Текст книги "Поток (ЛП)"

Автор книги: Стивен М. Бакстер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 28 страниц)

Дюра заколебалась. – Френк говорит, что я, возможно, в конце концов стану надзирателем.

– Он говорит это всем, – пренебрежительно сказала Раук. – Давай, давай найдем Ли; она, наверное, где-то в полях... – Но она колебалась, испытующе глядя на Дюру. Затем, оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться, что за ними никто не наблюдает, она порылась в глубоком кармане своего халата и вытащила маленький предмет. – Вот, – сказала она, вкладывая предмет в руку Дюры. – Это сохранит твое здоровье.

Это было крошечное колесико с пятью спицами, похожее на то, что она видела на шее Тобы Микксакса... модель устройства для казни на рынке. – Спасибо, – медленно произнесла Дюра. – Думаю, я понимаю, что это значит.

– Правда? – теперь взгляд Раук стал настороженным.

Дюра поспешила успокоить ее. – Не волнуйся. Я не предам тебя.

– Колесо запрещено в Парц-Сити, – сказала Раук. – Теоретически оно запрещено везде, по всей мантии... везде, куда могут дотянуться арбалеты охранников. Но мы здесь далеко от Парца. На потолочных фермах колесо допускается. Что-то, что сделает нас счастливыми... Этот старый дурак Френк говорит, что для нас экономически выгодно, чтобы нам разрешили исповедовать нашу веру.

Дюра улыбнулась. – Это похоже на Френка.

– ...Но никогда не знаешь наверняка. А ваши люди следуют Колесу?

– Нет. – Она изучала Раук. Та не казалась очень сильной или бунтаркой; но, очевидно, это дело с колесом давало ей утешение. – Я видела колесо, используемое в качестве орудия казни.

– Да.

– Тогда почему это символ веры?

– Потому что им пользуются, чтобы убивать. – Раук посмотрела ей в глаза в поисках понимания. – Так много человеческих жизней было сломано, что колесо, сама его форма, стало чем-то человеческим само по себе. Или больше, чем человек. Понимаешь? Держа его рядом с собой, мы остаемся рядом с самой благородной и храброй частью себя.

Речь Раук была напряженной и серьезной. Дюра с сомнением покрутила колесико. Культ, должно быть, распространен довольно широко. В конце концов, Тоба Микксакс был его приверженцем... и владельцем фермы на потолке. Распространен, значит, по Звезде и по всему обществу.

Если эти сектанты Колеса когда-нибудь найдут лидера, они могут стать грозными противниками для таинственного комитета, который управляет городом.

Раук выглядела уставшей. – Пошли. Давай найдем Ли и начнем с тобой работу.

Бок о бок две женщины гребли руками в упорядоченном воздухе фермы, над ними висели золотистые стебли пшеницы.

* * *

 Фарр смутно осознавал, что другие рабочие отодвигаются от него, лукавые взгляды выражают их удовольствие от его замешательства. Куски корковых деревьев прокатывались мимо по ленте конвейера, игнорируемые всеми.

Раздалось рычание. – Нет. – "Бзиа", – понял Фарр, парящий у него за спиной.

Костлявая голова Хоша повернулась к Бзиа, наглазники были глубокими и пустыми. – Ты со мной споришь, рыбак?

– Этот слишком молод, – сказал Бзиа, кладя огромную ладонь на плечо Фарра. Фарр, не желая навлекать на своего друга неприятности, попытался стряхнуть его руку.

– Но его наняли для этого. – Мускул на щеке надзирателя задергался. – Он маленький и легкий, но у него невероятная сила. И у нас не хватает трудоспособных...

– У него нет навыков. Нет опыта. И в последнее время мы понесли много потерь, Хош. Это слишком большой риск.

Мышцы щеки Хоша, казалось, жили своей собственной жизнью. Когда он ответил, это был внезапный крик. – Я не спрашиваю твоего совета, ты, любитель ксили! И если ты так беспокоишься об этом поросячьем дерьме, ты тоже можешь спуститься. Понял? Понял?

