Текст книги "Как я строил ТехМаш (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 28 страниц)

Бандиты, глухо позвякивая инструментом, суетливо бросились к кирпичному пультовому блоку. Двое отморозков мощной монтировкой-фомкой с хрустом сорвали навесной замок на стальной двери подстанции. Они начали заносить внутрь канистры с бензином и увесистую связку тротиловых шашек с детонатором.

Они были абсолютно, до одури уверены в своей вседозволенности, своей силе и в спасительной темноте.

Они даже не подозревали, что ровно в трех метрах от них, идеально замаскированные в кронах сосен и в густой, высокой осенней траве, уже намертво замкнули кольцо засады тридцать до зубов вооруженных бойцов армейского спецназа ВВ и отборные парни Губы!

А на крыше соседнего металлического ангара оператор ВОХР через японскую инфракрасную камеру «Panasonic» хладнокровно фиксировал каждое их движение, записывая на пленку сам факт закладки боевой взрывчатки под охраняемый военный объект. Каждое их слово писалось на направленные микрофоны.

– Заряд установлен! – громко шепнул Лысый, выбегая из подстанции. Он чиркнул зажигалкой Zippo, поднося дрожащее пламя к кончику огнепроводного шнура. Искры брызнули в темноту. – Горит! Взрываем! Ходу!

В эту самую, расписанную по секундам секунду ночную тьму разорвал ослепительный, выжигающий сетчатку свет четырех армейских прожекторов-искателей, установленных по углам периметра!

Территория подстанции мгновенно засияла ярче, чем операционная в солнечный полдень! Бандиты ослепли, зажмурившись и закрывая лица руками.

– РУБОП И СПЕЦНАЗ ВВ!!! – загремел из скрытых мощных репродукторов многократно усиленный, давящий на психику голос майора Воронова. – ВСЕМ ОСТАВАТЬСЯ НА МЕСТАХ! ЛЕЧЬ ЛИЦОМ В ЗЕМЛЮ! ОРУЖИЕ И ВЗРЫВЧАТКУ ОТБРОСИТЬ! ПРИ МАЛЕЙШЕЙ ПОПЫТКЕ ДВИЖЕНИЯ – ОГОНЬ НА ПОРАЖЕНИЕ БЕЗ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ!

Седой от неожиданности, ослепляющего света и дикого, животного страха заверещал дурным голосом, вслепую вскидывая свой автомат в сторону прожекторов:

– Засада! Мочи их, пацаны-ы!

Завершить фразу уральский авторитет не успел.

Прямо из кромешной темноты, с крыши аппаратной, бесшумной тенью спикировал Губа! Его тяжелый армейский ботинок с ходу, в полете врезался Седому точно в челюсть, выбивая автомат из рук и отправляя незадачливого рэкетира в глубокий, звонкий нокаут на гравий!

В ту же долю секунды из кустов, словно демоны, с оглушительным боевым ревом выскочили тяжеловооруженные бойцы спецназа.

Штурм длился меньше сорока секунд. Все восемь боевиков были жестко сбиты с ног, безжалостно скручены стальными наручниками «нежность» и уткнуты разбитыми лицами в холодную, мокрую осеннюю грязь. Ни один бандит, ослепленный и дезориентированный, даже не успел сунуть руку в карман за пистолетом. Шнур был мгновенно перерезан сапером.

Из тени замаскированного штабного кунга к замершим на земле бандитам неторопливым, размеренным шагом вышел я.

На мне был тот же безупречный темно-графитовый костюм, белоснежная сорочка, сияющие туфли. И абсолютно спокойный, чуть ироничный взгляд победителя. За моей спиной, словно свита, шагали невозмутимая Елена Романова с папкой и генерал Пьянков в полевой форме.

Я подошел к стонущему на гравии Седому. Брезгливо поддел носком дорогой туфли его выроненный автомат и с лёгким смешком оттолкнул оружие в сторону стоящих кольцом спецназовцев.

