Текст книги "Поток (ЛП)"

Автор книги: Стивен М. Бакстер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 28 страниц)

Хош оглядел старика с ног до головы. – Я полагаю, вы рыбак. Мы, должно быть, работали в разные смены...

Мууб тронул Хоша за плечо. – Секив разработал нынешнее поколение колоколов – колоколов, на которых вы плаваете каждый день. Хош, твоя жизнь зависит от его опыта; тебе не идет насмехаться над ним.

Хош успокоился. – Ну и что из этого? Точка зрения мальчика остается в силе.

Секив казался невосприимчивым к оскорблениям. – Нужно было бы просто опоясать эту искусственную свинью сверхпроводящими обручами и нести оборудование для создания магнитного поля изнутри. – Он нахмурился. – Конечно, основная масса корабля была бы увеличена.

Дюра спросила: – А внутри деревянной свиньи не станет жарко, если все время будет происходить ядерное горение?

Секив кивнул. – Да, это было бы трудностью... хотя само по себе не непреодолимой. Более серьезной проблемой была бы подача воздуха для топлива. Степень сжатия даже в наших самых совершенных баллонах не очень высока. Достаточно для полета к потолочным фермам на аэрокаре, но вряд ли достаточно для экспедиции такого масштаба. – Он печально посмотрел на Адду. – Опять же, возможно, это можно преодолеть. Но есть два гораздо более разрушительных недостатка. Во-первых, отсутствие стабильности. В конце концов, у воздушной свиньи есть нечто большее, чем задний проход и несколько плавников. У свиньи шесть глаз, с помощью которых она управляет движением...

– Ну, – защищаясь, сказал Адда, – у вас могло бы быть шесть окон из прозрачного дерева. Или больше.

– Возможно. Но за каждым окном будет находиться пилот – да? – который затем должен был бы передавать инструкции экипажу – пяти или шести мужчинам, которые усердно тянули бы за направляющие плавники, надеясь скорректировать движение. Адда, боюсь, ваша деревянная свинья будет барахтаться в воздухе.

Дюра сказала, – Но тут не обязательно использовать плавники. В конце концов, эта штука не обязательно должна быть в точности похожа на свинью. Возможно, мы могли бы использовать реактивные снаряды, которые выходят из боков свиньи.

– Да. – Мууб выглядел задумчивым. – Это могло бы быть гораздо точнее.

Секив снисходительно улыбнулся. – Тем не менее, я бы ожидал неустойчивости. Кроме того, боюсь, что мое следующее возражение фатально.

Адда впился в него взглядом, его глазная пиявка скользнула по щеке.

– Ваш способ передвижения не мог бы работать в недрах мантии, не говоря уже о квантовом море. В условиях высокого давления воздух не мог бы быть вытеснен; он был бы вытеснен обратно в тело свиньи.

Хош почесал затылок. – Ненавижу конструктивно относиться к этой глупой идее, – сказал он, – но не могли бы вы отвести магнитное поле от корпуса свиньи? Тогда пердеж выбрасывался бы в воздух при нормальном давлении.

Секив посмотрел на него и запустил костлявые пальцы в свои всклокоченные волосы, очевидно, подыскивая простое объяснение. – Но вытесненный воздух все равно находился бы внутри магнитного поля, которое, в свою очередь, было бы прижато к кораблю силовыми линиями. Воздух будет давить на магнитную оболочку, которая потянет корабль назад. Видите ли, это вопрос действия и противодействия...

Мууб жестом призвал его к молчанию. – Я думаю, мы можем поверить тебе на слово, Секив. – Он улыбнулся Адде. – Сэр, похоже, все согласны с тем, что мы не можем принять твое предложение; но оно было оригинальным, и, возможно – ты согласен, Секив? – некоторые его аспекты могут сохраниться в окончательном проекте. Кроме того, мне кажется, что мы могли бы использовать эту идею для создания аэромобилей, отличающихся конструкцией от тех, что у нас есть сейчас, – аэромобилей, для движения которых не нужны были бы свиньи. В конце концов, ни одна из проблем, о которых мы говорили, не возникла бы, если бы аппарат работал в открытом воздухе.

