Текст книги "Вакуумные диаграммы (ЛП)"

Автор книги: Стивен М. Бакстер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 29 страниц)

В верхней части позвоночника у нее был нарост.

– Тет... что происходит?

– Я отправляюсь на ковчег "Единство". В качестве боевого капитана. Разве это не фантастика?

– Битва? Против кого?

– Ксили. Кто еще? Как ты думаешь, зачем мы проделали весь этот путь?

Роди крепче сжал ее плечо. – Мы пришли за Целостностью. Помнишь? Мы пришли, чтобы прекратить войну, а не вести ее.

Она рассмеялась ему в лицо, широко раскрыв рот. – Это было вчера, Роди. Все прошло. И знаешь, кого мы должны поблагодарить? Тебя. Разве это не ирония судьбы? – Стальными пальцами она разжала его ладонь и оттолкнула ногой.

– Где Грен?

– В госпитале, – крикнула она в ответ. – И, Роди... Это тоже твоя вина.

Роди висел там долгие минуты. Затем он повернулся к импровизированной больнице. Грен лежал в сотах страдающих людей. Его шея была перевязана.

Роди коснулся сморщенного лица. Глаза Грена распахнулись. Его лицо скривилось, когда он узнал Роди. Он прошептал: – ...наш великий враг, /Который сейчас торжествует, и в избытке радости/Единолично правит тиранией небес! – Он поморщился. – Ты должен восхититься планированием. На протяжении тысяч веков, даже когда люди умирали до появления ксили, они прятали эти слова среди тысяч фрагментов стихов и строили эпический обман...

– Пожалуйста, – жалобно сказал Роди, – я ничего из этого не понимаю.

Грен пошевелился. – Прости, Роди. Правда в том, что Целостность – это обман, грандиозный обман, охватывающий тысячелетия. Наша миссия была ложью, которая позволила этой огромной армаде проникнуть в пространство ксили, ее истинная цель неизвестна даже поколениям экипажа.

– Как видишь, ключом была собранная заново поэзия. Услышав эти слова, в каждом из нас что-то зажглось – что-то, заложенное в генетическом коде, который определяет нас. Мы начали страдать от взрывного роста...

Роди провел пальцем по своей гладкой шее.

– Тебе повезло, – прошептал Грен. – Это не всегда срабатывает. Десятая часть нас не затронута. Возможно, две трети были запрограммированы. Как и Тет. А остальные из нас умирают.

Роди отвернулся.

Грен сказал: – Нет, Роди. Дослушай до конца. Наросты – это нервная ткань. Они содержат информацию... это похоже на ложную память. И навязчивую идею. Я подошел к стене и коснулся плиток определенным образом; панели управления раскрылись – и я понял, как работать с оружием, установленным в корпусе.... Возвышение – это обман, посылка Целостности – способ позволить военному флоту приблизиться к Кольцу.

– Твоя поэзия распространяется из "Холизма" замкнутой сетью неразделимости. Еще не все Возвышение заражено. Но... но, наконец... – Его слезящиеся глаза закрылись.

Роди пожал хрупкими плечами. – Грен... скажи мне, что делать. Мы должны остановить это...

Рот Грена открылся, слюна закрутилась между его губ. Ковчег "Холизм" стал чужим местом. Роди наблюдал, как из стен, все еще покрытых вдохновляющими лозунгами Целостности, вырываются оружейные капсулы.

Он подумал о том, чтобы попытаться найти своих родителей. Он представил себе их ужасный прием, с узлами на позвоночнике и пустыми, загнанными лицами.

Он вздрогнул и поплыл к ангарам для флиттеров. Здесь он никак не мог повлиять на события. Возможно, если бы он добрался до места сражения...

Что тогда?

Он подготовил флиттер к запуску, пытаясь погрузиться в деятельность.

Он скользнул взглядом по поверхности ковчега; пузыри, которые озадачили его ранее, теперь открылись, обнажив жерла орудий и датчиков наведения.

Он отстранился. Большая часть Возвышения, как он увидел, все еще оставалась незатронутой и сохраняла свою форму. Он подлетел к острию летящего клина.

