Текст книги "Как я строил ТехМаш (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 28 страниц)

Глава 30
Коронация транснациональной корпорации

Тридцать первое декабря тысяча девятьсот девяносто третьего года накрыло Новосибирск сияющим, звенящим, по-настоящему лютым сибирским морозом. Столбик спиртового термометра на центральной проходной «ТехМаша» неумолимо застыл у суровой отметки в минус тридцать шесть градусов. Сухой, искристый, похожий на алмазную пыль снег пронзительно хрустел под туфлями редких прохожих, а над бескрайними бетонными корпусами нашего промышленного комплекса стояли ровные, величественные, как колонны античного храма, столбы густого белого пара, уходящие высоко в чистейшее, бездонно-синее зимнее небо. Завод дышал полной грудью.

Пока остальная огромная страна, едва-едва оправившись от кровавого октябрьского политического шока, расстрела Парламента и безумных скачков гиперинфляции, судорожно подсчитывала колоссальные убытки и со страхом готовилась к очередному неконтролируемому витку цен на хлеб, территория нашего холдинга жила по совершенно иным законам. Это было суверенное, процветающее государство в государстве. Оазис абсолютной стабильности посреди шторма.

В моем огромном президентском кабинете на втором этаже главного заводоуправления царствовала атмосфера уверенного, монументального, спокойного триумфа.

В теплом воздухе витал густой, смолистый дух сибирской хвои от роскошной пятиметровой ели, установленной прямо у резного мраморного камина. Он причудливо смешивался с ароматом свежесваренного дорогого зернового кофе, дефицитных абхазских мандаринов и тонкого французского парфюма.

Я молча стоял у панорамного окна в безупречном черном двубортном смокинге от лучших миланских закройщиков, со сдержанной, хищной улыбкой неторопливо затягиваясь сигаретой «Кэмел». В правой руке приятно холодил ладонь тяжелый хрустальный рокс с десятилетним выдержанным коньяком.

За моей спиной, у длинного стола совещаний из красного дерева, собрался весь генеральный штаб нашей непобедимой индустриальной империи. Моя команда победителей.

Вице-президент по правовым вопросам Елена Станиславовна Романова – в ослепительном темно-изумрудном бархатном платье, идеально подчеркивавшем ее фарфоровую кожу и королевскую осанку, – неторопливо перелистывала сводный годовой баланс. Рядом с ней, в строгих костюмах, восседали главный инженер Семен Игоревич Потапов, сияющий профессор Аркадий Лазаревич Штейн, раскрасневшийся зам по снабжению Николай Петрович Шевцов и управляющий нашим корпоративным банком «ТехМаш-Финанс» Аркадий Валерьевич Сидоров.

– Коллеги, прошу минуточку внимания, – ровным, бархатным баритоном произнес я, плавно поворачиваясь к присутствующим и одаривая их теплым, но властным взглядом. – Сегодня тридцать первое декабря. Время подводить финальные итоги тяжелейшего года. Того самого года, который многие столичные эксперты с экранов телевизоров пафосно называли «смертельным и окончательным для российской тяжелой экономики». Аркадий Валерьевич, огласите сводную ведомость нашего холдинга.

Сидоров с готовностью поднялся со своего места, бережно, словно величайшую святыню, разворачивая центральный аудиторский реестр с гербовой синей печатью. Руки старого, битого жизнью советского банкира слегка подрагивали от сдерживаемого восторга:

– Виктор Сергеевич, глубокоуважаемые члены Совета! – начал он, откашлявшись. – Промышленный Холдинг «ТехМаш» официально закрывает тысяча девятьсот девяносто третий год в статусе первой полностью независимой Транснациональной Корпорации Новой России!

Шевцов от нетерпения и гордости подался вперед, ожесточенно вытирая шелковым платком лысину, а Потапов по-военному выпрямил широкую спину.