Фарр опустил голову. Конечно, Хош был нелогичен. Если его – Фарра – отстраняли из-за его габаритов, то Бзиа, конечно, не должен был...

Бзиа просто кивнул, по-видимому, его не тронул ни гнев Хоша, ни его собственное внезапное назначение в опасное дело. – Кто третий?

– Я сам. – Ярость Хоша все еще проявлялась в пульсации мышц на его лице, в дрожании оправы его очков. – Я сам. А теперь пошевеливайтесь, любители свиней, и, может быть, у нас есть шанс спуститься туда до того, как квантовое море застынет...

Фарр и Бзиа последовали за Хошем из бункерной камеры. Фарр не расслышал продолжающиеся оскорбления Хоша и мог вспомнить только то, что Бзиа сказал ему о Хоше и ответственности.

11

 Помещение, где они должны были подняться на борт колокола, находилось в самом основании города. В помещении были стены, верхняя поверхность – но не было пола. Фарр, следуя за Хошем и Бзиа, уцепился за направляющие канаты и посмотрел вниз, на чистый воздух, упиваясь его свежестью после нескольких дней затхлой вони гавани. Он осознавал огромную громаду города над собой; он тихо поскрипывал, как какое-то задумчивое животное.

Сам колокол представлял собой сферу из закаленного, потрепанного дерева в два человеческих роста шириной. Вокруг него были обмотаны обручи из вещества сердцевины. Колокол был подвешен к огромному шкиву, который почти терялся в темноте над головой Фарра. Другие тросы свободно прикрепляли колокол к хребту. Фарр мог различить в полумраке наверху бледные пятна – лица портовых рабочих, стоявших рядом со шкивом.

Хребет представлял собой деревянную колонну, которая выходила, волоча за собой кабели, из этой камеры и пронзала густой воздух под городом. Он превратился в темную линию, едва видимую, медленно изгибающуюся, следуя за потоком магнитного поля. Тросы тянулись по всей его длине, уходя далеко-далеко вниз, в далекую, синюшно-фиолетовую, смертоносную массу мантии.

Фарр, следя за изгибом хребта, почувствовал, как замедляется биение его сердца.

Колокол казался невероятно хрупким. Как он мог защитить его от растворения в глубинах нижней мантии, парящей над кипящей поверхностью самого квантового моря? Несомненно, его раздавило бы, как лист; неудивительно, что погибло так много рыбаков.

Хош открыл большую дверь сбоку колокола и с трудом забрался внутрь. Бзиа подтолкнул Фарра вперед. Приблизившись к сфере, Фарр увидел, насколько сильно потерта и поцарапана внешняя поверхность. Он провел пальцем по одному глубокому шраму; это выглядело так, как будто какое-то животное напало на это хрупкое на вид устройство, раздирая его зубами или когтями.

Обнадеживающе, сухо подумал он.

Фарр ожидал, что интерьер колокола будет чем-то похож на аэромобиль Микксакса, с удобными сиденьями и окнами, пропускающими свет. Вместо этого он въехал в полосу мрака – фактически он чуть не столкнулся с Хошем. Единственными окнами были маленькие панели из прозрачного дерева, которые почти не пропускали света; деревянные лампы испускали дымчатое, извиняющееся зеленое свечение. По всей длине оси сферы проходил столб, и Фарр уцепился за него. Там была небольшая панель управления – с двумя потертыми на вид переключателями и рычагом, – а корпус был увешан шкафчиками и чем-то похожим на баллоны с воздухом.

Бзиа ввалился в колокол. Внутри внезапно стало тесно; и когда огромные руки рыбака обхватили опорный столб, колокол наполнился сильным домашним запахом Бзиа. Хош обошел их обоих, чтобы закрыть люк – массивный деревянный диск, плотно вставленный в раму.

Они ждали в почти полной темноте. Со всех сторон корпуса доносился оживленный скрежет. Фарр, выглядывая в иллюминаторы, увидел, как портовые рабочие регулируют положение обручей из вещества сердцевины так, чтобы они равномерно окружали сферу, закрывая люк. Фарр перевел взгляд с Хоша на Бзиа. Бзиа ответил ему терпеливым согласием, темнота смягчила линии его шрамов. Надзиратель уставился в пространство, злой и напряженный.