Впервые за три тысячи лет великие ковчеги покидали гиперпространство.

С тяжелым сердцем он пронесся впереди флота и нырнул в трехмерное пространство.

Он был в тумане из окрашенных в синий цвет звезд. Светился тор: Кольцо Болдера, все еще находящееся на расстоянии сотен световых лет, но уже охватывающее небо.

Он направился к Кольцу.

Флиттер прошел сквозь последнюю завесу измельченной материи и вошел в свободное пространство на дне гравитационного колодца Кольца... и на несколько секунд, несмотря ни на что, у Роди перехватило дыхание от удивления.

Кольцо, клубок космической нити, сверкало, вращаясь. В самом его центре было молочно-белое пятно, дыра, разорванная в ткани пространства этой чудовищной, кружащейся массой.

Ксили были повсюду.

Корабли шириной в мили проносились над сверкающими плоскостями артефакта, бесконечно конструируя и придавая форму. Роди наблюдал, как орда кораблей, используя вишнево-красные лучи, загоняла звезду, оранжевого гиганта, в мягкое, медленное столкновение с Кольцом. Структура звезды распадалась, когда космическая струна врезалась в ее бок.

Дюжина сфер телесно-бледного цвета пронеслась над головой Роди, плюясь огнем.

Это были сплайны: военные корабли Целостности. Они устремились к звездным погонщикам, и завязалась битва.

Сначала у людей было преимущество внезапности. Тяжеловесные строительные корабли ксили рассеялись в беспорядке. Один из них попал под перекрестный огонь двух ковчегов; Роди мог видеть, как плавится и тлеет его конструкция. Из гиперпространства выпало еще несколько человеческих кораблей, и битва разгорелась.

Но теперь распахнулся корабль-сплайн. Роди наблюдал, как в вакууме извиваются люди, пропитанные струями крови сплайна.

Ночной истребитель ксили, НИК, накрыл место крушения крыльями шириной в сотню миль.

Вокруг места сражения были НИКи. Огонь вгрызся в бока действующего сплайна.

Это была бойня.

Роди не мог вынести этого зрелища. Каждый ковчег был миром тысячелетней давности, несущим семьи... Он увеличил масштаб своих мониторов, превратив битву в игрушечную игру.

Но теперь НИКи отступили. Они сложили крылья и зависли над туманом обломков, почти в стороне.

Корабли людей врезались в беззащитные строительные суда. Вышедшая из-под контроля оранжевая звезда разбилась о поверхность Кольца.

Ковчеги ушли в гиперпространство. Один из них закружился, словно в ликовании, изрыгая огонь во все стороны. Обломки летели по неуклюжим орбитам вокруг Кольца.

НИКи улетели, сверкая крыльями.

Роди закрыл глаза.

Для людей это не было триумфом. Ксили подарили им бессмысленную победу; они просто не хотели убивать.

Разве экипажи людей не могли этого видеть? Будет ли это повторяться снова и снова, пока каждый Ковчег не будет выведен из строя, каждая человеческая жизнь не будет потеряна?

Нет. Он не мог этого допустить. И он начал понимать, что есть способ предотвратить это.

Он открыл глаза, потер лицо и вывел флиттер в гиперпространство. Нейтронная звезда поцарапала поверхность своего спутника, точно так же, как это было в том сне перед метаморфозой. – Целостность для офицера связи...

– Приветствую, Роди из Целостности.

Роди на ломаном староанглийском описал бесполезную битву.

Офицер связи обдумала это. – Я мало что понимаю... только то, что люди умирают с глупой целью.

– Но с вашей помощью я могу предотвратить множество смертей.

– Как?

– Не все Возвышение было... заражено. Вирус слов распространяется по ссылкам сети неразрывности. Если мы разорвем эти ссылки, распространение прекратится.

– И как мы можем разрушить эту неразрывную сеть?

– Вызвать звездотрясение.

Ему пришлось развернуться, чтобы объяснить, что он имел в виду.

Офицер связи заколебалась. – Роди, есть две вещи, которые ты должен знать. Мы вызываем эти события по определенным религиозным и сексуальным причинам. Это не спорт. Во-вторых, многие из нас потеряют свои жизни.