– На сегодняшний день под нашим прямым юридическим и финансовым управлением находится десять гигантских промышленных предприятий! – громко, с расстановкой зачитывал Сидоров. – Головной завод микроэлектроники «ТехМаш», металлургический гигант «СибСталь», Химический комбинат, завод тяжелого машиностроения «ТяжМаш», Бердский радиозавод, исполинский Красноярский алюминиевый завод! А также ряд приборостроительных комплексов, элегантно выведенных нами из-под федерального банкротства по линии конверсии! Мы замкнули полный цикл: от добычи руды до готового микрочипа!

– Впечатляет. А какова ситуация по нашей кровеносной финансовой системе, Аркадий Валерьевич? – с лёгким, дьявольски ироничным прищуром спросила Елена Романова, изящно пригубив шампанское из тонкого бокала.

– Наш карманный банк «ТехМаш-Финанс» на данный момент абсолютно монопольно контролирует весь клиринг и межбанковские расчёты между тридцатью регионами страны через вексельное Сибирское Расчетное Кольцо! Задержки Центробанка нам больше не страшны! – торжественно, чеканя каждое слово, продолжал банкир. – Телекоммуникационная дочерняя компания «ТехМаш-Телеком» располагает безотзывной Всероссийской федеральной лицензией Минсвязи, прямо сейчас связывая нашей независимой цифровой сетью тридцать крупнейших мегаполисов страны! Наша акционерная доля на Омском НПЗ и жесткие нефтяные бартерные контракты с Сургутом дают корпорации стопроцентный топливный иммунитет от любого государственного кризиса! А созданная нами Сибирская Кремниевая Долина в Академгородке уже объединила лучшие, передовые научные умы всего СНГ! Мы выкачали таланты даже из Москвы!

– Отличный отчет. Но переходите к главному, Аркадий Валерьевич, – мягко усмехнулся я, выдыхая сизую струю дыма. – К чистой прибыли. Ради чего мы весь год ломали шеи конкурентам.

Сидоров выдержал долгую, звенящую театральную паузу, посмотрев на присутствующих с нескрываемым, почти религиозным трепетом:

– Чистая подтвержденная валютная прибыль нашей корпорации за девяносто третий год, после уплаты всех мыслимых налогов и реинвестиций, составила… ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ МИЛЛИОНА ДОЛЛАРОВ США и тридцать миллионов западногерманских марок! Это чистые, легализованные экспортные деньги! Наличный резерв заводской кассы полностью перекрывает любые, даже самые катастрофические макроэкономические риски на пять лет вперед! Мы не имеем ни одного цента внешних долгов перед кредиторами и ни одного неисполненного обязательства!

В огромном директорском кабинете наступила звенящая, торжественная тишина.

Шевцов, Потапов и профессор Штейн переглянулись с немым, абсолютным восхищением. В суровом декабре девяносто третьего года, когда государственная промышленность страны лежала в руинах, шахтеры стучали касками на Горбатом мосту, а заводы замерзали насмерть без угля и сырья, наш сибирский «ТехМаш» превратился в неуязвимый океанский индустриальный дредноут. Дредноут, перед броней которого были открыты все мировые рынки!

– Превосходная, гроссмейстерская работа, команда, – с глубоким, искренним удовлетворением резюмировал я, поднимая рокс. Хрусталь мелодично звякнул. – Вы делом доказали всей стране, что сибирский ум, помноженный на железную волю и правильный капитализм, способен покорить этот мир. Но у нас сегодня по графику еще одна, главная презентация перед балом. Аркадий Лазаревич, настал ваш звездный час! Мы готовы удивлять?

– Готовы как никогда, командир! – просиял Штейн.

Ровно в двенадцать часов дня в огромном, сверкающем стеклом и сталью главном испытательном зале нашего нового Центра Высоких Технологий «ТехМаш-Запад» кипела суетливая подготовка к историческому, публичному показу.

Здесь, в условиях абсолютной стерильной чистоты, под яркими бестеневыми софитами собрались сотни гостей: десятки аккредитованных журналистов ведущих российских и профильных зарубежных информационных агентств. В первых рядах сидели заинтригованные генералы Минобороны, убеленные сединами академики РАН, руководство области и настороженные представители западных корпораций.