Раздалось жужжание, странно равномерное. Весь колокол вибрировал от него. Казалось, оно пронизывало все его существо; он чувствовал, как сокращаются его капилляры. Он посмотрел на Бзиа, но рыбак закрыл свой здоровый глаз, его лицо застыло; его поврежденный наглазник был туннелем в бесконечность.

...И что-то изменилось. Что-то было отнято у Фарра, впервые в его жизни. Единственный раз, когда он чувствовал что-то отдаленно похожее, было во время той последней, судьбоносной охоты с человеческими существами, когда он испытал тот дезориентирующий страх падения. Что с ним происходило? Он почувствовал, как его хватка за опорный столб ослабла, пальцы соскользнули с дерева. Он закричал, отлетая назад.

Сильная рука Бзиа схватила его за волосы и подтащила обратно к столбу; Фарр обхватил руками и ногами твердое дерево.

Хош смеялся, его голос звучал хрипло.

Кто-то постучал по колоколу тяжелым кулаком. Теперь возникло ощущение движения – рывков, покачиваний; Фарр слышал, как тросы дребезжат о колокол и друг о друга.

Итак, это началось. В напряженной, сбивающей с толку тишине они спускались в мантию.

– Мальчик не был готов ни к чему из этого, Хош. – В голосе Бзиа не было и следа гнева. – Я же говорил тебе. Как он может действовать, если его невежество парализует страх?

– Поговори с потоковым, если хочешь. – Надзиратель отвернулся со своим худым, морщинистым, погруженным в себя лицом.

– Что со мной происходит, Бзиа? Я чувствую себя странно. Это только потому, что мы спускаемся, следуя вдоль хребта?

– Нет. – Бзиа покачал головой. – Мы снижаемся, но это нечто большее. Слушай внимательно, Фарр; важно, чтобы ты понимал, что с тобой происходит. Может быть, это поможет тебе выжить.

Эти слова, просто произнесенные, вызвали у мальчика больше страха, чем все разглагольствования Хоша. – Скажи мне.

– По мере того, как мы спускаемся, воздух становится гуще. Ты понимаешь это, не так ли?..

Фарр понял. В смертоносных глубинах мантии давление и плотность были настолько велики, что атомные ядра были прижаты друг к другу, вдавливались друг в друга. Структуры связанных ядер, из которых состояли человеческие тела – и вся материя, из которой состоял мир Фарра, – не могли оставаться стабильными. Ядра атомов растворялись в нейтронной сверхтекучей среде, которой был воздух; и высвобожденные из ядер протоны образовывали сверхпроводящую жидкость в нейтронной смеси.

Наконец, внутри квантового моря Звезда была похожа на единое огромное гиперядро; там не могла сохраниться никакая жизнь на соединениях ядер.

– Как этот деревянный колокол может защитить нас? Разве дерево просто не растворится?

– Это случилось бы, ... если бы не обручи из вещества сердцевины. – Обручи представляли собой полые трубки из такого гиперонного вещества. Трубки содержали протонный сверхпроводник, извлеченный из нижней мантии. Другие трубки шли по кабелям к динамомашинам в гавани, которые генерировали электрические токи в обручах колокола.

– Токи в обручах генерируют сильные магнитные поля, – сказал Бзиа. – Как наше собственное магнитное поле. И они защищают нас. Поля как дополнительная стена вокруг колокола, защищающая его от давления.

– Но что заставляет меня чувствовать себя так странно? Это магнитное поле колокола?

– Нет. – Бзиа улыбнулся. – Обручи вытесняют магнитное поле – я имею в виду поле Звезды – из внутренней части колокола.

– Мы все растем в магполе. Оно влияет на нас постоянно... Мы используем поле для передвижения, когда гребем руками. Фарр, впервые в жизни ты не чувствуешь магполе... Впервые ты не можешь сказать, где ты находишься.

