Текст книги "Поток (ЛП)"

Автор книги: Стивен М. Бакстер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 28 страниц)

15

 Бзиа пригласил Фарра навестить его в своем доме, расположенном глубоко в нижней части города.

Предполагалось, что портовые рабочие будут спать внутри самой гавани, в огромных, вонючих общежитиях. Власти предпочитали размещать свой персонал там, где они могли быстро вызвать его в случае какой-либо катастрофы – и где у них был лишний шанс сохранить их пригодными к работе. Чтобы получить доступ в остальную часть города, за пределы портовых стен, Бзиа и Фарру нужно было организовать не только совпадающие выходные, но и совпадающие выезды, и им пришлось ждать несколько недель, прежде чем Хош – неохотно и сопротивляясь – разрешил это.

Гавань, огромное сферическое сооружение, встроенное в основание города, была обнесена собственной оболочкой и имела свой собственный каркас из вещества сердцевины, укрепленный таким образом, чтобы выдерживать усилия, прилагаемые колокольными лебедками. Фарр пришел к выводу, что гавань была хорошо спроектирована для выполнения своих функций, но интерьер вызывал жуткую клаустрофобию даже по стандартам Парца. Поэтому он почувствовал легкое облегчение, когда вышел из огромных, устрашающих ворот гавани и снова вступил в лабиринт улиц Парца.

Улицы – узкие, разветвляющиеся, неразборчиво сложные – петляли во всех направлениях. Фарр огляделся, уже чувствуя себя заблудившимся; он знал, что у него мало надежды найти дорогу в этом трехмерном лабиринте.

Бзиа потер руки, ухмыльнулся и махнул рукой вниз по одной из улиц. Он двигался быстро, несмотря на свое огромное, покрытое шрамами тело. Фарр изучал улицу. Она показалась ему такой же, как и дюжина других. Почему именно эта? Как Бзиа узнал это? И...

А Бзиа уже почти скрылся из виду за первым поворотом улицы.

Фарр оттолкнулся от внешней стены гавани и бросился вслед за ним.

Район вокруг гавани был одним из самых убогих в городе. Улицы были тесными, старыми и извилистыми. Шум динамомашин, которые находились как раз над этим районом, был постоянной, глухой пульсацией. Жилища представляли собой темные рты, в большинстве из них отсутствовали двери или куски стен; поспешая за Бзиа, Фарр ощущал любопытные, голодные взгляды, устремленные на него. Тут и там мимо неравномерно проплывали люди – мужчины и женщины, некоторые из них портовые рабочие, и многие из них находились в странном состоянии, называемом "опьянение". Никто не заговаривал ни с ним, ни с кем-либо еще. Фарр поежился, чувствуя себя неуклюжим и бросающимся в глаза; это было все равно что заблудиться в корковом лесу.

После недолгого оживленного плавания Бзиа начал сбавлять скорость. Должно быть, они уже почти у его дома. Фарр с любопытством огляделся. Они все еще находились в самом глубоком месте, почти на вершине гавани, и здания здесь были такими же съежившимися, как и в районах, расположенных ближе всего к самой гавани. Но в этом районе была разница, постепенно заметил Фарр. Стены и двери были залатаны, но в основном целы. И не было никаких "пьяниц". Для него было удивительно, как за такое короткое время характер места смог так полностью измениться.

Бзиа ухмыльнулся и толкнул дверь – одну из тысяч дверей в этих извилистых коридорах. Фарр снова удивился, откуда Бзиа знает, как ориентироваться с такой безошибочной точностью.

Он пролез вслед за Бзиа в дверной проем. Внутри дом представлял собой единственную комнату – грубую сферу, тускло освещенную деревянными лампами, прикрепленными, казалось бы, случайным образом к стенам. Он почувствовал, как его чашеобразная сетчатка растягивается, приспосабливаясь к низкому уровню освещенности.

Ему в грудь ткнули шарообразной чашей с крошечными листьями.

Он отшатнулся в воздухе. Над миской, как оказалось, висело широкое ухмыляющееся лицо – поразительно похожее на лицо Бзиа, но наполовину лысое, нос приплюснутый и деформированный, ноздри притуплены. – Ты из восходящих по потоку. Бзиа рассказывал мне о тебе. Возьми лепестков.