В центре просторного зала, на высоком зеркальном подиуме, покоились два загадочных предмета, интригующе накрытые плотной синей шелковой тканью с вышитым золотом логотипом корпорации.

Рядом со мной, у стойки хромированного микрофона, переминаясь с ноги на ногу, стоял профессор Аркадий Лазаревич Штейн. Выдающийся ученый в накрахмаленном белоснежном халате буквально светился изнутри, излучая вторую молодость и неукротимый юношеский задор.

– Господа! Коллеги! Инвесторы! – мой поставленный, глубокий баритон легко и мощно раскатился под высокими сводами испытательного центра, мгновенно подавляя шепотки. – Сегодня мы собрали вас здесь, чтобы продемонстрировать не просто новые, дежурные образцы серийной продукции. Мы демонстрируем вам абсолютный, неоспоримый технологический суверенитет нашей сибирской корпорации и всей страны!

Я сделал шаг к первому подиуму, взялся за край ткани и резким, эффектным движением сдернул синее шелковое покрывало.

Взорам присутствующих, в свете вспыхнувших прожекторов, открылся изящный, строгий, матово-черный портативный компьютер. «ТехМаш-Ноутбук 1». С поднятым цветным жидкокристаллическим дисплеем высокой четкости, встроенным боковым дисководом и эргономичной, безупречной русифицированной клавиатурой! Дизайн был совершенен.

Журналисты и скептически настроенные зарубежные обозреватели ахнули в едином, синхронном порыве. Зал озарился сотнями вспышек – фотокамеры защелкали с бешеной скоростью!

– То, что вы видите – это первый полноценный отечественный портативный персональный компьютер, от первого до последнего винтика разработанный и серийно собранный нами в Новосибирске! – с нескрываемой гордостью, дрожащим от счастья голосом провозгласил профессор Штейн. – Внутри этого магниевого корпуса стоит наше собственное кремниевое сердце – инновационный тридцатипятимегагерцовый процессор «Спектр-8». Он выращен в лабораториях нашего КБ и собран на самых современных голландских степперах! Вес аппарата – всего три килограмма. Время автономной работы от нашего уникального встроенного аккумулятора – беспрецедентные четыре часа! По скорости вычислений и экстремальной надежности он в тестах играючи превосходит хваленые американские аналоги от «Compaq» и «Toshiba»!

Профессор изящным движением щелкнул клавишей включения на панели.

На контрастном экране сибирского портативного компьютера ровно за три секунды, без малейших задержек, загрузилась передовая графическая операционная система. Она мгновенно выдала идеальное, не бликующее изображение сложнейшего многослойного цветного промышленного 3D-чертежа авиационного двигателя!

– Невероятно… Это просто невозможно… – потрясенно пробормотал обозреватель авторитетного американского журнала «Byte». Иностранец, забыв о статусе, буквально упал на колени прямо перед подиумом, чтобы через очки вблизи рассмотреть заводскую лазерную маркировку работающего процессора сквозь прозрачное тестовое окошко корпуса. – Они не блефуют! Они действительно сделали собственный, рабочий тридцатидвухбитный чип в заснеженной Сибири! Это техническая революция!

– Но и это еще далеко не все сюрпризы на сегодня, господа скептики, – усмехнулся я, подходя ко второму подиуму. Я рывком сдернул второе покрывало.

Под плотной тканью обнаружилась компактная, хищного вида спутниковая терминальная станция «ТехМаш-Спутник 1» с моторизованной выдвижной параболической антенной.

– Прямо в эти минуты, – отчеканил я, и в зале повисла абсолютная тишина, – с помощью Генеральных лицензий, абсолютно легально полученных нами в Москве в октябре, наша корпорация официально запускает собственный, коммерческий Международный Спутниковый Мост Связи!

Я нажал центральную зеленую клавишу на панели терминала. Антенна, тихо жужжа, автоматически развернулась, наводясь на орбиту.