* * *

 Не было никакой возможности отследить время. Тишину нарушали только лязг кабелей, глухие удары корпуса колокола о хребет и почти беззвучное сердитое бормотание Хоша. Фарр держал глаза закрытыми и надеялся заснуть.

Спустя неопределенный промежуток времени колокол сильно накренился, едва не выбив осевой столб из рук Фарра. Он вцепился в него, оглядывая тускло освещенную каюту. Что-то изменилось; он чувствовал это. Но что? Ударился ли колокол обо что-то?

Колокол все еще двигался, но качество его движения изменилось – по крайней мере, так подсказывало ему ощущение внизу живота. Он был уверен, что они все еще спускались; но теперь спуск колокола был гораздо более плавным, и его случайные удары о хребет прекратились.

Было такое ощущение, что колокол свободно плавает в мантии.

Бзиа положил массивную, добрую ладонь ему на плечо. – Бояться нечего.

– Я не...

– Мы освободились от хребта, вот и все.

Фарр почувствовал, как у него округляются глаза. – Почему? Что-то не так?

– Нет. – Маленькие дровяные лампы в объеме отбрасывали мягкий свет в углубление поврежденного глаза Бзиа. – Так и задумано. Смотри, хребет уходит вниз всего на сотню метров или около того от города. Это глубже, чем кто-либо мог бы преодолеть без посторонней помощи. Но мы должны пройти гораздо, гораздо глубже. Теперь наш колокол опускается без направляющего стержня.

– Кабели по-прежнему соединяют нас с Парцем. И ток, который они пропускают, будет продолжать защищать нас и кабель от здешних условий, пока мы спускаемся. Но...

– Но мы дрейфуем. И наш трос может запутаться или порваться. Что произойдет, если он порвется, Бзиа?

Бзиа твердо встретил его взгляд. – Если он порвется, мы не вернемся домой.

– Такое когда-нибудь случалось?

Бзиа повернулся лицом к лампе. – Когда это произойдет, в гавани почти сразу заметят, – сказал он. – Кабель перестанет разматываться. Они сразу узнают худшее. Им не нужно ждать, пока возвратится пустой конец...

– А мы? Что бы с нами случилось?

Хош наклонил свое худое лицо вперед. – Ты задаешь много глупых вопросов. Я тебя немного утешу. Если кабель оборвется, ты ничего об этом не узнаешь. – Он сжал руку в кулак и щелкнул им перед лицом Фарра.

Фарр вздрогнул. – Может, тебе стоит сказать мне, что еще может убить меня. Тогда, по крайней мере, я буду готов...

Раздался грохот, при котором он оторвался от опорного столба. Колокол закачался, раскачиваясь в густой жидкости нижней мантии.

Фарр обнаружил, что барахтается в душном воздухе колокола. И снова ему понадобился Бзиа, чтобы протянуть руку и оттащить его обратно к центру.

Бзиа поднес палец к губам, призывая к молчанию; Хош лишь сердито посмотрел на него.

Фарр затаил дыхание.

Что-то царапнуло по внешней части колокола; это было похоже на скрежет ногтей по дереву. Это продолжалось несколько ударов сердца, а затем стихло.

После нескольких минут молчания шаткое путешествие продолжилось; Фарр представил себе многие метры кабеля у себя над головой, по всей длине которого тянулись перегибы высотой в человеческий рост.

– Что это было? – Он взглянул на окна, которые неохотно пропускали рассеянный фиолетовый свет. – Мы находимся в квантовом море?

– Нет, – сказал Бзиа. – Нет, само море все еще находится в сотнях метров под нами. Фарр, мы едва ли проникаем в верхние слои нижней мантии. Но сейчас мы уже на пару сот метров ниже хребта.

– Да, – сказал Хош, не сводя глубоких глаз с Фарра. – И это был колонист, вернувшийся из мертвых, чтобы посмотреть, кто его навещает.

Фарр почувствовал, как у него отвисла челюсть.

– Это айсберг из вещества сердцевины, – уверенно сказал Бзиа. – Вещество сердцевины. Вот и все.

