Текст книги "Поток (ЛП)"

Автор книги: Стивен М. Бакстер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 28 страниц)

– Не знаю. Адда...

– Твой друг в больнице. Да. – Настроение Криса, казалось, снова сменилось смущением. – Послушай, прости, что я заговорил о серфинге. Знаю, ты в трудной ситуации.

Фарр улыбнулся, надеясь успокоить этого сложного парня. – Мне нравится слушать, как ты говоришь.

Крис задумчиво изучал Фарра. – Слушай, ты когда-нибудь пробовал заниматься серфингом? Нет, конечно, нет. А ты бы хотел? Мы могли бы встретиться с некоторыми моими знакомыми...

– Не знаю, смогу ли я.

– Это выглядит просто, – сказал Крис. – Просто по концепции, но трудно выполнить хорошо. Нужно сохранять равновесие, держать доску зажатой между собой и магнитным полем, продолжать прижиматься к линиям потока, чтобы увеличить скорость. – Он на мгновение закрыл глаза и покачался в воздухе.

– Не знаю, – снова сказал Фарр.

Крис посмотрел на него. – Ты должен быть достаточно сильным. И, судя по восходящим по потоку, твое чувство равновесия и направления должно быть хорошо развито. Но, возможно, ты прав. У тебя бочкообразная грудь, а ноги немного коротковаты. Даже в этом случае, возможно, для тебя не будет невозможным задержаться на доске на несколько секунд...

Фарр поймал себя на том, что сдерживается от такой холодной оценки. Он скрестил руки на груди. – Давай попробуем, – сказал он. – Где?

Крис ухмыльнулся. – Пойдем. Я тебе покажу.

* * *

 Ито повела Дюру в музей.

Он располагался в университетском районе города – далеко вверху, как научилась называть его Дюра; на самом деле, не очень далеко под самим дворцом. Университет представлял собой ряд больших помещений, соединенных между собой коридорами, богато отделанными панелями. Ито объяснила, что здесь не разрешалось нарушать академическое спокойствие самих аудиторий, но она смогла указать на библиотеки, помещения для семинаров, заполненные группами серьезных молодых людей, ряды маленьких камер, в которых ученые работали в одиночку, углубляясь в свои непонятные исследования.

Университет находился близко к внешней городской стене и был настолько залит естественным светом, что воздух, казалось, светился. Здесь царила атмосфера спокойствия, напряженности, из-за которой Дюра чувствовала себя не в своей тарелке (даже больше, чем обычно). Они прошли мимо группы старших преподавателей университета; те были одеты в развевающиеся мантии, с бритыми головами и едва взглянули на двух женщин, когда пренебрежительно махнули рукой, проплывая мимо.

Она наклонилась ближе к Ито и прошептала: – Мууб. Тот администратор в больнице. Он побрил голову. Ему тоже здесь место?

Ито улыбнулась. – Я никогда не встречала этого человека; он находится слишком высоко для таких, как мы. Но нет, если он работает в больнице, то теперь у него нет связи с университетом. Возможно, он когда-то учился здесь, и он носит лысину как напоминание остальным из нас о том, что когда-то он был ученым. – Ее улыбка была тонкой, подумала Дюра, и выглядела усталой. – Знаешь, люди делают такие вещи.

– Ты – училась – в университете? Или Тоба?

– Я? – Ито мягко рассмеялась. – Неужели я выгляжу так, будто когда-нибудь могла себе это позволить?.. Было бы замечательно, если бы Крис смог приехать сюда. Если бы только мы могли заработать средства – это дало бы ему что-то более высокое, к чему-то лучшему, к чему можно стремиться. Может быть, он не тратил бы столько времени на эту чертову доску для серфинга.

Музей представлял собой большое сооружение в форме куба в центре университетского комплекса. Он был пронизан проходами и осветительными шахтами, так что свет просачивался сквозь всю его пористую массу. Пока они медленно продвигались по лабиринту проходов, множество окон и дверных проемов, казалось, скрывали сотни тайников с сокровищами.

