Текст книги "Вакуумные диаграммы (ЛП)"

Автор книги: Стивен М. Бакстер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 29 страниц)

Смешение запахов поразило чувства Риса – резкий запах озона от гигантских машин по всему периметру, древесный дым из тысячи дымоходов, намек на экзотические кулинарные ароматы из домиков. И люди – больше, чем Рис мог сосчитать, так много, что население Пояса легко затерялось бы среди них, – люди большими потоками ходили по плоту; и кучки бегающих детей тут и там взрывались взрывами смеха.

Он разглядел прочные пирамиды, прикрепленные к палубе, высотой по пояс. И из каждой пирамиды прямо вверх поднимался трос; Рис запрокинул голову, следя за линией тросов, и у него перехватило дыхание. К каждому тросу был привязан ствол дерева. Для Риса одного летающего дерева было уже достаточно. Теперь, над Плотом, перед ним был могучий лес. Каждый привязной трос был вертикальным и довольно натянутым, и Рис почти физически ощущал напряжение запряженных деревьев, когда они двигались под притяжением ядра.

Сотни вопросов пронеслись в голове Риса. На что было бы похоже ходить по этой металлической поверхности? Каково, должно быть, было команде, построившей Плот, висеть в пустоте над ядром?

Но сейчас было не время; нужно было еще поработать. Паллис уже орал на Говера. Рис поднялся на ноги, зарываясь пальцами ног в листву, как обычный лесник.

Паллис присоединился к нему, и они вместе трудились над чашей для костра.

– Рис, ты, должно быть, не имел ни малейшего представления о том, на что похож Плот. Итак... зачем ты это сделал? От чего ты убегал?

Рис обдумал вопрос. – Я ни от чего не убегал, пилот. Шахта – трудное место, но это был мой дом. Нет. Я ушел, чтобы найти ответ.

– Ответ? На что?

– О том, почему умирает Туманность.

Паллис посмотрел на серьезного молодого шахтера и почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Какое образование получил среднестатистический шахтер? Паллис сомневался, что Рис вообще грамотен. Как только ребенок становился достаточно сильным, его или ее отправляли в литейный цех или вниз, на сокрушающую поверхность железной звезды, чтобы начать жизнь, полную изнуряющего мускулы тяжелого труда...

И детей Пояса вынуждала идти туда экономика Туманности, резко напомнил он себе; экономика, которую он – Паллис – помогал поддерживать.

Он обеспокоенно покачал головой. Паллис никогда не принимал распространенную на Плоту теорию о том, что шахтеры были разновидностью недочеловеков, пригодных только для тяжелого труда, которым они занимались. Какова была продолжительность жизни шахтеров? Тридцать тысяч смен? Меньше, может быть, уже половины возраста самого Паллиса?

Каким прекрасным лесником мог бы стать Рис... Или, с сожалением признал он, возможно, лучшим ученым.

В его голове начал формироваться смутный план.

Возможно, Паллис смог бы помочь Рису найти место на плоту.

Это было бы нелегко. Рису всю жизнь пришлось бы сталкиваться с враждебностью со стороны таких, как Говер. И Плот не был клумбой из цветов и листьев; его экономика тоже приходила в упадок из-за медленного удушения Туманности.

Но Рис заслуживал шанса. И Рис был умным ребенком. Может быть, размышлял Паллис, просто может быть, он действительно сможет найти какие-то ответы. Было ли это возможно?

– Итак, шахтер, – оживленно сказал Паллис, – нам нужно взлететь с деревом. Давай наполним чаши до краев; я хочу, чтобы там был такой густой навес, будто я мог бы ходить по нему. Хорошо? Дерево преодолело самый верхний слой леса. Плот превратился из пейзажа в остров в воздухе, увенчанный массой колышущейся листвы. Небо над Рисом казалось темнее обычного, так что ему казалось, что он подвешен на самом краю Туманности, глядя вниз на туманы, окружающие ядро Туманности.

И во всей этой воздушной вселенной единственным признаком человечности был Плот, кусок металла, подвешенный на многие мили в воздухе.