Адда, сжимавший свободной рукой свою добытую свинью, выглядел необычайно довольным собой. Дюра подтолкнула его локтем и тихо сказала: – Тебе это нравится. Ты забываешь, что ты жалкий старый пердун. Сбиваешь их с толку.

Адда свирепо посмотрел на нее. – Ну? Кто следующий? Этот рыбак так умно отнесся к моим предложениям; теперь давайте послушаем, что он скажет.

– Действительно. Хош?

Надзиратель порта развел пустыми руками, обращаясь только к Муубу. – Моя идея проста, и мне не нужно пускать в ход свиные шкуры, чтобы описать ее. Я говорю, что мы придерживаемся того, что знаем. Я говорю, что мы удлиняем хребет... наращиваем его настолько, насколько нам нужно, вплоть до нижней мантии.

Секив Троп потер подбородок. – Что ж, как вы говорите, это имеет преимущество знакомого. Деревянный хребет нуждался бы в защите от растворения в нижней части, но мы могли бы использовать сверхпроводящие катушки для достижения этого, как мы делаем сейчас... Но каким потрясающим предприятием это было бы. Я сомневаюсь, что такой хребет смог бы сохранить свою структурную целостность в требуемом масштабе длины. И это могло бы повлиять на стабильность самого города. Смогут ли анкерные ленты поддерживать наше положение здесь, на полюсе, с таким противовесом?

Мууб покачал головой. – Хош, мы не можем выделить ресурсы на это. Вы, должно быть, знаете, что поставки древесины из корки прекратились после сбоя, поэтому мы не получаем древесину. И в любом случае у нас нет лишних людей...

– Кроме того, – сказала Дюра, – что, если произойдет сбой? Хребет будет настолько хрупким, что разрушится в считанные мгновения.

Хош сложил руки на груди и скрестил ноги, превратив свое жилистое тело в шар решимости. – Тогда это невозможно. Мы можем также перестать тратить наше время и сказать об этом Хорку.

Мууб повернулся к нему. – Честно говоря, Хош, я не пожалею, если мы придем к такому выводу. Я бы предпочел не тратить на это дурацкое поручение больше времени и усилий, чем необходимо.

– О, нет. – На сморщенном лице Секива Тропа отразилось раздражение. – Мы вообще не пришли к такому выводу. Мы просто исключили возможные варианты. И у нас, возможно, есть некоторые элементы работоспособного решения.

У Мууба был недовольный вид, и он потянул за нитку на своей мантии. – Продолжай.

– Во-первых, мы знаем, что этому гипотетическому устройству – этому новому свободно плавающему колоколу – потребуется защитное магнитное поле, чтобы удержать его от растворения, и некоторые средства приведения в движение. Он должен быть самоподдерживающимся; наши традиционные методы не могут быть распространены на такие глубины, поэтому мы исключили подачу тока из города. Таким образом, устройство должно было бы оснащаться простой турбиной для создания защитного поля.

– Как она будет крутиться? – спросила Дюра. – Я думала, вы сказали, что реактивные двигатели не могут работать.

– И поэтому они не годятся, – сказал Секив. – Но есть другие средства приведения в движение...

– Грести, – сказал Фарр, и его круглое лицо оживилось. – Как насчет этого? Может быть, мы могли бы сделать колокол, который мог бы свободно плавать, колокол, который мог бы грести.

– Точно. – Секив кивнул с довольным видом. – Мы могли бы протащить себя вдоль магнитного поля, точно так же, как мы делаем, когда гребем в воздухе. Молодец, молодой человек.

Мууб потянул себя за нижнюю губу. – Но, может быть, магнитное поле не проникает в нижнюю мантию.

– Мы считаем, что это так, – сказал Секив. – Мантия и море пронизаны заряженными частицами – протонами, электронами и гиперонами, которые поддерживают магнитное поле.

Хош усмехнулся. – Что бы мы сделали, прикрепили пару искусственных ног к спине?

