Текст книги "Как я строил ТехМаш (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 28 страниц)

Глава 25
Алюминиевая война и Сибирский заслон

Июнь девяносто третьего года обрушил на Сибирь беспощадный, плавящий асфальт зной. Над Новосибирском зависло ослепительное, каленое солнце, превратившее проспекты в вязкие реки гудрона. На огромной территории «ТехМаша» тяжело гудели, работая на пределе возможностей, промышленные вентиляционные системы, вытягивая из цехов раскаленный воздух.

После абсолютного, безоговорочного триумфа на немецкой выставке «CeBIT» во Франкфурте наш холдинг набрал сокрушительный, почти пугающий масштаб производства. Заказы на персональные компьютеры «ТехМаш-ПК1», неубиваемые промышленные контроллеры для нефтяников и защищенные рации для силовых структур сыпались непрерывным потоком – и со всей страны, и из ошеломленной Европы. Конвейеры работали в три смены, не останавливаясь ни на минуту.

Но на пути этого победного, финансового марша неожиданно выросла глухая каменная стена.

Для производства легких бронированных корпусов, сложных радиаторных решеток, шасси промышленных ПК и корпусов наших раций требовались сотни тонн высококачественного очищенного крылатого металла – алюминия. Наш основной, давний поставщик – исполинский Красноярский алюминиевый гигант (КрАЗ) – внезапно, без предупреждения заморозил отгрузку сырья. Тридцать крытых грузовых вагонов с первосортным прокатом, полностью, до копейки оплаченные нами по твердому весеннему договору, мертвым грузом застряли на станционных путях Красноярска.

В среду, во второй половине дня, в моем директорском кабинете висела тяжелая, предгрозовая тишина, в которой было слышно лишь мерное тиканье напольных часов.

Я спокойно сидел в глубоком кожаном кресле за полированным столом, неторопливо затягиваясь сигаретой «Кэмел» и перелистывая аналитические сводки. На мне был безупречный, невесомый пиджак цвета графита из итальянского льна, расстегнутая на верхнюю пуговицу белоснежная сорочка и шелковый галстук.

Напротив меня, у стола совещаний, нервно переминался зам по снабжению Николай Петрович Шевцов. Не щадя большого клетчатого платка, бывший советский снабженец ожесточенно вытирал мокрую от пота и стресса лысину.

– Виктор Сергеевич, да это же чистый, неприкрытый разбой! Беспредел! – задыхался Шевцов, размахивая пухлой папкой с телексами. – Полчаса назад из Красноярска по межгороду звонил их новый коммерческий директор. Некий Шалимов. Заявил прямым текстом, что наш старый договор на поставку алюминия аннулирован в одностороннем порядке!

– И на каком же основании он аннулирован, Коленька? – ровно, не меняя позы, спросил я, пуская тонкую струйку сизого дыма к высокому потолку.

– Они объявили, что отпускная цена металла с сегодняшнего дня выросла ровно в три раза! И требовать доплату теперь хотят строго в американских долларах! Наличными! А сверх того… – Шевцов запнулся, инстинктивно и боязливо оглянувшись на массивные дубовые двери кабинета. – Сверх того, этот Шалимов нагло передал, что за «надежную гарантию бесперебойных поставок» наш холдинг должен безвозмездно передать тридцать процентов акций компании «ТехМаш-Телеком» их… так сказать, теневым покровителям! Иначе мы вообще больше ни грамма алюминия не увидим.

– Теневым покровителям, говоришь? – с лёгким, хищным ироничным прищуром уточнил я. Я неторопливо закрыл крышку золотой зажигалки Zippo с характерным звонким щелчком.

В разговор мягко, но веско вступила вице-президент по правовым вопросам Елена Станиславовна Романова. В своем строгом белом костюме, идеально подчеркивавшем точеную фигуру и фарфоровую кожу, она выглядела ослепительно и опасно, как обнаженный клинок.

– За Шалимовым стоит крупнейшая красноярская криминальная группировка во главе с так называемым «Чёрным» – Геннадием Цыгановым, – ледяным тоном произнесла Елена, разворачивая синюю папку с оперативными данными нашей службы безопасности. – Они фактически захватили жесткий контроль над директоратом завода через серую схему «толлинга». Алчность у этих господ астрономическая. Они уверены, что плотно держат за горло всю цветную металлургию Восточной Сибири, и теперь решили нагнуть наш холдинг, присосавшись к нашим валютным контрактам.