Его сердце воспарило, разрываясь от восторга, вызванного тысячью вопросов. – Рис нашел свои ответы?

Ева просто улыбнулась, и образы светящейся туманности и ее звезд шириной в милю исчезли из моего поля зрения, превратившись в клочок малинового света, искру, затерявшуюся в великом пламени человеческой истории... (См. "ПЛОТ")

Нападения продолжались, их накатывали волны, поколения людей разбивались о великую оборону ксили... и оставляли осколки человечества разбросанными по огромным пространствам вокруг главного радианта ксили.

В конце концов, даже эти разбитые осколки стали оружием войны.

ТИРАНИЯ НЕБЕС

 171 257 год н. э. Мы можем с большей надеждой на успех решить,

Вести силой или хитростью вечную войну

Непримиримо к нашему великому врагу,

Который сейчас торжествует и в избытке радости

Единолично правит тиранией небес... Потерянный рай, Джон Милтон Роди пролез через люк во флиттер. Аппарат представлял собой коробку размером с небольшую комнату. Он пробрался внутрь.

В одном из пилотских кресел сидела девушка. Она обернулась. Высокая и мускулистая, она была ненамного старше двадцатилетнего Роди.

Роди споткнулся о шкафчик.

Глаза девушки весело заблестели. – Успокойся. Ты Роди. Верно? Я Тет.

С пылающим лицом Роди сел рядом с ней. – Рад с тобой познакомиться. – Приборная панель перед ним выглядела совершенно чужой.

– Что ж, пристегнись. – Тет нажала на широкие кнопки. Мониторы показывали, как сокращаются мышцы на корпусе ковчега. – И не нервничай так сильно.

– Я не нервничаю.

– Конечно, нервничаешь. Я никогда не понимала, почему. Ты и раньше летал на флиттерах за пределы ковчега, не так ли?

– Конечно. – Он старался, чтобы это не прозвучало как оправдание. – Во время прыжков между ковчегами. Но это моя первая высадка на миссию – мой первый выход из гиперпространства. Это немного по-другому.

Она подняла тонкие брови. – Мы эволюционировали не в гиперпространстве.

– Возможно. Но это все, что я знаю...

Отверстие в корпусе открылось и взорвалось прямо на них; флиттер устремился в гиперпространство. Это было похоже на рождение.

На их мониторах появилось виртуальное изображение ковчега. Ковчег "Холизм" был кораблем-сплайном: вращающаяся мясистая сфера, покрытая пузырями. Это было живое существо, размышлял Роди, и выглядело оно именно так.

Он ненадолго задумался, что это за пузыри на корпусе. Их не было видно изнутри ковчега...

Флиттер быстро удалялся. Гиперпространство размазало изображение ковчега.

Теперь в поле зрения появилось больше ковчегов. Флиттер огибал огромные острова плоти, прокладывая себе путь сквозь флот.

Наконец флиттер вырвался в чистое гиперпространство; Тет развернула аппарат.

Ковчег "Холизм" затерялся в размытой стене из десяти тысяч ковчегов, которая разрезала Вселенную пополам. Это было Возвышение Целостности. Роди показалось, что он слышит жужжание, когда великая армада продвигалась вперед; флиттеры скользили между огромными корпусами и дождем сыпались в трехмерное пространство.

– Нам выпала честь видеть это, – сказал Роди.

– Определенно, – лаконично ответила Тет. – Зрелище, которое не менялось на протяжении трех тысяч лет. – Она направила флиттер прочь; Возвышение стало размытым пятном вдалеке. Ее бритая голова блеснула в свете фонарей кабины. – Я расскажу тебе, какая у нас привилегия. Спустя сотню поколений именно мы рядом, когда Возвышение достигает Кольца Болдера, истинного главного радианта ксили. И поэтому здешнее небо полно потерянных человеческих колоний. Фрагменты древних, неудачных нападений. Вместо дюжины высадок миссионеров в столетие мы достигаем сотни за год. Вот почему они берут на службу почти всех подряд.

– Спасибо, – сухо сказал он.

Она улыбнулась, показав зубы. – Итак, я твой наставник на первый раз. И я не такая, как ты ожидал. Не так ли?