Хош усмехнулся, его взгляд скользнул по каюте.

Фарр знал, что Хош насмехается над ним, но внезапный шок от этих слов проник в его воображение. Ему всегда нравились истории о войне, ему нравилось вглядываться в недостижимую поверхность квантового моря и пугать себя видениями древних, измененных существ, рыщущих в его глубинах. Но истории о войне, о потерях человечества казались настолько далекими от повседневного опыта, что казались бессмысленными.

Но Дюра рассказала ему о фрактальной скульптуре, которую она видела в университете Парца – скульптуре физического облика колониста, как сказала Ито. И теперь он сам спускался в нижнюю мантию, защищенный только шаткой, едва понятной технологией.

Он вцепился в столб, уставившись на тусклый свет в окнах.

* * *

 Снова послышался скрежет по корпусу. Колокол снова закачался, отчего у Фарра скрутило живот.

На этот раз Хош и Бзиа, казалось, не были удивлены. Хош повернулся и прижался лицом к окну, в то время как Бзиа ослабил хватку на опорном столбе и согнул пальцы своих огромных рук.

– Что теперь? – прошептал Фарр.

– Мы думаем, что зацепили айсберг...

Под поверхностью квантового моря не могли выжить ядра – скопления протонов и нейтронов. А еще глубже, в темном чреве самого моря, плотность становилась настолько высокой, что сами нуклоны входили в соприкосновение друг с другом. Из сталкивающихся нуклонов могли образовываться гипероны, экзотические комбинации кварков. Гипероны могут объединяться в стабильные островки плотного материала – айсберги из вещества сердцевины, которые могут сохраняться вдали от формирующих их плотностей сердца Звезды. Айсберги под действием течений квантового моря поднимались на более высокие уровни, где их подбирали рыбаки и транспортировали в Парц-Сити.

– Они цепляются за внешнюю сторону колокола, – сказал Бзиа. Он изобразил удар айсберга кулаками по колоколу. – Видишь? Его притягивает туда магнитное поле колокола, его обручей из вещества сердцевины. И он остается, приклеенный магнитным полем, созданным в ответ в его собственном объеме.

Хош снова ухмыльнулся, и Фарр почувствовал зловонное дыхание надзирателя. – Удачной рыбалки. Нам повезло. Мы не можем находиться более чем на четыреста метров ниже Парца. Теперь, парень. Смотри. – Величественным жестом Хош повернул два переключателя на маленькой панели управления рядом с собой.

Фарр затаил дыхание, но, казалось, ничего не изменилось. Колокол все еще тревожно раскачивался в нижней части мантии – на самом деле, казалось, что он вращается, подсказал ему желудок, возможно, его закрутило ударом айсберга.

Бзиа терпеливо сказал: – Он послал сигнал в гавань по тросам. Что мы готовы к подъему.

Хош ухмыльнулся ему. – И именно поэтому мы здесь, парень. Вот почему они сажают людей в эти клетки и опускают их в мантию. Все для того, чтобы повернуть эти маленькие выключатели – видишь? Иначе как бы еще порт узнал, когда поднимать колокола?

– Почему нас трое? Почему не всего один рыбак?

– Двойное резервирование, – сказал Хош. – Если что-то случится с миссией – что ж, один из нас может прожить достаточно долго, чтобы переключить рубильники и вернуть домой драгоценный материал сердцевины. – Ему явно доставляло удовольствие дразнить страх Фарра.

Фарр попытался огрызнуться. – Тогда тебе следовало рассказать мне, что происходит, раньше. Что, если бы что-то пошло не так, и я не знал бы, что делать?

Бзиа бесстрастно посмотрел на Хоша. – Парень прав, Хош.

– В любом случае, – сказал Фарр, – не требуется большого мастерства, чтобы повернуть простой переключатель...

– О, дело не в навыке, – тихо сказал Хош. – Навык заключается в том, чтобы оставаться в живых достаточно долго, чтобы сделать это.