Через две секунды томительного ожидания из динамиков высокоточной концертной акустики, установленной в зале, раздался абсолютно чистый, кристальный стереофонический голос без малейших помех. Это был голос руководителя нашего западного представительства из Германии:

– Франкфурт-на-Майне на связи, Централь! Прием идеальный, сигнал устойчивый! Спутниковый защищенный канал «ТехМаш-Европа» работает без единого сбоя! Шифрование активно!

А еще через три секунды, по моему кивку, на связь вышел Китай:

– Пекин и Харбин на связи! Слышим вас отлично! Маньчжурский логистический транзит подтверждает полную готовность к приему наших коммерческих эшелонов с металлом! Прием сто процентов!

Зал испытательного центра буквально взорвался диким, неистовым ревом, свистом и оглушительными, переходящими в овацию аплодисментами! Журналисты судорожно строчили в блокноты.

Представители зарубежных концернов сидели в креслах со стеклянными, опустошенными глазами. До них наконец дошло. Они поняли, что «ТехМаш» – это уже не просто крупный сибирский советский завод, клепающий дешевые рации. Это гигантский, опасный международный технологический монстр, обладающий собственными передовыми процессорами, портативными компьютерами и полностью независимыми, суверенными спутниковыми каналами связи по всей огромной Евразии!

Прямо здесь, не отходя от подиумов в зале испытательного центра, зарубежные байеры и ошеломленные представители богатых сибирских нефтяных ведомств, толкаясь локтями, выстроились в очередь к Елене Романовой и подписали первые твердые контракты на поставку десяти тысяч сибирских ноутбуков. На общую сумму свыше двенадцати миллионов долларов живой валютой!

К шести часам вечера эпицентр грандиозного предновогоднего торжества предсказуемо переместился в монументальный Дворец Культуры «ТехМаш».

Гигантское здание сталинского ампира, щедро украшенное тысячами переливающихся импортных гирлянд, светилось в сибирской, пробирающей до костей морозной ночи как настоящий сказочный дворец. На расчищенной площади перед ДК медью гремела бравурная музыка полкового оркестра, ярко горели согревающие костры в огромных чугунных чашах, и высилась исполинская, тридцатиметровая живая таежная ель, вокруг которой с радостным визгом кружились сотни детей заводчан, уплетая бесплатные мандарины и конфеты.

Трехтысячный главный, украшенный позолотой зрительный зал Дворца Культуры был заполнен до абсолютного отказа. Яблоку негде было упасть.

Здесь были все. Суровые рабочие первой, второй и третьей смен прямо в парадных костюмах, чумазые металлурги «СибСтали», химики, строители-монтажники, интеллигентные ученые Академгородка, инженеры КБ, генералы СибВО и высшее политическое руководство области. Они плотно заполняли не только огромный партер и амфитеатр, но и все боковые проходы, ложи и балконы.

На просторной сцене, под яркими праздничными софитами, задрапированный красным бархатом, стоял длинный стол президиума.

Когда мы с Еленой Романовой под звуки фанфар поднялись на подмостки сцены – я в своем безупречном, сидящем как броня миланском смокинге, она в ослепительном изумрудно-бархатном вечернем платье с переливающимся бриллиантовым колье на точеной, лебединой шее – весь трехтысячный зал встал в едином, могучем порыве!

Овация, оглушающая и искренняя, длилась больше пяти минут! Она накатывала волнами. Люди не жалея ладоней аплодировали, кричали громовое «Ура!» и размахивали синими заводскими флажками с логотипом корпорации. В блестящих от слез глазах старых литейщиков, прошедших войну и голод, и в горящих взорах молодых амбициозных инженеров читалась такая глубокая, искренняя, неподдельная любовь и безграничная благодарность к человеку, который вытащил их завод из пропасти, спас их семьи, дал им высочайшую зарплату и вернул забытое чувство великой гордости за свой созидательный труд… Какого не испытывал в эти годы ни один политический правитель страны!

Я властно поднял руку и спокойным шагом подступил к центральному микрофону. В огромном, бурлящем зале мгновенно, как по волшебству, установилась абсолютная, чуткая, звенящая тишина. Слышно было, как дышат тысячи людей.