– Я знаю, о чем спрашиваю.

Вспыхнул монитор: рядом с ним из гиперпространства выпал другой корабль. Виртуальный резервуар заполнился ухмыляющимся лицом.

Кораблем был ковчег "Единство". Лицо принадлежало Тет.

Она сказала: – Мне сказали, что твой флиттер пропал. Было нетрудно вычислить, где ты можешь быть. Ты планируешь саботаж, не так ли?

Роди уставился на нее.

– Мы все еще на связи, Роди из Целостности?

– Да, офицер связи...

– Роди, у тебя есть одна минута, чтобы начать сближение с "Единством". После этого мы открываем огонь. Ты понимаешь?

– Офицер связи, каков ваш ответ?

– Я должна проконсультироваться.

– Пожалуйста, поторопитесь. Я в отчаянии.

С каждой минутой улыбка Тет становилась все шире. Роди понял, что эта метаморфоза стала для нее освобождением; из нее получился гораздо лучший воин, чем миссионер.

– Время вышло, Роди.

– Целостность? Мы сделаем, как ты говоришь.

– Спасибо!

И Роди швырнул флиттер в гиперпространство; Тет зарычала. Возвышение начало распадаться.

Ковчеги, трансформированные боевые корабли, продолжали падать в трехмерное пространство... но они возвращались разбитыми и истекающими кровью, и с каждым разом их становилось все меньше.

Основная часть флота, теперь изолированная от инфекции, продолжала свой путь.

Роди попытался разобраться в своих чувствах. Неужели он предал свою расу, разрушив этот грандиозный замысел?

Но сама по себе стратагема была предательством – поколений, которые жили и умирали в Возвышении, и, да, идеала самой Целостности.

Он задавался вопросом, может ли гипотеза Грена о ключе, заложенном во фрагментах поэзии, содержать истину. Это казалось фантастическим... И все же фрагменты стихов действительно были проложены там, как тропа. Возможно, существовала дюжина ключей, разбросанных по световым годам и столетиям, усиливающих друг друга – некоторые, возможно, даже встроены в структуру пространства, через которое должно пройти Возвышение.

Или, возможно, мрачно подумал Роди, никакого ключа и не требовалось. Он подумал о Тет. Оглядываясь назад, она была слишком готова отбросить идеалы Целостности и снова ввязаться в войну – с ключом или без ключа.

Но исполнители этого эпохального заговора были слишком умны. В своих поисках изящной лжи они наткнулись на правду – правду, лежащую в основе философии Целостности, – и эта правда, как понял Роди, заставляла его действовать так, как он действовал.

И вот, в конце концов, именно правда предала их.

Роди никогда больше не увидит своих родителей.

Но Возвышение продолжалось бы. Он мог присоединиться к другому ковчегу, и...

Голос Тет прошипел сквозь искаженную сеть неразделимости. – Я знаю... ты сделал...

Ковчег "Единство" маячил на его мониторах, своей громадой отрезая его от Возвышения.

– Тет. В этом нет смысла...

Флиттер захлопнулся.

– ...в следующий раз...

Взревев от разочарования, он прыгнул в трехмерное пространство, зависнув над Кольцом.

Ковчег "Единство" закрылся, ощетинившись оружием. Изображение Тет было четким. – Все кончено, Роди.

Роди убрал руки с рычагов управления. Он чувствовал себя очень уставшим. – Ладно, Тет. Ты права. Все кончено. Мы оба отрезаны от Возвышения. Мы застряли здесь. Убей меня, если хочешь.

Ковчег "Единство" бросился на него. Тет уставилась ему в глаза.

Затем она вскрикнула, как будто от боли.

Ковчег отклонился в сторону, избегая Роди, и исчез в тумане в центре Кольца. – Целостность вызывает офицера связи.

– Это офицер связи.

– Как дела?

– Я не та, кто разговаривал с вами ранее. Моя мать умерла во время недавнего созыва.

– ...Извините.

– У нас получилось?

Простыми словами Роди рассказал эту историю.

