Текст книги "Поток (ЛП)"

Автор книги: Стивен М. Бакстер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 28 страниц)

26

 Звезды – все, кроме Звезды – исчезли, забрав с собой весь свет с неба. Звезда, с ее кольцом и огромным, истекающим кровью спутником, висела в пустом небе...

Нет, поняла она, это было не совсем так. Небо опоясывал бант – разноцветная лента, тонкая и совершенная, которая обвивала среду обитания ур-людей – и, как она увидела, проходила позади самой Звезды.

Это была лента, которая опоясывала Вселенную, и в ней содержался весь звездный свет.

Хорк возвышался перед ней, звездный луч добавлял бликов к серому освещению его лица. – Ну? – раздраженно спросил он. – Что теперь?

Она потерла лоб. – Каждая настройка этого устройства показывала нам больше того, что нас окружает – больше Вселенной. Это как если бы с наших глаз снимали последовательные слои, завесы.

– Верно. – Он поднял глаза на звездную ленту. – Так это, должно быть, правда? Последняя постановка, которая снимает все завесы? – Он покачал головой. – Но что это значит?

– Небо, которое мы видели раньше – звезды, разбросанные по небу – было для нас странным... даже удивительным. Но это выглядело естественно. Звезды были такими же, как наша Звезда, только гораздо дальше.

– Да, в то время как это кажется искаженным. И как получилось, что мы все еще можем видеть нашу Звезду? Почему ее свет тоже не размазан в этом абсурдном кольце?

Размазанный звездный свет... Да. Мне это нравится. Хорошо, это очень проницательно...

Дюра крутанулась в воздухе, пытаясь подавить крик. Голос, сухой и мягкий, исходивший из пустоты огромной комнаты позади нее, был совершенно ужасающим.

– Карен Макрей, – сказал Хорк, его голос был полон враждебности.

Набросок плеч и головы, выполненный из бледных цветных кубиков света, висел в воздухе на расстоянии вытянутой руки от них. Четкость изображения была хуже, чем в мантии – цвета размыты, движущиеся световые кубы больше. Карен Макрей открыла глаза, и снова Дюра испытала отвращение при виде мясистых шариков, уютно устроившихся в чашечках.

Хорк был прав; каким-то образом Карен Макрей проделала с ними весь путь из глубин Звезды в это отдаленное, суровое место в куске вещества сердцевины, прикрепленном к борту "Свиньи".

– Звездный свет размыт; да. И очень важно, чтобы вы понимали, почему он размыт, что с вами происходит. Стены этого места – не окна; у них есть вычислительная мощность – они фактически полуразумны, на самом деле – способны устранять доплеровские искажения...

Хорк зарычал и махнул вперед. – Говори прямо, черт бы тебя побрал.

Размытая голова медленно повернулась. – Доплеровское искажение. Синее смещение. Вы – мы – невероятно быстро перемещаемся в пространстве. Почти так же быстро, как сам свет. Вы видите? И так далее...

– И таким образом, мы опережаем звездный свет, – сказал Хорк. – ...Думаю, я понимаю. Но почему мы все еще видим саму Звезду и ее систему колец с гигантским компаньоном?

Колонистка, казалось, уходила в свою собственную наполовину сформировавшуюся голову; мясистые штуковины в ее наглазниках скользили вокруг, как независимые животные.

Дюра изо всех сил пыталась ответить Хорку. – Потому что Звезда путешествует с нами. И именно поэтому мы все еще можем видеть ее свет. – Она с сомнением посмотрела на него. – В этом есть смысл?

Хорк зарычал. – Эта колонистка и ее болтовня о загадках... Все в порядке. Давай предположим, что ты права. В конце концов, у нас нет лучшего объяснения. Давай предположим, что мы и Звезда путешествуем в пространстве со скоростью света. Почему? Откуда мы пришли? И куда мы направляемся?