Фарр, чье воображение, казалось, было захвачено, взволнованно сказал: – Нет, вы бы размахивали катушками из сверхпроводника. Как якорные ленты. Вы могли бы переместить их изнутри колокола и...

– Еще раз хорошая мысль, – спокойно сказал Секив. – Но вы могли бы пойти немного дальше. Не было бы необходимости двигать сами катушки физически; само движение тока внутри них могло бы генерировать поступательное движение.

Мууб медленно кивал. – Понимаю. Таким образом, вы бы заставили ток течь взад и вперед.

– Пусть это будет поочередно. Точно. Тогда катушки можно было бы жестко закрепить на корпусе. И, конечно, такая конструкция обеспечивала бы определенную экономию: двигательная установка корабля была бы такой же, как и система магнитного экранирования. – Он нахмурился. – Но мы все равно столкнулись бы с проблемой чрезмерного нагрева внутри корабля, генерируемого турбиной, работающей на ядерном топливе, в замкнутом пространстве...

Хош, казалось, не хотел говорить, как будто, подумала Дюра, ему искренне не хотелось вносить что-либо позитивное. – Но вам не нужно было бы использовать ядерное сжигание, – сказал он наконец. – Для приведения в действие турбины было бы достаточно чего угодно... возможно, даже человеческих мышц.

– Нет, боюсь, наши мускулы были бы слишком слабы для такой задачи. Но мы могли бы использовать силу животных – упряжку свиней, запряженных в какую-нибудь турбину – да, действительно! – Он рассмеялся и хлопнул Адду по спине, отчего старик медленно закружился, как забинтованный веер. – Похоже, в конце концов, мы будем кататься на свиньях до упаду!

Адда взял себя в руки, широко улыбаясь.

Мууб оглядел группу. – Я не могу поверить в это. – В его голосе звучало разочарование. – Похоже, мы придумали кое-что, что могли бы создать... что-то, что действительно могло бы сработать.

Секив потянул себя за подбородок; Дюра никогда не видела таких костлявых и изящных рук. – Мы должны создать прототип – с конструированием все еще могут возникнуть непредвиденные проблемы. И, конечно, как только начнется спуск, аппарат столкнется с условиями, о которых мы можем только догадываться.

– И затем, – сказала Дюра, по спине у нее пробежали мурашки, – есть колонисты. На самом деле, миссия будет провалена, если она не столкнется с колонистами. Что тогда?

– Действительно, что? – серьезно повторил Секив.

Мууб провел рукой по своей лысой голове. – Черт бы вас побрал. Черт бы вас всех побрал. Вы слишком хорошо преуспели; я не могу сообщить Хорку о том, что эта его идея невыполнима. – Он посмотрел на надзирателя порта. – Хош, я хочу, чтобы ты взял на себя ответственность за проектирование и изготовление прототипа.

Хош обиженно посмотрел в ответ, его худое лицо побагровело.

Мууб сказал ледяным тоном: – Бери этих троих из восходящего потока и частично можешь рассчитывать на Секива. Что касается рабочей силы, используй кого-нибудь из твоих работников в порту. Но сделай это просто и дешево, хорошо? Нет необходимости тратить на это больше энергии, чем необходимо. – Он развернулся в воздухе, отпуская их. – Извести меня, когда прототип будет готов.

* * *

 Человеческие существа, слабо сцепив руки, медленно последовали за Муубом и остальными со стадиона.

– Итак, – сказала Адда. – Шанс встретиться лицом к лицу с богами из прошлого.

– Не богами, – твердо сказала Дюра. – Даже ксили не боги... Но эти колонисты могут быть монстрами, если они существуют. Вспомните войны сердцевины.

Адда фыркнул. – Эта чертова дурацкая экспедиция все равно никогда не зайдет так далеко. Этот раскачивающийся колокол будет раздавлен.

– Возможно. Но тебе не нужно быть таким занудой, Адда. Я знаю, тебе нравилось играть с идеями там, в прошлом. Ты должен восхищаться воображением, духом этих горожан.

