Текст книги "Поток (ЛП)"

Автор книги: Стивен М. Бакстер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц)

12

 Огромный караван пиломатериалов было видно в течение многих дней, прежде чем он достиг потолочной фермы Коса Френка.

Дюра, спускавшаяся с пшеничного поля в конце смены, рассеянно наблюдала за приближением каравана. Это был темный след на изгибающемся горизонте, цепочка стволов деревьев, пробирающаяся сквозь вихревые линии из диких лесов на окраине внутренних районов, на пути к городу в самом дальнем месте нисходящего потока. Ее это не слишком интересовало. Небо во внутренних районах, даже так далеко от Парца, никогда не было пустынным. Караван должен был пройти через пару дней, и на этом все.

Но этот караван проплыл не так быстро. С течением времени он продолжал увеличиваться в ее представлении, и Дюра постепенно начала осознавать его истинный масштаб и степень, в которой расстояние и перспектива вводили ее в заблуждение. Цепочка из срубленных стволов деревьев, протянувшаяся вдоль вихревых линий, должно быть, растянулась более чем на сантиметр. И только когда караван приблизился к ближайшей к ферме точке, Дюра смогла разглядеть людей, путешествующих с караваном – мужчин и женщин, размахивающих руками вдоль стволов или управляющих упряжками воздушных свиней, разбросанных вдоль стволов, совершенно незначительных по сравнению с масштабами самого каравана.

Закончилась еще одна смена. Потирая руки и плечи, затекшие после долгого дня ухода за растениями, Дюра перекинула баллон с воздухом через плечо и стала медленно грести в сторону трапезной.

К ней подошла Раук. Дюра с любопытством изучала ее. Раук стала для Дюры кем-то вроде подруги – во всяком случае, настолько, насколько она подружилась здесь, – но сегодня худенькая маленькая кули казалась другой. Какой-то рассеянной. Хотя Раук тоже только что закончила смену, она уже переоделась в чистый халат и расчесала волосы, очищая их от грязи и пшеничной шелухи. Улыбка на ее худом, вечно усталом лице была нервной.

– Раук? Что-то не так?

– Нет. Нет, вовсе нет. – Маленькие ножки Раук переплелись в воздухе. – Дюра, у тебя есть какие-нибудь планы на выходные?

Дюра рассмеялась. – Поесть. Поспать. А что?

– Пойдем со мной к фургонам.

– Что?

– Караван с лесоматериалами. – Раук указала вниз, себе под ноги, туда, где караван впечатляюще двигался по небу. – Нам не потребуется много времени, чтобы подплыть туда.

Дюра попыталась скрыть свое нежелание. Нет, спасибо. Я уже повидала достаточно города, глубинки, новых людей, этого мне хватит на всю жизнь. Она с легкой тоской подумала о маленьком гнездышке, которое ей удалось соорудить для себя на окраине фермы – просто кокон и ее маленький тайник с личными вещами, подвешенный под открытым небом, вдали от тесных спален, которые предпочитали остальные кули. – Может быть, в другой раз, Раук. Спасибо, но...

Раук выглядела неоправданно разочарованной. – Но караваны проходят только примерно раз в год. И Броу не всегда может получить назначение в нужный караван; если нам не повезет, он окажется в нескольких сантиметрах от фермы, когда пройдет эту широту, и...

– Броу? – Раук упоминала это имя раньше. – Твой муж? Твой муж с этим караваном?

– Он будет ждать меня. – Раук потянулась и взяла Дюру за руки. – Пойдем со мной. Броу никогда раньше не встречал людей из восходящего потока.

Дюра сжала ее руки. – Ну, я никогда не встречала лесоруба. Раук, это единственный раз, когда ты видишь своего мужа? Ты уверена, что хочешь, чтобы я была с тобой?

– Иначе я бы не спрашивала. Это сделает встречу особенной.

Дюра почувствовала себя польщенной и сказала об этом. Она прикинула расстояние до фургона. – Хватит ли у нас времени, чтобы добраться туда и обратно, и все это за одну свободную смену? Может быть, нам стоит сходить к Ли и перенести нашу следующую смену – сделать потом двойную.