Роди ничего не сказал.

– Послушай, я находчивый, хороший пилот. Я не великий мыслитель, ясно?.. но ты другой. Грен говорит мне, что у тебя высокие оценки в семинарии. Ты скоро превзойдешь меня. И со всем этим пониманием у тебя не должно быть страха. Целостность говорит о том, что смерть отдельного человека не имеет значения.

– Да. – Это было детское наставление; он ухватился за эту мысль и почувствовал, как его тревога отступает.

– И ты действительно веришь в Целостность. Не так ли? – Ее голос был лукавым.

Она насмехалась над ним? – Конечно. Не так ли?

Она не ответила. Она ударила по панели управления. Флиттер выскочил из гиперпространства.

Вокруг него взорвались звезды. Половина из них была синего цвета.

Он ахнул. Тет рассмеялась. Это симуляция, сказал он себе. Просто еще одна симуляция.

– Прости, – сказал он.

Тет наблюдала с насмешливым презрением. – Сориентируйся.

Звезды слились воедино. Позади него они были окрашены в фарфорово-голубой цвет. Впереди него они образовывали туман, который скрывал... что-то, намек на форму тора...

– Впереди Кольцо Болдера, – выдохнул он.

– Откуда ты знаешь?

Потому что именно так все и происходило.

Тет сказала: – Мы летаем в космосе, наверное, сто пятьдесят тысячелетий. И все же мы все еще дети у ног ксили. Тебя от этого тошнит, не так ли?

Роди пожал плечами. – Вот почему мы пытались разрушить эту штуку почти столь же долго. Зависть.

Тет просмотрела изображения на своем мониторе. – Шокирующе. И, конечно, мы из Целостности здесь, чтобы все исправить... Ха! Вот наша цель. – На экране появилась единственная искра зеленого хлорофилла. – Человеческая жизнь... или достаточно близка, чтобы проявиться. Мир, полный заблудших ягнят. Верно, Роди? – И она повела флиттер сквозь скопление звезд. На ковчеге "Холизм" были комнаты, похожие на Землю. Этот маленький мирок, решил Роди, был похож на свернутый кусочек Земли. Они пронеслись над океанами, которые сверкали в колеблющемся свете звезд, а затем полетели навстречу невероятному рассвету.

Это было невозможно, потому что не было солнца.

– Это не имеет смысла, – пробормотала Тет. Свет падал с пылающего неба. – Откуда берется этот чертов солнечный свет?.. И планета всего в четверть земного размера, сила тяжести в шесть раз меньше стандартной – слишком низкая для такого толстого слоя воздуха...

Роди улыбнулся. Маленький мир был похож на игрушку.

Тет торжествующе тыкала в кнопки. – Контакт! Как раз вовремя...

Виртуальный резервуар заполнило улыбающееся мужское лицо, вытянутое и изящно строгое. Он заговорил; Роди разобрал, может быть, одно слово из двух. Через несколько секунд он щелкнул кнопкой переводчика, вмонтированной в ноготь большого пальца.

– ...боюсь, это оборудование немного запылилось; у нас не так уж много посетителей. Это была единственная возможность, когда я оказался в музее при звуке сигнала тревоги...

– Мы олицетворяем Возвышение Целостности, – официально сказала Тет. – Мы прилетели из-за пределов звезд. Мы такие же люди, как и вы.

Мужчина рассмеялся; у его глаз собрались морщинки. – Спасибо, моя дорогая. Добро пожаловать на землю и поговорите с нами. Но вы увидите, что мы довольно искушенные. Используйте этот сигнал как маяк. Название этой местности – Тихо... Тет позволила Роди вывести флиттер с орбиты. В пятидесяти милях над поверхностью маленький корабль содрогнулся; ладони Роди стали скользкими от пота.

– Удивительно, но это была не твоя вина, – спокойно сказала Тет. – Мы просто прошли через что-то вроде мембраны. Она заживает за нами. Теперь мы знаем, как они поддерживают атмосферу. И, возможно, именно отсюда исходит солнечный свет. Интересно.