Ответа от Карен Макрей не последовало. Световые кубики ползали по ее лицу, как пиявки.

Хорк и Дюра уставились друг на друга, как будто искали ответы на раздраженных лицах друг друга.

Они еще раз огляделись, пытаясь разобраться в искаженном небе. Дюра чувствовала себя маленькой, хрупкой, беспомощной в этом ансамбле несущихся миров. В размытом свете вокруг них была симметрия, и после некоторого спора они решили, что пункт их отправления и назначения должен находиться на полюсах воображаемого шара вокруг них, шара, экватор которого был отмечен звездным лучом.

Хорк потянулся к устройству со стрелками. – Хорошо. Тогда давай посмотрим, сможем ли мы увидеть, что там лежит... – Он установил указатель в предпоследнее положение.

Звезды покинули разрушающуюся звездную арку и вернулись в свои разбросанные по небу дома.

Хорк махнул в сторону одного из воображаемых полюсов, вглядываясь в космос сквозь массивные облачные устройства ур-людей. Для Дюры, которая оставалась ближе к Карен Макрей, он выглядел игрушкой, пятнышком, плавающим на фоне расплывчатых необъятностей ур-людей.

– Здесь ничего нет, – сказал он наконец разочарованно. – Просто безымянное скопление звезд.

– Тогда это, должно быть, в другом конце зала. Другой полюс. Двинемся.

Она подождала, пока он вернется. Затем, взявшись за руки, они поплыли в направлении полета Звезды.

...И там, на полюсе неба, было что-то: что-то на фоне звезд, что-то огромное – хотя и уменьшенное расстоянием – и четко очерченное.

Карен Макрей что-то говорила. Шелестящие слова эхом разносились по огромной тишине зала.

Дюра и Хорк поспешили назад и прижались лицами к помутневшим губам колонистки. – Что это? – потребовала Дюра почти в отчаянии. – Ты не попробуешь еще раз? Что ты нам говоришь?

...Кольцо. Вы видите это? У меня здесь так мало вычислительной мощности... сложно... кольцо...

Дюра отвернулась и посмотрела на артефакт; и страх, порожденный детскими сказками, старыми, искаженными легендами, нахлынул на нее.

* * *

 Машина отъехала.

Адда ухватился за импровизированный дверной косяк палаты и втянул воздух в легкие. Он оглядел небо. Панорама, теперь мрачная и темно-желтая, становилась все меньше и меньше похожей на безопасный, упорядоченный ландшафт пространства мантии, в котором он состарился: вихревые линии были прерывистыми фрагментами вращающихся петель, пытающихся перестроиться, а лучи звездолома продолжали неестественно вертикально рассекать воздух и проникать в сердцевину.

Каким бы усталым он ни был, что-то шевельнулось на краю его сознания. Казалось, стало темнее, чем раньше. Почему так должно быть? Он вытолкнул себя из палаты и устало махнул рукой в небо. Позади него обшивка представляла собой бесконечную деревянную стену, которая закрывала половину неба. Она была ограничена огромными анкерными лентами и испещрена сотнями грубых порезов; замедляющаяся струйка машин и людей все еще стекала с раскрытых стен и рассеивалась в пустоте воздуха. Обшивка была темной, пугающей...

Слишком темной. Вот и все.

Адда подгреб еще немного и покрутил головой, разглядывая якорные ленты вещества сердцевины. Огромные обручи были похожи на серую клетку на деревянном фасаде города – но они были тусклыми, безжизненными там, где чуть раньше потрескивали голубым электронным газом.

Свечение газа исчезло.

Итак, динамомашины, огромные легкие города, работающие на дровах, наконец-то остановились. Возможно, они были покинуты своими служителями; или, может быть, какая-то существенная часть городской инфраструктуры вышла из строя из-за напряжения, вызванного необходимостью удерживать город от изменчивого магполя.

Это едва ли имело значение.