– Доброй ночи, граждане «хозяева эфира», – мой глубокий, бархатный баритон легко прорезал гудение прожекторов. – Смотрю, с огоньком приехали за воздух расплачиваться? Аж тротил прихватили.

Седой, с трудом поднимая тяжелую голову и сплевывая кровь из выбитого зуба, снизу вверх уставился на меня с дикой, бессильной ненавистью.

– Ты… Ты Крылов⁈ Мусорская подстилка! Да ты знаешь, кто за нами на Урале стоит⁈ Ты пожалеешь, сука коммерческая! Нас завтра же мои пацаны из любой ментовки под залог вытащат, а тебя живьем в цемент закатают!

– Вытащат? Залог? – я рассмеялся, одарив его своей самой хищной и холодной улыбкой. – Боюсь, Седой, твои пацаны до тебя даже дозвониться не смогут. У вас там телефонов не будет. Посмотри на этих офицеров внимательно.

Генерал Пьянков сурово вышагнул вперед. Он небрежно бросил перед разбитым лицом бандита красную папку Военной прокуратуры:

– Вы арестованы, гражданин Цыганков. За совершение вооруженного диверсионного акта и попытку подрыва секретного объекта Министерства обороны РСФСР. Ваше дело уже передано в Военный трибунал округа. Статья 68 УК РСФСР – от пятнадцати лет строгого режима до высшей меры наказания через расстрел. Смертную казнь у нас пока не отменили.

Седой замер со стеклянными, пустыми глазами. Вся его блатная, бандитская спесь рассыпалась в прах за одну секунду! До него наконец дошло: его будут судить не в купленном районном суде, где можно дать взятку следователю или напугать свидетелей. Его закроют в подвалах гарнизонной гауптвахты, а судить будет закрытый Военный трибунал за диверсию против государства! Оттуда живыми не выходят.

– Упаковывайте этот мусор, майор, – брезгливо скомандовал генерал Воронов. – Доставить в спецблок изолятора комендатуры гарнизона! И чтоб ни один адвокат туда не пролез!

Пятница, пятнадцать часов ноль-ноль.

Центральный концертный зал гигантского Дворца Культуры «ТехМаш» был убран с настоящим королевским, имперским размахом.

На торжественную презентацию и официальный запуск первой в Сибири коммерческой сети независимой цифровой связи «ТехМаш-Телеком» собрался весь политический и деловой цвет огромного региона. В зале сидели Губернатор области, мэр города, генералы УВД и армии в парадных мундирах, руководители крупнейших заводов, банкиры, главврачи больниц и сотни владельцев коммерческих фирм. Все те, кто нуждался в быстрой и надежной связи.

На сцене, под перекрестным сиянием мощных софитов, возвышалась трехметровая зеркальная стела с золотой надписью «ТехМаш-Телеком» и сияющим, узнаваемым логотипом нашего холдинга.

Я вышел к микрофону под аплодисменты зала в своем безупречном темно-синем итальянском костюме. По правую руку от меня стояла Елена Романова в ослепительном васильковом вечернем платье, а по левую – сияющий от гордости профессор Штейн. В руках ученый бережно держал первый, подарочный золотистый экземпляр «ТехМаш-Пейджера».

– Дорогие сибиряки! Уважаемые коллеги! Друзья! – мой глубокий, поставленный баритон легко летел под своды зала, параллельно транслируясь в прямой эфир главной городской радиостанции. – Вчера некоторые криминальные недоброжелатели, возомнившие себя хозяевами жизни, пытались силой помешать нам выйти в эфир. Они по своей глупости думали, что сибирскую промышленность и нашу команду можно запугать поджогами и дешевыми угрозами! Но этой ночью мы доказали: сибирский эфир принадлежит только закону, технологиям и честным людям!

Зал, уже знавший утренние новости о разгроме уральской ОПГ, ответил ликующими, оглушительными, искренними аплодисментами! Бизнес устал от бандитов.