– Итак, в конце концов, они пощадили тебя. Почему?

– Не знаю. Возможно, тщетность всего этого дошла до нее. Возможно, она поняла, что с утратой всех контактов с Возвышением ее лучшим шансом на выживание было забрать ковчег, попытаться начать все сначала в какой-нибудь новой Вселенной... И, возможно, какое-то давнее человеческое чувство в конце концов восторжествовало над программированием.

– Но теперь ты в затруднительном положении, Роди. Ты потерял свою семью.

– ...Да.

– Тебе здесь рады. Ты мог бы присоединиться к моей сексуальной группе. Необходимая операция поверхностная...

Роди рассмеялся. – Спасибо. Но это далеко за пределами моих возможностей.

– Что тогда?

Он вспомнил мудрую доброту Дарби. Если бы лунные колонисты приняли его, возможно, потеря его семьи стала бы менее болезненной...

– Мы будем помнить вас и вашу Целостность.

– Спасибо, офицер связи.

Роди развернул потрепанный флиттер и взял курс на Луну. Фрагменты человечества. Реликвии забытых битв, несостоявшиеся атаки...

Это была самая экстравагантная миссия из всех.

Когда-то система представляла собой впечатляющую двойную пару, украшавшую какую-то затерянную в небе галактику. Затем одна из звезд пережила взрыв сверхновой, ненадолго и великолепно затмивший ее родительскую галактику. Взрыв уничтожил все планеты и повредил звезду-компаньона. После этого оставшаяся нейтронная звезда медленно остыла, сбиваясь при вращении, словно какой-то гигант, шевелящийся во сне, в то время как ее звезда-компаньон проливала свое жизненное водородное топливо на сморщенную плоть нейтронной звезды. Медленно вокруг нейтронной звезды образовалось кольцо газа компаньона, и возник странный, призрачный набор вторичных планет системы.

Затем сюда прибыли люди.

Люди парили над системой, исследуя ее. Они поселились на самой большой планете в дымовом кольце. Они запустили микроскопические червоточины в остывающий труп нейтронной звезды, и через червоточины они запустили устройства и аналоги людей, сделанные достаточно прочными, чтобы выжить в невероятно суровых условиях нейтронной звезды.

Устройства и аналоги людей были крошечными, как игрушки, украшенные драгоценными камнями.

Люди-аналоги и их устройства устремились к магнитному полюсу нейтронной звезды, и установили там огромные машины: разрывные двигатели, возможно, приводимые в действие огромными запасами энергии самой нейтронной звезды.

Сначала медленно, затем с возрастающим ускорением нейтронная звезда – увлекая за собой сопутствующего компаньона, кольцо и планеты – была вытеснена из своей родительской галактики и брошена в космос как снаряд звездной массы, выпущенный почти со скоростью света.

– Снаряд, – сказал я. – Да. Подходящий термин.

Снаряд, направленный в самое сердце проекта ксили.

– Но, – сказала Ева, – когда был произведен единственный мощный выстрел, мало кто подумал о тех, кто остался внутри звезды, их полезность закончилась... (См. "ПОТОК")

ГЕРОЙ

 193 474 год н.э. Когда Тея надела костюм героя, плавание с размахиванием руками стало необычным.

Затаив дыхание, она пронеслась от опушки лиственного леса на поверхности корки вниз, сквозь вихревые линии мантии, пока, казалось, не смогла погрузиться глубоко в синевато-фиолетовое сердце самого квантового моря!

Такой ли была жизнь до войн ядра? О, как бы она хотела родиться в эпоху своих бабушки и дедушки – до войн – вместо этих унылых, голодных времен.

Она повернула лицо к южному полюсу, к тому месту, где все линии вихря сходились в розовой, туманной бесконечности. Она неслась по воздуху, топя в движении свою тоску и сомнения...

Но что-то мешало. Конечно, все слышали об этом герое. Миф о герое был почему-то более ярким для Теи, чем, скажем, легенды о ур-людях, которые (как говорили) пришли из-за пределов Звезды, чтобы создать людей для жизни здесь, в мантии, – и которые затем, после войн ядра, покинули их. Возможно, это было потому, что герой принадлежал к ее собственному миру, а не к какому-то туманному, отдаленному прошлому.