Музей Тихо возвышался на вершине покрытой зеленью горы. Высокая фигура махала рукой. Гора находилась в центре равнины, на которой блестели озера и деревья. Равнина была окружена кольцом зубчатых холмов. По мере того, как они спускались, холмы скрывались за горизонтом.

Роди аккуратно приземлился.

В воздухе пахло сосной. Сквозь освещенную дневным светом мембрану Роди мог видеть звезды; ближе к горизонту они были окрашены в голубой цвет. Он глубоко вдохнул, воодушевленный.

Тет вскрикнула. – Я люблю эту дурацкую гравитацию. – Она сделала аккуратное двойное сальто назад, согнув свои длинные ноги.

Их хозяин вышел из-за угла маленького музея. На нем был белый комбинезон, и он был по меньшей мере восьми футов ростом. Он улыбнулся. – Добро пожаловать, – сказал он. – Меня зовут Дарби.

Тет приземлилась, затаив дыхание, и представила себя и Роди. – Приезжайте ко мне домой, – сказал Дарби. – Моя семья будет более чем рада познакомиться с вами. И вы сможете рассказать нам все о своей... Целостности.

Роди огляделся в поисках транспорта. Его не было.

Дарби ничего не сказал. Он протянул руки. Как дети, Роди и Тет взялись за них.

Роди увидел, как комбинезон Дарби заколыхался, словно от внезапного дуновения ветерка.

Музей, флиттер заскользили прочь.

Роди посмотрел вниз. Он летел, словно в стеклянном лифте. Он не испытывал страха. Рука об руку они парили над изгибами маленького мира. Дом Дарби представлял собой полупрозрачное сооружение, похожее на палатку; оно находилось в самом сердце наполненного светом леса. Дни были такими же длинными, как дни ковчега, придерживаясь какого-то древнего общего стандарта. Тет и Роди провели четыре дня с семьей Дарби.

Тет выглядела неуместно во всей этой домашней обстановке: приземистая, бесцеремонная, смущенная добротой. Она позволила Роди поговорить со взрослыми, а сама сидела на усыпанной листьями земле и рассказывала притчи о Целостности двум детям Дарби. Каждый ребенок возвышался над ней. Их серьезность заставила Роди улыбнуться.

В последний день Дарби взял Роди за руку. – Пойдем со мной. Я бы хотел показать тебе еще немного нашего мира.

Они летели беззвучно. Плавучие дома плавали по круглым океанам; скопления жилищ росли по берегам рек. Повсюду люди махали им. – Видишь ли, Роди, это мирное место, – сказал Дарби. – Нас всего несколько тысяч.

– Да. И этот упорядоченный мир восстал из руин войны... именно так, как Целостность учит нас ожидать. Как я уже говорил вам, Целостность – это движение, основанное на взаимосвязи всех вещей. Локальное снижение энтропии происходит во всех масштабах Вселенной, от роста ребенка до сближения скопления галактик. Порядок должен соблюдаться...

Раздражение на мгновение отразилось на лице Дарби. Он ничего не сказал. Роди замолчал, слегка смутившись.

В сердце саванны возвышался простой купол. – Это место мы называем Спокойствием, – сказал Дарби. – То, что я собираюсь тебе показать, является своего рода памятником. Увидев это, возможно, ты поймешь, почему твои проповеди здесь немного неуместны.

Они приземлились, как листья.

Роди всмотрелся сквозь прозрачную стену купола. Участок голой земли был усеян валунами. Там был корабль, похожее на паука сооружение высотой с человека. Сквозь многолетнюю пыль поблескивала золотая фольга. Его цвета выцвели до неузнаваемости, флаг лежал в земле.

– Вот первоначальная поверхность планеты, сохраненная при терраформировании, – сказал Дарби. – Безвоздушная.

– Аппарат выглядит очень старым. Чей это?

– Человеческий, конечно. Это один из наших первых космических аппаратов. Ты уже знаешь, где находишься?

Роди повернулся и встретился взглядом с мягким взглядом Дарби.