– Понятно, – я плавно оперся локтями о стол, бросив взгляд в панорамное окно, за которым кипела жизнь гигантской заводской площади. – Ребята решили, что если у них есть теневые офшорные схемы, карманный директор и три десятка быков с битами и автогенами, то они поймали Бога за бороду. Классическая ошибка эпохи первоначального накопления.

– Виктор Сергеевич! Но у нас на складах третьей линии алюминиевого буфера осталось ровно на четыре дня бесперебойной работы! – всплеснул руками главный инженер Потапов. Лицо старого производственника пошло красными пятнами. – Если мы не получим металл, в понедельник намертво встанет вся сборка корпусов для ПК и правительственных раций! Мы сорвем оборонный заказ!

– Ничего у нас не встанет, Семён Игоревич, – отчеканил я. Я медленно поднялся из-за стола, одним движением расправляя лацканы льняного пиджака. – Шевцов.

– Я! – вытянулся зам по снабжению.

– Формируй автоколонну из десяти наших самых тяжелых «КамАЗов» с тентованными полуприцепами. За руль сажай самых проверенных мужиков. Пусть сегодня же в ночь идут по трассе в Красноярск за нашим, уже оплаченным металлом. Строго по старому договору.

– Так они же колонну на границе края на первом же блокпосте завернут! – ахнул Шевцов, бледнея. – Там же братки на дорогах дежурят!

– Пусть попробуют завернуть, Коленька, – озорно, предвкушающе улыбнулся я. – Пусть только попробуют. Нам очень нужен красивый, задокументированный юридический и фактический прецедент для начала настоящей Большой Охоты.

Пятница. Пять часов утра.

На границе Кемеровской области и Красноярского края, в густом сосновом бору у старого, заброшенного поста ГАИ, пустынная утренняя трасса превратилась в место силовой демонстрации в духе дикого Запада.

Десять тяжелых, рычащих дизелями «КамАЗов» нашего холдинга, шедших порожняком под погрузку алюминия, были нагло и жестко заблокированы. Дорогу автоколонне перекрыли пять наглухо тонированных, сверкающих хромом импортных джипов «Grand Cherokee» без номерных знаков.

Из внедорожников деловито высыпали полтора десятка крепких, бычковатых молодчиков в неизменных черных кожаных куртках и широких спортивных штанах. В руках бандитов недвусмысленно поблескивали укороченные автоматы Калашникова, тяжелые помповые дробовики «Маверик» и бейсбольные биты.

Старший колонны «ТехМаша» – бывалый, седой заводской шофер с тридцатилетним стажем – был грубо, с матом вытащен из кабины за отворот штормовки и брошен на асфальт.

Коренастый, бритый наголо уголовник с тяжелым, перебитым в драках носом – бригадир авторитета Чёрного по кличке «Кабан» – подошел к водителю и с размаху ткнул ребристым стволом автомата ему в грудь.

– Слышь, дед! Разворачивай свои колымаги и дуй обратно в свой Новосибирск, пока мы из вас решето не сделали! – прохрипел бандит, обдавая водителя запахом перегара.

– У нас наряд-допуск и официальный договор от «ТехМаша»! – попытался возразить шофер, поднимаясь с колен. – Мы за своим, честно оплаченным металлом идем! У нас производство горит!

Кабан цинично, лающим звуком расхохотался, сплевывая на серый асфальт:

– Договор? Ты этой бумажкой можешь подтереться! Передай своему крутому директору Крылову: пока он лично не привезет в Красноярск триста тысяч зелёных наличкой в кейсе и бумаги на свои рации, ни один грамм алюминия из нашего края не выйдет! Понял, шестёрка⁈

Чтобы добавить веса своим словам и запугать мужиков, бандиты вскинули стволы и хладнокровно, в упор прострелили передние скаты головному «КамАЗу». Избили прикладами двоих молодых сменщиков, попытавшихся заступиться за старшего, и, заставив колонну развернуться, с визгом покрышек умчались в сторону Красноярска.

Спустя три часа детальная оперативная информация о налёте легла на мой рабочий стол.