Даже когда она стала старше – и начала понимать, насколько скучным и бесперспективным на самом деле был мир ее родителей, – Тея страстно желала, чтобы герой в своем серебряном костюме проплыл по небу и забрал ее из бесконечной, изнуряющей бедности этой жизни, состоящей из охоты и сбора мусора на опушке коркового леса.

Но к тому времени, когда ей исполнилось пятнадцать, она начала сомневаться в том, что герой действительно существовал: в борьбе за выживание среди бесконечных обломков войн ядра герой был слишком удобным, исполняющим желания мифом, чтобы заслуживать доверия.

Она, конечно, никогда не ожидала встретить его. – Тея! Тея!

Уютно устроившись в своем коконе из сплетенной паутины, Тея держала свои наглазники закрытыми. Ее сестре Лур было восемнадцать – на три года старше Теи, – и все же, кисло подумала Тея, у нее все еще был тонкий, скрипучий голос подростка. Совсем как у ребенка, особенно когда она была напугана...

Напугана.

Эта мысль заставила Тею проснуться. Она попыталась высвободить руки из липкой паутины кокона и подставила лицо прохладному воздуху. Она тряхнула головой, чтобы прогнать затуманенный воздух из своих сонных наглазников.

Тея бросала быстрые, проницательные взгляды на предательское небо. Лур все еще звала ее по имени. Значит, опасность приближалась. Но откуда?

Миром Теи была мантия Звезды, огромная пещера желто-белого воздуха, ограниченная сверху наружной коркой, а снизу квантовым морем. Видимая поверхность корки представляла собой богатый матовый потолок, с фиолетовыми прожилками криптоновой травы и изящными изгибами стволов деревьев. Далеко под Теей море образовывало дно мира, окутанное туманом и расплывчатое. Повсюду вокруг нее, заполняя воздух между коркой и морем, вихревые линии представляли собой электрически-голубую клетку. Линии заполняли пространство шестиугольными массивами, расположенными на расстоянии примерно десяти человеческих ростов друг от друга; они огибали Звезду с дальнего восходящего потока – с севера – и описывали дугу мимо нее, подобно траекториям огромных грациозных животных, сходясь, наконец, в мягком красном пятне, которое было южным полюсом, удаленным на миллионы световых лет.

Народ Теи жил на дальней от корки, покрытой листвой опушке коркового леса. Их коконы были подвешены к верхним ветвям деревьев, мягкие формы среди блестящих, непрозрачных для нейтрино листьев; и когда люди появились, они выглядели – подумала Тея с презрением, удивившим ее саму, – как причудливые животные: метаморфные лесные существа, совсем не похожие на людей. Но крики детей, испуганные, сердитые возгласы взрослых были слишком человеческими... Маленькое стадо воздушных свиней племени тоже визжало в унисон, билось в свободной сети, которая связывала их вместе, и окрашивало воздух в зеленый цвет своими реактивными выхлопами.

Но в чем заключалась опасность?

Она поднесла пальцы к лицу, пытаясь оценить расстояние и рисунок вихревых линий. Они дрейфовали, становились нестабильными?

Уже дважды за короткую жизнь Теи на Звезду обрушивались сбои – звездотрясения. Во время сбоя вихревые линии скользили по воздуху, бесконечные и смертоносные, прорезая мягкую материю коркового леса – и людей, и их имущество, – как будто они были не более важны, чем испорченное мясо воздушной свиньи...

Но сегодня линии квантованного вращения выглядели стабильными: лишь регулярные циклы группирования, которые люди использовали для подсчета своего времени, омрачали величественный прогресс линий.

Тогда что? Возможно, паук-прядильщик? Но пауки жили на открытом воздухе, сплетая свою паутину поперек вихревых линий; они не рискнули бы отправиться в лес.

Теперь она увидела Лур; ее сестра пыталась подплыть к ней, очевидно, в панике, ее конечности были не скоординированы, она металась по магполю (магнитному полю). Лур указывала мимо Теи, все еще что-то крича...