Раздался резкий взрыв. Град осколков разлетелся веером от основания города, на стыке хребта и главной жилой части. Осколки улетели сквозь потоки сточных вод, все еще падающих с основания Парца.

Возможно, осталось не больше нескольких ударов сердца.

Адда решительно махнул рукой в сторону импровизированного больничного входа и нырнул в толпу спеленутых пациентов, страдающего персонала и волонтеров. Он нашел Фарра, помогающего Дени Макс накладывать повязки пациенту. Он грубо схватил Фарра и Дени за руки; он оттащил их от лежащего без сознания пациента к выходу.

– Мы должны выбираться отсюда.

Дени уставилась на него, темно-желтый воздушный свет прорисовывал тени на ее лице. – Что это? Я не понимаю.

– Якорные ленты потеряли мощность, – прошипел Адда. – Они не могут поддерживать город здесь, над полюсом. Город будет дрейфовать – подвергнется сильному стрессу... Мы должны убираться отсюда. Город никогда этого не выдержит...

Фарр оглянулся на пациентов и помощников. – Но мы еще не закончили.

– Фарр, – сказал Адда со всей убедительностью, на которую был способен, – все кончено. Ты проделал замечательную работу, но больше ты ничего не можешь сделать. Как только проявятся последствия сбоя в работе лент, мы все равно не сможем завершить эвакуацию.

Дени Макс пристально посмотрела ему в лицо, плотно сжав губы. – Я не уйду.

Адда почувствовал, как его старое сердце, покрытое шрамами, снова разбилось.

– Но ты умрешь, – сказал он, услышав мольбу в своем голосе. – Эти несчастные люди все равно никогда не смогут выжить. В этом нет смысла...

Она вырвала свою руку из его хватки. Она оглянулась на палату, как будто все это было простым отвлечением от ее работы.

Когда он положил руку на грубый дверной косяк, то почувствовал глубокую, сотрясающую вибрацию, исходящую от самых костей города, и дрожь турбулентности пробежала по обнаженной коже его рук и шеи.

Может быть, было уже слишком поздно. Он протиснулся через импровизированный дверной проем на свежий воздух.

Он оглянулся на палату. Дени Макс с застывшим лицом пробиралась обратно в хаос пациентов и помощников. Она уже проигнорировала его предупреждение. Забыла, наверное. Но Фарр все еще стоял у двери; он оглянулся на палату, явно растерявшись.

Что ж, Дени была потеряна, но не Фарр. Еще нет.

Адда схватил Фарра за волосы и, собрав все оставшиеся у него силы, вытащил мальчика задом наперед из больницы и подбросил его в воздух. Фарр остановился в пустом воздухе, борясь; он был похож на какое-то застрявшее насекомое, казавшееся карликом на фоне огромного, израненного лица города. Он впился взглядом в Адду. – Ты не имел права так поступать.

– Знаю. Знаю. Тебе придется просто возненавидеть меня, Фарр. А теперь греби, черт бы тебя побрал; греби так сильно, как ты никогда в жизни не делал!

С севера шло зарево, глубокое, зловещее красное свечение, разлившееся по всему небу. Это был свет, которого Адда никогда раньше не видел. Он пропитал мантию темнотой, в которой лучи звездолома ксили светились, как раскаленные бревна.

Из недр города вырвался еще один вопль рвущегося дерева и разваливающегося вещества сердцевины. Обшивка покрылась рябью; волны высотой, возможно, в микрон распространились по ее поверхности, и древесина раскололась крошечными взрывами.

Адда опустил голову и ударил ногой по бурлящему воздуху, отмахиваясь от Парца изо всех сил.

* * *

 Расстояние превратило кольцо в сверкающий драгоценный камень, прекрасный и хрупкий.

– Я верила большей части этого, – медленно произнесла Дюра, – большинству историй, которые рассказывал мне мой отец... Но не думаю, что когда-либо до конца верила в само Кольцо.