В директорском кабинете экстренно собрался весь наш силовой и технический штаб. Главный инженер Потапов багровел от бессильной злости. Начальник заводской охраны майор Петрович сурово, до хруста поглаживал усы. А Володя Губанов – Губа – стоял у окна и ритмично хрустел костяшками пальцев, глядя на меня со сдержанным, опасным азартом.

– Виктор Сергеевич, командир! Дайте добро, я сейчас возьму тридцать своих самых проверенных, боевых пацанов! – глухо зарычал Губа, поворачиваясь ко мне. – Выедем на пяти «УАЗах» со стволами. Мы отловим этого хряка Кабана и его отморозков на трассе, перещелкаем как бешеных собак и раскатаем их красивые джипы в блин! Я им лично эти простреленные колеса заставлю сожрать!

– Да! Поддерживаю! – стукнул кулаком по столу майор Петрович. – Я два дежурных взвода ВОХР с автоматами подниму по тревоге! Вызовем бронетранспортер у генерала Воронова! Мы им устроим на трассе «Красный перевал», мало не покажется!

Я медленно, со вкусом потушил сигарету в тяжелой хрустальной пепельнице. Плавно откинулся на спинку глубокого кожаного кресла, сцепил пальцы в замок и одарил своих силовиков самой спокойной, холодной и умиротворяющей улыбкой.

– Мужики, остыньте. И утихомирьте пыл, – ровным, бархатным, но не терпящим возражений баритоном произнес я. – Мы с вами – президент и высшее руководство транснационального, легального промышленного холдинга. А не филиал сицилийской мафии, чтобы устраивать дешевые кровавые перестрелки на междугородней трассе из-за кучки гопников.

– Но Виктор Сергеевич, они же наших работяг, пацанов избили! И колеса прострелили! Это вызов! – вскинулся Потапов.

– Стрельба на трассе, Семён Игоревич, – это неминуемая шумиха, громкие уголовные дела, привлечение ненужного внимания прессы и затяжные, глупые убытки, – чеканно отрезал я, гася эмоции логикой. – Эти бандиты искренне думают, что их главная сила – в автоматах и уголовной дерзости. Они свято убеждены, что крепко держат за горло Красноярский завод. Но они тупы. На самом деле вся их воровская «империя» держится на фальшивом толлинге, неплатежах за электроэнергию и гигантской куче ничем не обеспеченных векселей. Убери деньги – и они просто мясо.

Я повернулся к Елене:

– Елена Станиславовна, финансовое досье на КрАЗ готово?

– Готово на двести процентов, Виктор, – ослепительно, с ледяным расчетом улыбнулась Романова. Она изящно выложила на стол пухлую синюю папку. – Пора захлопывать наш финансовый и уголовный капкан.

В чем заключалась главная, системная уязвимость «алюминиевых королей» образца девяносто третьего года?

Криминальные авторитеты, подмявшие под себя регион, и продажный, купленный с потрохами директорат Красноярского завода выстроили классическую серую схему «толлинга». Они ввозили дешевый глинозем из-за границы без уплаты пошлин, перерабатывали его на мощностях государственного завода, нагло используя гигантские объемы практически бесплатной электроэнергии Красноярской ГЭС. А готовый, баснословно дорогой очищенный алюминий гнали через подставные оффшоры на Кипре и в Лихтенштейне за границу, продавая за валюту. Вся сверхприбыль оседала в карманах братвы и чиновников, а сам завод КрАЗ формально тонул в астрономических долгах перед государством.

Чтобы сымитировать расчеты, завод щедро раздавал энергетикам и банкам свои мусорные, просроченные коммерческие векселя. Общая сумма этого долга перевалила за восемьдесят миллиардов рублей!

Никто в регионе давно не верил, что разворованный завод когда-нибудь погасит эти бумажки. Поэтому векселя КрАЗа мертвым грузом валялись на балансах банков и продавались на сибирском вторичном рынке с колоссальным дисконтом – за смешные пятнадцать-двадцать процентов от номинала! Это был финансовый мусор. До сегодняшнего дня.

В субботу утром в закрытом, защищенном кабинете нашего корпоративного банка «ТехМаш-Финанс» кипела тихая, но беспощадная финансовая операция.

Управляющий Сидоров, обливаясь потом от напряжения, вместе с Еленой Романовой пустил в ход наше главное оружие – гигантские валютные резервы. Те самые пять миллионов немецких марок, триумфально полученные на Франкфуртской выставке CeBIT!