Раук ухмыльнулась. – Я уже все устроила. Давай, найди себе что-нибудь чистое, и мы пойдем. Почему бы тебе не взять свои вещи восходящей? Твой нож и веревки...

Раук последовала за Дюрой к ее спальному гнездышку, возбужденно болтая всю дорогу.

* * *

 Две женщины спрыгнули с потолочной фермы и легко спустились в мантию.

Дюра наклонилась вперед, протягивая руки к каравану, и начала отталкиваться ногами. Махая рукой, она все еще сомневалась, хорошая ли это идея – ее ноги и руки все еще болели после долгой смены, – но через некоторое время устойчивые, легкие упражнения, казалось, сняли боль с ее мышц и суставов, и она обнаружила, что наслаждается комфортным, естественным движением по магполю – что так непохоже на стесненную неловкость ее работы в поле, когда она прячет голову в воздушную маску, поднимает руки над головой, вонзает пальцы в корни какого-то непокорного растения-мутанта.

Караван растянулся по небу перед ней. Это была цепочка из неошкуренных стволов, но без корней, веток и листьев; стволы были связаны друг с другом кусками веревки группами по два или три, а группы были соединены большим количеством звеньев прочной плетеной веревки. Дюре пришлось повернуть голову, чтобы увидеть передний и задний концы цепочки стволов, которые уменьшались в перспективе среди сходящихся вихревых линий; на самом деле, размышляла она, весь караван был похож на деревянную копию вихревой линии.

Два человека повисли в воздухе на некотором расстоянии от каравана. Они, казалось, ждали Раук и Дюру; когда женщины приблизились, они что-то крикнули и отправились по воздуху, чтобы поприветствовать их. Это были мужчина и женщина, как увидела Дюра. Они оба были примерно одного возраста с Раук и Дюрой, и на них были одинаковые, практично выглядящие свободные жилеты, снабженные десятками карманов, из которых торчали обрывки веревок и инструменты.

Раук бросилась вперед и обняла мужчину. Дюра и женщина-лесоруб стояли сзади, неловко ожидая. Женщина была стройной, сильной на вид, с жесткой, обветренной кожей; она – и мужчина, очевидно, муж Раук Броу – гораздо больше походили на выходцев из восходящего потока, чем любой житель глубинки или города, которого Дюра встречала до сих пор.

Раук и Броу разомкнули объятия, но остались рядом, сцепив руки. Раук притянула Броу к Дюре. – Броу, это подруга с фермы. Дюра. Она – из восходящего потока...

Броу повернулся к Дюре с выражением удивленного интереса; его взгляд скользнул по ней. Он был очень похож на Раук. Его тело было худощавым, выглядевшим сильным под жилетом, а узкое лицо было добрым. – Восходящая? Как получилось, что ты работаешь на потолочной ферме?

Дюра заставила себя улыбнуться. – Это долгая история.

Раук сжала руку Броу. – Она может рассказать тебе позже.

Броу потер переносицу, все еще глядя на Дюру. – Иногда мы видим людей из потока. На расстоянии. Когда мы работаем в дальнем восходящем потоке, прямо на краю внутренних районов. Видишь ли, чем дальше в восходящем потоке продвигаться к диким лесам, тем лучше растут деревья. Но... – Он смущенно замолчал.

– Но тем опаснее это становится? – Дюра продолжала улыбаться, решив на этот раз проявить терпимость. – Ну, не волнуйся. Я не кусаюсь.

Они рассмеялись, хотя и принужденно.

Раук представила женщину рядом с Броу. Ее звали Каэ, и они с Раук обнялись. Дюра с любопытством наблюдала за ними, пытаясь понять смысл их отношений. Между Раук и Каэ чувствовалась скованность, настороженность; и все же их объятия казались искренними – как будто на каком-то уровне, под внешним напряжением, они разделяли основную симпатию друг к другу.