За спиной Теи послышалось дуновение воздуха. Слабая тень.

Она повернула голову вправо, почувствовав, как край кокона царапает ее обнаженную кожу.

Скат, находившийся не более чем в двух человеческих ростах от нее, мягко скользнул к ней.

Тея замерла. Скаты были одними из самых смертоносных хищников леса. Она никак не могла вовремя выбраться из кокона и убежать – ее единственной надеждой было оставаться неподвижной и молиться, чтобы скат не заметил, что она здесь...

Скат представлял собой полупрозрачное облако в человеческий рост в поперечнике. Он был построен вокруг тонкого цилиндрического позвоночника, а шесть крошечных сферических глаз окружали детскую пасть, вписанную в набросок морды. Плавники представляли собой шесть широких тонких пластин, равномерно расположенных по всему телу; плавники колыхались при движении ската, вокруг их передних краев искрился электронный газ. Мякоть была почти прозрачной, и Тея могла видеть темные фрагменты какой-то пищи, проходящие по цилиндрической кишке ската.

Скат оказался на расстоянии вытянутой руки от нее. Он замедлился. Она задержала дыхание и усилием воли заставила свои конечности успокоиться.

Я еще могу пережить это...

Затем – с ужасающей, останавливающей сердце медлительностью – скат повернул шестиугольник своих глаз к ней, безошибочно фиксируясь на ее лице.

Она закрыла глаза. Возможно, если бы она не сопротивлялась, это было бы быстрее...

Затем он приблизился. Была сине-белая вспышка: столб электронного света, который проник даже сквозь ее закрытые наглазники и прорвался сквозь надвигающуюся серебристо-серую тень ската.

Она вскрикнула. Это был первый звук, который она издала с тех пор, как очнулась в этом кошмаре, смутно осознала она.

Она открыла глаза. Скат оторвался от нее и закрутился в воздухе. Она увидела, что на ската напали, не веря своим глазам: луч электронного света пронесся по воздуху и наискось вонзился в туманную структуру ската, превратив широкие плавники в грубо разорванные клочья. Скат издал высокий, тонкий вой; он попытался повернуть голову, чтобы вонзиться в этого демона света...

Нет, теперь Тея увидела; это была не вспышка света, не демон: это был человек, мужчина, который обхватил руками тонкое туловище ската и сжимал его, выдавливая жизнь из существа прямо у нее на глазах.

Она зависла в своем коконе, даже ее страх растворился в удивлении. Это был мужчина, верно, но не похожий ни на одного мужчину, которого она видела раньше. Вместо веревок и пончо из кожи воздушной свиньи на этом незнакомце был облегающий костюм из какой-то эластичной серебристо-черной субстанции, которая потрескивала электронным газом при движении. Даже его голова была закрыта прозрачной пластиной перед лицом. За поясом у него был заткнут клинок – узкий меч из того же блестящего материала, что и костюм.

Скат перестал вырываться. Из его разинутой пасти посыпались кусочки полупереваренной пищи, а глазные стебельки свернулись к центру морды.

Мужчина оттолкнул труп от себя. На мгновение его плечи, казалось, ссутулились, как будто он устал; руками в перчатках он отряхнул свой костюм, стряхивая прилипшие к нему кусочки плоти ската.

Тея смотрела, все еще находясь в своем коконе, не в силах отвести глаз от его мерцающих движений.

Теперь мужчина повернулся к Тее. Одним легким движением ног он подплыл к ней. Костюм был из какого-то черного материала, инкрустированного серебристыми завитками и нитями. Если не считать большого шва спереди на груди, костюм был цельным, как скорлупа яиц паука. За наполовину отражающей пластиной шлема она могла видеть лицо – удивительно худое, с двумя темными наглазниками. Когда он заговорил, его голос был резким, но звучал так естественно, как будто он был одним из ее соплеменников.

– С тобой все в порядке? Тебе больно?

Прежде чем Тея успела ответить, Лур неуклюже спустилась с неба, ее маленькие груди тряслись. Лур схватила кокон Теи и прижалась к нему, уткнувшись лицом в шею Теи, всхлипывая.