– Это Луна, – сказал Дарби. – Первоначальный спутник Земли. Он использовался при каком-то древнем нападении на Кольцо... Заброшенный сюда, за миллионы световых лет от дома, и терраформированный горсткой выживших. – Он улыбнулся. – Роди, каждый взгляд на ночное небо говорит нам, где мы находимся и как сюда попали. Мы живем в окружении обломков прошлого, глупых жертв войны.

– Видишь ли, нам пришлось смириться с этим. Мы заключили мир со Вселенной. Возможно, вашей Целостности есть чему поучиться у нас.

Долгие минуты Роди смотрел на древний корабль. Затем Дарби взял его за руку. – Я отведу тебя обратно к твоему флиттеру. Твоя спутница уже ждет тебя.

Рука об руку они полетели к покрытым травой стенам кратера Тихо. Флиттер взмыл в гиперпространство.

– Эти чертовы дети научили меня песне, – сказала Тет. Она продекламировала: – Мы можем с большей надеждой на успех решить /Силой или хитростью вести вечную войну/ Непримиримо с нашим великим врагом... Это все, что там было.

Роди нахмурился. – Странная какая-то детская песенка.

– Звучит очень старомодно, не так ли? Дети говорят, что они учатся этому у детей постарше, и поэтому это передается по наследству. – Быстро нажимая на кнопки, она сказала: – Что ж, это твой первый выход. Было не так уж плохо, не так ли? Возможно, следующий будет одиночным.

Погруженный в депрессию, Роди постучал по панели данных, встроенной в ноготь его большого пальца. – Что ты знаешь о глоттохронологии?

Тет фыркнула. – А ты что думаешь?

– Это один из наших стандартных механизмов датировки. Начиная с общего корня, языки двух человеческих групп будут расходиться на пятую часть каждые тысячу лет. – Крошечные цифры мелькали у него на ногте. – Примерно половина словарного запаса Дарби близка к нашему. Это означает, что колонии около трех тысяч лет... Эта война длится уже тысячелетия.

– Мы это знаем. – Тет нахмурила брови, сосредоточившись на пилотировании. – На самом деле это немного сложно. Сеть неразрывности немного распадается; маяки наведения мерцают... рябь в гиперпространстве; где-то происходит перемещение масс. Землетрясение на ближайшей нейтронной звезде?

Роди поймал себя на том, что выпаливает: – Это всегда так?

– Что?

– Дарби...

– А чего ты ожидал? Обратить его в свою веру?

Роди обдумал это. – Да.

Она рассмеялась над этим. Она все еще смеялась, когда они вошли в теплое нутро ковчега. Ковчег "Холизм" представлял собой сферу диаметром в несколько миль. Его человеческая структура поддерживалась огромными камерами, расположенными по экватору, где вращение ковчега создавало иллюзию гравитации. Здесь были промышленные зоны, биотехнологические резервуары, комнаты симуляторов, медицинские учреждения и тренажерные залы. Ось невесомости представляла собой туннель, сияющий светом. Выложенные плиткой коридоры разветвлялись, огибая ковчег.

Флиттер пристыковался к столбу. Роди продел руки в легкие крылья и поплыл вдоль оси. Он должен был встретиться со своим наставником по семинарии Греном, чтобы обсудить свое путешествие, и попытался поднять свое настроение. Он огляделся вокруг, наблюдая за бурлящей жизнью ковчега: люди, спешащие на работу и обратно, дети, машущие короткими крыльями в какой-то сложной игре. Роди чувствовал себя изолированным от всего этого, как будто его чувства были затуманены депрессией.

В центре ковчега была комната отдыха с невесомостью. Грен встретил его там, привязанный к плавающему столу. Грен был круглым, приятным человеком. За чашкой кофе он поздравил Роди. – Меня заинтересовал тот фрагмент, который они подобрали, – сказал он. – Ты знал, что раньше мы уже находили похожие фрагменты?

– Действительно? – Роди повесил крылья и повозился с привязью к столу.

– Странно, не правда ли? Эти разрозненные частицы человечества рабски хранят свои обрывки стихов. У нас их полно в хранилище данных... Но для чего все это? – Грен изобразил комическое недоумение.

Роди достал кофейный шарик из диспенсера на столе. – Грен, почему коридоры ковчега выложены плиткой?