Броу потянул Раук. – Иди и посмотри на остальных; они скучали по тебе. Мы скоро будем есть. – Он взглянул на Дюру. – Ты присоединишься к нам?

Женщина Каэ подошла к Дюре с оживленным дружелюбием. – Дюра, давай ненадолго оставим этих двоих наедине. Я покажу тебе караван... Не думаю, что ты раньше встречала таких людей, как мы...

* * *

 Дюра и Каэ плыли рядом вдоль всего каравана. Каэ указала на особенности каравана и описала, как он работает, в оживленной, будничной манере, ее речь была пронизана бесконечными ссылками на предполагаемое невежество Дюры. Дюра уже давно устала от того, что эти жители Парца относились к ней как к забавной чудачке, но – на сегодня – она сдержала едкие ответы, которые, казалось, так легко давались ей. Эта женщина, Каэ, не хотела причинить никакого вреда; она просто пыталась быть доброй с незнакомкой.

Может быть, я учусь заглядывать людям под кожу, – подумала Дюра. – Не реагировать на мелочи. – Она улыбнулась самой себе. Может быть, она наконец повзрослела.

Цепочка стволов скользила по воздуху примерно со скоростью, равной половине скорости легкого гребка. Там были команды запряженных воздушных свиней, их комплекты упряжи были прикреплены – не к аэромобилям, а к веревочным звеньям в цепи деревьев. Свиньи визжали и фыркали, натягивая кожаные ремни. Люди, часть которых была детьми, ухаживали за животными. Свиней кормили из мисок размятыми листьями корковых деревьев, а их упряжь бесконечно регулировали, чтобы упряжки тянули в одном направлении вдоль длинной линии стволов.

Люди приветствовали Каэ, когда она проплывала мимо, и с любопытством поглядывали на Дюру. Дюра предположила, что с этим караваном путешествует, должно быть, сотня человек.

Женщины остановились, чтобы понаблюдать за разделением одной команды. Животных освободили от упряжи, но они все еще были связаны веревками, прикрепленными к проколотым плавникам. Животных отвели, чтобы привязать в другой части каравана для отдыха, в то время как на их место была закреплена новая упряжка.

Дюра нахмурилась, увидев это. – Не проще ли было бы остановить караван, чем пытаться переставить свиней в полете?

Каэ рассмеялась. – Вряд ли. Дюра, когда караван собран на краю восходящего потока, обычно требуется несколько дней, чтобы команды свиней довели его до нужной скорости. И как только эта масса дерева начнет двигаться, гораздо легче поддерживать ее движение, чем постоянно останавливать и запускать. Видишь?

Дюра внутренне вздохнула. – Я знаю, что такое импульс. Значит, вы даже не останавливаетесь, когда спите?

– Мы спим посменно. Мы спим, привязанные к сетям и коконам, прикрепленным к самим стволам. – Каэ указала на ближайшую команду свиней. – Мы меняем свиней в полете. Управлять караваном не так уж сложно; все, что вам нужно делать, это следовать за вихревыми линиями по нисходящему потоку, пока не доберетесь до южного полюса... Дюра, такой караван никогда не прекращает движение, как только он отправляется с окраины внутренних районов. Не раньше, чем он окажется в пределах видимости самого Парца. Затем свинокоманды разворачивают для торможения, и караван разбивается, чтобы его отвезли в город.

Дюра попыталась прикинуть расстояние от восходящего потока до Парца. – Но при такой скорости, должно быть, потребуются месяцы, чтобы добраться до города.

– Обычно целый год.

– Год? – Дюра нахмурилась. – Но как город может так долго ждать пиломатериалы?

– Не может. Но это и не обязательно. – Каэ улыбалась, но в ее тоне, казалось, не было никакого нетерпения из-за медлительности Дюры. – В любое время есть целый поток таких караванов, направляющихся в город со всех концов внутренних районов. С точки зрения Парца, существует постоянный приток древесины, в которой он нуждается.

– Раук точно знала, в какой день спуститься к каравану. На самом деле, вы с Броу ждали, чтобы поприветствовать нас.