В одном коридоре рядами стояли свиньи, скаты и пауки с корки. Сначала существа, вырисовывающиеся из темноты, заставили Дюру отшатнуться; но вскоре она поняла, что эти животные не представляют угрозы для нее – и никогда не будут представлять ни для кого другого. Они были мертвы, каким-то образом сохранившиеся, прикрепленные к стенам этого места в мрачных пародиях на их живые позы: глядя на великолепные распростертые крылья ската, приколотые к деревянной раме, Дюра почувствовала необъяснимую грусть. Чуть дальше на витрине была изображена воздушная свинья – мертвая, как и остальные, но разрезанная и вывернутая наружу с органами – небольшими участками ткани, прикрепленными к внутренней стенке тела, – которые теперь блестели, выставленные для ее осмотра. Дюра вздрогнула. Она убила десятки воздушных свиней, но никогда не смогла бы заставить себя прикоснуться к этой холодной, чистой витрине.

Как ни странно, в этих коридорах не было запаха ни жизни, ни смерти.

Они пришли в место, где хранились человеческие артефакты. Как поняла Дюра, многое из этого было из самого города, но из прошлых веков; Ито рассмеялась, указывая на одежду и шляпы, развешанные по стенам. Дюра вежливо улыбнулась, на самом деле не поняв шутки. Там была модель города, искусно вырезанная из дерева, высотой примерно в человеческий рост. Внутри была даже лампа, так что модель была наполнена светом. Дюра некоторое время с восхищением разглядывала ее, а Ито указывала на особенности города. Вот игрушечный поезд с лесоматериалами въезжает в один из крупнейших портов нижнего города, а вот хребет, идущий вниз, в мантию; крошечные вагончики с моделями рыбаков спускаются вдоль хребта в поисках залежей драгоценного вещества сердцевины. А дворец в самом центре города – на самой дальней вершине из всех – представлял собой богатый гобелен, сияющий жизнью и красками.

Дальше стояли небольшие витрины с артефактами из-за пределов города. Ито коснулась ее руки. – Возможно, ты узнаешь кое-что из этого. – Там были копья и ножи, все вырезанные из дерева; она увидела сети, пончо, отрезки веревки.

Артефакты потоковых.

Ни один из них не выглядел так, как будто они принадлежали человеческим существам. Но, по словам Ито, это было не так уж удивительно; полосы восходящих потоков были по всему периметру внутренних районов Парца, прямо вокруг полярной шапки Звезды. Дюра изучала предметы, не забывая о своем собственном ноже, веревка все еще была обмотана вокруг ее талии. Она поняла, что вещи, которые она несла, были бы уместны на одной из этих витрин. С оттенком горечи она задалась вопросом, хотели бы эти люди повесить ее и ее брата на стенах, как того бедного, мертвого ската.

Наконец, Ито подвела ее к самому известному экспонату музея (по ее словам). Они вошли в сферическую комнату, возможно, в дюжину человеческих ростов в поперечнике. Свет здесь был тусклый, исходивший только от нескольких замаскированных деревянных светильников, и глазам Дюры потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к темноте.

Сначала она подумала, что здесь ничего нет, что комната пуста. Затем медленно, словно выныривая из тумана, перед ней обрел очертания объект. Это было облако примерно в человеческий рост в поперечнике, сетка из какой-то блестящей субстанции. Ито посоветовала ей придвинуться немного ближе, приблизить лицо к поверхности сетки. Экспонат был похож на запутанную сеть, состоящую из ячеек, возможно, шириной в ладонь. И Дюра увидела, что внутри ячеек основной сетки было больше деталей: подсетки, состоящие из мелких ячеек не шире волосяной луковицы. Возможно, подумала Дюра, если бы она могла видеть достаточно хорошо, то обнаружила бы еще больше ячеек, почти невидимо крошечных, внутри сетки размером с волос.

Ито показала Дюре табличку на стене, с текстом на дисплее. "Фрактальная структура". – Ито тщательно произнесла эти слова. – То есть, она показывает сходную структуру во многих масштабах. Вещество сердцевины обладает этим свойством, поскольку состоит из гиперонов, упаковок кварков, в которых растворены упорядоченные нуклоны – протоны и нейтроны – человеческого мира.

