Текст книги "Эффект бабочки (СИ)"
Автор книги: Tasha Wilson
сообщить о нарушении
Текущая страница: 42 (всего у книги 44 страниц)
– Что? – только и сумел вымолвить шатен спустя долгих две минуты, сопроводив реплику смешком. – Это неправда. Вы просто не хотите продолжать поиски!
– Том…
– Нет! Нет, этого не может быть! Лив жива! Она где-то здесь, и я найду её! А вы можете убираться! Катитесь к чёрту!
И со всех ног он ринулся дальше в лес, игнорируя зов Уэлдона и мольбы Дебби вернуться. На этот раз шатен не церемонился и не пытался уворачиваться от колючих ветвей деревьев, отчего те оставляли царапины на лице мужчины, но даже это не могло сравниться с той болью, какую ему причинили слова шерифа.
Надо же было додуматься! Говорить такие глупости! Называть Лив, его Лив, самую целеустремлённую, выносливую, сильную и живую, телом! Бездыханным телом! Да его самого нужно посадить на пожизненный срок за такие мысли!
Наконец выдохшись от безустанного бега, мужчина упёрся руками в ствол одного из встречных деревьев и съехал по нему на землю, принявшись биться затылком о колючую кору – так сильно, что совсем скоро вниз по затылку потекло что-то невероятно тёплое, даже горячее в сравнении с зимним холодом. Но всё это не имело никакого значения, ведь Лив, его Лив, куда-то исчезла и даже не отвечала на звонки. Она никогда бы так не поступила, ни за что не стала бы терзать Томаса молчанием, а значит, произошло что-то действительно страшное.
4 января 2020 года.Сто двадцать девять часов и двадцать две минуты спустя.
Круглые часы чёрного цвета с белыми цифрами и стрелками, висевшие на стене, уже показывали без двадцати пяти минут полдень, когда почти вся приёмная полицейского участка была по привычке заполнена людьми. Единственной странностью было то, что в этот раз никто не голосил, не ругался, не качал свои права и не пытался вывести из себя несчастную Мэгги. Наоборот, все прибывшие в участок по специальной повестке люди сидели тихо, будто даже боясь издать и звука, словно в ту же минуту в приёмной объявится ангел смерти и истерзает свою жертву.
Но, ей Богу, лучше бы они кричали! Лучше бы вопили во всю глотку, перешёптывались, ссорились, делали что угодно, только бы в душном помещении не стояла гробовая тишина! Теперь же, вместо всего этого, Том был вынужден вслушиваться в надоедливое тиканье секундной стрелки, которая, словно тяжёлая кувалда, била прямо по его мозгам, с каждым ударом вырисовывая в них всё новые и новые образы.
Вот, на одном из сидений, скреплённых между собой в длинную лавку, сидит мистер Пэрис с абсолютно несчастным и потерянным видом, глядя исключительно в одну точку на полу, будто страшась, что если он отведёт взгляд, то тут же разрыдается. А в следующее мгновение перед глазами стоит Лив в одном из школьных коридоров, прямо рядом со шкафчиками. В окружении своих друзей – Дэвида и Саманты. Мистер Пэрис как раз рассказывает какую-то шутку, а Оливия заливисто смеётся, но всё же замечает проходящего мимо шатена и ослепительно ему улыбается, незаметно для всех остальных. Она прекрасна, как и всегда. Её светло-русые волосы, обычно благоухающие душистым шампунем с ароматом манго (Том знал точно, ведь обожал прижиматься к макушке Тейлор щекой, когда та засыпала на его плече, и зарываться в непослушные локоны носом, вдыхая аромат. Это срочно захотелось сделать и сейчас, но было строго запрещено. Они ведь в школе), были заплетены в тугой пучок у самого затылка и украшены необычной резинкой с миниатюрным бантиком, а пробор был сделан на боку – почти у самого уха. Томас мысленно поморщился. Наверняка то были проделки мисс Уильямс! Хиддлстон больше любил, когда Лив распускала свои волосы, и они спадали непослушными волнами на стройные плечи. В основном, так Оливия делала, лишь когда они были наедине, и была такой домашней.
