно, заставляя себя часто останавливаться и перечитывать. Нельзя ему небрежничать, надо, чтоб не хуже, чем у брата получалось.

Закончили они одновременно.

– Всё! – Андрей шумно захлопнул учебник. – Свалил. Ты как?

– Сделал.

Эркин встал и подошёл к столу, взял свои тетради и вдруг нерешительно предложил:

– Проверишь?

Андрей снизу вверх посмотрел на него и улыбнулся.

– Лучше Жене покажи. Как думаешь, она мои посмотрит?

– Конечно! – улыбнулся Эркин.

Андрей ловко вывернулся из-за стола и быстро, пока Эркин собирал тетради, распахнул дверь.

– Эге-гей! Есть кто живой?

Ему ответил радостный визг Алисы.

– Ма-ам! Андрюха орёт!

Как всегда, Алиса постаралась, чтобы было шумно, а, значит, и весело. Но сразу, как только Женя села проверять тетради, замолчала, удобно устроившись на коленях Эркина. Они все сидели вокруг стола, и Эркин с Андреем молча следили за Женей.

– Молодцы! – наконец улыбнулась Женя. – Ни одной ошибки.

– Ура-а-а! – закричала Алиса, спрыгивая с колен Эркина. – А теперь играть!

– Успеешь, – внушительно сказал Андрей. – Женя, я ещё стихи выучил. Проверь.

– Давай, – сразу согласилась Женя.

Андрей откашлялся и вдруг, к изумлению Эркина, встал и вышел на середину комнаты. Ещё раз откашлялся. Лицо его стало непривычно серьёзным.

– Пушкин, – начал он. – Зимнее утро. Мороз и солнце… день чудесный… ещё ты дремлешь, друг прелестный…

Эркин слушал и незаметно для себя покачивался в ритме стихов. Да, он и раньше слышал стихи, да того же Пушкина им читала Полина Степановна, и тоже наизусть, не заглядывая в книгу, но Андрей читает так…