* * *

 Колокол тревожно покачнулся в нижней мантии, потеряв равновесие из-за массы материала, прилипшего к его боку. Фарр попытался оценить их нахождение, но не смог отделить подлинные признаки их восхождения к свету – ощущения в животе, рассеивание мрака в маленьких окнах – от оптимистичного воображения. Он с тревогой смотрел на синевато-фиолетовое свечение в окнах, не в силах взять ничего из еды, которую Бзиа предложил ему из маленького шкафчика, встроенного в корпус колокола.

Колокол содрогнулся от нового удара. Фарр вцепился в свой столб. Раздался скрежещущий звук, и неуклюжее суденышко, содрогнувшись, остановилось.

Фарр поборол искушение закрыть глаза и свернуться калачиком. Что теперь? Чем еще они могут в меня швырнуть?

Он почувствовал шершавые пальцы Бзиа на своих плечах. – Все в порядке, парень. Это признак того, что мы почти дома.

– Что это было?

– Это наш айсберг царапает по хребту. Сейчас мы всего на сто метров или около того ниже самого Парца.

Хош потянул за рычаг на панели управления, кряхтя от усилия; гул, который Фарр научился связывать с токами, питающими защитное магнитное поле колокола, стал менее интенсивным. Хош повернулся к нему, его настроение, очевидно, перешло к спокойному, лукавому тону. – Твой приятель наполовину прав. Но мы еще не в безопасности. Далеко не все.

На самом деле это была одна из самых опасных частей миссии. Айсберг, ударяясь о хребет, мог легко оборвать их тросы или повредить сам хребет.

– Итак, – вкрадчиво произнес Хош, – один из нас должен выйти наружу и немного поработать.

– Что за работа?

– Обмотать айсберг веревками. Привязать его к корпусу, – мягко сказал Бзиа. – Вот и все. Что предотвращает раскачивание айсберга и защищает тросы от столкновений с веществом сердцевины.

Хош уставился на Фарра.

Бзиа поднял свои огромные руки. – Нет, – сказал он. – Хош, ты не можешь быть серьезным. Ты не можешь отправить мальчика туда.

– Я никогда не был более серьезным, – сказал Хош. – Как вы оба мне говорили, мальчик не протянет здесь и пяти ударов сердца, если не научится ремеслу. И есть только один способ сделать это, не так ли?

Бзиа попытался возразить, но Фарр остановил его. – Все в порядке, Бзиа. Я не боюсь. В любом случае, он, наверное, прав.

Бзиа сказал: – Послушай меня. Если бы ты не боялся, ты был бы дураком или мертвецом. Страх держит твои наглазники открытыми и чистыми.

– Веревки в том шкафчике, – сказал Хош, указывая.

Бзиа начал вытаскивать туго свернутые толстые веревки; вскоре маленькая кабина, казалось, была заполнена этим барахлом. – И ты, – рявкнул Хош на Фарра. – Открой люк.

Фарр выглянул в иллюминатор. Воздух – если это можно было назвать воздухом, такая глубина – был фиолетовым, почти как у моря. В конце концов, они все еще находились на целых сто метров – десять миллионов человеческих ростов – ниже Парца.

Он почувствовал, как чья-то подошва уперлась ему в спину. – Действуй, – прорычал Хош. – Это тебя не убьет. Возможно.

Фарр уперся плечами в круглый люк и толкнул. Он был тяжелым и жестким, и когда он нажал, то услышал скрежет удерживающих колокол обручей из вещества сердцевины, которые соскальзывали в сторону.

Люк распахнулся, вылетев за пределы его досягаемости. Воздух снаружи колокола был густым и клейким, и он заполнил кабину, подавляя более разреженный, чистый воздух внутри. Свет ламп кабины, казалось, сразу потускнел.

Фарр задержал дыхание, его рот закрылся почти сам по себе. На грудь давило, как будто более плотный воздух пытался проникнуть в легкие через кожу. Усилием воли он разлепил губы. Приторный, пурпурный воздух с трудом проникал ему в горло; он чувствовал его на губах, вязкий и горький. Он вздохнул, расширяя легкие; этот воздух обжигал, проходя через его капилляры.