– И с сегодняшнего дня, – я эффектно поднял над головой изящный матово-черный пейджер, – сеть «ТехМаш-Телеком» начинает свою официальную, бесперебойную работу! Пятьсот километров плотного цифрового покрытия! Мгновенный прием любых текстовых сообщений! Полная защищенность коммерческой информации и абсолютная, сибирская надежность оборудования!

Я с улыбкой нажал центральную клавишу на главном передатчике.

В ту же самую секунду, повинуясь радиосигналу, на экранах трехсот новеньких пейджеров, заранее разданных в качестве подарков всем почетным гостям в зале, вспыхнула яркая зеленая надпись:

«Приветствуем в сети ТехМаш-Телеком! Добро пожаловать в будущее! Ваш холдинг ТехМаш».

Аппараты в руках гостей мелодично, синхронно запищали. Зал буквально взорвался диким, радостным и восторженным ревом! Эпоха проводных, вечно занятых телефонов ушла в прошлое.

– Боже мой, это же настоящая фантастика! – кричал главный врач областной больницы, как ребенок разглядывая компактный прибор на своей ладони. – Теперь я могу срочно вызвать дежурного хирурга прямо из дома за три секунды, без всяких телефонисток!

– Нам для всех инкассаторских машин и службы безопасности пятьдесят таких пейджеров! Прямо сейчас заворачивайте! – выкрикнул сияющий банкир Сидоров, размахивая чековой книжкой.

– Куда платить за подключение фирмы, директор⁈ Дайте два контракта!

В первый же день работы «ТехМаша-Телеком» наша коммерческая служба, работая на износ, продала более двух тысяч пейджеров и заключила сотни высокомаржинальных договоров на ежемесячное абонентское обслуживание! Чистый доход холдинга от нового телекоммуникационного сектора мгновенно составил сотни миллионов рублей и десятки тысяч долларов наличной валютой. Мы открыли настоящую золотую жилу.

А бандитская группировка Седого, так и не дождавшись адвокатов, в полном составе отправилась под суровый, беспощадный суд Военного трибунала. Этот показательный разгром навсегда, на долгие годы отбил охоту у любых криминальных элементов в регионе даже смотреть в сторону объектов «ТехМаша».

К восьми часам вечера шумный, триумфальный праздничный прием во Дворце Культуры окончательно завершился.

Мы с Еленой Романовой, оставив замов праздновать успех, поднялись на открытую смотровую площадку центральной башни нашего заводоуправления.

За окном мягко мела тихая, прозрачная осенняя прохлада. Над засыпающим, успокаивающимся после суеты Новосибирском, словно россыпь бриллиантов, горели миллионы городских огней. А высоко над нами, на самой вершине нашей стальной мачты, ярко, ритмично перемигивался рубиновый маяк цифрового ретранслятора. Он уверенно разносил по всему огромному региону невидимые, чистые сигналы нашей новой связи. Нашей связи.

Я стоял у каменного парапета в расстегнутом пиджаке, с удовольствием затягиваясь сигаретой «Кэмел» и держа в руке тонкий бокал с ледяным французским шампанским.

Елена неслышно, плавно подошла ко мне со спины. Она мягко опустила свои тонкие руки на мои плечи и доверчиво прижалась теплой щекой к моей спине, прячась от ветра.

– Вы провели абсолютно гениальную, ювелирную спецоперацию, Виктор… – восхищенно, почти благоговейно тихо шепнула она, глядя на сияющий внизу город. – Вы изящно разгромили отмороженных рэкетиров чужими руками. Запустили первую цифровую сеть в Сибири. И играючи забрали весь телекоммуникационный рынок региона, не сделав ни единого шага назад.

– Запомни, Леночка, – с озорной, победной улыбкой ответил я. Я повернулся к ней, мягко обнял ее за стройную талию и посмотрел в ее бездонные глаза. – Тот, кто владеет информацией и связью в этом мире, – тот владеет всем миром. Мы забрали этот эфир. И мы никому его не отдадим.