– Дорогие мои друзья! Товарищи сибиряки! Моя команда! – мой глубокий, искренний баритон мощно гремел под лепными сводами зала, параллельно транслируясь через наши собственные спутники в прямом эфире на весь огромный регион. – Всего два года назад, когда с треском рушился могучий Советский Союз, когда останавливались станки, нам из сытых столичных кабинетов говорили, что сибирские заводы обречены на смерть. Нам с экранов телевизоров высокомерно пророчили нищету, голод, безработицу и распад! Нас хотели пустить с молотка на металлолом!

Зал откликнулся глухим, суровым, почти звериным гулом тяжелых воспоминаний. Люди помнили этот страх и пустые полки.

– Но мы не сдались! Мы не отдали свой завод на растерзание бандитам, мародерам и спекулянтам! – громко, с металлом в голосе продолжал я, оглядывая бескрайнее море горящих, устремленных на меня глаз. – Мы выстояли. Мы стиснули зубы и построили свою собственную, независимую Империю! Своими руками! Мы создали лучшую в стране технику, мы запустили в космос свои цифровые спутники, мы накормили наш город, мы согрели свои дома! И мы жестко доказали всему надменному миру простую истину: с Сибирью и с «ТехМашем» отныне можно и нужно говорить только с глубоким, абсолютным уважением!

Зал взметнулся оглушительным, ликующим, гордым ревом тысяч глоток, сотрясающим стены!

– И сегодня, подводя итоги нашей тяжелой победы, – я сделал знак сияющей Елене Романовой, которая с гордой улыбкой подошла и торжественно передала мне тяжелую золотую папку с Приказами по Корпорации, – Дирекция и Заводской Совет выносят итоговые, беспрецедентные решения по выплате дивидендов за девяносто третий год!

Трехтысячный зал замер, затаив дыхание. Люди подались вперед.

– Первое! И главное! – отчеканил я, подняв документ над головой. – Абсолютно каждый рабочий, каждый инженер, лаборант и служащий нашей огромной корпорации, от дворника до директора филиала, прямо завтра в кассах получает тринадцатую годовую премию. В размере ДВУХСОТ ДОЛЛАРОВ США! Наличной, твердой валютой из нашей честно заработанной экспортной выручки! Без задержек!

Зал на долю секунды опешил, осмысливая эту астрономическую цифру. А затем просто взорвался сумасшедшим, безумным, ликующим восторгом! В диком декабре девяносто третьего года, когда гиперинфляция сжирала рубли за день, двести живых долларов наличными для простой семьи рабочего были просто гигантскими, немыслимыми деньгами. Суммой, позволявшей жить, ни в чем себе не отказывая, сытно и тепло минимум полгода! Люди обнимались и плакали.

– Второе! – перекрывая неистовые овации и свист, продолжал я, предельно повысив голос. – Наша корпоративная социальная жилищная и автопрограмма, обещанная мной, выходит на новый, масштабный уровень! Сегодня, прямо на этой сцене, мы торжественно вручаем ключи от пятидесяти новеньких автомобилей «ВАЗ-2109» прямо с конвейера! И именные ордера на ПЯТЬДЕСЯТ абсолютно новых, меблированных двух– и трехкомнатных квартир в новых кирпичных домах холдинга! Для лучших, самых передовых и ударных бригад всех десяти заводов нашей разросшейся корпорации! Квартиры ваши навсегда!

Знакомый мне бригадир литейщиков Захар Степанчук, стоявший со своими мужиками на сцене в первом ряду передовиков, не выдержал и открыто вытер грубой рукой скупую, счастливую мужскую слезу радости. А молодые, смешливые наладчики Седьмого цеха с воплями восторга подбросили вверх свои меховые шапки!