– Ну, и что теперь? – спросил Адда. – Ты хочешь найти свою подругу Ито?

– Позже... Сначала мне нужно кое-что сделать. Мне нужно кое-кого найти – дочь подруги с моей фермы на потолке. Подруги по имени Раук.

Адда подумал об этом. – Девочка знает, что стало с ее матерью?

– Нет, – тихо сказала Дюра. – Я собираюсь рассказать ей.

Адда кивнул, его сморщенное лицо ничего не выражало, казалось, он понял.

И однажды, подумала Дюра, мне придется отправиться в леса восходящего потока и рассказать Броу...

Она взглянула на Фарра. Глаза мальчика были устремлены куда-то вдаль, а лицо ничего не выражало. Ей казалось, что она может читать его мысли. Люди собирались построить корабль, чтобы найти колонистов. Это действительно была идея, полная удивления... Глубоко внутри нее самой, как она обнаружила, тоже была маленькая искорка благоговения.

И Фарр был достаточно молод, чтобы наслаждаться поездкой.

Но Адда был прав. Это была совершенно убийственная перспектива. И, конечно, подумала она, по крайней мере, один из них троих, как "эксперт" Хорка по ксили, был бы назначен в это путешествие, если бы оно когда-нибудь состоялось...

Она крепко сжала руку Фарра и прижалась к нему еще теснее, решив, что Фарр никогда не совершит того путешествия, о котором мечтал.

18

 Пробуждение медленно овладевало Муром.

Медленно, по крупицам, он начал осознавать шелест древесной коры, вонь усталости от собственного тела, бесконечное желтое свечение воздуха, проникающего в его закрытые наглазники. Он использовал несколько петель из потрепанной веревки, чтобы свободно привязать себя к ветке ближайшего дерева, и теперь мог чувствовать неоспоримую реальность веревок, когда они впивались в тонкую плоть его груди и бедер.

Затем началась боль.

Его желудок, так долго остававшийся пустым, казалось, медленно взрывался, наполняя центр его тела тупой, тянущей болью. Его суставы запротестовали, когда он начал шевелиться – затекшие суставы были совершенно неожиданным побочным эффектом голода, из-за чего в плохие дни его движения становились как у старика, – и внутри черепа возникла острая боль, как будто мозг отделялся от кости.

Он зажмурил глаза и обхватил себя руками, чувствуя, как собственные костлявые локти впиваются ему в ребра. Как странно, что никогда в жизни он не спал так крепко, как в эти невероятно трудные времена. В то время как жизнь наяву становилась все более невыносимой, сон становился все более комфортным, соблазнительным, другим царством, в котором растворялись его физическая боль и душевные страдания.

Если бы только я мог остаться там, подумал он. Как легко было бы никогда больше не просыпаться...

Но боль уже слишком глубоко проникла в его сознание, чтобы этот вариант был доступен сегодня.

Со вздохом он открыл глаза и потрогал чашки одним пальцем, обрабатывая острые края с твердыми отложениями сна. Затем он медленно выбрался из своей ослабленной веревочной перевязи. Остальные человеческие существа – остальные четырнадцать – были разбросаны по нижнему краю леса, привязанные такими же веревочными петлями. Болтаясь там в полусне, они были похожи на куколок насекомых, возможно, деформированных пауков-прядильщиков.

Мур выплыл из леса, избегая смотреть в глаза тем, кто уже не спал.

Он потянулся, его мышцы все еще болели после вчерашней гребли руками. Он сорвал с дерева пригоршню листьев, а затем согнул ноги и с трудом опустился в мантию. Примерно на двадцать человеческих ростов ниже кромки лесного потолка он задрал тунику и подтянул ноги к груди. Его бедра и колени протестовали, но он обхватил голени и подтянул бедра ближе к животу. Сначала его кишечник не реагировал на это побуждение – как и вся остальная система, его процессы пищеварения и выведения, казалось, медленно отказывали, – но он упорствовал, обхватив ноги руками.