– В регионах, где могут обитать люди, вещество сердцевины существует в виде больших метастабильных островов материи – знакомых айсбергов, добытых рыбаками и используемых для изготовления якорных лент, среди прочих изделий...

– Но дальше, в глубинах сердцевины, гиперонная материя может объединяться, образуя необычные, богатые структуры, подобные этой модели. Представление здесь основано на догадках – на фрагментарных рассказах времен войн сердцевины и на полусвязных рассказах рыбаков. Тем не менее, университетские ученые считают, что...

– Но, – перебила ее Дюра, – что это?

Ито повернулась к ней, ее лицо было круглым и гладким в тусклом свете. – Да ведь это колонист, – сказала она.

– Но колонисты были людьми.

– Нет, – сказала Ито. – Не совсем. Они бросили нас, украли наши машины и спустились в сердцевину. – Она выглядела мрачной. – И вот кем они стали. Они жили в этих структурах сердцевины.

Дюра уставилась в глубокие, угрожающие глубины модели. Это было так, как если бы здесь, в чреве города, ее перенесли в самое сердце и оставили наедине с этим причудливым, чудовищным существом.

8

 Сжимая в руках доску для серфинга, Крис повел Фарра через центр города.

Они плыли по переплетению второстепенных улиц, избегая основных маршрутов. Фарр пытался запомнить их путь, но в городе его элементарное чувство направления вскоре было подавлено. Потерянный, сбитый с толку, но упрямо следовавший за Крисом, он невольно огляделся по сторонам, пытаясь найти квантовое море, угол наклона вихревых линий, чтобы сориентироваться. Но, конечно, здесь, глубоко в недрах Парца, безликие деревянные стены скрывали мир.

Однако через некоторое время он понял, что они, должно быть, миновали неровный экватор города и въехали в район, называемый нижним городом. Обнесенные стенами улицы здесь были скромнее, с освещающими шахтами и деревянными фонарями, расположенными далеко друг от друга. Машин было мало, прохожих – еще меньше, а двери жилых домов на нижних улицах, обшарпанные и грязные, выглядели непробиваемо прочными. Крис никак не прокомментировал изменившуюся обстановку – он продолжал болтать о серфинге, словно ничего не замечая, – но Фарр заметил, как городской парень крепко прижимал свою драгоценную доску к груди, прикрывая ее своим телом.

Наконец они подошли к широкому овальному проему в уличной стене. Шахта за этим проемом, около десяти человеческих ростов в поперечнике, была гораздо более простой, чем любая городская улица – длинная и безликая, с обшарпанными, выглядевшими недостроенными стенами, – но Фарр увидел, что она вела к эллипсу чистого, драгоценного воздушного света. Он жадно вглядывался в этот свет, поражаясь тому, как ярко-желтое свечение отражается от гладких участков стены.

– Мы собираемся спуститься сюда?

– Через этот грузовой порт? Наружу через обшивку? Но это противоречит городским постановлениям... – Крис ухмыльнулся. – Еще бы. – С этим возгласом Крис положил одну руку на край эллиптического выхода и кувыркнулся в шахту. Держа доску над головой, он взмахнул руками, двигаясь вниз по шахте ногами вперед. Более неуклюжий Фарр перелез через край люка и нырнул вниз. Со смехом, их голоса эхом отражались от деревянных стен, мальчики выплыли на открытый воздух.

Фарр выскочил из-за давящей городской стены и раскинул руки и ноги, вдыхая сияющий желтым воздух и глядя вверх на дугу вихревых линий.

Крис скептически смотрел на него. – Ты в порядке?

– Я просто рад оказаться на свежем воздухе... даже если это такая липкая полярная дрянь.

– Верно. Не такой, как в старом добром восходящем потоке, а? – Крис выровнял доску, для пробы придавил ее ладонью против магнитного поля.