Бзиа протиснулся мимо Фарра в маленький домик. – Сначала впусти бедного парня, женщина, – добродушно проворчал он.

– Хорошо, хорошо.

Женщина удалилась, сжимая свой шар с лепестками и все еще улыбаясь. Бзиа обхватил огромной ручищей предплечье Фарра и втащил его в комнату, подальше от двери, затем закрыл за ними дверь.

Они втроем кружили неровным кругом. Женщина подбросила шар с лепестками в воздух и протянула руку. – Я Джул. Бзиа – мой муж. Тебе здесь рады.

Фарр взял ее за руку. Она была почти такого же размера, как у Бзиа, и такой же крепкой. – Бзиа тоже рассказывал мне о тебе.

Бзиа поцеловал Джул. Затем, вздохнув и потянувшись, он отошел в полутемную заднюю часть маленького дома, оставив Фарра с женой.

Тело Джул было квадратной, компактной, хотя и бесформенной массой мышц. На ней было что-то похожее на местами залатанный универсальный комбинезон для работы в порту. Одна сторона ее тела была сильно повреждена – волосы на голове с этой стороны отсутствовали широкими прядями, а рука с той же стороны была искривлена, атрофирована. У нее отсутствовала нога ниже колена.

Он уставился на обрубок ноги, на штанину ниже колена. Внезапно ему стало невыносимо стыдно, он поднял глаза на лицо Джул.

Она похлопала его по плечу. – Нет особого смысла искать эту ногу; ты никогда ее не найдешь. – Она ласково улыбнулась. – Вот. Съешь лепестки. Я это имела в виду.

Он запустил руку в шар, вытащил пригоршню маленьких листочков и запихнул их в рот. Они были невесомыми, как и все листья, и с сильным вкусом – таким сильным, что его голова, казалось, наполнилась их сладким ароматом. Он закашлялся, забрызгав хозяйку кусочками листьев.

Джул запрокинула голову и рассмеялась. – У твоего друга-восходящего не очень-то утонченные вкусы, Бзиа.

Бзиа принялся за работу в углу тесной комнатушки, под двумя смятыми спальными коконами; его руки были погружены в большую круглую бочку, полную осколков – крошек какого-то материала, – которые хрустели и перемалывались друг о друга, когда он сжимал в кулаках куски ткани. – Мы тоже, Джул, так что перестань дразнить мальчика.

Фарр подобрал лепесток. – Это листик?

– Да. – Джул отправила один в рот и шумно прожевала. – И да, и нет. Это от цветка... маленького декоративного растения. Их вывели здесь, в Парце. Ты ведь не встречал их в дикой природе, не так ли?

– Они растут во дворце, не так ли? В их саду. Ты там работаешь? – Он изучал ее. Судя по тому, как Крис описал ему дворец комитета, Джул казалась немного грубоватой для такой работы.

– Нет, не во дворце. Есть и другие участки обшивки, чуть выше нижнего города, где выращивают цветы и деревья бонсай. Но не для показухи, как в саду.

– Тогда почему?

Она хрустнула еще одним листом. – Для еды. И не для людей. Для свиней. Я обслуживаю воздушных свиней, юный Фарр. – Ее глаза сияли и смеялись.

Фарр был озадачен. – Но эти листья – лепестки – не могут быть очень питательными.

– Да, они не делают свиней такими сильными, какими они могли бы быть, – сказала она. – Но у них есть и другие преимущества.

– О, перестань дразнить парня, – снова крикнул Бзиа. – Знаешь, она раньше работала в порту.

– Мы там познакомились. Я была его начальницей, пока не повысили этого кретина Хоша. Боюсь, за счет этого огромного болвана Бзиа. Фарр, хочешь пивного пирога?

– Нет. Да. То есть, нет, спасибо. Не думаю, что мне стоит его есть.

– О, попробуй немного. – Джул повернулась к встроенному в стену шкафу и открыла его дверцу. Дверца была плохо подогнана, но в продуктовом отделении внутри было много продуктов и чисто. – Держу пари, ты никогда этого не пробовал. Что ж, посмотрим, на что это похоже. Какого черта. Мы не дадим тебе надраться, не волнуйся. – Она достала кусок толстого, липкого на вид пирога, завернутого в тонкую ткань; она отломила горсть и передала Фарру.