Тея увидела, как затененный взгляд незнакомца скользнул по телу Лур с аналитическим интересом.

Тея обхватила плечи Лур руками. Она не сводила глаз с лица мужчины. – Ты настоящий? Я имею в виду – ты это он? Герой?

Было ли это возможно?

Он посмотрел на нее и слабо улыбнулся, его лицо было неразличимо в тени костюма.

Она попыталась проанализировать свои чувства. В детстве, когда она представляла себе этот невозможный момент – фактическое прибытие героя из ниоткуда, чтобы помочь ей, – она всегда представляла себе чувство безопасности: что она сможет погрузиться в массивное, успокаивающее присутствие героя.

Но все было не так. С наполовину закрытым маской лицом герой совсем не успокаивал. На самом деле он едва ли походил на человека, поняла она.

За полупрозрачным стеклом глаза героя расчетливо вернулись к Лур. Ее отец плакал.

Худое, усталое лицо Веса под копной преждевременно пожелтевших волос было искажено страданием. – Я не мог до тебя дозваться. Я мог видеть, что происходит, но...

Смущенная, она подчинилась его объятиям. Она поняла, что тонкий голос Веса со словами самооправдания имел отношение не столько к ее безопасности, сколько к преодолению его собственного шока и стыда.

Как только смогла, она вырвалась из цепких объятий своего отца.

Ее люди столпились вокруг героя.

Герой провел большим пальцем в перчатке по шву на нагрудной панели костюма; костюм раскрылся. Он снял его целиком, как будто сбрасывал слой кожи. Под костюмом на нем были только серые трусы, и его кожа была довольно желтоватой. Он был намного худее, чем казался под костюмом, хотя его мышцы были твердыми узлами.

Тея почувствовала отвращение. Значит, просто мужчина. И это все, что нужно? И к тому же старик с пожелтевшими прядями волос и впалым морщинистым лицом – старше, чем кто-либо в ее племени, поняла она.

Он передал костюм Весу. Отец Теи взял неуклюжую вещь и аккуратно привязал ее к ветке дерева. Подвешенный там, с болтающимися пустыми конечностями и впалой и вздымающейся грудью, костюм выглядел еще более гротескно и угрожающе – как костлявый человек, подумала она.

Вес – и Лур, и некоторые другие – снова собрались вокруг героя, поднося ему еду. А также кое-что из их основного блюда, самые свежие куски воздушной свиньи.

Герой, ухмыляясь, запихнул еду в свой сморщенный рот. Позже герой надел свой костюм и отправился в лес, к корневому потолку, один. Когда он вернулся, то тащил за собой огромную воздушную свинью.

Люди – среди них Лур и Вес – снова собрались вокруг, похлопывая жирную воздушную свинью. Тело воздушной свиньи представляло собой грубый цилиндр; теперь, от ужаса, ее шесть глазных стебельков были полностью вытянуты, а огромная, разгоряченная пасть плотно сжата. Воздух вокруг нее затуманили бесполезные реактивные выхлопы.

Команде мужчин и женщин потребовалось бы несколько дней, чтобы получить шанс вернуться с таким уловом.

Даже сквозь лицевой щиток Тея могла видеть ухмылку героя, когда люди восхваляли его.

Взмахами руки она отплыла в сторону от маленького лагеря и примостилась на тонких внешних ветвях леса. Она прижалась к ветке, чувствуя, как холодная древесина гладит ее кожу, и принялась грызть молодые листочки, которые росли за широкими зрелыми наружными чашечками.

Затем она свернулась калачиком на ветке, сунула в рот побольше мягких листьев и попыталась уснуть. Тихий стон разбудил ее.

Запах растущей листвы бил ей в ноздри. В сонном тумане она высунула голову из ветвей на воздух.

Далеко внизу под ней было какое-то движение, на фоне темно-фиолетового квантового моря вырисовывался силуэт. Это были герой и ее сестра Лур; они лениво кружились по спирали вокруг вихревых линий. На герое был его блестящий костюм, но он был расстегнут до талии. Лур обхватила ногами его бедра. Она выгнулась от него, закрыв глаза. Кожа героя выглядела старой, испорченной на фоне плоти Лур.