Фарр с наслаждением перевернулся в воздухе. Порт, из которого они вышли, был устьем с грубыми краями, расположенным в деревянном наружном корпусе – обшивке, – и он все еще нависал над ними, словно угрожая обрушиться на них, чтобы проглотить обратно в деревянные внутренности города. Но мальчики парили в воздухе, удаляясь от города, и Фарр увидел, что этот порт был всего лишь одним из множества подобных входов, которые тянулись по всему городу во всех направлениях, насколько он мог видеть. Фарр попытался выделить отличительные черты "их" порта, чтобы при необходимости найти его снова. Но это была просто грубо обработанная прорезь в деревянной обшивке, без опознавательных знаков, и ничто не отличало ее от сотен других. Фарр вскоре оставил попытки запомнить. В конце концов, если он действительно заблудится, и даже если снова найдет этот конкретный порт, то никогда не отыщет дорогу обратно к дому Микксаксов по городским улицам.

Он развернул ноги и отплыл немного подальше от города. Обшивка была похожа на гигантскую маску, нависшую над ним. С такого близкого расстояния он мог разглядеть ее в деталях – как грубо она была сколочена из разнокалиберных кусков дерева и вещества сердцевины, – но, тем не менее, это было чрезвычайно впечатляюще. Десятки грузовых проемов в этой части обшивки, подумал он, были похожи на рты, постоянно принимающие пищу; или, возможно, на капиллярные поры, всасывающие гранулированный воздух, состоящий из древесины и пищи. Когда он отступил еще дальше, то увидел огромные, нескончаемые водопады из канализационных стоков, раскинувшиеся по всей территории города; грохот полутвердых смесей, падающих в нижнюю часть мантии, казалось, наполнил воздух.

Город – каким бы потрепанным и несовершенным он ни был – был великолепен, медленно осознал он; похож на огромное животное, шумное и живое, совершенно не замечающее его собственного крошечного присутствия перед своим лицом.

Он услышал, как его окликнули по имени.

Он оглянулся, но Крис уже уплыл. Фарр почувствовал абсурдный приступ дезориентации – в конце концов, здесь у него было гораздо меньше шансов заблудиться, чем в городских трущобах, – и повернулся, оглядываясь по сторонам. Крис был там, в ярком оранжевом комбинезоне, далекая, колышущаяся фигура, подвешенная на доске для серфинга. Он был близко к обшивке, но намного дальше головы Фарра. Он ускользнул, пока Фарр грезил наяву.

Смущенный, немного раздраженный, Фарр сделал выпад в воздух, позволив нарастающей силе в ногах швырнуть его к Крису.

Крис наблюдал за его приближением, раздражающе ухмыляясь. – Не отставай. Нас ждут люди. – Он забрался обратно на свою доску, повернулся и поплыл впереди.

Фарр последовал за ним, отставая, возможно, на рост человека; один за другим мальчики взмыли над городом.

Техника серфинга Криса была впечатляющей, но имела мало общего с урезанной карикатурой, которую он показал Фарру в городе. Крис поставил на блестящую доску одну босую ногу, одновременно упираясь другой пяткой в заднюю часть доски, заставляя ее энергично раскачиваться. Его босые подошвы, казалось, могли цепляться за тонкие выступы поверхности. Для равновесия он держал руки вытянутыми в воздухе, и мышцы ног городского парня работали плавно. На самом деле весь процесс выглядел удивительно простым, и Фарр почувствовал тупой зуд – в пояснице и икрах, – когда уставился на Криса. Ему очень хотелось самому опробовать доску для серфинга. Он, с его повышенной силой, мог заставить эту чертову штуку летать здесь, на полюсе...

Но он не мог отрицать мастерства Криса, поскольку тот умело использовал свою массу и инерцию, преодолевая мягкое сопротивление магнитного поля. Скорость и грация движений Криса, сопровождаемые потрескиванием электронного газа вокруг встроенных в доску полос вещества сердцевины, были беспечными и впечатляющими.