В самом деле, Том испытывал такую честь, когда видел Лив, разгуливающую по квартире в безразмерной футболке и пижамных штанах, без грамма косметики на лице, отчего он мог разглядеть небольшие синяки под глазами от усталости, миниатюрные ямочки на щеках, едва заметные серые веснушки на носу, лёгкий румянец, небольшой шрам на подбородке, две морщинки на переносице от того, что Лив часто хмурилась. Все эти мелочи выстраивались в настоящее произведение искусства авторства какого-нибудь Леонардо да Винчи, намного прекраснее Джоконды.
Затем проходит ещё секунда, и Лив уже разносит заказы посетителям кафе. На этот раз её волосы собраны в хвостик, но тонкая прядка всё же спадает на задумчивое лицо. Так хочется спрятать её за ушко девушки. Несмотря на субтильную фигуру и тоненькие руки, Тейлор берёт сразу несколько подносов с едой, водружая их даже на предплечья, и умело разносит заказы за считанные секунды. Она была профессионалом своего дела, и Том совершенно не понимал, как Лив могла этого не видеть. При желании она вполне могла бы подрабатывать метрдотелем в самом фешенебельном ресторане Сиэтла. К тому же светловолосая это любила. Забирая девушку с работы, шатен часто замечал, как неподдельным счастьем искрятся её глаза после смены.
Ещё миг, и вот, Лив уже сидит прямо напротив – за одним из столиков трактира на выезде из города. Такая покинутая, разочарованная, будто бы даже брошенная. Томас всё ещё помнил, как быстро-быстро билось его сердце каждый раз, когда он смотрел на неё – на тот макияж и укладку: Лив подчеркнула свои зелёные глаза тёмными тенями, нарисовала стрелки, приклеила накладные ресницы, даже прокрасила скулы, сделав их острее, и выделила губы лёгким блеском. Она смотрелась просто восхитительно! Даже не взирая на то, что весь этот макияж её и старил. Но в сочетании с неподдельной тоской в глазах эта красота стала ещё более обезоруживающей, ведь всем своим видом девушка напоминала падшего ангела.
Тем вечером она впервые сказала о том, что не планировала жить слишком долго. Слишком… Слово возымело горькие нотки в столь печальном контексте. Разве может человек, столь ненасытное существо, жить слишком долго?
Тем вечером Том впервые по-настоящему разозлился на девушку за те слова, небрежно брошенные ею. Он не воспринял их всерьёз. Решил, будто так Лив хотела его уколоть, сделать больно, и даже ни на секунду не задумался о том, какая боль терзала саму Оливию.
Ведь то были не просто слова. То был крик о помощи, который Том не то, что не услышал, а просто старательно проигнорировал. Именно тогда в их отношениях произошёл первый раскол, с громким треском отдаливший их друг от друга.
И лишь сейчас шатен понял, что ему следовало не злиться, а прижать любимую девушку покрепче к себе, позволить выплакать эту боль, подставив своё плечо, дать выговориться, и ни в коем случае не осуждать Лив. Тогда, и только тогда, она не чувствовала бы себя покинутой. Но ничего не изменить. Томас всё испортил.
И вот, в следующую секунду перед глазами лежит бездыханное тело девушки в белоснежном одеянии. Белокурые локоны покоятся на её неподвижных и плечах, грудь не вздымается от дыхания, глаза закрыты, сухие уста сомкнуты, а кожа бледна и холодна, как снег, но разве что только не искрилась на свету. В руках, сомкнутых на животе, Лив держала небольшой букет, и лежала она в гробу. В гробу…
Едва заметно тряхнув головой, мужчина отогнал пугающие образы, тщетно пытаясь сосредоточиться на происходившем в участке: как раз в тот самый момент за распахнувшейся входной дверью появились три силуэта, проследовавших прямиком к деревянной стойке.
Силуэтами оказались двое мужчин и тучная женщина. Один из них казался самым старшим в компании – на макушке красовалась блестящая лысина, обрамлённая коротко-стриженными рыжеватыми волосами по бокам; второй парень был младше, казалось, будто он только что вышел из университета, а темнокожая женщина с дредами, собранными в хвост на затылке, создавала впечатление самого грозного члена необычной компании.