– Да. Мы пришли вовремя. Мы всегда такие, Дюра; все караваны такие, прямо через внутренние районы. Все тщательно спланировано.

Дюра подумала о десятках, а может быть, и сотнях подобных караванов, бесконечно прибывающих в Парц со своими драгоценными лесоматериалами... и все вовремя. Она испытывала благоговейный трепет при мысли о том, что люди способны систематически планировать и действовать в таком масштабе и с такой точностью.

Они двинулись дальше вдоль каравана. В некоторых местах стволы были вскрыты, чтобы показать зеленое свечение древесной сердцевины, сжигаемой ядерным топливом. Люди двигались вокруг светящихся пятен и кругов, целеустремленные и занятые. Со стволов свисали сети и обрывки веревок, и Дюра увидела спальные коконы, инструменты, одежду, тюки с едой, засунутые в сети. В одном месте была небольшая группа младенцев и маленьких детей, надежно запертых внутри мелкоячеистой сетки.

– А что, – сказала она, – караван сам по себе похож на маленький город. Город в движении. Здесь живут целыми семьями.

– Верно. – Каэ улыбнулась, немного печально. – Но разница в том, что этот город будет разрушен через несколько месяцев, когда мы доберемся до Парца. И нас отправят обратно в глубинку на машинах, чтобы начать работу над другим.

Они миновали еще одну сетку, полную спящих детей.

Дюра мягко спросила: – Почему Раук не путешествует с караваном? С Броу?

Каэ слегка напряглась. – Потому что там, где она сейчас, ей платят больше, она работает кули у Коса Френка. У них есть ребенок. Она тебе говорила? Они с Броу отправили ее учиться в школу в самом Парце. Они должны так работать, чтобы оплатить ее учебу.

Дюра позволила себе зависнуть в воздухе. – Итак, Раук находится на потолочной ферме в глубинке, ее ребенок в том деревянном ящике на полюсе, а Броу потерялся где-то в потоке с караванами пиломатериалов. И если им повезет, они встретятся – что? раз в год? – Она подумала о Микксаксах, которые также вынуждены проводить так много времени порознь, и во многом по тем же мотивам. – Что это за жизнь, Каэ?

Каэ отстранилась. – Ты говоришь так, как будто не одобряешь, Дюра. – Она махнула рукой. – Всего этого. Того, как мы живем. Ну, знаешь, мы все не можем жить как игрушечные дикари в восходящем потоке. – Она прикусила губу, но продолжила. – Так обстоят дела. Раук и Броу делают все, что в их силах, для своей дочери. И если ты хочешь знать, что они чувствуют из-за такой долгой разлуки, тебе следует спросить их.

Дюра ничего не сказала.

– Жизнь сложна для нас – возможно, больше, чем ты можешь себе представить. Нам всем приходится идти на компромиссы.

– В самом деле? И каков твой компромисс, Каэ?

Глаза Каэ сузились. – Пошли, – сказала она. – Давай найдем остальных. Должно быть, пришло время поесть.

Они проделали обратный путь вдоль сложного линейного сообщества в напряженном молчании.

* * *

 Около дюжины человек собрались у ствола одного из огромных срубленных деревьев в центре каравана. На стволе было вырезано колесо: аккуратное, с пятью спицами, достаточно большое, чтобы огибать цилиндрическую форму ствола. Маленькие мисочки с едой были втиснуты в светящиеся углубления рисунка.

Люди привязывали себя к самому стволу или к веревкам и кускам сетки, свисающим со ствола, устраиваясь вокруг зарева ядерного пожара. Время от времени кто-нибудь из них запускал руку в огонь и доставал миску.

Дюра немного нервно присоединилась к группе. Но ее встретили нейтральными, даже дружелюбными кивками. С их кочевой жизнью, пересекающей внутренние районы, эти караванщики, должно быть, так же привыкли принимать незнакомцев, как и все остальные в огромных, раскинувшихся вокруг Парца внутренних районах.