Бзиа крикнул: – Пирог хорош, если жевать его медленно и знать, когда остановиться.

Фарр осторожно откусил от пирога. После остроты лепестков он показался кислым, густым, почти неперевариваемым. Он тщательно прожевал его – вкус не улучшился – и проглотил.

Ничего не произошло.

Джул повисла в воздухе перед ним, скрестив огромные руки. – Просто подожди, – сказала она.

– Забавная штука, – сказал Бзиа, все еще работая над своим шаром с хрустящими крошками. – Пивной пирог изобрели на самом дне города. Предполагаю, что мы сделали это, чтобы предотвратить скуку, отсутствие разнообразия, отсутствие стимуляции. Цветник бедняка, да, Джул?

– Но теперь это деликатес, – сказала Джул. – Его едят во дворце, из шаров прозрачного дерева. Можешь в это поверить?

Тепло взорвалось внизу живота Фарра. Оно распространялось, как раскрывающаяся ладонь, охватывая его торс и пробегая по конечностям, словно токи, вызванные каким-то новым магнитным полем; его пальцы рук и ног покалывало, и он почувствовал, как восхитительно болят его поры, когда они открываются.

– Ух ты, – сказал он.

– Хорошо сказано. – Джул протянула руку и взяла пивной пирог из его онемевших пальцев. – Думаю, на данный момент этого достаточно. – Она завернула пирог в кусок ткани и убрала его в шкаф.

Фарр, все еще дрожащий, пересек комнату, чтобы присоединиться к Бзиа. Руки большого рыбака все еще были погружены в бочку с крошками, а его широкие ладони возились с одеждой – туникой большого размера – в гуще крошек, протирая поверхности друг о друга и соскабливая крошки с ткани. Бзиа вытащил тунику из бочки и добавил ее к грубому шару из скомканной одежды, который вращался вокруг его широкой спины. Бзиа ухмыльнулся Фарру, потер руки и бросил в бочку пару брюк. – Джул с нетерпением ждала встречи с тобой.

– Что с ней случилось?

Бзиа пожал плечами, вытянув руки перед собой. – Несчастный случай с колоколом, глубоко в мантии. Это произошло так быстро, что она даже не может вспомнить все. В любом случае, она оставила там половину себя. После этого, конечно, она была нетрудоспособна. Так сказали в порту. – Он улыбнулся с необоснованной терпимостью, подумал Фарр. – Но ей все равно нужно было выполнить свой контракт. Итак, она вышла из гавани с одной ногой, изворотливым мужем и долгами.

– Но сейчас она работает.

– Да.

Он замолчал, и Фарр с любопытством наблюдал, как он возится с одеждой.

Бзиа почувствовал на себе его пристальный взгляд. – В чем дело?.. О. Ты ведь не знаешь, что я делаю, не так ли?

Фарр заколебался. – Честно говоря, Бзиа, я устал все время спрашивать, что происходит.

– Что ж, могу посочувствовать этому. – Бзиа невозмутимо продолжал протирать песок через одежду.

После нескольких мгновений молчания Фарр сдался. – О, хорошо. Что ты делаешь, Бзиа?

– Стираю, – сказал Бзиа. – Содержу свою одежду в чистоте. Не думаю, что ты часто этим занимался у себя в восходящем потоке...

Фарр был раздражен. – Мы следим за чистотой, даже в восходящем потоке. Ты знаешь, мы не животные. У нас есть скребки...

Бзиа похлопал по боку своей бочки с крошками. – Это идея получше. Ты протираешь свою одежду через эту массу крошек – осколки костей, деревяшки и так далее. Ты обрабатываешь массу руками, видишь – вот так – втираешь ее в ткань... Крошки измельчаются, становятся все мельче и мельче, и втираются в ткань, выталкивая грязь. Гораздо менее грубо, чем скребком. – Он вытащил рубашку из бочки и показал ее Фарру. – Хотя это отнимает много времени. И немного скучновато. – Он задумчиво посмотрел на Фарра. – Послушай, Фарр, пока ты в городе, тебе следует в полной мере насладиться богатством его жизни. Почему бы не попробовать?