Я наклонился и коснулся ее прохладных, чувственных губ долгим, глубоким поцелуем. А над нами, под ласковый шум осеннего ветра, ровно и мощно гудел наш собственный, чистый цифровой эфир. Империя сделала еще один шаг к своему абсолютному величию.

Глава 28
Октябрьский шторм в Москве

Третье октября одна тысяча девятьсот девяносто третьего года навсегда вписалось в историю столицы гулким, раскатистым эхом автоматных очередей и глухим грохотом танковых орудий.

К вечеру воскресенья Москва окончательно провалилась в пучину кровавого, прямого вооруженного противостояния. Многотысячные толпы сторонников Верховного Совета прорвали хлипкое милицейское оцепление у Белого дома, штурмом взяли высотное стеклянное здание мэрии на Новом Арбате и двинулись на захваченных грузовиках к телецентру «Останкино». Эфир центрального телевидения мгновенно погас, сменившись белым шумом и погрузив всю страну в оцепенелый, леденящий ужас неопределенности. В городе экстренно ввели комендантский час, по пустым улицам тяжело лязгали гусеницами армейские БТРы, а над Пресней поднимались густые, жирные черные столбы дыма от горящих покрышек и баррикад.

Государство трещало по швам и распадалось на части.

Но в люксовом трехкомнатном номере знаменитого отеля «Метрополь», расположенного в самом сердце замершей в животном страхе столицы, царила атмосфера абсолютной, неестественной ледяной выдержки.

Я спокойно стоял у панорамного окна, распахнув тяжелую шелковую штору. На мне был тёмно-серый трехпредметный костюм из тончайшей миланской шерсти, сидевший как влитой, белоснежная сорочка с идеальным вишнёвым галстуком и начищенные до блеска туфли. В правой руке покоился тяжелый хрустальный рокс с десятилетним французским коньяком, а в левой привычно поблескивала зажженная сигарета «Кэмел».

За окном, на темной Тверской и Театральной площади, происходило настоящее историческое безумие: истошно визжали сирены скорой помощи, с мигалками пролетали набитые милицейским спецназом «УАЗики», а редкие прохожие судорожно жались к гранитным фасадам зданий, спасаясь от нервных патрулей и шальных пуль.

– В Останкино опять началась стрельба, Виктор, – тихо, без малейшей дрожи в голосе произнесла вице-президент по правовым вопросам Елена Станиславовна Романова, отходя от служебного радиоприемника-сканера, настроенного на милицейскую волну.

В своем строгом, изумрудно-бархатном костюме Елена смотрелась как истинная аристократка, сохранившая ослепительное, холодное спокойствие посреди рушащегося в тартарары мира.

– По закрытым каналам передают, что спецназ «Витязь» только что отбил телецентр, – продолжала она, изящно опершись подбородком на сцепленные пальцы. – Завтра рано утром Ельцин подтягивает к Краснопресненской набережной танки Кантемировской и Таманской дивизий. Будет жесткая зачистка. Прямой штурм Белого дома из танковых орудий на поражение. Точка невозврата пройдена.

За моей спиной, у массивных входных дверей номера, молчаливым, пугающим монолитом застыл начальник службы безопасности Владимир Губанов. Под его расстегнутым пиджаком явно угадывалась кобура, на плече висел неприметный чехол от укороченного автомата, а волевое, мрачное лицо выражало готовность стереть в пыль любого, кто осмелится переступить порог нашего номера без стука.

В нижнем вестибюле дорогого «Метрополя» в этот самый момент царила дикая, неуправляемая паника. Иностранные бизнесмены, западные дипломаты, заезжие банкиры и богатые столичные коммерсанты, намертво застрявшие в Москве из-за полного закрытия аэропортов, истерично штурмовали стойку администратора. Вчерашние хозяева жизни плакали, совали портье толстые пачки долларов за иллюзорную возможность выехать на машине в сторону Шереметьево, бросали в номерах вещи и скупали за любые безумные деньги билеты на проходящие транзитные поезда. Элита бежала.