За двое суток непрерывной телефонной работы наш банк через сеть подставных, анонимных брокеров подчистую скупил у отчаявшегося «Красноярскэнерго» и десятка региональных банков ПЯТЬДЕСЯТ ДВА ПРОЦЕНТА всех просроченных векселей и долгов Красноярского алюминиевого завода! Мы скупали их за копейки, пакетами.

Мы потратили три миллиона марок. Но теперь в стальном, несгораемом сейфе моего кабинета покоился полный комплект оригинальных документов. Документов, дававших холдингу «ТехМаш» неоспоримое, законное право требования пятидесяти миллиардов рублей или НЕМЕДЛЕННОГО, безакцептного обращения взыскания на всё имущество и контрольный пакет акций завода!

Одновременно с финансовой атакой я провел закрытую, неформальную встречу с Командующим Сибирским военным округом генерал-полковником Пьянковым и начальником Регионального Управления по борьбе с организованной преступностью (РУБОП) полковником Громовым.

В просторном кабинете генерала я выложил на стол вторую папку, ювелирно подготовленную Еленой и моей службой безопасности.

В досье покоились железные, убойные фотоматериалы, качественные аудиозаписи и нотариально заверенные показания свидетелей. Там были неопровержимые доказательства организации заказных убийств конкурентов, масштабной фальсификации таможенных деклараций и уклонения от уплаты налогов в особо крупных размерах, совершенных лично бандой Чёрного и коммерческим директором Шалимовым.

– Господи… – матерый полковник РУБОПа Громов с искренним изумлением листал распечатки, а его глаза загорались охотничьим, профессиональным азартом. – Да тут же два железобетонных пожизненных срока для Чёрного и всей его бригады! Чистая 209-я статья – бандитизм! Вы где этот золотой компромат добыли, Виктор Сергеевич⁈ Мы за ними год гоняемся впустую!

– Век информации, полковник, – с чарующей улыбкой ответил я, небрежно прикуривая сигарету. – Чёрный и его отморозки совершили роковую ошибку. Они перешли дорогу не просто коммерческому заводу. Они с оружием в руках сорвали логистику и поставку стратегического металла для выполнения Государственного Оборонного Заказа! А это уже ведомство товарища генерала.

Генерал Пьянков с грохотом, от которого подпрыгнули графины, опустил пудовый кулак на сукно стола:

– Налёт на автоколонну «ТехМаша» я расцениваю как прямой акт диверсии и нападение на военную логистику округа! Громов!

– Я, товарищ генерал-полковник!

– Бери Сводный отряд СОБРа в полной экипировке. Я выделяю бронетехнику и взвод спецназа ГРУ из окружного подчинения! Выезжаем в Красноярск прямо сегодня, в ночь! Пора выжечь эту криминальную мразь с нашего алюминиевого гиганта каленым железом!

Воскресенье, восемь часов утра.

Загородная резиденция криминального авторитета Чёрного под Красноярском представляла собой гигантский, безвкусно-помпезный трехэтажный кирпичный замок, обнесенный четырехметровой каменной оградой с видеокамерами. Замок тихо тонул в утренней сибирской тишине и сосновом аромате.

В роскошном каминном зале на втором этаже, обставленном награбленным антиквариатом, сам Геннадий Цыганов по кличке «Чёрный» – грузный пятидесятилетний мужчина с хмурым, тяжелым лицом – пил дорогой французский коньяк. Компанию ему составляли бледный коммерческий директор завода Шалимов и бандитский бригадир Кабан.

– Ну что, Шалимов, барыга? – плотоядно ухмылялся Чёрный, вращая пузатый хрустальный бокал в толстых пальцах. – Приполз твой хваленый директор Крылов из Новосибирска? Звонил, прощения просил?

– Не звонил пока, Геннадий Степанович, – суетливо, заглядывая в глаза хозяину, выслуживался директор. – Наверное, бабки по всем банкам судорожно собирает! Куда он денется, фраер⁈ Без нашего алюминия его модный конвейер через три дня колом встанет! Прибежит как миленький и акции свои принесет!

– Вот именно! – сыто гыкнул Кабан, по-хозяйски развалясь в кожаном кресле и ковыряя в зубах. – Мы его колонне колеса прострелили, водил попинали. Так шо он теперь точно знает, кто в Сибири реальным металлом рулит и кому кланяться надо!