– Капитан Дэвис, – тут же спохватилась Мэгги, даже подскочив со стула при виде трёх незнакомцев.
– Добрый день, – спокойно отозвался взрослый мужчина, подойдя к стойке и опёршись о неё локтями. – Дело уже готово?
– Да, – поспешно отозвалась Мэгги, – шериф уже готов передать вам все необходимые документы.
– Отлично, – с ноткой скептицизма отозвалась женщина.
– Маргарет, прошу тебя, – деликатно усмирил её пыл капитан. – Не так резко.
– Не так резко?! – возмутилась та, даже подпрыгнув на месте. – Здешний шериф настолько наплевательски относится к городу, что страдают дети! Ей Богу, Ричард, это ещё не резко!
Наконец из коридора, скрытого за деревянной межкомнатной дверью, показался шериф Пэрис, без малейшего удивления встретив непонятно откуда взявшихся гостей.
– Капитан Дэвис, сержант Колл, – приветственно кивнул он Ричарду и Маргарет и уставился удивлённым взглядом на парнишку.
– Офицер Блант, – подсказал Дэвис.
– Рад приветствовать, – покачал головой шериф, хотя весь его вид буквально кричал об обратном. – Прошу, пройдёмте в мой кабинет. Там я ознакомлю вас с материалами дела.
Все четверо вскоре скрылись в коридоре. Среди присутствовавших в приёмной наконец прошёлся шёпот, а Томас, распираемый странной подозрительностью, подбежал к стойке.
– Мэгги, – скривил он губы в подобии улыбки, – не подскажите, кто это был?
Женщина напряжённо вздохнула, сердито покосившись на дверь, за которой только что скрылись гости, и глянула за спину шатена, вероятно в сторону Дэйва.
– Это сотрудники главенствующего департамента полиции штата Вашингтон из Олимпии. Они уже давно следят за нашими успехами, – выделила последнее слово она и добавила шёпотом, – они недовольны работой нашего шерифа и всё хотят повысить Джима.
– А как же Уэлдон?! – поразился Томас.
Мэгги тут же шикнула на Хиддлстона, поднеся указательный палец к устам и покосившись на Дэвида, сжавшегося в комочек на сидении.
– Он не хочет, чтобы его сын знал, – пояснила женщина. – Вероятно его уволят.
– И что же, – нахмурился мужчина в недоумении, – они приехали из самой Олимпии ради одного увольнения?!
– Нет, – пожала плечами Мэгги, – хотят взять шефство над делом Оливии Тейлор. Проверить, нет ли здесь доведения до самоубийства. Уэлдону они не доверяют…
Услышав полную форму имени девушки, Томас вздрогнул, вспомнив, как совсем недавно и сам обратился к ней точно так же. Абсолютно намеренно, пытаясь сделать так, чтобы она ушла. А когда Мэгги сказала про доведение до самоубийства, его сердце и вовсе пропустило удар.
И как они только могут говорить такие вещи?! Разумеется, это всё неправда! С Лив всё хорошо, просто она куда-то запропастилась… Возможно, снова уехала в Сиэтл и отключила телефон.
В ту же секунду за дверью, ведущей вглубь здания, послышались тяжёлые шаги, и в образовавшейся, с режущим слух скрипом, щели возникло сердитое лицо женщины.
– Начинаем процедуру допроса, – строго произнесла сержант Колл, – кто из вас Кэтрин Стюарт?
Мужчина тут же перевёл взгляд на девушку, сидевшую чуть ли не у самого выхода, всем видом демонстрируя своё недовольство. Сегодня она выглядела хуже, чем всегда: обычно идеально уложенные локоны были заплетены в скромный хвостик на затылке, на лице не было ни грамма косметики, отчего поначалу Хиддлстон даже не узнал ученицу, а глаза опухли и покраснели от… слёз?
Уверенной походкой, гордо вознеся нос к потолку, мисс Стюарт прошагала вслед за Маргарет.
В глазах потемнело. Неужели всё это и правда происходит?!