– Виктор Сергеевич, – глухо пробасил Губа, отрываясь от портативной рации и глянув на командирские часы. – Наш подмосковный филиал и московское представительство полностью забаррикадированы. Мои парни выставили усиленные посты, оружие наизготовку. Но в городе начинает твориться полный беспредел – мародеры бьют витрины, по слухам, сбежали зэки, а патрули на нервах стреляют поверх голов. Командир, может, все-таки организуем вам бронированный коридор за МКАД? У нас есть ресурсы.

Я неторопливо сделал мелкий глоток обжигающего коньяка, выпустив сизый дым к изящному лепному потолку.

В моей прошлой жизни опытного реструктуризатора из двухтысячных годов, кровавый октябрь девяносто третьего всегда считался фундаментальной, поворотной точкой всей современной истории России. Я прекрасно знал это правило большой игры: когда со скрежетом рушится старый порядок, а новый еще не успел написать и оформить свои законы – наступают те самые идеальные сорок восемь часов абсолютного, звенящего правового вакуума. Это время, когда трусы теряют всё, а дерзкие, холодные игроки забирают себе целые отрасли и строят новые империи.

– Мы никуда не бежим, Володя, – с чарующей, неотразимой хищной улыбкой ответил я, поворачиваясь к своей команде. – Пока вся эта московская тусовка в панике сжигает свои учредительные документы и сует последние рубли таксистам, мы с вами останемся здесь. И проведем самую главную, самую масштабную арбитражную операцию в истории нашего холдинга.

Четвертого октября. Восемь часов утра.

Под звуки первых глухих, отдающихся в груди танковых залпов, доносившихся со стороны Краснопресненской набережной – там армейские «Т-80» в упор, болванками расстреливали верхние этажи Дома Советов – в нашем номере пронзительно зазвонил специальный правительственный аппарат ВЧ-связи.

Звонили из далекого, мирного Новосибирска. Через наш собственный спутниковый ретранслятор сети «ТехМаш-Телеком» на защищенную связь пробился Главный штаб заводоуправления.

– Виктор Сергеевич! Командир! Слава богу, вы живы! – в динамике прорезался сорванный от ужаса и бессонницы голос зама по снабжению Николая Петровича Шевцова. – Тут по радио такое передают! В Москве настоящая гражданская война! Танки стреляют! Нам из Горисполкома обрывают телефоны, предлагают срочно инкассировать и эвакуировать кассу! Что нам делать⁈ Заводы останавливать⁈ Консервировать⁈

– Прекратить истерику в эфире, Николай Петрович, – ровным, чеканным баритоном отрезал я, гася его панику за одну секунду, словно вылив ушат ледяной воды. – Никакой гражданской войны в стране нет и не будет. Идет обычный, жесткий силовой передел столичной власти. Нас это не касается. Гигантские заводы «ТехМаш», «СибСталь» и Химкомбинат работают строго по утвержденному плану. Конвейеры не глушить. Все павильоны открыты, охране ВОХР – режим усиленного дежурства по периметру.

– А как же вы там, в самом пекле⁈ – перехватил трубку главный инженер Потапов.

– А мы находимся в самом центре инвестиционных событий, Семён Игоревич, – озорно улыбнулся я. – Формируем будущее нашей национальной коммерческой сети. Передайте профессорскому КБ Штейна мой личный приказ: пусть немедленно запускают в серию вторую партию цифровых передатчиков. В двойном объеме. Денег не жалеть. Очень скоро нам потребуется покрыть стабильной связью не только Сибирь, но и всю Европейскую часть страны. Отбой связи.

Пока столица тонула в пороховом дыму и пламени, а федеральные министерства в страхе бросили свои кабинеты на произвол судьбы, наш сибирский холдинг оставался единственным промышленным гигантом России, сохранявшим бесперебойное управление, стопроцентную финансовую устойчивость и железный порядок.