Грен отхлебнул из своего напитка и посмотрел на Роди. Он осторожно сказал: – Потому что так удобнее.

– Для нас – да. Но этот ковчег – корабль-сплайн. Как должен чувствовать себя сплайн? Когда-то сплайны были свободными торговцами. Теперь мы очистили внутренности этого существа и встроили средства управления в его сознание. Грен, мы проповедуем целостность жизни, рост к завершенности. Разве это подходящий способ обращения с ближним?

– Ах. Твой первый бросок получился не таким, как ты ожидал. – Он улыбнулся. – Ты не первый, кто так реагирует.

Роди прижал теплый кофейный шарик к груди. – Пожалуйста, отнесись ко мне серьезно, Грен. Неужели наша философия, этот великий крестовый поход к Кольцу – обман?

– Ты знаешь, что это не так. Целостность – это движение, основанное на многовековом тяжелом человеческом опыте. В нем есть квазирелигиозные элементы. Даже слова, которые мы используем – "семинария", "миссия" – имеют привкус древних религий. Это не притворство, это вполне осознанно. Мы хотим, чтобы Целостность была достаточно яркой, чтобы заменить другие религии... особенно темную страсть человека умирать в массовом масштабе.

– Война...

Грен стукнул кулаком по столу, его круглое лицо было абсурдно серьезным. – Да, война. И вот почему ресурсы планет были потрачены на отправку Возвышения сюда, на место величайшей и самой бесполезной войны человечества.

– Роди, разберись со своими сомнениями. Человечество велико: разбросано, разнообразно. Ты нашел лунных людей обескураживающими. Что ж, они обрели свой собственный мир. Это не угроза законности нашего крестового похода.

Мимо проплыл еще один столик. Молодая пара что-то шептала друг другу в губы. Роди рассеянно наблюдал за ними, думая о своих родителях. Они оба работали в биотехнологических лабораториях ковчега. Он вспомнил их гордость, когда его выбрали в семинарию, а затем в миссионерскую когорту...

Грен снова улыбался. – В любом случае, тебе недолго осталось размышлять, прежде чем ты снова выйдешь наружу.

Роди удивленно поднял глаза. – Ты все еще думаешь, что я подхожу?

– Конечно. Нужны ли нам невежественные фанатики? Нам нужны молодые люди, которые могут думать, парень.

– Сейчас. Недалеко отсюда есть нейтронная звезда. Вращающаяся очень быстро... мы приняли сигнал с ее поверхности.

Роди вытаращил глаза. – Человеческий сигнал?

Грен добродушно рассмеялся. – Ну, конечно, человеческий сигнал. Зачем еще нам посылать тебя?

Роди допил свой напиток и поставил шар обратно на стол. – Думаю, мне лучше найти это...

Грен положил теплую ладонь ему на плечо. – Роди, на этот раз ты сам по себе. Иди и поспи немного; у тебя есть несколько свободных часов... Флиттер казался пустым без Тет.

Отверстие сплайна расширилось, и Роди вернулся в гиперпространство. Он начал выбираться из Возвышения, тщательно выравнивая дыхание.

Заискрилась виртуальность; Тет ухмыльнулась. – На этот раз выступаешь в одиночку, детка? Я просто позвонила, чтобы пожелать тебе удачи. – Роди поблагодарил ее. – Послушай, Роди... не позволяй мне тебя расстраивать. Я всех ругаю, и мое мнение остается при мне. Верно? И ты хорошо справился там, на Луне. Будь в безопасности. – Она подмигнула ему, и виртуал рассеялся.

Почувствовав, что стало теплее, Роди погрузился в трехмерное пространство. Нейтронная звезда была одной из двойной пары. Это был остаток бело-голубого гиганта, когда-то такого яркого, что, должно быть, его звезда-компаньон отбрасывала тень. Возможно, там были планеты.

Гигант взорвался.

Планеты испарились, как роса, а слои звезды-компаньона взорвались. Остатки гиганта превратились в сморщенный вращающийся пепел, такой же массивный, как солнце Земли, но едва достигающий десяти миль в поперечнике.