В эту самую секунду массивные дубовые ворота резиденции с оглушительным, пушечным треском вылетели внутрь двора! Их снесло прямым таранным ударом тринадцатитонного бронированного армейского БТР-80!

Сразу со всех сторон, перемахивая через трехметровый забор, на территорию замка, под грохот светошумовых гранат и короткие, злые очереди ворвался Сводный отряд СОБРа РУБОПа в черных масках и армейский спецназ ГРУ!

Разморенная утренним сном охрана Чёрного даже не успела снять с предохранителей свои помповые ружья. Штурм был идеален. Через тридцать секунд десяток бритоголовых молодчиков в спортивных костюмах уже лежал лицом в мокром гравии двора с жестко заломленными за спину руками в наручниках.

Тяжелые резные двери каминного зала на втором этаже вылетели внутрь от мощного удара кованого сапога.

В помещение, окутанное дымом, стремительно ворвались бойцы спецназа в титановых сферах-шлемах с автоматами, наведенными на цель. Лазерные целеуказатели красными точками заплясали по лицам бандитов.

– РУБОП! ВСЕМ ЛЕЧЬ НА ПОЛ! ОРУЖИЕ НА КОВЕР! ДЕРНЕШЬСЯ – ВАЛЮ НА ГЛУШНЯК! – загремел из-под маски голос командира штурмовой группы.

Кабан от неожиданности и звериной паники попытался цапнуть со стола тяжелый автоматический «Стечкин». Но тут же получил сокрушительный удар прикладом АКС-74У по затылку. Хрюкнув, бригадир рухнул на дорогой персидский паркет, зажимая окровавленную голову.

Шалимов с бабьим визгом сполз под стол, обхватив голову руками. Чёрный, бледнея на глазах и растеряв весь свой криминальный лоск, медленно, трясущимися руками поднял их вверх, пролив коньяк на брюки.

Из темноты коридора в зачищенный каминный зал абсолютно спокойным, размеренным шагом вошел я.

На мне был безупречный, нигде не помятый льняной костюм цвета графита, белоснежная сорочка, чистые туфли и абсолютно непроницаемый, чуть ироничный взгляд хищника, который пришел забрать свою добычу. За моей спиной, словно свита победителя, шагали невозмутимая Елена Романова, жесткий полковник РУБОПа Громов и лично генерал Пьянков.

Я подошел к столу. Брезгливо наступил итальянской туфлей на выроненный Кабаном пистолет и с лёгким смешком отфутболил оружие под диван.

– Доброе, бодрое утро, господа «алюминиевые короли», – мой глубокий, бархатный баритон легко перекрыл стоны бандитов. – Смотрю, гуляете с купеческим размахом. Коньяк французский пьете, замки кирпичные строите… А за оплаченный металл перед «ТехМашем» отчитаться не забыли? Должок за вами.

Чёрный, не опуская рук, уставился на меня с животным, немым, неподдельным ужасом. Он наконец понял, КТО перед ним стоит.

– Ты… Ты Крылов⁈ Да как ты сюда прошел⁈ Мусора купил⁈ Это же частная территория! Я тебя закопаю!

– Твоя частная территория, Цыганов, закончилась ровно в ту секунду, когда ты по своей тупости дал команду нападать на автоколонну с Государственным Оборонным Заказом, – металлом в голосе отчеканил полковник Громов. Он с размаху выложил на стол постановление на арест с гербовой печатью. – Вы арестованы, Цыганов. За организацию серии заказных убийств, создание вооруженной банды и уклонение от налогов в особо крупных размерах. Статей хватит на два ваших жалких века.

– К-какой бандитизм⁈ Вы беспредел творите! – заверещал из-под стола перепачканный Шалимов. – Я – легальный коммерческий директор завода! Вы не имеете права меня трогать! Я бизнесмен!

– Вы уже давно не директор, Шалимов. Вы – ничто, – жестко вступила в разговор Елена Романова. Она брезгливо смахнула со стола бокалы и выложила из синей папки гербовые судебные акты. – Вы – безработный подследственный. Вот Постановление Областного Арбитражного Суда, вступившее в силу час назад. Банк «ТехМаш-Финанс» официально выкупил пятьдесят два процента просроченных векселей КрАЗа. Завод признан несостоятельным должником. Все его счета наглухо заблокированы, а на имущество, территорию и весь пакет акций наложен глухой арест в нашу пользу!