В десять утра к массивным дубовым дверям нашего люкса в «Метрополе» выстроилась первая, ошарашенная и очень специфическая очередь.

Это были не бандиты и не революционеры. В номер осторожно, озираясь по сторонам, стучались высшие федеральные чиновники: заместители министров связи, влиятельные члены Государственного комитета по радиочастотам, зампреды Имущественного фонда и крупные столичные медиа-дельцы. Те самые люди, к которым еще месяц назад нужно было записываться на прием за полгода.

Эти господа, еще вчера считавшие себя неприкосновенными вершителями судеб в уютных кабинетах на Старой площади, сегодня сидели в креслах отеля с перепуганными, бледными, осунувшимися лицами. Их министерские корочки в условиях танковых залпов внезапно потеряли всякий смысл, миллионы государственных рублей на глазах сгорели в инфляции, а все столичные банки наглухо заблокировали выдачу спасительной валюты. Им, как воздух, до смерти нужны были живые, чистые американские доллары, бронированный транспорт и твердая гарантия безопасности для их семей, чтобы переждать или сбежать от этой октябрьской зачистки. А у меня всё это было.

Я вальяжно сидел в глубоком кресле во главе гостиной. На столе, прямо перед невозмутимой Еленой Романовой, лежал раскрытый пухлый дипломат из крокодиловой кожи, доверху, пачка к пачке, набитый новенькими стодолларовыми купюрами. Это были те самые неприкосновенные резервы из сейфов нашего банка «ТехМаш-Финанс».

– Ну что, господа федеральные руководители? – с лёгким, презрительным ироничным прищуром произнес я, прикуривая «Кэмел». – Смотрю, престижная столичная прописка сегодня не гарантирует спокойного сна? Заходите. Присаживайтесь. Поговорим о будущем цифрового эфира России.

Первым, оттеснив конкурентов, порог нашего номера переступил первый зампред Государственного Комитета по радиочастотам и связи РСФСР Анатолий Борисович Козлов.

Пятидесятилетний, некогда вальяжный чиновник сегодня был в измятом пиджаке, с бегающими, покрасневшими от недосыпа глазами. Он поминутно оглядывался на закрытые Губой двери, судорожно сглатывал пересохшую слюну и нервно сжимал в потных руках потертую кожаную папку с гербовыми бланками.

– Виктор Сергеевич… – заикаясь, заговорщически шептал Козлов, садясь на краешек стула. – В министерстве абсолютная паника… Руководство разбежалось! Документы прямо сейчас жгут во дворе в бочках! Завтра утром в здание заступят новые чиновники из лояльной президентской команды, они все старые лицензии аннулируют! Начнутся посадки! Мне прямо сегодня нужно срочно вывезти семью в Германию через Брест! Мне нужны пятьдесят тысяч долларов наличными! Умоляю!

– Пятьдесят тысяч долларов кэшем – это очень серьезные деньги, Анатолий Борисович, – спокойно, растягивая слова, ответил я, выпуская сизый дым в его сторону. – Особенно сегодня, когда из Москвы не летает ни один гражданский самолет, а на дорогах стоят блокпосты ОМОНа. Но, к вашему счастью, у меня во внутреннем дворе отеля стоят два тяжелых бронированных «КамАЗа» нашего холдинга с военными спецпропусками и моей вооруженной охраной. Мои парни довезут вашу семью в целости и сохранности до самой белорусской границы.

Козлов от неожиданности и нахлынувшего облегчения аж слезы вытер трясущейся рукой:

– Господи! Спасибо! Спасите, Виктор Сергеевич! Спрашивайте что хотите, любую услугу!