Он нетерпеливо отодвинулся от бочки, стряхивая слой костяной пыли со своих рук.

Фарр, прекрасно понимая, что его снова дразнят, взял другую рубашку – на этот раз жесткую от грязи – и сунул ее в бочку. Как, по его наблюдениям, делал Бзиа, он разминал ткань пальцами. Крошки потрескивали друг о друга и извивались вокруг его пальцев, как живые. Когда он снова вытащил рубашку, пыль покрыла его руки, так что пальцы странно соприкасались друг с другом, как будто были в перчатках. Но рубашка вряд ли казалась чище.

– Для этого нужна практика, – сухо сказал Бзиа.

Фарр засунул одежду обратно в бочку и припустил сильнее.

Джул готовила еду; теперь она хлопнула Бзиа по плечу. – Каждый раз, когда кто-то приходит к нам, он заставляет их стирать его белье, – сказала она.

Бзиа запрокинул свое исковерканное лицо и расхохотался.

Джул провела Фарра в центр маленькой комнаты. Здесь висело деревянное колесо с пятью спицами, в щели между спицами которого были вставлены чаши с крышками. Повиснув в воздухе, все трое тесно сгрудились вокруг стола-колеса, заключив его в грубую сферу из лиц и конечностей, свет деревянных ламп играл на их коже. Теперь Джул сняла крышки с чаш и позволила им подняться в воздух. – Брюшко воздушного поросенка, приправленное лепестками. Почти так же вкусно, как может приготовить Бзиа. Яйца лесного ската... когда-нибудь пробовал такое, Фарр? Фаршированные листьями. Еще пивной пирог...

Фарр, по подсказке Бзиа, запустил руки в миски и запихнул острую, ароматную еду в рот. Пока они ели, разговор иссяк, поскольку и Бзиа, и Джул тоже были слишком поглощены едой. Он не мог удержаться от сравнения маленького домика с домом Микксаксов в верхней части среднего города. Тут была только одна комната, в отличие от пяти в доме Микксаксов. Мусоропровод – скрупулезно чистый – пронизывал другую стену комнаты, в которой они ели. А Джул и Бзиа были гораздо менее опрятны, чем Микксаксы. Куча выстиранной одежды была просто брошена Бзиа, и теперь она парила в воздухе, рукава медленно разматывались, как безвольные лапки паука-прядильщика. Но здесь было чисто. И он заметил связку свитков, неплотно связанных и засунутых в один угол. Символ колеса был повсюду – вырезан на стенах, форма стола, за которым они ели, вылеплен на обратной стороне двери. Здесь было гораздо больше ощущения возраста, плохой конструкции и обшарпанности, чем в среднем городе... Но здесь было больше души, медленно решил он.

Он посмотрел на широкие, помятые, понимающие лица Бзиа и Джул, пока они занимались едой. Свет ламп, казалось, рассеивался вокруг них, так что их лица были равномерно освещены (он понял, что кажущееся случайным расположение ламп на самом деле было чем угодно, только не таким). "Здесь был тихий, неприхотливый разум", – подумал он.

Он на мгновение представил, как живет с этими людьми. Что, если бы он вырос здесь, в глубине Парца, в этой странной, старой, тесной части города?

Это было бы не так уж плохо, решил он. Его настроение сменилось чувством поросячьей преданности этим двум порядочным людям.

Он украдкой покачал головой, задаваясь вопросом, повлиял ли пивной пирог на его суждения.

Он заметил, что Джул и Бзиа с любопытством наблюдают за его лицом.

Он выпалил: – У вас есть дети?

Джул улыбнулась, набрав полную пригоршню еды. – Да. Одна, девочка. Шар. Мы редко ее видим. Она работает за городом.

– Разве вы не скучаете по ней?

– Конечно, – просто сказал Бзиа. – Именно поэтому я не упоминал о ней раньше, Фарр. Чему нельзя помочь, о том не следует задумываться.

– Почему бы не вернуть ее обратно?

– Это зависело бы от нее, – мягко сказал Бзиа. – Сомневаюсь, что она захотела бы приехать. Это слишком далеко. Она кули с фермы на потолке. Как и твоя сестра, судя по тому, что ты говоришь.

Фарр почувствовал смутное возбуждение. – Интересно, встретятся ли они.