Кольцо Болдера, величайшее инженерное сооружение во Вселенной. Настолько массивное – вращающееся так быстро – что оно проделало дыру в самом космосе.

– Кольцо – это дверь во вселенную, способ для ксили сбежать от своего неизвестного врага, – сказала она Хорку.

Его кулаки сжались; на фоне огромного неба вокруг него его воинственность выглядела абсурдной. – Я знаю ваши легенды. Но что за враг? – Он придвинулся вплотную к Карен Макрей и ударил кулаком в облако толкающихся кубиков, из которых состояло ее лицо. Его рука прошла насквозь, по-видимому, не задетая. – Какой враг, черт бы тебя побрал?

Карен Макрей медленно начала говорить, шарики в ее наглазниках поблескивали. Она говорила нерешительно, отрывками.

* * *

 Звезда возникла в галактике, диске из ста миллиардов звезд. На самом деле она была древней, остывающим остатком гигантского взрыва, который уничтожил большую часть массы огромной звезды и опустошил серого компаньона, который все еще сопровождал ее. Со временем Звезда извлекла материал из компаньона, связав газ в планеты.

Затем появились ур-люди.

Они загрузили колонистов – свои отображения – в сердцевину; и колонисты построили первых людей Звезды.

В течение пяти столетий колонисты и звездные люди работали вместе. На северном полюсе Звезды были построены огромные двигатели – разрывающие двигатели, как называла их Карен. Команды людей Звезды управляли мощными устройствами под руководством колонистов.

Глаза Хорка сузились. – Ах, – выдохнул он. – Значит, мы действительно нужны им, этим колонистам. Мы – руки, сильные руки, которые построили мир...

Разрывающие двигатели выбросили Звезду с места ее рождения. Она вылетела из своей галактики и свободно поплыла по космосу.

Кольцо находилось близко к родной галактике Звезды – так близко, что свету потребовалось бы не более десяти тысяч лет, чтобы пересечь пустоту и добраться до Кольца, сказала Карен Макрей; так близко, что огромная масса Кольца уже искажала структуру галактики, растягивая ее на части. Звезда – со своим спутником, планетами, газовым кольцом и драгоценным грузом жизни – падала через космос к Кольцу, светясь в темноте, как горящий факел.

Внутри Звезды прошло столетие. Тысячи лет пролетели во Вселенной за пределами наружной корки. (Дюра ничего не могла с этим поделать.)

Кольцо приближалось.

Колонисты испугались. Люди Звезды испугались.

– Почему? – потребовала ответа Дюра. – Почему они должны бояться Кольца? Что произойдет, когда мы достигнем его?

Колонисты отступили в сердцевину. Они построили там для себя чудесный виртуальный мир – нереальные Земли... И они верили, что там они будут в безопасности, что они смогут пережить любую катастрофу, которая может обрушиться на Звезду.

Людей Звезды оставили в мантии, как брошенных детей. У них были свои червоточины и другие устройства, но без руководства родителей-колонистов эти устройства были похожи на множество безвкусных игрушек.

Негодование росло, вытесняя страх. Люди Звезды решили, что последуют за колонистами в их убежище в сердцевине, если смогут, а если нет, то заставят самодовольных колонистов бояться так же сильно, как и их самих.

Интерфейсы червоточин были сорваны со своих мест крепления в мантии и сброшены вниз, в сердцевину. Армии с мрачными лицами прорывались через червоточины на импровизированных кораблях. Технологии, которые когда-то создавали разрывающие двигатели, были использованы пиратами для создания страшного оружия.

– Войны сердцевины, – медленно произнес Хорк. – Значит, они действительно произошли.

Гнев Хорка был сильным; как будто, подумала Дюра, огромная несправедливость заброшенности произошла только вчера, а не несколько поколений назад.

Колонисты, какими бы призрачными они ни были в сердцевине, тем не менее сохранили огромную материальную мощь. Война была короткой.