Я по-хозяйски присел на край дубового стола прямо перед Чёрным, достал сигарету «Кэмел», с щелчком зажег золотую зажигалкой и выпустил дым ему в лицо:

– Расклад предельно простой, Геннадий. У тебя есть ровно две минуты на размышление. Либо ты прямо сейчас, добровольно, своей рукой подписываешь дарственную на передачу тридцати процентов акций КрАЗа, принадлежащих твоим кипрским оффшорам, в пользу нашего холдинга «ТехМаш»… Либо полковник Громов оформляет тебя и твоих быков по полной, жесткой программе, и ты уезжаешь сушить сухари в Аракчеевскую колонию строгого режима. До конца своих никчемных дней. Без денег, без статуса и без завода. Время пошло.

Чёрный смотрел на меня с непередаваемой, остекленевшей горечью. В его примитивных уголовных мозгах эта схема просто не укладывалась. Он ждал пацанских стрелок, торгов, перестрелок на трассе. А я просто не стал марать руки. Я прижал его к стенке, раздавил силой Закона, силой огромных Денег и мощью Государства одновременно! Против этого лома у него не было приема.

Дрожащими, измазанными в синей туши от протекшей ручки пальцами бандит послушно, под прицелом спецназа, подписал генеральную доверенность и переуступку всех своих акций.

– Вот и отлично. Умеешь принимать правильные решения, Гена, – я аккуратно, кончиками пальцев забрал документы, дунул на влажную пасту и убрал папки в портфель. – Упаковывайте этот мусор, полковник. Пора наводить индустриальный порядок на Красноярском заводе.

К вечеру понедельника Алюминиевая война была завершена с абсолютным, гроссмейстерским и бескровным триумфом!

Новая, профессиональная дирекция КрАЗа, жестко назначенная Заводским Советом холдинга «ТехМаш», незамедлительно разблокировала все тридцать вагонов с нашим очищенным алюминием. Эшелон на максимальной скорости, под охраной ВОХР, пошел в Новосибирск! Конвейер был спасен.

Но главное – Красноярский алюминиевый гигант, очищенный от криминала и долгов, официально вошел в состав Промышленного Холдинга «ТехМаш» на правах нашего ключевого сырьевого подразделения!

Наша производственная и сырьевая база цветных и черных металлов стала полностью монопольной, неприступной и замкнутой. Отныне ни один грамм ценного металла в Сибири не мог пройти мимо наших жадных сборочных конвейеров! Мы стали неуязвимы.

Во вторник вечером мы праздновали очередную победу в моем кабинете.

За столом собралась вся наша верная команда: сияющая Елена Романова, довольный Потапов, профессор Штейн, Шевцов, майор Петрович и Володя Губа, сменивший камуфляж на цивильный костюм. В тонких хрустальных бокалах пенилось холодное французское шампанское, а на столе мягко горели свечи, отражаясь в полировке стола.

– За полную, безоговорочную победу над «алюминиевыми королями»! – торжественно провозгласил Потапов, поднимая бокал. – Виктор Сергеевич, я до сих пор в шоке… Вы не просто наш металл из плена забрали, вы весь Красноярский край под наш холдинг поставили! Гениально!

– За эффективный, жесткий рыночный менеджмент, коллеги! – с улыбкой ответил я. Хрусталь мелодично звякнул.

Я соприкоснулся бокалом с Еленой Романовой. Она посмотрела на меня снизу вверх своими глубокими серо-зелеными глазами. В них, за пеленой профессиональной выдержки, пылала безграничная женская гордость за своего мужчину и та самая нежная, глубокая любовь, ради которой я строил эту империю.

– Вы абсолютный гений, Виктор, – тихо прошептала она. – Вы взяли бандитский ультиматум и одним изящным движением превратили его в наше абсолютное владение всей цветной металлургией страны.

– Это только начало, милая, – я мягко, уверенно обнял ее за стройную талию, чувствуя тепло ее тела. Я бросил взгляд на вспыхнувшее предзакатным багровым золотом сибирское небо. – Мы забрали металл, нефть и связь. Теперь пора собирать всё это в единый кулак.

За панорамным окном басовито гудел и переливался рабочими огнями наш гигантский, неукротимый завод. Империя ширилась, и никто в этом мире больше не мог ее остановить.