Они поднимались вверх и огибали поверхность города, как правило, вдали от источников сточных вод у основания, но по диагонали, пересекающей поверхность. Они пересекли одну из огромных долготных якорных полос. Фарр увидел, как полоса крепилась к обшивке с помощью колышков из вещества сердцевины через равные промежутки по всей ее длине. Эта блестящая лента была шире человеческого роста, и – в ответ на огромные токи, проходящие через сверхпроводящую полость ленты, – электронный газ непрерывно играл на ее гладкой поверхности. Магнитное поле здесь было искажено, сжато полем полосы; на ощупь оно было неровным, жестким, туго давило на грудь Фарра.

Крис слез со своей доски и присоединился к Фарру, который отплывал от обшивки, осторожно обходя крепежную ленту. – Магполе здесь слишком колючее, – коротко сказал Крис. – Тут не получится взять правильный захват.

За якорной лентой обшивка развернулась перед взором Фарра. Он ожидал, что ее внешний вид будет невыразительным, однородным, за исключением случайных дефектов конструкции. Но вскоре он понял, что она была слишком огромной, чтобы обеспечить такое единообразие. По мере того как они поднимались к экватору города, к верхним районам, огромные грузовые порты и общественные вентиляционные шахты становились все более редкими, заменяясь меньшими, более аккуратными дверными проемами, очевидно, предназначенными для людей и аэрокаров, и небольшими порталами, которые, должно быть, были окнами или световыми шахтами для частных жилищ. Мужчина высунулся из окна и выплеснул миску с чем-то похожим на сточные воды; смесь заискрилась, рассеиваясь. Крис сложил ладони рупором и выкрикнул приветствие. Мужчина – приземистый и светловолосый – испуганно уставился в небо. Когда он заметил мальчиков, то погрозил им кулаком, выкрикивая что-то сердитое, но неразборчивое. Крис выкрикнул оскорбления в ответ, и Фарр присоединился к нему, потрясая кулаком. Он рассмеялся, обрадованный таким проявлением неуважения; он чувствовал себя свободным, молодым, здоровым, вырвавшимся за пределы города, и сравнение с угрюмым стариком в его камере с окнами делало его состояние еще более приятным.

Они пролетели мимо участка корпуса, покрытого грубым каркасом, прямоугольной решеткой из дерева. За каркасом обшивка была вскрыта, обнажая небольшие помещения внутри города, освещенные тусклыми зелеными деревянными лампами. Огромные секции деревянных панелей парили в воздухе за пределами города, неплотно прикрепленные к каркасу отрезками веревки; мужчины и женщины карабкались по каркасу, подтягивая панели и вбивая их на место в щели в обшивке.

– Ремонт, – ответил без интереса Крис на вопрос Фарра. – Они продолжают все время. Мой отец говорит, что город никогда по-настоящему не будет закончен; всегда есть какая-то его часть, которая нуждается в восстановлении.

Они летели по высокой дуге над сравнительно чистым участком корпуса, не запятнанном ни дверью, ни окном, ни проемом. Фарр оглянулся назад, чтобы увидеть, как последние маленькие порталы исчезают за плотно изогнутым горизонтом города, и вскоре в поле зрения не осталось ни единого пролома в обшивке. Крис продолжал серфинг в тишине, подавленный. Двигаясь по этому безликому ландшафту, Фарр тоже чувствовал себя нелепо, как будто город отверг его, вышвырнул вон и избегал – как будто он повернулся к нему спиной.

Теперь они миновали другую группу людей, карабкавшихся по обшивке. Сначала Фарр подумал, что это, должно быть, еще одна группа ремонтных рабочих, но обшивка здесь была целой, явно неповрежденной. И не было никаких ремонтных лесов – просто свободная сетка, натянутая поперек обшивки. Группа примерно из двадцати взрослых сгрудилась в одном углу своей сетки, занятая каким-то непонятным делом. Заглянув вниз, когда они пролетали мимо, Фарр увидел, что в сетку неплотно засунуты пожитки; он увидел копья, грубую одежду и свернутые сети поменьше, которые не показались бы неуместными среди вещей человеческих существ. Была даже небольшая колония воздушных свинок, которые медленно жались к деревянной стене, привязанные веревками к колышку, вбитому в обшивку. Младенец извивался в сетке, плача; его вопли, нежные и отдаленные, доносились до Фарра сквозь безмолвный воздух.