Энергия отказала; оружие взорвалось или растворилось, убив своих операторов. Интерфейсы были втянуты в сердцевину или пришли в негодность, соединяющие их туннели-червоточины разрушились. Когда-то мантия поддерживала единое сообщество людей Звезды, объединенных сетью червоточин. За несколько мгновений эта общезвездная культура рухнула.

Люди, голые, беззащитные, падали в воздух.

В Звезде воцарилась ужасающая тишина.

Когда война закончилась, колонисты отступили в сердцевину и приготовились к вечной жизни.

* * *

 Хорк стукнул кулаком по ладони. – Ублюдки. Трусливые ублюдки. Они бросили нас, обрекая поколения на страдания. Болезни, недуги, сбои. Но мы показали им. Мы построили Парц-Сити, не так ли? Мы выжили. И теперь, спустя пять столетий после того, как нас бросили, мы снова нужны им...

Дюра не могла отвести глаз от Кольца. Над огромным сооружением мерцали огни, беззвучно танцуя. – Что происходит с Кольцом? Я не понимаю.

Хорк фыркнул. – Разве это не очевидно? Кольцо атаковано. Это война, Дюра; кто-то нападает на ксили.

Он указал на неуместно тонкие световые узоры. – И было бы слишком большим совпадением, если бы мы прибыли сюда, на борт этой Звезды, как раз в тот момент, когда идет первая битва. Дюра, эта война – нападения на Кольцо – должно быть, продолжалась долгое время. – Он потер подбородок. – Возможно, поколения; столетия войн...

Она почувствовала, как пульс забился у нее в горле. – Люди? Это корабли ур-людей? – Она уставилась на картину, заставляя себя видеть более четко, выискивая огромные корабли этих призрачных гигантов.

Битва разворачивалась медленно, прямо у нее на глазах. Некоторые из сверкающих кораблей исчезли, очевидно, уничтоженные защитниками ксили. Другие, как она видела, провалились сквозь Кольцо; и если старые истории были верны, эти корабли теперь затерялись в разных вселенных. Она задавалась вопросом, выживут ли экипажи этих кораблей... и если выживут, то какие странные истории им придется рассказать.

– О, да, – мрачно сказал Хорк. – Да, нападающие – люди. Во всяком случае, ур-люди.

– Как ты можешь быть так уверен?

– Потому что Звезда направляется прямо к Кольцу. Разве ты еще не видишь этого, Дюра? Звезда нацелена на Кольцо. Мы собираемся столкнуться с ним...

* * *

 Дюра уставилась на далекий мерцающий огонь битвы. Был ли Хорк прав? – Не знаю, насколько велико Кольцо. Возможно, оно больше Звезды; возможно, оно выживет. Но, несомненно, Звезда будет уничтожена.

Хорк прижал кулаки к груди. – Неудивительно, что ксили атаковали Звезду; они пытаются уничтожить ее до того, как она доберется до Кольца. Дюра, Звезда была запущена по этой траектории, прямо на артефакт ксили, в виде ракеты. – Его тон стал тихим, почти благоговейным. Дюра посмотрел на него с любопытством; его глаза были прикованы к изображениям далекой битвы, очевидно, как у зачарованного.

Она задавалась вопросом, был ли он все еще в здравом уме. Эта мысль встревожила ее.

Так вот почему мы здесь, подумала она. В этом цель всего проекта. Колонисты, создание людей Звезды ... В этом смысл, цель моей расы. Моя жизнь.

Мы – производное расходного оружия, обслуживающего огромную войну, находящуюся за пределами нашего понимания.

И когда Звезда уничтожит себя в битве с Кольцом – или будет уничтожена первой, звездоломами ксили – тогда они все умрут вместе с ней, их цель будет достигнута.

Нет.

Это слово прозвучало как крик в суматохе ее разума. Она должна была что-то сделать.

Не позволяя себе думать о последствиях, она быстро махнула через зал в сторону плавающего кресла управления.