Наконец нижняя часть его кишечника содрогнулась, и – с уколом боли, пронзившим все его тело, – твердая масса отходов была выброшена в воздух. Он взглянул вниз. Отходы, уплывающие в мантию, были плотными, слишком темными.

Он умылся пригоршней листьев.

Диа, его жена, спустилась вниз из импровизированного лагеря в лесу. Когда она спускалась, он увидел, как она моргает, прогоняя остатки сна, и сжимает свои наглазники, защищаясь от яркого воздуха; но она уже – всего через несколько мгновений после пробуждения – щурилась вдоль вихревых линий на юг, к далекому полюсу, пытаясь оценить, как далеко они продвинулись, сколько еще осталось от этой огромной одиссеи.

Подплыв к Муру, она посмотрела ему в лицо, поцеловала в губы и обняла его за грудь. Он обнял ее и погладил по спине. Сквозь ее поношенное пончо он мог чувствовать кости ее позвоночника. Им нечего было сказать друг другу, поэтому они прильнули друг к другу, повиснув в безмолвном воздухе, а под ними расстилалось квантовое море.

С тех пор как Дюра и горожанка улетели на своем аэрокаре, забрав детей, включая их собственного Джея, пятнадцать покинутых людей пересекли мантию в направлении полюса. Медленные пульсации вихревых линий отмечали бесконечные дни путешествия. Не имея запасов пищи, человеческие существа были вынуждены следовать по опушке леса; листья деревьев были едва ли питательны, но они служили для того, чтобы одурачить организм и заставить его на некоторое время забыть о голоде. Каждые несколько дней у них заканчивалась еда, и они были вынуждены прерывать марш. Здесь водилась какая-то дичь, но лес был незнакомым, а животные, все еще напуганные и разбежавшиеся после последнего сбоя, были осторожными, и их было трудно поймать в ловушку.

Без собственного стада человеческие существа медленно умирали от голода. И в этом безнадежном походе, с его бесконечными днями медленного, болезненного раскачивания, они, вероятно, сжигали свою энергию быстрее, чем могли ее восполнить. Мур не мог забыть богатство "хлеба", который принесла им Дюра, когда она так неожиданно спустилась с неба со своими поразительными историями о городах в воздухе.

Их продвижение по изгибу мантии было незаметным, сокрушительно разочаровывающим ползанием. Каждый раз, когда Мур просыпался и видел очередной неизменный пейзаж мантии, он чувствовал себя обескураженным. И даже когда полюс приблизится, человеческим существам все равно придется пересечь внутренние районы, возделываемый пояс вокруг полюса. Как жители этих регионов, которые сами страдают от сбоев, встретят эту группу голодающих беженцев, когда они окажутся под их потолочными фермами?

Логичнее всего для человеческих существ было бы отказаться от этого похода. Их лучшим шансом на выживание было бы остаться здесь или даже отступить немного дальше в восходящий поток и попытаться основать новый дом на краю коркового леса. Хватит тратить силы на этот поход. Они могли бы построить новую сетку, завести новое стадо воздушных свиней. Они могли бы даже, ошеломленно подумал он, помахивая рукой в безмолвном воздухе, поэкспериментировать с поддержанием стаи скатов. Мякоть ската была жесткой и не такой вкусной, как у воздушной свиньи, но она размягчалась при обжаривании на ядерном огне; и яйца были хороши в употреблении и просты в хранении.

...Но, конечно, это было невозможно, потому что благонамеренная Дюра отняла у них детей и перевезла их на южный полюс. Когда Мур смотрел на тусклое малиновое свечение полюса в дальнем нисходящем потоке, он чувствовал себя так, словно цепь длиной с вихревую линию соединяла его непосредственно с его ребенком, цепь, которая неумолимо тянулась к его сердцу. Поступок Дюры, несомненно, был в наилучших интересах детей. Но это заставило Мура осознать, что его единственный шанс снова встретиться с сыном – остаться в живых и завершить этот поход до самого города на полюсе.

Он сжал Диа один раз, а затем они расстались и приготовились вернуться в корковый лес, встретиться лицом к лицу с остальными и начать дневную работу.