Джул рассмеялась. – Внутренние районы могут показаться небольшим местом для человека из потока, Фарр, но там сотни потолочных ферм. Шар отбывает свой контракт. Ей трудно вернуться домой, пока он не истечет. Тогда, возможно, она получит более ответственную работу на ферме. Она работает на порядочного владельца. Справедливого.

– Я не понимаю.

Джул нахмурилась. – Что? Как мы можем вот так жить порознь? – Она пожала плечами. – Я бы предпочла, чтобы она была вдали от нас и в безопасности, чем здесь, в гавани. Просто так у нас обстоят дела...

– У Фарра есть семья, – сказал Бзиа.

Джул кивнула. – Сестра. Кули. Да? И с тобой еще один из восходящих, старик...

– Адда.

– И ты отделен от них обоих. Так же, как и мы с Шар.

Фарр кивнул. – Но Дюру возвращают с ее фермы на потолке. За ней отправилась Дени Макс.

– Кто?

– Врач. Из больницы общего блага... И Адду отвезли к главе города. Это все связано с устранением неполадок...

– Хм, – сказал Бзиа. – Возможно. Фарр, я не верю всему, что слышу с самого начала, и я бы посоветовал тебе тоже проявить немного скептицизма. Тем не менее, надеюсь, что ты скоро увидишь свою сестру.

Джул трудилась над донышком миски с мясом поросенка. – Итак, что ты думаешь о нашей части города?

Фарр доел свой кусок. – Здесь все по-другому. Это... – Он заколебался.

– Темно, грязно, угрожающе. Верно?

Фарр покачал головой. – Я собирался сказать, тесновато. Даже теснее, чем где-либо еще.

– Ну, это сердце города, – сказала Джул. – Я не сентиментальна по этому поводу, но это правда... Это самая старая часть Парца. Первая из построенных вокруг входа в гавань, когда хребет впервые опустили к нижней мантии.

Фарр представил себе те древние времена, храбрость мужчин и женщин, решивших добыть основные материалы, необходимые для строительства своего города, а затем возвести это огромное сооружение голыми руками и инструментами, которые, как он предположил, были немногим более совершенными, чем сейчас у среднего человеческого существа.

Джул улыбнулась. – Я знаю, о чем ты думаешь, парень из восходящего потока. Зачем кому-то строить вокруг себя такую маленькую коробку? Зачем перекрывать доступ воздуха?

– Потому что, – сказал Бзиа, – они пытались восстановить то, что, как им казалось, они потеряли, когда колонисты удалились в центр Звезды. – Он выглядел задумчивым. – Итак, Парц – это воплощение древней мечты в дереве и веществе сердцевины...

– Вы оба очень умные, – Фарр поймал себя на том, что говорит.

Муж и жена одновременно запрокинули головы и расхохотались во все горло. В тесноте комнаты они представляли собой нелепое, чрезмерно большое, веселое зрелище.

Джул протерла свои наглазники. – Ты говоришь то, что думаешь, не так ли?

Бзиа похлопал ее по руке. – С нашей стороны нечестно смеяться, Джул. В конце концов, мы знаем множество людей – даже в нижней части среднего города, не говоря уже об верхах, – которые думают, что все в нижнем городе недочеловеки.

– И, – сказал Фарр, – с человеческими существами – из восходящего потока – еще хуже.

– Но это чушь, – горячо возразил Бзиа. Он схватил из миски яйцо ската и помахал им перед лицом Фарра. – Насколько я могу судить, люди более или менее равны, независимо от того, откуда они родом. И я пойду дальше. – Он откусил кусочек яйца всмятку и заговорил, не переставая жевать. – Я верю, что люди на этой Звезде разумны – имею в виду, в большей степени, чем представители других человеческих миров; возможно, даже более разумны, чем средний ур-человек.

Джул покачала головой. – Послушай его, правителя ста звезд.

– Но в том, что я говорю, есть логика. Подумайте об этом, – продолжил Бзиа. – Мы произошли от избранной группы инженеров, помещенных на Звезду, чтобы модифицировать ее; построить цивилизацию в мантии. Ур-люди не включили бы дураков в этот список, точно так же, как они не сделали бы нас слишком слабыми или слишком плохо приспособленными.