Итак, после нескольких коротких ударов сердца, он оказался в нижней мантии. Он поднял руки для пробы, разминая пальцы. Его движения не нарушились, но он чувствовал себя более слабым, вялым. Возможно, доля сверхтекучего воздуха в этом слое была ниже, чем в настоящей мантии.

– Крышка люка, – сказал Бзиа, указывая. – Тебе лучше достать ее. – Голос Бзиа был приглушенным, как будто он говорил через слой ткани.

Фарр кивнул. Он выбрался из люка.

Желто-фиолетовый воздух был таким густым, что едва пропускал свет; казалось, что он находился в пузыре с темными стенками диаметром около четырех человеческих ростов. Колокол был подвешен как дрейфующая масса в центре пузыря. За ним хребет был стеной, массивной и неприступной, ее верхняя и нижняя кромки терялись в туманной мгле воздуха. Теперь, глядя на хребет, Фарр мог видеть обернутые вокруг него и проложенные по всей длине кабели из материала сердцевины – кабели, которые должны подавать ток для создания магнитного поля, подобного магнитному полю колокола, чтобы хребет сам по себе не растворился в нижней части мантии. Кабели самого колокола змеились вверх и исчезали из виду, направляясь к миру верхней мантии, миру, который казался Фарру невероятно далеким.

Незакрепленная крышка находилась недалеко от него. Он достаточно легко подгреб к ней рукой, хотя воздух, в который он был погружен, был приторным присутствием вокруг него. Он поймал крышку и быстро вернул ее Бзиа.

– Теперь айсберг, – крикнул Хош. – Ты видишь это?

Фарр посмотрел. Между колоколом и хребтом была какая-то бугристая фигура. Она была в половину человеческого роста длиной, темная и неправильной формы, как нарост на чистых, искусственных линиях колокола.

– Разве мне не нужны веревки?

– Сначала пойди и осмотри айсберг, – крикнул Хош. – Посмотри, не причинил ли он нам какой-нибудь ущерб.

Он глубоко вдохнул спертый воздух и размял ноги. Потребовалось всего несколько взмахов, чтобы подплыть к куску сердцевины.

Приблизившись, он увидел, что поверхность айсберга неровная из-за небольших ям и скосов. Трудно было представить, что именно из этого материала сделаны блестящие обручи вокруг колокола, или городские якорные ленты, или изящные вставки на досках для серфинга. Он был на расстоянии вытянутой руки от айсберга, все еще плавно покачиваясь... Если бы он прожил достаточно долго, то хотел бы увидеть мастерские – литейные, как называл их Бзиа, – где происходило преобразование этого материала...

Невидимые руки схватили его за грудь и ноги, дернув в сторону. Он обнаружил, что кувыркается кубарем прочь от колокола. Он закричал. Он хватался за воздух, но не мог ухватиться, и его ноги молотили по пустоте в тщетной попытке грести.

Дрожа, он замахал руками в воздухе, пытаясь выровнять движение. Хош смеялся над ним, понял он; и Бзиа, похоже, тоже с трудом сдерживал улыбку.

Значит, просто еще одна маленькая игра; еще одно испытание для новичка.

Он закрыл глаза, желая унять дрожь в конечностях. Он попытался подумать. Невидимые руки? Только магнитное поле могло так встряхнуть его – защитное магнитное поле колокола. И, конечно же, его отбросило в сторону; именно так поля воздействовали на движущиеся заряженные объекты, такие как его тело. Вот почему при плавании было необходимо перемещать ноги и руки поперек линий магнитного поля, чтобы генерировать движение вперед.

Значит, его отбросило собственное магнитное поле колокола. Большая шутка.

Лог, вероятно, отчитал бы его за то, что он не предвидел этого, понял он. Тоже посмеялся бы над ним, чтобы донести суть.

Страх Фарра превратился в гнев. Он с нетерпением ждал того дня, когда ему больше не нужно будет так многому учиться... и он, возможно, смог бы сам преподать несколько уроков.

К Фарру вернулось самообладание, и он начал неуклюже пробираться обратно к колоколу. – Дай мне веревки, – сказал он.