– Мне не нужно «что хотите», Анатолий Борисович, – мягко, но с металлом в голосе вступила в разговор Елена Романова. Она профессионально, как крупье, выложила на стол заранее разработанные ею идеальные юридические бланки. – Нам нужны Генеральные лицензии Министерства связи РСФСР на эксклюзивное, монопольное использование первой национальной цифровой частотной сетки в диапазоне четыреста мегагерц. На всю территорию Российской Федерации! Бессрочно.

Чиновник обомлел и вжался в кресло:

– На всю Россию⁈ Да вы с ума сошли! Но эти золотые частоты годами берегли для создаваемого президентского государственного телеком-концерна!

– Ваш хваленый государственный телеком-концерн, Анатолий Борисович, сгорел сегодня утром вместе с верхними этажами Белого дома, – чеканно отрезал я, властно опершись локтями о стол и глядя ему прямо в глаза. – А холдинг «ТехМаш» прямо сейчас готов выплатить вам не пятьдесят, а сто тысяч долларов живой наличной валютой. И выделить личный военный конвой до Бреста. Ваш выбор: спасать семью или мифический концерн? Время пошло.

Козлов судорожно, облизав пересохшие губы, взглянул на тугие пачки стодолларовых купюр в дипломате. Потом на окна, за которыми глухо ухали танковые пушки. Потом на выложенные гербовые бланки.

Он дрожащими пальцами достал из внутреннего кармана пиджака массивную металлическую печать Государственного комитета – символ власти, который он в панике унес с собой.

За тридцать минут сломленный чиновник официально оформил, подписал и зарегистрировал в нашем присутствии ВСЕ ВЕСОМЫЕ ГЕНЕРАЛЬНЫЕ ЛИЦЕНЗИИ на цифровое вещание, пейджинг и радиотелефонную связь «ТехМаш-Телеком» на тридцать крупнейших регионов страны!

Вторым гостем стал зампред Москомимущества Власов.

До смерти перепуганный столичный управленец, обоснованно опасавшийся немедленного ареста за свои прежние подписи, за восемьдесят тысяч долларов наличными и бронированный пропуск до безопасной Сибири официально переоформил на наш холдинг роскошный трехэтажный особняк XIX века на Тверской улице! Бывшая купеческая усадьба с закрытым двором и капитальными подвалами мгновенно, по всем государственным документам стала главной, официальной московской штаб-квартирой «ТехМаша».

За эти сумасшедшие сорок восемь часов абсолютного правового хаоса, пока в столице гремели канонады, лилась кровь и решалась судьба всей кремлевской власти, мы с Еленой Романовой провели беспрецедентный, уникальный в истории Новой России юридический и финансовый арбитраж!

Мы потратили из нашего кейса всего триста пятьдесят тысяч долларов из резерва. Смешная сумма для таких активов. Но за эти зеленые бумажки наш холдинг абсолютно легально получил:

Генеральную Федеральную Лицензию Минсвязи

на телекоммуникационное коммерческое вещание по всей территории огромной России.

Эксклюзивный, монопольный доступ

к двадцати четырем дефицитным цифровым радиочастотам в крупнейших мегаполисах страны.

Прямые, железобетонные акты

на безусловное владение элитной недвижимостью в самом центре Москвы.

Официальные государственные разрешения

на организацию собственной ведомственной спутниковой связи, независимой от федералов!

Все документы были ювелирно оформлены на подлинных государственных бланках Гознака, снабжены действительными, легитимными гербовыми печатями и оперативно внесены в еще не сгоревшие государственные федеральные реестры!

К утру шестого октября девяносто третьего года густой, едкий пороховой дым над Краснопресненской набережной наконец рассеялся.

Жесткий штурм Белого дома завершился полной, безоговорочной победой президентской стороны. В растерзанной Москве постепенно, с опаской снимали блокировку центральных улиц, на расчищенных дорогах вновь появились обычные милицейские патрули. А новая, победившая администрация судорожно пыталась взять под контроль оставшиеся государственные структуры и навести порядок в кабинетах.

В одиннадцать утра в наш шикарный люкс в «Метрополе» самоуверенно и без стука прибыл только что назначенный Исполняющий обязанности Министра связи РФ.