– Анатомы, специалисты по аналогиям, разработали многое из того, что мы знаем о проекте "Ур-люди", исходя из нашей плохой адаптации, – сказала Джул, ее широкое лицо было живым и заинтересованным. – Из нашей неподходящей формы, основанной на прототипе ур-человека. И...

Их беседа, содержательная и информативная, обтекала Фарра; он слушал, спокойный и расслабленный, незаметно пережевывая еще немного пивного пирога.

Джул повернулась к Фарру. – Конечно, мы были не настолько умны, чтобы избежать создания жесткого, стратифицированного общества, с помощью которого мы могли бы контролировать друг друга.

– Во всяком случае, здесь, в Парце, – сказал Фарр.

– Здесь, в Парце, – признала она. – Вы, человеческие существа, очевидно, слишком умны, чтобы мириться со всем этим.

– Мы были такими, – мягко сказал Фарр. – Вот почему мы ушли.

– И теперь ты вернулся, – сказал Бзиа. – В самые нижние слои, на дно города... Верх, низ, низ-низ-верхушка; все эти понятия "верх-низ" являются реликтами человеческого мышления – ты знал об этом?.. здесь, в нижнем городе, нас считают менее умными, менее осведомленными, чем остальные. В прошлом люди здесь реагировали на это. – Его большое, избитое, задумчивое лицо выглядело грустным. – Плохо. Если вы относитесь к людям как к недочеловекам, часто они ведут себя подобным образом. Пару поколений назад эта часть нижнего города была трущобами. Джунглями.

– Кое-где они сохранились до сих пор, – сказал Джул.

– Но мы вытащили себя из этого. – Бзиа улыбнулся. – Самопомощь. Образование. Устные истории, умение считать, грамотность там, где у нас есть материалы. – Он откусил кусочек пивного пирога. – Комитет делает, черт возьми, все для этой части города. Порт делает меньше, хотя большинство из нас являются портовыми служащими. Но мы можем помочь себе сами.

Фарр слушал все это с некоторым удивлением. Эти люди были похожи на изгнанников в своем собственном городе, подумал он. Как человеческие существа, затерявшиеся в этом лесу из дерева и корешков. Он рассказал им об уроках и обучении среди человеческих существ – истории племени и великого человечества за пределами Звезды, рассказанные старейшинами маленьким кучкам детей, подвешенных между вихревыми линиями. Бзиа и Джул задумчиво слушали.

Когда с едой было покончено, они немного отдохнули. Затем Бзиа и Джул придвинулись немного ближе друг к другу, очевидно, неосознанно. Их огромные головы склонились, так что их брови почти соприкасались. Они потянулись вперед и положили широкие сильные пальцы на обод колеса. Они тихо заговорили – в унисон, медленно, торжественно перечисляя имена, ни одно из которых не было знакомо Фарру. Он молча наблюдал за ними.

Когда они закончили, после, наверное, сотни имен, Бзиа широко раскрыл свои наглазники и улыбнулся Фарру. – Немного устной истории в действии, друг мой.

На лице Джул снова появилось прежнее лукавое, игривое выражение. Она потянулась через столик-колесо и коснулась рукава Фарра. – Ты уже понял, в чем заключается моя работа?

– О, перестань дразнить мальчика, – громко сказал Бзиа. – Я расскажу тебе. Она собирает лепестки в садах верхнего города и доставляет их на свинофермы – небольшие городские фермы, разбросанные по Парцу, где содержатся свиньи для аэромобилей, курсирующих в пределах города.

– Подумай об этом, – сказала Джул. – На улицах города жарко и тесно. Закрыто. Все эти машины. Все эти свиньи...

– Лепестки измельчают и добавляют в корм свиньям, – сказал Бзиа.

Фарр нахмурился. – Для чего?

– Чтобы с ними было легче жить. – Торжественно Джул наклонилась вперед, согнула обрубок ноги, обхватила свои широкие ягодицы через комбинезон, раздвинула их и громко пукнула.

Бзиа рассмеялся.

Фарр неуверенно переводил взгляд с одного на другую.

Затем до него донесся запах. Ее пердеж благоухал лепестками.

Бзиа со вздохом покачал головой. – О, не обращай на нее внимания, это только раззадорит ее. Еще пивного пирога?