– Что ты делаешь? Дюра, мы ничего не можем здесь сделать. Мы во власти огромных сил; сил, которые мы едва понимаем. И...

Она заняла свое место на сиденье. Призрачное сиденье ур-человека вокруг нее повернулось, задрожав в ответ на ее прикосновение. Она взялась за двойные ручки, прикрепленные к подлокотникам сиденья.

В воздухе возник шар, толстый и угрюмо-красный; его поверхность покрывала аккуратная сетка, выложенная наподобие якорных полос вокруг Парц-Сити.

Дюра, пораженная этим внезапным появлением, потеряла самообладание; она закричала.

Хорк рассмеялся над ней. Его голос, высокий и пронзительный, выдавал его собственное напряжение. – Черт возьми, Дюра, ты только что стала свидетелем битвы, масштаб которой превосходит нашу способность постичь. Ты узнала, что наш мир обречен. И все же тебя пугает такой простой фокус!

– Но что это?

В поперечнике глобус был примерно в рост человека; он завис прямо перед сиденьем. – Разве это не очевидно? – рявкнул Хорк. – Убери руки с рычагов. – Она так и сделала; шар продержался несколько секунд, затем неуклюже сдулся и, наконец, исчез. – Это вспомогательное средство, – оживленно сказал Хорк. – Как... – Он неопределенно махнул рукой. – Как окно в аэрокаре. Помощь пилоту.

Она попыталась сосредоточиться на этой новой головоломке. Она посмотрела через зал на Звезду, это хмурое желто-красное пятнышко в центре огромного скопления газа и света. – Но этот шар выглядел как сама Звезда.

Хорк рассмеялся, в его голосе все еще слышались пронзительные нотки; его наглазники расширились от волнения. – Конечно, же! Разве ты не видишь? Дюра, человек предназначен для управления Звездой с помощью этих замечательных рычагов...

– Но это абсурд, – запротестовала она. – Как можно управлять Звездой – целым миром – как одним из ваших аэрокаров?

– Но, моя дорогая, кто-то уже сделал это. Звезда была запущена на Кольцо с сознательным намерением. То, что мы нашли устройство для этого, вряд ли удивительно. А это карта-звезда, которая поможет тебе управлять миром...

Она снова взялась за ручки, и шар-глобус возник снова, широкий, изящный и зловещий. Она собрала все свое рассеянное мужество. – Хорк, мы не можем позволить, чтобы наш мир был разрушен.

Он придвинулся к ней ближе. Его наглазники были широкими и пустыми, дыхание поверхностным. Он казался огромным. Его руки были отведены от тела. Она крепче сжала пальцы на ручках кресла, наблюдая, почти ожидая, что он бросится на нее.

– Дюра, встань с кресла. Тысячу лет наша Звезда пересекала космос. У нас есть долг, который мы должны выполнить, есть предназначение.

Она покачала головой. – Ты потерял себя в этом, Хорк. В очаровании всего этого... Это не наша битва.

Он хмуро посмотрел на нее, его бородатое лицо превратилось в свирепую маску. – Если бы не битва, нас бы даже не существовало. Поколения людей жили, умирали и страдали ради этого момента. Это цель нашей расы, ее апофеоз! Я вижу это сейчас... Как такой человек, как ты, может взять судьбу мира в свои руки?

– Но я не могу – принять – это. Я должна что-то предпринять. Мы должны попытаться спастись сами.

Сомнение – своего рода тоска – отразилось на широком лице Хорка. – Тогда подумай вот о чем. Предположим, мы правы. Предположим, наш мир действительно является ракетой, нацеленной на ксили. Тогда – если действительно возможно прицелиться в Звезду с помощью этого устройства – почему устройство здесь?

Она боялась его – не только физически, но и этой новой, неожиданной стороны его характера, этого фанатизма самосожжения.