– Диа! Мур! – голос, доносившийся из коркового леса, излучал возбуждение.

Диа и Мур в замешательстве замедлили подъем и посмотрели вверх. Филас падала к ним, ее худые ноги молотили воздух. Добравшись до пары, она схватила их за руки, чтобы остановиться.

Диа держала Филас за плечи. – Что такое? Что случилось?

Филас, тяжело дыша, с выступающими под стянутыми сзади волосами чертами лица, покачала головой. – Все в порядке. Но... взгляни. Посмотри туда. – Она указала вниз, мимо их ног, в мантию.

Все трое разделились и накренились в воздухе. Мур посмотрел вниз, пытаясь проследить направление жеста Филас. Он увидел упорядоченный ряд вихревых линий, тускло-фиолетовый синяк квантового моря за прозрачным воздухом. Казалось, там не было ничего необычного, за исключением...

Там. Маленький темный сгусток в воздухе, намек на движение.

Он повернулся к Диа. – У тебя глаза острее, чем у меня. Что это?

– Люди, – сказала она, прищурившись. – Группа людей. Двадцать или тридцать, может быть. Похоже на лагерь. Но в центре что-то есть...

– Что?

Филас приблизила свое лицо к Диа. – Ты видишь это?

– Думаю, да, – медленно произнесла Диа. Ее глаза сузились. – Но это может ничего не значить. Филас...

Мур был сбит с толку. – Что это? Что ты видишь?

Неуверенность и страх исказили маленькое, симпатичное личико Диа. – Это тетраэдр, – сказала она.

* * *

 Пятнадцать человек собрались на нижней опушке леса и обсуждали, что делать. Диа, испуганная, неуверенная, подумала, что им не следует тратить время на эту случайную встречу; она хотела просто продолжить путь к полюсу. Мур посочувствовал. Человеческие существа и без того были разобщены, вялы, становились все более апатичными. Становилось все труднее поддерживать запал этого путешествия по мантии; и как только этот запал исчезнет, его, возможно, будет невозможно восстановить.

Они застряли бы, где бы ни остановились. И это, конечно, было бы невыносимо для тех, у кого на полюсе есть дети.

Филас и другие решительно выступали за то, чтобы что-то предпринять. – Подумайте об этом, – горячо сказала она, ее тонкие руки были подняты над головой, когда она говорила, широко растопырив пальцы. – Что, если это действительно интерфейс червоточины, оставшийся с прошлого? Что, если он все еще работает?

– Это невозможно, – сказала Диа. – Интерфейсы были перенесены в центр колонистами после войн сердцевины.

– Мантия – большое место, – сказал кто-то. – Возможно, некоторые интерфейсы остались функционирующими. Возможно...

– Да, – нетерпеливо сказала Филас, – только подумайте об этом. Мы знаем, что в дни, предшествовавшие войнам, люди могли пересекать мантию огромными скачками, используя червоточины. Если там, внизу, есть работающий интерфейс, мы могли бы завершить это невозможное путешествие в мгновение ока!

Мур оглядел лица, заострившиеся от голода и изнеможения. Филас лелеяла мечту о том, чтобы отказаться от этого ужасного путешествия и в считанные мгновения достичь своей цели с помощью волшебной древней технологии. Это было соблазнительно, неотразимо, почти непреодолимо.

Несмотря на свою преданность Диа, он почувствовал, что подпадает под чары этой мечты.

– Там уже есть люди, – медленно произнес он. – Вокруг интерфейса. Если это интерфейс. Кто может сказать, как они отреагируют на нас? Они просто позволят нам подняться и побродить по территории?

– Может быть, они колонисты, – сказала Филас.

– В любом случае, – сказал кто-то, – мы не узнаем, пока не отправимся выяснить...

Послышался шепот согласия. Диа опустила голову.

Филас и Мура выбрали разведчиками, чтобы они отправились к артефакту и провели расследование, пока остальное племя остается в лесу до их возвращения.

Мур попытался утешить Диа. – Это не займет у нас много времени. И, возможно...