Новая нейтронная звезда вытягивала материал из своего компаньона и вращалась все быстрее. Вращение деформировало ее, пока, наконец, она не превратилась практически в диск, обод которого двигался со скоростью в треть скорости света. Эффекты вращения нейтрализовали сильную гравитацию звезды, и начал образовываться слой обычной материи...

Сюда случайно попал человеческий корабль, изуродованный какой-то забытой войной; Роди нашел разбитый корабль на близкой орбите вокруг нейтронной звезды. У экипажа не было пути назад в гиперпространство и возможности позвать на помощь.

И в этой мрачной системе было только одно место, которое могло предположительно поддерживать человеческую жизнь...

На мониторах Роди нейтронная звезда представляла собой тарелку с раскаленным углем. Точка на краю излучала зеленый лазерный луч, выделяя сообщение на чем-то, называемом азбукой Морзе. Сообщение состояло из одного слова на древнеанглийском. – Мэйдэй. Мэйдэй...

Роди отправил ответ на том же старом языке и с тем же кодом. – Я представляю Возвышение Целостности. Что такое мэйдэй?

Ответ пришел днем позже.

– Приносим извинения за задержку. Потребовалось время, чтобы найти офицера связи. Я офицер связи. Чего вы хотите?

– Меня зовут Роди. Я прибыл сюда на ковчеге Возвышения. Я принес вам хорошие новости о Целостности...

– Вы человек?

– Да, конечно. Как давно вы застряли?

– Где застряли?

Роди потянул себя за подбородок. – Хотели бы вы услышать о событиях в галактиках? О войнах с ксили?

– Что такое галактики? – Отменить вопрос. Пожалуйста, поймите, что это первый раз, когда система связи получила ответ...

– Тогда почему вы сохранили ее?

– Потому что так было всегда. Роль офицера связи передается от матери к дочери. Мы знаем, что пришли откуда-то еще. Система связи – единственная связь с этим другим местом, с нашим происхождением. Как мы могли отказаться от нее? Ты в этом другом месте?

– Да. Вы не одиноки.

– Как обнадеживающе.

Роди приподнял бровь. Сарказм? – Пожалуйста, опишите свой мир.

– Какой мир?

Потребовалось некоторое время, чтобы достичь общего понимания.

Команда, оказавшаяся на мели, обнаружила слой густой жидкости на краю звезды. Жидкость была полна сложных молекул, оставшихся от термоядерного взрыва сверхновой.

Это была их единственная надежда.

С поразительной дерзостью они терраформировали кольцеобразное море. Затем они начали формировать своих собственных нерожденных детей.

Их потомки плавали, как рыбы, в тускло-красном тороидальном океане, болтая по-английски. Им не нужны были руки или инструменты; для них была оставлена только старая система связи, передающая свое сообщение в небеса. Роди представил, как офицер связи нажимает ртом или языком на широкую, нестираемую клавишу.

Роди отправил вниз маленький, прочный зонд. Это было мимолетной новинкой для рыбьего народа. Роди задался вопросом, думали ли они, что он плавает где-то внутри.

Среди рыбьего народа произошла смерть. Труп выпал из стаи вопящих родственников и медленно опустился на светящуюся поверхность звезды.

Зонд Роди взял образец ткани у трупа.

Метод глоттохронологического датирования не годился для рыбьего народа. Роди обратился к генетическому анализу. На Земле две не смешивающиеся группы будут демонстрировать расхождение генетической структуры со скоростью один процент каждые пять миллионов лет.

Роди обнаружил, что рыбий народ плавал по своему океану пятьдесят тысяч лет.

Это потрясло его. Как долго тянулась эта чертова война ксили? Сколько человеческих жизней было потрачено впустую?

Рыбий народ был не слишком впечатлен Целостностью.

– Все человечество объединено свободой, – сказал Роди. – Миры в домашнем пространстве соединены неразрывными связями в нейронную сеть; решения передаются через сеть и отражают волю всех, а не только одного человека или одной группы...

И так далее.

Офицер связи долгое время молчала. Затем: – То, что вы говорите, мало что значит для нас.

– Ваш мир неизменен. Вы изолированы. Вы исключены из великих событий, которые формируют великую историю человечества.