Ощутив тошноту, подступающую к горлу, шатен скорее ринулся следом в несчастный коридор и заперся в туалете. Его выворачивало наизнанку добрых пять минут, после чего казалось, будто в желудке осталась лишь кислота, прожигающая ткани насквозь. Прополоскав рот и обдав лицо, пылающее жаром, холодной водой из-под крана, мужчина наконец покинул уборную и, проходя мимо многочисленных дверей, услышал приглушённый голос Кэти. В коридоре было пусто, так что Том скорее припал к двери, яростно желая услышать, о чём же шла речь.
Ещё несколько секунд в помещении стояла тишина, но совсем скоро за дверью раздался голос, кажется, принадлежавший капитану.
– Можешь ли ты сказать, что мисс Тейлор давно задумывалась о совершении суицида?
«Глупости!», – подумалось Томасу.
– Я… – чуть погодя отозвалась Стюарт. – Я… я не знаю, правда! Я… н-ничего…
– Всё в порядке, Кэти, – прервала бессвязную речь рыжеволосой Маргарет.
– В порядке?! – искренне поразилась девушка. – Я в этом очень сомневаюсь!
– Разве вы были так близки с мисс Тейлор? – удивился Дэвис.
– Нет, не были.
– Кое-кто из свидетелей утверждает, что ты и вовсе ненавидела её. Были ли на то причины? Или ты просто пыталась утвердиться в статусе королевы школы за счёт Лив?
Том услышал, как Кэт издала громкий смешок, полный желчи.
– У ненависти всегда есть причины, капитан Дэвис. Это всегда личное.
– И какие были у тебя? – подала голос сержант Колл.
Ещё несколько секунд Кэти молчала, собираясь с мыслями. Томас мог ясно представить, как девушка расслабила по обычаю гордо разведённые в стороны плечи, как задумчиво глядела в одну точку на столе и слегка надула губки, как делала всегда, когда витала в облаках на уроках физики.
– Всё из-за её отца, – еле слышно пробурчала Стюарт, из-за чего мужчине пришлось прижаться к двери ещё сильнее, лишь бы расслышать каждое слово.
– Ты говоришь о Клайде Тейлоре? – уточнил Ричард.
– Всё верно, – злобно усмехнулась рыжеволосая.
– При чём здесь её отец? – удивилась Маргарет.
– А при том… это случилось несколько месяцев назад. Может быть, в августе. Мне, в общем-то, всегда было плевать на Лив: ну тихоня и тихоня. У меня никогда не было привычки кого-то задирать, будто мне заняться нечем! Но после августа мне будто снесло крышу.
– Что произошло в августе? – задумчиво спросил капитан, очевидно делая необходимые записи.
– Моя мама всю жизнь работала в полиции. Находилась на высокой должности с хорошей зарплатой. И всегда позволяла мне спа-салоны, дорогую одежду, косметику известных брендов, наращивание ресниц, маникюр, педикюр, солярий… Всё, что я только попрошу, – принялась объяснять Кэтрин. – Я привыкла жить в роскоши. Но вот, пять месяцев тому назад мама попала в аварию: она как раз ехала домой с работы, когда на дорогу выскочил этот Тейлор. Пьяный в стельку! Кажется, он сломал ногу. Тогда маме пришлось заплатить огромный штраф, а с работы её уволили. С этим в полиции всё серьёзно, наверное, сами знаете… И теперь, из-за этого увольнения, ей очень трудно найти хорошую работу. Приходится на всём экономить, родителям очень тяжело. Я прекрасно понимаю, что вины Лив в этом нет, но я просто ослепла от ярости! Испортить её школьные будни стало моим смыслом жизни. Но я этим совсем не горжусь. И даже то видео…
На секунду за дверью воцарилась тишина.
– Видео? – подала голос Колл, очевидно подбадривая Кэт продолжить рассказ.
– Видео, на котором я кричу об отношениях с нашим физиком, которых на самом деле и не было вовсе. С которого всё началось.
Томас ощутил, как его сердце пропустило удар.
– Я специально начала весь этот цирк, – призналась девушка, – я же видела, как сильно мистер Хиддлстон нравился Лив… Я поняла это, наверное, ещё когда она сама себе в этом не призналась – на дне рождения Лотти. Тогда же я и решила распускать все эти сплетни, лишь бы побольнее уколоть её.
– Поэтому и слила видео в сеть? – вновь задал уточняющий вопрос Дэвис.