Она нашла короткий отрезок веревки и обмотала его вокруг руки. Веревка, ведущая к стволу дерева, тянула ее с постоянным усилием. Итак, она поняла, что стала частью каравана, привязана к нему и несется вперед благодаря его огромной инерции. Она оглядела группу. Их лица, их расслабленные тела в практичных жилетах образовывали грубую полусферическую оболочку поверх обнаженной деревянной сердцевины. Зеленое свечение подчеркивало их лица и конечности и отбрасывало мягкий свет на их наглазники. Дюра чувствовала себя комфортно – ее здесь принимали – и она подплыла поближе к теплу ядерного огня.

Она заметила Раук и Броу, прижавшихся друг к другу в дальнем конце маленькой группы. Раук коротко помахала ей, но быстро вернула свое внимание мужу. Осторожно оглядевшись, Дюра увидела, что большая часть компании разделилась на пары, свободно связанные разговорами. Оставшись одна, она повернулась, чтобы посмотреть на ровный отблеск огня.

Кто-то похлопал ее по руке. Она обернулась. Каэ устроилась рядом с ней. Она улыбалась. – Будешь есть?

Дюра не смогла удержаться и украдкой огляделась. Казалось, рядом с Каэ никого не было, ни напарника. Не было никаких признаков прежней вспышки враждебности Каэ – у нее сложилось впечатление, что в Каэ есть что-то от глубокого несчастья, спрятанное недалеко под поверхностью. Она улыбнулась в ответ, стремясь проявить любезность. – Спасибо. Я так и сделаю.

Каэ потянулась к углублениям для костра, вырезанным в дереве. Она вытащила одну из вделанных туда мисок, стараясь держать пальцы подальше от самого горячего дерева. Миска представляла собой небольшой шар, вырезанный из дерева, и в ней была еда – темно-коричневая масса неправильной формы. Она протянула миску Дюре.

Дюра сунула руку в миску и осторожно потыкала в еду. На ощупь она была горячей. Она взяла ее и вытащила. Поверхность была пушистой, но мех был обожжен до хрустящей корочки, которая потрескивала, когда она сжимала ее.

Она с сомнением посмотрела на Каэ. – Что это?

– Сначала попробуй это. – Каэ лукаво посмотрела в зеленом отсвете.

Дюра теребила мех. – Целиком?

– Просто откуси кусочек.

Дюра пожала плечами, быстро подняла комочек, широко открыла рот и впилась зубами в мех. Поверхность была эластичной, ее трудно было проколоть зубами, и мех щекотал нёбо. Затем кожица лопнула, и кусочки горячего, липкого мяса брызнули ей на рот и подбородок. Она поперхнулась, но вытерла лицо и проглотила. Блюдо было сочным, теплым, мясистым. Она откусила кусочек от кожуры и медленно прожевала его. Он был жестким и без особого вкуса. Затем она обсосала оставшееся внутри мясо. В самой середине была твердая сердцевина, которую она выбросила.

– Это вкусно, – сказала она наконец. – Что это?

Каэ позволила пустой миске повисеть в воздухе; она ткнула в нее указательным пальцем и смотрела, как она катается в воздухе. – Яйцо паука-прядильщика, – сказала она. – Я знала, что ты не догадаешься. Но это единственный способ съесть это. На самом деле это деликатес в некоторых частях страны. На краю дикого леса даже есть сообщество, которое выращивает пауков, чтобы добывать яйца. Очень опасно, но очень выгодно. Но вы должны знать, как обрабатывать яйца, чтобы раскрыть их вкус.

– Не думаю, что я бы вообще узнала в этом яйцо паука.

– Его нужно собирать только что снесенным – когда молодой паук еще не сформировался, и внутри яйца просто что-то вроде кашицы. Твердая часть в центре – основа экзоскелета существа; молодой паук врастает в свой скелет, потребляя питательные вещества.

– Спасибо, что рассказала мне, – сухо сказала Дюра.