– Подумай, – потребовал он. – Если бы ты была конструктором, обычным человеком, который спланировал эту фантастическую миссию, что бы ты хотела, чтобы человек, сидящий в этом кресле, сделал сейчас, в кульминационный момент проекта?

Она заколебалась, размышляя. – Это предназначено для уточнения траектории. Чтобы еще точнее направить Звезду к ее цели.

Он широко развел руками. – Верно. Возможно, здесь есть бездействующие устройства, сообщения, инструктирующие нас – или того, кто должен был здесь находиться, – как именно это сделать. А что, если мы этого не сделаем, Дюра? Что, если мы не выполним нашу миссию? Возможно, сами ур-люди вмешаются, чтобы наказать наше высокомерие.

Ее ладони были скользкими от пота; его слова были как бы выражением внутреннего конфликта. Кем она была, чтобы решать судьбу мира, поколений?

Она вспомнила свою жизнь, необычную, разворачивающуюся последовательность событий, которые привели ее к этому моменту. Однажды, не очень большую часть своей жизни назад, она дрейфовала в мантии, отдаваясь на милость мельчайшего случайного сбоя вместе с остальными человеческими существами племени. Этап за этапом, по мере того как события уводили ее так далеко от дома, ее понимание мантии, Звезды и роли человечества раскрывалось, подобно слоям восприятия, постепенно открывающимся благодаря видящим стенам этой конструкции ур-людей.

И теперь она была здесь, обладая большей властью над событиями, чем кто-либо из людей со времен войн сердцевины. У нее кружилась голова, это чувство она помнила по своим первым полетам со своим отцом к окраинам коркового леса, когда была маленькой девочкой.

Ее сознание, казалось, взорвалось. Она начала осознавать свое тело – широкие, растянутые поры на коже, напряжение в мышцах, нож, все еще засунутый за потертую веревку, туго обмотанную вокруг талии. Она посмотрела в широко раскрытые, вытаращенные глаза Хорка. Она увидела в нем безрассудство, возбуждение, опьянение, грани безумия. Хорк, ошеломленный путешествием, царством ур-людей, колонистов и звезд, забыл, кто он такой. Она – нет. Она знала, кто она такая: Дюра, человеческое существо, дочь Лога – не больше и не меньше. И в этот момент она была не более, не менее квалифицирована, чтобы говорить от имени народов Звезды, чем кто-либо другой. И именно поэтому именно ей придется действовать сейчас.

Ее неуверенность переросла в решимость. – Хорк, меня не волнуют цели этих чертовых людей-монстров из прошлого. Все, что меня волнует, это мой народ – Фарр, моя семья, остальные человеческие существа. Я не стану жертвовать ими ради какого-то древнего конфликта; по крайней мере, пока у меня есть хоть какая-то надежда что-то изменить.

Широкий, искаженный рот Карен Макрей снова открылся; когда она заговорила, Дюра, отвлекшись на детали, заметила, что губы Карен не совсем синхронно произносят ее шелестящие слова.

Время в нашем виртуальном мире тянется долго. Но, тем не менее, оно подходит к концу. Сбои повредили нам. Некоторые уже потеряли связность.

Остановите полет. Мы обнаруживаем, что не хотим умирать.

Дюра закрыла глаза и вздрогнула. Колонисты больше не могли действовать. И вот они привели людей Звезды – они привели ее – в это место, чтобы спасти свой мир.

Когда она посмотрела на Хорка, он ухмылялся, запрокинув голову, как какое-то животное. – Очень хорошо, восходящая. Кажется, я в меньшинстве, и не в первый раз – хотя обычно это меня не останавливает. Мы тоже люди, каково бы ни было наше происхождение, и мы должны действовать, а не смиренно умирать, как пешки в чужой войне! – Он крикнул: – Сделай это!

Она вскрикнула; она чувствовала себя отстраненной, оцепеневшей. Она изо всех сил нажала на рычаги.

Багровое пламя вырвалось из основания звезды-карты.