Толстая обнаженная женщина оторвалась от того, чем она занималась со своими спутницами, и посмотрела на мальчиков. Фарр увидел, как сжались ее кулаки. Он посмотрел на Криса в поисках подсказки, но городской парень просто помахал своей доской, не сводя глаз с маленькой колонии внизу.

Фарр, сгорая от любопытства, снова взглянул вниз. К своему облегчению, он увидел, что женщина отвернулась и возвращается к своим спутникам, очевидно, забыв о мальчиках.

– Скин-райдеры, наездники на обшивке, – пренебрежительно сказал Крис. – Падальщики. Целые их колонии живут на подобных дальних участках обшивки.

– Но как они выживают?

– В основном за счет мусора из канализационных источников. Отфильтровывают его с помощью своих сеток. Часть этого они потребляют сами, а часть используют для кормления своих свиней. Многие из них охотятся.

– Никто не возражает?

Крис пожал плечами. – С чего бы это? В таких местах, как это, скин-райдеры никому не мешают, и они не тратят никаких ресурсов города. Можно сказать, что они делают Парц более эффективным, извлекая все, что могут, из отходов других людей. Комитет принимает меры против них только тогда, когда они становятся жуликами. Становятся бандитами. Некоторые племена так и поступают, ты знаешь. Они стучат в выходные порталы, ожидая, когда кто-то спустится на медленно движущихся машинах. Они убивают водителей и крадут свиней; сами машины им не нужны. И иногда они нападают друг на друга, ведя глупые маленькие войны за обшивку, которые больше никто не понимает. Тогда вмешиваются охранники. Но, кроме этого, я думаю, город достаточно велик, чтобы содержать на своем лице несколько пиявок. – Он ухмыльнулся. – В любом случае, скин-райдеры всегда будут; ты никогда не сможешь их уничтожить. Не каждый может прожить свою жизнь в шести деревянных стенах. – Он согнул колени, размахивая доской. – И это одна из причин, по которой я сегодня здесь. Я думал, ты поймешь это, Фарр. Возможно, скин-райдеры немного похожи на твой народ.

Фарр нахмурился. Возможно, это поверхностное сравнение, подумал он. Но человеческие существа никогда бы не позволили себе стать такими – такими грязными, подумал он, такими бедными, жить так плохо, – как те наездники в шкурах, которых он видел.

И ни одно человеческое существо его племени не смирилось бы с унижением жить, собирая чужие отходы.

* * *

 Убогая маленькая колония скин-райдеров вскоре скрылась за деревянной частью городского фасада, и Крис повел Фарра дальше по безликой обшивке.

Фарр заметил девушку раньше, чем ее увидел Крис.

Она была компактной, гибкой фигурой, парящей над вихревыми линиями высоко над городом. Электронный газ искрился вокруг ее доски для серфинга, подчеркивая контуры ее тела. В ее движениях была грация, естественность, которые, по мнению Фарра, намного превосходили даже мастерство Криса. Девушка отметила их приближение и приветственно замахала руками, прокричав что-то неразборчивое.

Они подплыли к другой сетке, натянутой на деревянную обшивку между рядом колышков, точно такой же, какой была у скин-райдеров. Но эта сеть, очевидно, была заброшена: порванная и истрепанная, она хлопала пустыми крыльями, в ней не было ничего, кроме того, что выглядело как половинки сломанной доски для серфинга, нескольких предметов одежды, засунутых за узлы в сети, и каких-то грубых на вид инструментов.

Крис остановился над сеткой и поудобнее закрепил руку в петле из веревки. – Эта девушка – Рэй, – сказал он с завистью. – Во всяком случае, так она себя называет... в честь скатов из корковых лесов, понимаешь.

Фарр прищурился на девушку; она лениво кружила по вихревой линии, приближаясь к ним, электронное свечение ослепляло ее кожу. – Она хорошо выглядит.