– Возможно, что? – Она с горечью посмотрела на него. – Возможно, там есть волшебники, которые могут вернуть нам маленького Джея. Это то, чего ты ожидаешь?

– Диа...

Она, казалось, осела, как будто из нее выпустили воздух. – Мы собираемся провести здесь остаток нашей жизни. Прямо здесь. Вымираем один за другим. Не так ли, Мур?

* * *

 Филас и Мур нырнули подальше от леса в мантию. До четырехгранного артефакта могло быть полдня пути, поэтому каждый из них нес по мешку с небольшим количеством драгоценного и истощающегося запаса свиного мяса племени.

Сначала Мур часто оглядывался на корковый лес. Лицо Диа, повернутое вниз, как маленький круглый лист, следило за ними, пока они спускались, выражение ее лица вскоре стало слишком отстраненным, чтобы его можно было прочесть. Затем она нырнула обратно в лес. Некоторое время Мур мог следить за передвижениями других людей, когда они работали в лесу, используя это время для охоты и ремонта поврежденных инструментов, веревок и одежды. Но, наконец, место временного лагеря людей затерялось в клубящемся сложном переплетении стволов и ветвей, из которых состоял корковый лес.

Мур некоторое время разглядывал лес, тщательно запоминая расположение стволов, чтобы они могли снова найти человеческих существ.

Филас молча спускалась к артефакту. Ее худое лицо было сосредоточено на цели, ничего не выражая; Мур не видел ее такой сосредоточенной со дня смерти Эска. Она порылась в своей сумке и с деловитой регулярностью откусила кусочек мяса.

Мур, наедине со своими мыслями, провалился сквозь вихревые линии. Артефакт и маленькая колония вокруг него росли в его поле зрения мучительно медленно. Но прошло совсем немного времени, прежде чем он смог безошибочно определить, что артефакт действительно представлял собой тетраэдр со стороной около десяти человеческих ростов.

История колонистов и их войн сердцевины была частью знаний человеческих существ. Когда ур-люди впервые достигли Звезды, совершив путешествие из своих собственных невообразимых миров, на Звезде не было человеческой жизни. Колонисты были первым поколением, основанным на Звезде ур-людьми. Их задачей было породить первых истинных обитателей Звезды: всех их, смертных, хрупких предков людей, жителей Парца и внутренних земель, всех обитателей мантии.

По сравнению с человеческими существами колонисты были подобны богам. Возможно, у них было больше общего с ур-людьми, предположил Мур. С помощью технологии ур-людей они пронзили мантию червоточинами и основали огромные города, которые проплывали сквозь мантию обширными, упорядоченными массивами. Первые поколения человеческих существ работали со своими прародителями, путешествуя по линиям червоточин и строя общество по всей мантии.

Затем начались войны сердцевины.

Когда они приблизились к артефакту и небольшому поселению неправильной формы вокруг него, Мура охватило возбуждение. Усталость и голод подействовали на него, когда он взмахивал рукой, и он осознал, что его мышление становится более свободным, фрагментарным. Его голова, казалось, наполнилась видениями, новыми надеждами; и боль в его уставшем, протестующем теле, казалось, утихла. Могли ли они действительно быть колонистами, а этот артефакт – фрагментом из волшебного прошлого?

Он хотел верить. Он устал – так устал – от боли, от смерти, от того, чтобы вырывать свое маргинальное существование из неумолимого воздуха. Обнаружить артефакт колонистов было бы все равно что вернуться в объятия давно умерших родителей.

Взглянув на Филас, он распознал ту же жажду верить – найти дом – в выражении ее лица, в позе ее тела, когда она взмахивала рукой.

Примерно за пятьсот человеческих ростов, отделявших их от артефакта, два человека отделились от группы вокруг тетраэдра. Эти двое осторожными взмахами подплыли навстречу Филас и Муру.

Мур замедлил ход и придвинулся ближе к Филас.

Пара из тетраэдра остановилась на дюжину ростов ниже человеческих существ. Это были мужчина и женщина, и у них были деревянные копья. Женщина подплыла немного ближе и направила свое копье в живот Мура. – Чего вы хотите?