– Вы рехнулись?! – возмутилась Стюарт.
– Выбирай выражения! – грозно отозвалась Маргарет.
– Ничего, – остудил пыл коллеги капитан. – Изъясняйся, как считаешь нужным, Кэти. Но кто тогда опубликовал ролик в Интернете?
– Кто-кто, – чуть погодя фыркнула девушка, – Горни Мелвилл.
– Горни Мелвилл?! – искренне поразился Ричард. – Но он-то здесь каким боком?
Хиддлстон пребывал в не меньшем шоке, тут же вспомнив, как самодовольно ухмылялся мистер Мелвилл при их последней встрече в школе, отчего Томасу всегда хотелось поставить его на место. Теперь же он точно не воздержался от смачной оплеухи при встрече! Да и не пытался бы даже себя сдерживать…
– Это произошло на школьном матче. Мне всё хотелось привлечь к себе внимание, в очередной раз стать сенсацией недели, но я не знала, как. Только сейчас я понимаю, как же всё это было глупо и бессмысленно… Как раз тогда Горни дисквалифицировали. Я подсела к нему поближе, решив поддержать и поделиться своей проблемой. На удивление, он почти сразу сказал, что знает, как мне помочь, и велел мне вернуться на место, пока он займётся делом. И уже спустя две минуты видео было в сети. Что ж, надо отдать ему должное, я и правда стала сенсацией. Но какой ценой…
– С чего бы вдруг Горни Мелвиллу идти тебе навстречу? – насторожилась Колл. – Шериф Пэрис ввёл нас в курс дела, и из его рассказа мы поняли, что Горни не особо жаловал популярных ребят.
– Так и есть, – согласилась Кэт. – Горни ненавидит Мэтта.
– Дай-ка угадаю, на это тоже есть причины? – подал голос капитан.
Судя по недолгой тишине, Кэтрин либо утвердительно кивнула, либо прожгла того взглядом. Понять по интонации было трудно.
– Горни и Мэтт – давние соперники. Оба спортсмены, оба в команде по лакроссу, оба метили в капитаны. Но Мэтти преуспел, и Горни это задело. Он всегда пытался уколоть Мэтта, вывести на эмоции. Сделать что угодно, лишь бы подсидеть его. Ведь кого бы назначили капитаном в случае отстранения? Его правую руку.
– Но при чём здесь то видео? – послышался женский голос.
– Всё просто, – по голосу Кэт было ясно, что она ухмылялась, – Мэтт меня любит. Я его слабое место. И Горни решил подобраться к нему через меня.
– И что же, ему это удалось? – спросил Дэвис.
– Можно сказать и так. Вся эта ситуация выбила Мэтта из колеи: всё свободное время он проводил со мной, пытаясь утешить, защитить. А потом Лив растрещала о допинге…
– Откуда она об этом знала? – отозвался Ричард.
– Понятия не имею, – тяжело вздохнула Стюарт.
– Зачем Мэтт подсел на эту дрянь?! – сердито воскликнула Маргарет.
– Он просто трезво оценивал свои шансы. Миссис Коллинз горбатится на двух работах и едва ли может прокормить сына. Оплату учёбы она точно бы не потянула. А поступать по гранту… Мэтти точно знал, что не смог бы. Тогда остаётся только один вариант – спортивная стипендия. А как стать лучшим и оставить нагоняющего соперника далеко позади? Только благодаря наркотикам. Но так или иначе Горни своего добился. Теперь он капитан. Мэтта отстранили.
Навязчивое тиканье часов так и действовало на нервы. И как только Том мог не замечать всего этого в ребятах? Всей этой жестокости, озлобленности, корысти? Наверное, он и сам был таким, раз предпочитал закрывать глаза на все эти вещи, и проводить время с Лив…
– Что ж, – вновь послышался голос капитана Дэвиса, – тогда последний вопрос. Это ты создала сайт? С оскорблениями Лив Тейлор?
Девушка тихо фыркнула.
– Мне льстит ваша догадка. Я, конечно, гениальна, но в программировании полный ноль, и по информатике у меня тройка… Сайт создал Питер Макмиллан.
– Этот неприметный мальчик?! – усмехнулась сержант Колл. – Зачем ему это?