Плата охотника...

Тея нырнула обратно в лес и прижала кулаки к наглазникам. Когда она снова проснулась, то чувствовала себя подавленной, вялой.

Она вышла из леса и зависла в воздухе, подтянув колени к груди. Четырьмя или пятью резкими толчками опорожнила кишечник. Она наблюдала, как бледные гранулы дерьма без запаха, сверкая, опускаются в воздух. Насыщенные нейтронами отходы сольются с непригодной для дыхания нижней мантией и, возможно, в конце концов утонут в квантовом море.

Герой спал, завернувшись в кокон – кокон ее отца, с отвращением осознала она. Пустой костюм висел на ветке. Вокруг, казалось, никого не было; большая часть племени стояла у сетки для воздушных свиней, очевидно, готовя одно из животных к забою.

Внезапно она почувствовала себя проснувшейся – живой, возбужденной; капилляры раскрылись на ее лице, покалывая от сверхтекучего воздуха. Молча, стараясь задержать дыхание, она оттолкнулась от своего гнезда и подплыла к костюму.

Его пустые пальцы и ножки болтались перед ней, жуткие, но завораживающие. Она протянула дрожащую руку. Ткань была тонко обработана, а инкрустированные серебряные нити были гладкими и холодными.

Передняя часть костюма распахнулась. Она сунула руку внутрь, нащупала мягкий, пушистый материал, который был прохладным и удобным на ощупь...

Было бы делом мгновения сунуть свои ноги в эти черно-серебристые леггинсы.

Герой застонал, его губы мягко приоткрылись; он слегка повернулся в коконе ее отца.

Он все еще спал. Возможно, с отвращением подумала Тея, ему снилась ее сестра.

Она должна была сделать это сейчас.

Быстро, но дрожащими пальцами она отвязала костюм от ветки. Она изогнулась в воздухе, подтянула колени к груди и опустила ноги в расстегнутый костюм.

Подкладка вздохнула на ее коже, обнимая ее плоть. Она просунула руки в рукава. Ощущение перчаток на каждом пальце было необыкновенным; она посмотрела на свои руки, заметив, как трубочки из ткани – слишком длинные для ее собственных пальцев – слегка свисают с кончиков пальцев.

Она закрыла нагрудную панель и, как, по ее наблюдениям, делал герой, провела большим пальцем в перчатке по шву. Все прошло гладко. Она откинула руки за плечи и потянула шлем вперед, позволяя ему соскользнуть на голову. И снова простого прикосновения большого пальца оказалось достаточно, чтобы шлем плотно прилегал к остальной части костюма.

Костюм был ей великоват; нижний край лицевого щитка темной линией закрывал ей обзор, отрезая половину мира, и она чувствовала складки свободного материала на спине и груди. Но он окутал ее, точно так же, как и героя, и – когда она подняла руки – двигался вместе с ней.

Осторожно, в порядке эксперимента, она попыталась поплыть. Она выгнула спину и согнула ноги.

Электронный газ взрывоопасно потрескивал вокруг ее конечностей. Она неуклюже поползла по древесному ландшафту, ветки и листья хлестали ее по коже.

Она хваталась за деревья руками в перчатках, заставляя себя остановиться.

Она посмотрела вниз на костюм, снова задрожав. Это было так, как если бы магполе подхватило ее и подбросило в воздух.

Такая мощь.

Она оттолкнулась от деревьев и выбралась на чистый воздух. Она попробовала еще раз – но на этот раз гораздо осторожнее, едва сгибая ноги. Она подпрыгнула вверх через несколько пролетов: все так же пугающе быстро, но на этот раз под разумным контролем.

Она снова поплыла, двигаясь по неловкому кругу.

Это должно быть достаточно просто для освоения, сказала она себе. В конце концов, она просто плыла, как делала с того момента, как появилась из утробы матери. Плыть означало махать конечностями – которые были заряжены электричеством – по магполю. Мощное магполе Звезды индуцировало электрические токи в конечностях, которые, в свою очередь, отталкивались от магполя.