Мур осмотрел женщину. Ей, должно быть, было около сорока лет. Копье было хорошо обработано, но это было просто копье – ничего более сложного, чем заостренная деревянная палка, ничего такого, что человеческие существа не могли бы изготовить сами. На женщине было грубое пончо с карманами из чего-то, похожего на свиную кожу, и широкополая шляпа. По краю шляпы были завязаны складки ткани. Женщина была мускулистой, но костлявой; ее широкое и плоское лицо было обезображено хмурым выражением. – Ну? – спросила она. – Ты глухой, что ли?

Мур вздохнул, в нем нарастало разочарование. Он повернулся к Филас. – Очевидно, это не колонисты.

– Тогда кто они?

– Откуда мне знать? – раздраженно огрызнулся он в ответ.

Он немного подался вперед, широко раскинув руки, в ладонях ничего не было. – Меня зовут Мур. Это Филас. Мы – беженцы. – Он решил не упоминать остальных людей. – Мы потеряли все, что у нас было, во время сбоя. Мы пытаемся добраться до Парц-Сити. Ты знаешь это место?

Глаза женщины сузились; она не ответила. Она неуверенно подняла копье и снова ткнула им в живот Мура, заменив ответ агрессивностью.

– Мы зря тратим время, – прошептал Мур Филас. Но Филас оторвалась от него и неровными, дрожащими движениями своих тонких ног махала незнакомцам.

– У вас есть интерфейс, – сказала она.

Мужчина, такой же грязный и хмурый, немного моложе женщины, присоединился к своей спутнице. На нем тоже была потрепанная широкополая шляпа. Они уставились на человеческих существ с таким же подозрением, подумал Мур, как пара привязанных воздушных свиней.

– Пожалуйста, – сказала Филас. – Мы проделали долгий путь. Мы пытаемся достичь полюса. Можем ли мы... – Она запнулась на своих словах, как будто внезапно осознала, насколько глупо они звучат. – Поможет ли нам ваш интерфейс? – Она переводила взгляд с одного на другого. – Вы понимаете, о чем я спрашиваю?

Мужчина открыл рот, лишенный зубов, и рассмеялся, но женщина положила руку ему на плечо, удерживая. Ее голос оставался строгим, но немного смягчился. – Да, я понимаю. И ты права; это интерфейс – из старых времен, еще до войн сердцевины. Но ты не можешь им пользоваться.

Филас дрожала. – Мы заплатим, – сказала она дико. – Ты должна...

Мур схватил ее за плечи и попытался унять дрожь, вызванную его собственной инерцией. – Прекрати, Филас. Неужели ты не понимаешь? Даже если бы мы могли заплатить, интерфейс больше не работает. Эти люди так же беспомощны, как и мы.

Филас обиженно посмотрела ему в лицо, затем отвернулась; ее тело сотрясала дрожь.

Мужчина и женщина с любопытством наблюдали за ними.

Мур устало повернулся к ним. – Почему бы вам не убрать свое оружие? Вы можете видеть, что мы не представляем для вас угрозы.

Они осторожно опустили свои копья, но держали их направленными примерно в направлении человеческих существ. Мужчина сказал: – Вы действительно беженцы из дальнего восходящего потока?

– Да. И мы действительно пытаемся добраться до места под названием Парц-Сити, которого мы никогда не видели. Но это на полюсе.

– На каком полюсе? – спросила женщина. – На южном полюсе?

Мужчина хихикнул. – Если ты начинаешь отсюда, это вряд ли имеет значение, не так ли?

– О, заткнись, Борз, – сказала женщина.

Мур обнял Филас за плечи. – Вы позволите нам взглянуть на ваш интерфейс?

К своему стыду, он прочитал удивленную жалость на лице женщины. – Если хотите, – сказала она. – Но держитесь поближе к нам двоим. Вы понимаете? Мы видим достаточно воров и нищих...

– Мы не попрошайки, – сказала Филас с искрой воодушевления. Она отстранилась от Мура и расправила плечи.