– Вот у него и спросите. Он вечно пытался влиться в нашу компанию. Может, надеялся, что так сможет завоевать одобрение?
– Почему ты так легко его выдала? – насторожился Ричард.
– Потому что хочу, чтобы все виновные получили по заслугам. Питер виновен.
– А ты, Кэт? Ты виновна?
К удивлению Томаса, девушка прерывисто вздохнула, как после многочасовых рыданий.
– Я жестока, – наконец подала голос она, – но я не убийца.
За дверью послышался отрывистый всхлип, повергший мужчину в шок. Кэти плакала?!
– Ведь правда? – жалобно спросила она, задыхаясь от слёз. – П-Правда?!
– Кэти, – поразилась Маргарет.
– Я не убивала её, – продолжала рыдать Стюарт, – не убивала!
Томас слышал, как сотрудники полиции стали судорожно утешать рыжеволосую, и забегали по кабинету в поисках салфеток, пока Кэтрин продолжала вопить, бьясь в настоящей истерике. Тогда мужчина решил скорее удалиться, дабы не попасться на подслушивании, хоть и испытывал неимоверное сочувствие.
***Гудок.
Конечно, Томас совершенно не ожидал такой подставы от мистера Мейсона, когда тот ошибся в брони номера гостиницы, доверившись человеку, едва ли понимающему и слово по-английски. Да и само заведение, в которое решил обратиться директор, больше напоминало дешёвый мотель, но делать было нечего. Кажется, та ночлежка была единственной в столь тесном городе, как Маунт-Вернон, и Том прекрасно видел, как сильно устала Лив после перелёта. И вообще девушка была какой-то нервной, даже больше, чем обычно. Должно быть, ей поможет хороший сон?
Разумеется, мужчина подмечал каждую эмоцию, каждое малейшее изменение в мимике девушки, ведь Оливия была совсем юна и совершенно искренна в своих порывах: если ей было весело, то она широко улыбалась до боли в щеках и заливисто смеялась, а смех её всегда напоминал трель колокольчиков на весеннем лугу. Если же ей было грустно, то она полностью закрывалась в себе – в своих размышлениях. Интересно, о чём она думала? Очень часто Том ловил себя на сожалении о том, что не родился в семье какой-нибудь потомственной гадалки, которая бы научила его читать мысли других людей или как минимум просматривать их через карты Таро…
В такие моменты Лив открывалась исключительно мужчине – и вовсе не через силу, то был очередной искренний порыв. Они могли болтать часами: и о серьёзных вещах, вроде веры в Бога, бесконечности вселенной, пугающей глубине океана, и о чём-то незначительном, вроде двойки Тейлор по химии. И вскоре озабоченность в зелёных, словно самые драгоценные в мире изумруды, глазах девушки отходила на второй план, уступая место влюблённости. Никто и никогда не смотрел на Томаса так, как Лив. В такие моменты он чувствовал себя особенным, будто у него были привилегии, ведь светловолосая выделяла его всегда и во всём. И даже когда они случайно встречались взглядом в школе, она улыбалась ему – так нежно и любяще, как больше не улыбалась никому. В такие моменты ему казалось, будто его планета вращалась вокруг солнца Лив, манимая бешеной силой притяжения, какой не обладала сама Земля.
И, конечно, он замечал, что рядом с ним девушка всегда была какой-то взволнованной и неуклюжей, что забавляло Томаса. И всё это было от абсолютно искренних чувств, от старания показаться лучше, но она не понимала, что для Томаса она уже была идеальной. Только её он видел в комнате, наполненной десятком других людей, когда все остальные будто были стёрты специальным эффектом самой качественной фотокамеры. Только её эмоции и настроение так же влияли и на состояние шатена. Только она могла заставить его вспыхнуть, как спичку, от гнева и уже через пятнадцать секунд вновь тонуть в тихом океане спокойствия. Именно так: Томас был пламенем, а Лив – водой. И рядом с ней любовь не должна была походить на непослушные языки костра, такие манящие и обжигающие. Нет. Рядом с ней любовь была похожа на штиль в открытом океане – таком спокойном и таком бескрайнем. До ужаса бескрайнем.