Молодой, энергичный, лощеный чиновник из новой «демократической» команды вошел в номер по-хозяйски в сопровождении двух офицеров охраны с пустыми папками. Он искренне рассчитывал застать в отеле растерянных, испуганных сибирских провинциалов, которых можно легко запугать и одним росчерком пера лишить всех региональных полномочий в пользу своих столичных друзей.

Но когда я встретил его во главе огромной гостиной – абсолютно спокойный, в своем безупречном итальянском костюме, со свежей сигаретой и бокалом дорогого коньяка в руке, а сияющая Елена Романова изящно выложила на стол подлинники Генеральных Лицензий за синими гербовыми печатями и высшими номерами регистрации… у нового и.о. министра буквально перехватило дыхание.

– Это… подождите… это подлинные генеральные лицензии? – опешив, пробормотал чиновник, придирчиво всматриваясь в государственные водяные знаки, подписи и номера в реестре.

– Абсолютно подлинные, господин исполняющий обязанности министра, – одарил я его своей самой победной и озорной улыбкой. – Зарегистрированы и внесены во все федеральные реестры строго за трое суток до введения особого положения в столице. Полностью легитимны.

Чиновник побелел как полотно. Его план рейдерского захвата эфира рухнул. Провести отмену лицензий такого федерального уровня, оформленных строго по закону и подкрепленных подписанными ранее Указами об Оборонном Заказе (из нашей августовской комбинации), было юридически невозможно! Любая топорная попытка тронуть «ТехМаш» привела бы к мгновенному политическому скандалу, остановке оборонки в Сибири и сокрушительному иску в Конституционный суд! Мы были под бетонной броней.

– Поздравляю вас, мистер Крылов… – прохрипел обескураженный и.о. министра, сглотнув и нехотя протягивая мне онемевшую, холодную руку. – Вы за три дня построили первую в России частную национальную телекоммуникационную империю.

– Мы не построили империю, господин министр, – с чарующей, уверенной улыбкой ответил я, крепко, до хруста сжимая его ладонь. – Мы просто дали этой огромной стране надежную, бесперебойную сибирскую связь. Привыкайте работать с нами.

Седьмого октября, когда московские аэропорты наконец открыли небо, наш корпоративный спецборт «Як-40» триумфально приземлился в родном Новосибирске.

На залитом осенним солнцем аэродроме Толмачево нас встречал весь высший руководящий состав холдинга во главе с сияющим Потаповым, Штейном, Шевцовым, банкиром Сидоровым и генералом Пьянковым.

Когда мы с Еленой грациозно сошли по трапу, крепко держа в руках черные кожаные бронированные кейсы с заветными Генеральными Лицензиями страны, толпа заводчан встретила нас ликующим, оглушительным, искренним «Ура-а-а!». Люди радовались, что мы живы и что завод выстоял.

В то время как столичные банкиры и начинающие олигархи, кусая локти, подсчитывали колоссальные убытки от сгоревших контрактов и московских боев, наш холдинг возвращался из горящей, растерзанной столицы абсолютным, юридически неприкосновенным Национальным Гигантом! Мы не просто выжили в шторм. Мы оседлали эту волну.

В пятницу вечером мы с размахом праздновали историческую победу на заснеженной крыше нашего исполинского заводоуправления «ТехМаша».

Над засыпающим Новосибирском сияло глубокое, чистое сибирское небо. Далеко внизу мощно гудел наш завод, переливаясь тысячами огней рабочих цехов. А прямо над нами, на банерах Седьмого цеха, бригада монтажников уже крепила новый, сияющий неоном гордый логотип: «Национальная Корпорация ТехМаш».

Я стоял у парапета в расстегнутом черном кашемировом пальто. Был абсолютно спокоен. И неторопливо затягивался сигаретой «Кэмел», глядя на огни своего города, и держал в руке тонкий хрустальный бокал с искристым французским шампанским.