– Она хороша. Чертовски хороша, – сказал Крис с оттенком кислинки. – И она на год младше меня... Надеюсь, что в играх найдется место для нас обоих.

– Что это за место?

Крис подбросил свою доску для серфинга в воздух и наблюдал, как она кувыркается. – Нигде, – сказал он. Его голос был намеренно небрежным. – Просто старая сеть скин-райдеров в том уголке их пространства, который почти никто не посещал. Мы просто используем его как базу. Ну, знаешь, место для встреч, для серфинга, для хранения нескольких инструментов для досок.

Просто база для серфинга.... Тон Криса говорил о том, что для него это гораздо важнее. Фарр наблюдал, как девушка небрежно и умело приближается, замедляясь, когда она скользила по магполю к обшивке. Он подумал о том, каково это, должно быть, быть принятым группой таких людей, как Крис и эта девушка Рэй, – иметь такое место, куда можно приходить, скрытое от взоров семей и остального города.

Он едва мог себе это представить. Он внезапно осознал, что никогда не терял из виду свою семью до того, как произошел сбой, убивший его отца. Подобное место, должно быть, очень много значит.

Он хотел задать Крису еще несколько вопросов. Кто были эти серферы? На что они были похожи? Сколько их там было?.. Но промолчал. Он не хотел быть неуклюжим аутсайдером, потоковым – не здесь, не с этими двумя. Он хотел, чтобы они приняли его, сделали одним из своих – хотя бы на один день.

Возможно, если бы он держал рот на замке как можно дольше, они бы подумали, что он знает больше, чем на самом деле.

Девушка, Рэй, выполнила последний бросок в воздухе и легко сошла со своей доски перед ними. Одним движением маленькой лодыжки она подкинула доску вверх, поймала ее одной рукой и засунула в щель в сетке. Она просунула руку в сетку рядом с рукой Криса и улыбнулась ему и Фарру. Она была обнажена, и ее длинные волосы были убраны с лица; на голове были полосы желтой краски, как и у Криса.

– Ты сегодня одна? – спросил Крис.

Она пожала плечами, тяжело дыша. – Иногда мне так больше нравится. Можно заняться настоящим делом. – Она повернулась к Фарру с выражением живого интереса на лице. – Кто это?

Крис ухмыльнулся и похлопал Фарра по плечу. – Его зовут Фарр. Он гостит у нас. Он из племени, называемого человеческие существа.

– Человеческие существа?

– Потоковые, – сказал Крис, бросив извиняющийся взгляд на Фарра.

Улыбка девушки стала шире, и Фарр заметил, что ее светлый взгляд скользнул по нему с новым интересом. – Потоковый? Правда? Итак, что ты думаешь о Парце? Свалка, не так ли?

Фарр попытался найти, что сказать.

Он не мог отвести глаз от девушки. Ее лицо было широким, умным, ярко-живым, ее идеальные ноздри блестели. Она все еще глубоко дышала после физических нагрузок, и ее грудь и плечи плавно поднимались и опускались. Капиллярные поры на ее бюсте и между маленькими грудями были широкими и темными.

Крис странно смотрел на него, а Рэй наблюдала за ним, заинтересованная, забавляющаяся. Ему нужно было найти, что сказать. – Все в порядке. Парц в порядке. Интересный. – Интересный. Что за глупость он сказал. Его голос звучал гулко и неконтролируемо, и он осознавал свое громоздкое, чрезмерно мускулистое тело, свои огромные и бесполезные руки, висящие по бокам.

Она позволила себе придвинуться к нему немного ближе. Он старался не сводить глаз с ее лица. Ее нагота была впечатляющей. Но это не имело смысла; человеческие существа всегда ходили голыми, за исключением редких ремней для инструментов или пончо, так почему же он должен быть так встревожен сейчас? Он, должно быть, уже привык к телам, скрытым городской одеждой, вроде легких комбинезонов, которые были на нем и Крисе; внезапную наготу Рэй, по контрасту, невозможно было игнорировать. Да, должно быть, так оно и есть...