Каэ рассмеялась и открыла мешочек у себя на поясе. Она достала кусочек пивного пирога. – Вот, съешь немного этого. В Парце хороший рынок для экзотических продуктов из глубинки. Мы получаем от этого хорошую побочную прибыль. Сейчас. Как насчет мяса воздушной свиньи?

– Положительно. Пожалуйста. И тогда ты сможешь рассказать мне, как ты присоединилась к этим караванам с лесоматериалами.

– Только если ты расскажешь мне, как ты оказалась здесь, так далеко от восходящего потока...

С разогревающей едой внутри и с бодрящим жужжанием пивного пирога, наполнявшим ее голову, Дюра рассказала Каэ свою запутанную историю; и немного позже, в ровном свете колеса ядерного огня, она повторила свой рассказ для остальных лесорубов, которые внимательно слушали.

* * *

 С шариками с едой, лежавшими в углублениях для костра, было покончено. Разговор постепенно стих, и Дюра почувствовала, что собрание подходит к концу.

Раук высвободила руку из руки мужа и вышла вперед, одна, в центр маленькой группы. Она молча смотрела на колесо, вырезанное в стволе дерева.

Последние обрывки разговоров стихли. Дюра озадаченно наблюдала. Атмосфера менялась – становилась более торжественной, печальной. Лесорубы отодвинулись друг от друга, застыли в своих позах в воздухе. Дюра взглянула на лицо Каэ. Ее наглазники были широко раскрыты, освещенные отблесками костра, и устремлены на Раук.

Медленно Раук начала говорить. Ее слова состояли из имен – все они были неизвестны Дюре – произносимых ровным монотонным голосом. Голос Раук был усталым, тихим, но, казалось, он обволакивал собравшихся. Дюра прислушивалась к убаюкивающему, ритмичному пению имен, которое продолжалось удар за ударом, равномерно считываемое Раук большому колесу, вырезанному в дереве.

Это были имена жертв, медленно осознала Дюра. Жертв чего? Жестокости, болезней, голода, несчастных случаев; это были имена погибших, поминаемые теперь в ходе этого простого обряда.

Некоторые имена, должно быть, восходят к поколениям, подумала она, их смерти были настолько древними, что все подробности были забыты. Но имена остались, сохраненные этим нежным, изящным культом колеса.

И у людей, которые жили в небе, не могло быть другого мемориала, кроме слов.

Наконец список подошел к концу. Раук повисла в воздухе перед угасающим сиянием углублений колеса, ее лицо было пустым. Затем она пошевелилась и оглядела лица, наблюдающие за ней, как будто просыпаясь. Она помахала в ответ мужу.

Группа распалась. Броу заключил свою жену в объятия и увел ее прочь. По всей группе пары прощались и расходились.

Дюра исподтишка наблюдала за Каэ. Женщина наблюдала за Броу и Раук с отсутствующим выражением лица. Она осознала присутствие Дюры, улыбнулась, но ее голос звучал напряженно. – У меня такое чувство, что ты снова осуждаешь меня.

– Нет. Но, думаю, теперь я понимаю твои компромиссы.

Каэ пожала плечами. – Мы вместе, Броу и я, большую часть времени. Раук знает это и вынуждена с этим жить. Но Броу – любит – Раук. Этот день с ней стоит сотни, проведенных со мной. И мне приходится с этим жить. Нам всем приходится идти на компромисс, Дюра. Даже тебе.

Дюра подумала об Эске, давно умершем, и о подобном болезненном треугольнике. – Да, – сказала она. – Мы все должны идти на компромисс.

Каэ предложила ей переночевать где-нибудь в переплетении сетей и веревок, из которых состоял этот странный линейный город. Дюра с улыбкой отказалась.

Она попрощалась с Каэ. Лесоруб кивнула, и они посмотрели друг на друга со странным, спокойным пониманием.

Дюра оттолкнулась от ствола и ударила ногой по воздуху, направляясь на потолочную ферму к своему безопасному, личному маленькому гнездышку.

Караван растянулся под ней, костры в форме колеса горели в дюжине мест.