– И третье, друзья! – я вновь властно поднял руку, призывая к тишине. – Со следующего, девяносто четвертого года, абсолютно каждая семья нашего постоянного работника, каждый ваш ребенок, получает бесплатный, пожизненный золотой медицинский полис нашей собственной, оснащенной по последнему слову техники клинической сети! И бесплатные путевки в модернизированные заводские профилактории на Обском море и в санатории Крыма! Мы берем под свою полную, абсолютную и надежную социальную защиту самое дорогое, что у нас есть: здоровье наших детей и спокойную старость наших ветеранов! Завод своих не бросает! Слава «ТехМашу»!

Огромный Дворец Культуры задрожал от такого неистового, первобытного, многотысячного «Ура-а-а-а!», что, казалось, содрогнулись сами фундаментальные железобетонные опоры монументального здания, а в хрустальных люстрах зазвенели подвески! Это был абсолютный триумф созидания.

После официальной части в огромных фойе и ресторанах ДК начался грандиозный, роскошный предновогодний бал.

В гигантском банкетном зале гремела живая музыка лучшего эстрадного оркестра Сибири. Длинные столы скатертями-самобранками буквально ломились от деликатесов: осетрины, красной и черной икры, запеченных поросят. Рекой лилось элитное французское шампанское и выдержанный армянский коньяк. Губернатор области, генерал-полковник Пьянков, седые академики и суровые директоры смежных заводов, выстраиваясь в очередь, один за другим почтительно подходили к нашему столику, поднося хрустальные бокалы и засыпая нас длинными тостами за здоровье, долголетие и мировое процветание великого «ТехМаша».

Без десяти минут полночь.

Мы с Еленой Романовой, оставив своих замов купаться в лучах славы, незаметно, по-английски покинули шумный, искрящийся весельем банкетный зал. Мы поднялись на скоростном лифте на самую верхнюю, открытую смотровую площадку центральной башни исполинского заводоуправления «ТехМаша».

Колючий, обжигающий морозный сибирский воздух под минус тридцать шесть градусов мгновенно ободрял и прояснял мысли после жаркого, душного зала и шампанского.

Над заснеженным где-то далеко вдали черным сосновым бором и затянутым прозрачной, морозной дымкой огромным Новосибирском висела невероятно глубокая, звеняще-чистая сибирская ночь. Ночь, озаренная миллиардами холодных, равнодушных морозных звезд.

Но внизу, подо мной, насколько вообще хватало глаз, величественно простиралась гигантская, пульсирующая жизнью, сиявшая миллионами рабочих огней суверенная территория нашей Национальной Корпорации.

Тяжело, сыто и ритмично гудели необъятные цеха головного «ТехМаша». Мерно, безостановочно, как дыхание спящего дракона, поднимался густой белый пар над трубами Химкомбината и мартеновскими печами «СибСтали», плавящими металл для новых побед. На самой вершине нашей телекоммуникационной башни ярко, пронзительно перемигивался изумрудный маяк нашего спутникового ретранслятора, связывающего нас с Европой и Азией. А на центральной площади, у наряженной ели, тысячи счастливых заводчан с женами и детьми продолжали праздновать свой Новый Год, с криками и смехом запуская в темное небо цветные сигнальные ракеты.

Я стоял у самого края промерзшего каменного парапета в расстегнутом черном кашемировом пальто с богатым канадским койотовым воротником. Я был абсолютно, кристально спокоен. Я неторопливо, с глубоким наслаждением затягивался сигаретой «Кэмел» и держал в руке тонкий хрустальный бокал с искристым французским шампанским «Вдова Клико».

Елена Романова – ослепительно прекрасная в своем изумрудно-бархатном платье – плавно подошла сзади. Она доверчиво прижалась теплой щекой к моему плечу, нежно обнимая меня за талию и уютно укрываясь под широкими полами моего теплого пальто от секущего морозного ветра.

– О чем вы сейчас думаете, мой Великий Император? – очень тихо, с глубокой, нежной и безграничной женской любовью шепнула она, глядя на сияющий внизу мегаполис и огни нашего завода.

– Я думаю о том, Леночка, – с легкой, озорной и по-настоящему победной улыбкой ответил я. Я неторопливо повернулся к ней и крепко, надежно обнял ее за стройную талию, прижимая к себе. – Что за эти сумасшедшие два года мы с тобой прошли невероятный путь. От задыхающегося, замерзающего, дышащего на ладан советского завода-банкрота… до первой, непререкаемой транснациональной корпорации Новой России.