Но теперь он почувствовал глубокое тепло внизу живота. О, кровь ксили, помоги мне. Как независимое существо – совершенно помимо его воли – его пенис пытался выбраться из своего тайника. Он наклонился вперед, надеясь, что складки ткани его комбинезона скроют его. Но глаза девушки были широко раскрыты и оценивающие, и он мог видеть, как на ее маленьком ротике появляется улыбка. Она знала. Она знала о нем все.

– Интересно, – повторила она. – Может быть, если тебе не пришлось в этом расти.

– Мы видели, как ты тренировалась, – сказал Крис. – Ты хорошо выглядишь.

– Спасибо. – Она смущенно посмотрела на Криса. – Меня выбрали для участия в играх. Ты слышал об этом?

– Уже? – Фарр мог видеть, как зависть на лице Криса борется с привязанностью к девушке. – Нет, я... имею в виду, я рад за тебя. Правда, рад.

Она коснулась плеча Криса кончиками пальцев. – Знаю. И для тебя еще не слишком поздно. – Она вытащила свою доску из сетки. – Давай потренируемся.

Крис взглянул на Фарра. – Да, скоро. Но сначала... – Он протянул Фарру свою доску. – Хочешь попробовать?

Фарр нерешительно взял доску. Он провел ладонью по ее поверхности. Дерево было обработано тоньше, чем любой предмет, который он когда-либо держал в руках, а инкрустированные полоски вещества сердцевины были холодными и гладкими. – Ты не возражаешь?

Крис непринужденно рассмеялся. – Пока ты приносишь ее целой, нет. Иди с Рэй – она лучший серфер, чем я, и лучший учитель. Я подожду здесь, пока ты не закончишь.

Фарр посмотрел на Рэй. Она улыбнулась ему. – Давай, это будет весело. – Она взяла у него доску – ее пальцы легонько коснулись тыльной стороны его ладони, отчего по нему пробежала дрожь, заставившая его пенис снова зашевелиться, – и положила доску ровно вдоль магполя. Она погладила ее поверхность, украшенную крест-накрест полосками вещества сердцевины. – Заниматься серфингом легко. Это все равно что грести, но не ногами, а ступнями и доской. Все, что тебе нужно помнить, – это поддерживать контакт с доской, продолжать отталкиваться от магполя...

С помощью Рэй и Криса Фарр взобрался на доску и научился раскачивать ее пальцами ног и пятками. Сначала это казалось невозможным – он продолжал неуклюже отталкивать доску ногой – и он чувствовал на себе взгляд Рэй, следящей за каждым его движением. Но каждый раз, когда он падал, он поднимал доску и забирался обратно.

И вдруг у него получилось. На самом деле секрет был не в силе, а в мягкости, податливости, чувствительности к мягкому сопротивлению магполя. Достаточно было устойчиво и равномерно раскачивать доску по траекториям магполя, чтобы давление его ног было меньше противодавления поля, так чтобы доска оставалась прижатой к подошвам его босых ног. Когда удар вниз одной ногой был отработан, он медленно согнул ноги и, в свою очередь, опустил другой конец доски вниз. Постепенно он научился наращивать темп этого раскачивающего движения, и струйки электронного газа обвились вокруг его пальцев ног, когда индуцированный ток начал протекать по вставкам вещества сердцевины.

Доска – покачиваясь, как и сказала девушка – грациозно, без усилий перенесла его через линии потока.

Он научился замедляться, поворачивать, ускоряться. Он узнал, когда нужно перестать раскачивать доску, просто чтобы позволить инерции нести его по дуге через игровое поле.

Он понятия не имел, сколько времени у него ушло на то, чтобы освоить основы серфинга. Он лишь краем сознания осознавал неизменное терпение Криса и даже на довольно продолжительные периоды забывал о близости обнаженного гибкого тела Рэй. Он плыл по небу. Это было, подумал он, все равно что впервые научиться грести рукой. Доска ощущалась естественно под его ногами, как будто она всегда была там, и он подозревал, что маленькая, совершенно увлеченная внутренняя часть его – что бы он ни делал и куда бы ни пошел – всегда будет цепляться за воспоминание об этом опыте.