Именно этим Лив и притягивала, как магнит. Ведь сколько раз Томас не заводил романы с женщинами, у всех у них был какой-то замысел. Кто-то хотел денег, кто-то страсти, кто-то новых впечатлений. И только Лив хотела именно его. Таким, каким он был. Со всеми недостатками и изъянами. И поэтому Томас поклялся самому себе оберегать её. Холить и лелеять. Защищать от любых напастей этого жестокого мира.
И поэтому он кое-как уместился в жёсткое кресло и тщетно пытался уснуть, пока поясница нещадно гудела, а ноги то и дело затекали. Но Томас ни разу не пожаловался. Не сделал ни намёка на то, что терпит неудобства и даже боль. Он был готов вытерпеть всё что угодно, лишь бы Лив чувствовала себя комфортно.
Но вот, посреди необычайно звёздной ночи, от блеска которой не спасали даже плотно задёрнутые занавески, Оливия позвала его к себе. Она хотела этого. А если Лив чего-то хочет, то Том должен, просто обязан это сделать или достать.
Гудок.
Том помнил каждую мелочь, связанную с девушкой: их первый совместный ужин в его квартире, когда он поступил, как настоящий кретин, и заказал китайские блюда, даже не узнав, нравятся ли они девушке. А она была такой красивой в тот вечер! Слегка растрепавшиеся под зимней шапкой и местами мокрые от снега волосы, безразмерное худи, облегающее её аккуратные плечи, морозный румянец, обветренные и такие желанные губы. Она так разнервничалась в присутствии мужчины, что даже с трудом могла поесть, хоть шатен и знал наверняка, что она проголодалась. Но это было так… невинно. Так искренне и так мило…
Гудок.
Томас помнил и её выступление на конференции, а точнее признание в тёплых чувствах. И катание на коньках. Её смех, её танцы, неуклюжесть которых и делала движения совершенными. Каждый поцелуй, каждое объятие. Испуг в глазах Оливии после угроз отца и её дальнейший переезд к Томасу. Благодарность в её взгляде. Их совместные дни и ночи. Ну разве после всего, что между ними было, она могла быть мертва?!
Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети.
Гаджет летит в сторону с бешеной силой, но, к счастью, попадает прямо на диван и остаётся целым, лишь с глухим треском отрикошетив на пол. В ту же секунду на мягкий диван приземлился и Хиддлстон, скрестив руки на груди и уставившись в потолок. В памяти всё ещё всплывают обрывки воспоминаний, все связанные с Лив, отчего что-то внутри болезненно сжимается, а потолок становится расплывчатым от подступивших слёз.
Хотелось подраться. Срочно. Выбить из оппонента всё дерьмо. И желательно, чтобы этим оппонентом был сам Томас.
Ну как ты мог это допустить?! Как мог отпустить её?!
Ведь в ту роковую ночь он прекрасно знал, что вероятнее всего Лив отправится на своё излюбленное место – на мост! Ну разве можно было отпускать её туда в таком состоянии?! Он же обещал заботиться! Обещал оберегать! Но решил дать возможность остыть. Побыть одной. Том и подумать не мог, что Лив решится на такой шаг. Конечно, однажды она обмолвилась словечком о том, что не собиралась жить слишком долго, но тогда Том решил, будто она сказала это специально, с целью сделать больно. Отомстить за то, как Хиддлстон сам обидел её тем вечером! Но он совсем забыл, что Лив – не одна из тех корыстных дам, и никогда не стала бы намеренно делать ему больно!
Наконец, не выдержав напряжения, мужчина подбежал к большому зеркалу круглой формы, висящему в прихожей, и со всей силы ударил по нему кулаком – прямо туда, где пряталось его отражение, отчего сотни острых осколков с треском разлетелись по полу, а руку тут же обожгло огнём с примесью горячей влаги мгновенно проступившей крови.
Тут же перед глазами всплыл безлюдный коридор полицейского участка, по которому угрюмо шагал Хиддлстон, едва волоча ноги, со своего допроса всего-то час назад. За одной из многочисленных дверей вновь послышались знакомые голоса.
– Ну что говорят судмедэксперты? – тихо и даже как-то испуганно спросил самый юный среди прибывших из Олимпии гостей – офицер Блант.