– Вы разгромили в пух и прах криминальных авторитетов и бандитов. Вы жестко подчинили своей воле старых, ленивых «красных директоров». Вы играючи переиграли столичных чиновников-рейдеров, голландских шпионов-монополистов и хитрых американских «охотников за головами»… Вы заставили алчный Кремль и мятежный Парламент своими руками служить нашим коммерческим интересам, – тихо, как молитву, с восхищением перечисляла Елена. Она подняла на меня свои глубокие, умные серо-зеленые глаза, в которых сейчас не было привычного холода юриста – только пылающая безграничная гордость за своего мужчину. – Вы забрали под свой полный контроль тяжелую промышленность региона, цветную металлургию, микроэлектронику, банк, тюменскую нефть и весь цифровой эфир огромной страны. Вы переписали правила игры. Вы победитель, Виктор.

– Это был всего лишь легкий разгон, милая. Тренировка перед настоящим матчем, – с лёгким, дьявольски ироничным прищуром ответил я, поднимая взгляд в бездонное, усыпанное звездами синее небо. – На дворе пока еще тридцать первое декабря девяносто третьего года. Впереди одна тысяча девятьсот девяносто четвёртый год. Год агрессивной экспансии. Выход наших сибирских персональных компьютеров, новейших микропроцессоров и цифрового телекома на европейские, азиатские и латиноамериканские рынки! Постройка настоящей, глобальной мировой Империи только начинается!

– И вы действительно готовы завоевать весь этот безумный мир, Виктор? – с легкой улыбкой спросила Елена, теснее прижимаясь к моей груди и слушая, как ровно бьется мое сердце.

– Я готов завоевать любую планету в этой галактике, Елена, – я тихо, искренне, от души расхохотался, выдыхая сизый сигаретный дымок в колючий морозный воздух. – Потому что за моей спиной нерушимой стеной стоит этот исполинский завод, эти преданные люди… и ты. А мы с тобой давно научились побеждать исключительно по своим собственным правилам! И горе тем, кто встанет на нашем пути.

В этот самый исторический момент над заснеженной сибирской столицей гулко, торжественно и тяжело ударили городские куранты. Они отсчитывали последние секунды старой эпохи, знаменуя наступление первого января тысяча девятьсот девяносто четвёртого года! Нового года. Новой эры.

Со стороны нашего необъятного заводского стадиона один за другим, с оглушительным, раскатистым, пушечным рокотом взлетели в небо сотни праздничных, тяжелых салютных залпов! Ночное зимнее небо над Новосибирском с треском рассыпалось багрово-золотыми, ослепительно-синими и изумрудными, пылающими снопами огней, затмевая звезды!

Я отбросил недокуренную сигарету. Решительно повернулся к Елене, властно притянул ее к себе, и наши губы слились в долгом, глубоком, страстном и обещающем поцелуе. Поцелуе победителей, застывших над миром, прямо под непрерывный, гордый басовитый гимн оживших заводских цехов, гудки локомотивов, увозящих нашу продукцию, и ослепительные залпы грандиозного новогоднего салюта.

– С Новым Годом, Леночка! С Новым Годом нашей Новой Великой Эры! – прошептал я, отстранившись и глядя в ее сияющие глаза.

– С Новым Годом, Виктор… мой единственный Ревизор, – с чарующей, абсолютно счастливой улыбкой ответила она.

Я плавно поднес тяжелый хрустальный бокал к губам. Сделал долгий, смакующий глоток ледяного, искристого коллекционного вина, наслаждаясь его вкусом. И с абсолютно ясным, холодным и расчетливым умом хищника взглянул во вспыхнувший багровыми и золотыми огнями сибирский горизонт.

Моя Империя была готова к мировой экспансии. Третий том моей истории завершился абсолютным триумфом, но главная битва за этот мир только начиналась.

КОНЕЦ 1 ТОМА