– Но нашу жизнь отмечают великие события, – сказала офицер связи, и Роди подумал, не обиделась ли она. – Наши собрания, например. Есть места, где мы плаваем сообща и заставляем океан петь. Мы сделали это не так давно.

Это озадачило Роди. Это звучало как звездотрясение, внезапный коллапс земной коры; это заставило бы всю звезду звенеть, как колокол.

Могли ли они вызвать звездотрясение?

Возможно, у них был какой-то способ манипулировать мощным магнитным полем звезды. И, в конце концов, не так давно землетрясение разрушило сеть неразрывности Возвышения.

Через две недели Роди попрощался со своей подругой.

– Подождите, – неожиданно сказала офицер связи. – У меня есть для вас сообщение. – И она передала: – Наш великий враг, /Который сейчас торжествует и в избытке радости/ Единолично правит тиранией небес.

– Что это значит? – спросил Роди.

– Неизвестно.

– Тогда зачем вы это отправляете?

– Каждого офицера связи учат отправлять это.

– Почему?

– Что такое "небеса"?

– Неизвестно.

Роди вспомнил стишок, которому его научили дети Луны. Вести силой или коварством вечную войну /Непримиримо с нашим великим врагом, / Который теперь торжествует, и в избытке радости...

Фрагменты складываются воедино, понял он с удивлением.

Он передал свое заключение в ковчег "Холизм" для анализа. Роди проделал все действия по возвращению флиттера в гиперпространство, его мысли были затуманены.

И снова его миссия развернулась не так, как его учили ожидать.

Люди в этом регионе были вынуждены искать свои собственные способы примириться с событиями, которые поставили их в затруднительное положение. Если бы они этого не сделали, они не смогли бы выжить. Итак, зачем им понадобилась Целостность? – или такой младший миссионер, как он сам?

Был ли крестовый поход Целостности бессмысленным?..

Формирование Возвышения изменилось.

Выбросив из головы все свои предположения, он уставился на мониторы. Симметричный рисунок флота вокруг ковчега "Холизм" был искажен и превратился в клин; на острие мясистые стены ковчегов почти соприкасались. Флиттеры сновали между ковчегами; сотни сообщений замкнутой сети неразрывности исходили от ковчега "Холизм".

Что происходило?

Он вошел в ковчег "Холизм". Отсек технического обслуживания был пуст. Он пролетел через ось, залитую резким светом. Люди проносились мимо, трепеща крыльями.

Мужчины и женщины шли вдоль оси, толкая похожее на пушку оборудование. Роди узнал мощный лазер из механического цеха. Ему пришлось прижаться к стене, чтобы пропустить команду. Их взгляды безучастно скользнули по нему.

Роди заметил мясистую шишку размером с кулак сзади на шее ближайшего мужчины, в верхней части его позвоночника.

Общая комната с невесомостью была неузнаваема. Роди прижался к стене и огляделся. Плавающие столы убирали; он увидел группу детей, которых прогнали сквозь суматоху.

На позвоночниках членов экипажа появилось больше выпуклостей. Пострадали даже дети. Какая-то болезнь?

Сотня членов экипажа трудилась, чтобы скрепить болтами огромную кубическую решетку. В конце концов, понял Роди, она заполнит общую комнату. К стойкам были привязаны медицинские приборы и расходные материалы. Грубые руки просунули в решетку сверток одеял размером с человека. Затем другой, третий...

Члены экипажа в стерильных масках развернули свертки.

Внезапно Роди увидел это.

Это был госпиталь. Его строили в самом сердце ковчега – наиболее защищенном месте на случай нападения. А к наружному корпусу они везли сверхмощные лазеры – чтобы использовать в качестве оружия?

Ковчег "Холизм" готовился к войне.

В голове у Роди стучало, а в горле появился металлический привкус.

Тет стремительно пересекла оживленное пространство, таща за собой небольшой сверток с одеждой.

Роди оттолкнулся от стены и схватил ее за руку.

– Философ возвращается, – сказала Тет, ухмыляясь. Ее глаза сверкали, а лицо раскраснелось.