– Ничего нового, – сердито и задумчиво отозвалась сержант Колл, – то, что это самоубийство, было понятно с самого начала. Бедная девочка!
– Всё плохо?
– Конечно, Купер, знал бы ты, в каком виде её нашли! – разозлился капитан Дэвис.
– В каком? – поразился Блант.
– Ты знаешь, что происходит с телами утопленников, Куп? Сначала их кожа становится мягкой и сморщенной, как подушечки пальцев после горячей ванны. Голова лысеет, а гниение происходит неравномерно: лицо становится зелёным и вздутым, а тело резко вздувается и становится гигантским. Мне продолжать?!
– Не надо. Это ужасно…
– А чего ты ждал, Куп? – подала голос Маргарет. – Жизнь – это не красивая картинка в Интернете! Здесь всё не так радужно и эстетично.
Мозг так и вырисовывал эту картину. Когда-то лучезарная и смеющаяся Лив теперь представала безжизненной, опухшей и холодной.
Вслед за зеркалом на пол полетели шкафы, стол, несчастный диван, посуда, баночки с уходовыми средствами в ванной комнате. В квартире царил настоящий погром.
Наконец, приземлившись в одинокое кресло, единственный островок вменяемости, оставшийся в его пристанище, Томас вновь добрался до смартфона, по-прежнему лежавшего на полу гостиной, экран которого покрылся трещиной после удара о твёрдую поверхность паркета. Ещё двум попыткам дозвониться было суждено потерпеть крах, и тогда мужчина принялся вновь и вновь переслушивать сообщение, оставленное на голосовую почту.
– Томас, пожалуйста, перезвони мне. Нужно поговорить. Срочно!
– Томас, пожалуйста, перезвони мне. Нужно поговорить. Срочно!
– Томас, пожалуйста, перезвони мне. Нужно поговорить. Срочно!
Конечно, он не перезвонил ей тогда, хотя Лив этого так ждала. А теперь было поздно. Теперь Том никогда не дозвонится. Никогда не услышит её взволнованный голос.
Если бы только время можно было обернуть вспять! Если бы только он мог заснуть сейчас и затем проснуться, осознав, что всё это было лишь ужасным кошмаром! Тогда бы он ни за что не покидал Лив. Тогда бы он всё время был рядом. Тогда бы помог ей почувствовать себя самой любимой и родной. Тогда бы всё сейчас было хорошо! Тогда бы она не пошла на тот чёртов мост!
Если бы только Томас распознал все сигналы, когда-то казавшиеся лишь невесомым порханием крыльев бабочки, хотя на самом деле вопили громче любой сирены. У Лив не было никого ближе Томаса, и он её подвёл. Не смог спасти. И сделал только хуже.
По щекам стекали горячие слёзы, и откуда-то послышался жалобный скулёж. Хиддлстон даже не сразу понял, что сам заскулил от бездонной дыры в районе грудной клетки, прожигавшей её насквозь – пустоты, которую когда-то смогла залатать Тейлор, но нити которой растворились без следа, как и сама девушка, навсегда. Теперь эта боль будет жить с ним постоянно.
Внезапно вспомнив о письме, предназначенном Оливии, которое шатен обнаружил на пороге дома на Кейбл-Стрит, мужчина скорее убежал в прихожую и, достав конверт из кармана пальто, вернулся в кресло.
Затаив дыхание, Томас попытался аккуратно распечатать письмо, насколько это было возможно сделать трясущимися руками. Но вот, листок плотной и заметно дорогой бумаги, благоухавшей качественной типографской краской, оказался в его ладони.
«Дорогая мисс Тейлор!
Спешим сообщить, что вопрос с вашей научной работой разрешился. Эксперты нашего университета проверили базу данных сервиса проверки на плагиат и выяснили, что статья некой Дебры Андерсон была внесена туда намного позже Вашего выступления на конференции.
Мы просим прощения за все беспочвенные обвинения и уверяем, что разберёмся с редакцией журнала «Наука каждый день», бессовестно укравшего работу.
Также мы рады проинформировать Вас о Вашем успешном поступлении в Тихоокеанский университет Сиэтла по нашему гранту. С нетерпением ждём встречи в новом учебном году!
