Текст книги "Как я строил ТехМаш (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 28 страниц)

Глава 14
Американский «инвестор» и венский блеф

Февраль девяносто второго года выстудил Сибирь лютыми, безжалостными морозами под минус тридцать пять. Выхлопные газы редких «Жигулей» мгновенно застывали в неподвижном воздухе густым сизым туманом, а над заснеженными крышами исполинских цехов «ТехМаша» тяжело поднимались в ясное небо плотные, белые столбы пара.

Город за нашим бетонным забором замерзал и пытался выжить в условиях гайдаровской шоковой терапии, но внутри заводоуправления кипела работа, бесконечно далекая от всеобщего зимнего оцепенения. Наш промышленный броненосец шел на полном ходу. Введенная месяцем ранее собственная суверенная валюта – изумрудные «крыловки» – окончательно и безоговорочно вытеснила обесцененный, ничем не обеспеченный государственный рубль в розничной торговле двух крупнейших районов мегаполиса. Пока остальные предприятия распускали людей в неоплачиваемые отпуска и платили зарплату хрусталем или навозом, в защищенных кассах ЗАО «ТехМаш» ежедневно оседали реальные запасы ликвидного сырья, валюты и продовольствия. Мы обрастали жиром и влиянием, превращаясь в слишком лакомый кусок.

В одиннадцать утра во вторник массивные двери моего кабинета распахнулись почти без стука.

Зам по снабжению Шевцов буквально вкатился в помещение, едва не потеряв на пороге свою роскошную пыжиковую шапку. Лицо у Николая Петровича было пунцовым – то ли от лютого мороза, то ли от лихорадочного восторга. В дрожащих руках он судорожно, как выигрышный лотерейный билет, сжимал глянцевую визитную карточку с вычурным золотым тиснением.

– Виктор Сергеевич! – задыхаясь, выпалил Шевцов, торопливо вытирая лысину клетчатым платком. – Там… Там у центральной проходной кортеж! Настоящий иностранный инвестор! Из самой Америки! Прилетел спецрейсом через Москву на арендованном чартерном самолете!

– На самолете, говоришь? В наш-то Толмачево? – я с легкой улыбкой затушил сигарету «Кэмел» в хрустальной пепельнице и вальяжно откинулся на спинку кожаного кресла. На мне сидел как влитой тёмно-серый двубортный пиджак идеального итальянского кроя, белоснежная сорочка и строгий шелковый галстук. – И как же величают нашего заокеанского благодетеля, Коленька?

– Мистер Джонни Смит! – с благоговейным придыханием прочитал Шевцов по визитке. – Президент Международного Финансового Холдинга «Smith & Partners International», зарегистрированного в Панаме и Вене! Приехал лично предлагать нам пять миллионов долларов чистых инвестиций!

– Пять миллионов… Какая круглая, красивая цифра, – я чуть прищурился, лениво перекатывая в длинных пальцах тяжелую золотую зажигалку «Зиппо».

В моей прошлой жизни – жизни матерого специалиста по слияниям и поглощениям, безжалостного корпоративного волка – подобные «филантропы» из Панамы, Кипра и Вены в начале девяностых стаями кружили над умирающей советской промышленностью. В девяноста девяти случаях из ста под личиной лощеного «американского миллионера» скрывался бывший советский фарцовщик, цеховик или откровенный катала из Одессы. Раздобыв за пару сотен баксов липовый панамский паспорт и напечатав в ближайшей подпольной типографии пачку фальшивых векселей, они скупали за бесценок заводы, распродавали станки на металлолом и исчезали в тумане с реальными миллионами.

– Что ж, Николай Петрович, зови господина Смита со всеми почестями. Не будем морозить иностранный капитал на проходной, – усмехнулся я. – Посмотрим, из какого штата США родом этот залетный соловей и какие песни он нам споет.

Спустя пять минут двери кабинета отворились с барской, напыщенной неторопливостью.

В кабинет вплыл мужчина лет сорока пяти. На нем была роскошная, но совершенно безвкусная, кричащая шуба из канадского койота, из-под которой виднелся тёмно-синий пиджак якобы от «Brioni», массивная золотая цепь толщиной с якорный канат и темные очки-капли «Ray-Ban», которые в сибирском февральском полумраке смотрелись особенно комично. Гостя сопровождала классическая свита: двое узколобых, квадратных крепышей в скрипучих кожаных пальто с тупыми выражениями лиц и суетливый человечек с пухлым дипломатом – видимо, юрист.

– О, ноу! Какой типичный сибирский холодно! Фризинг! – с раскатистым, нарочито утрированным акцентом заголосил визитер, небрежно сбрасывая шубу прямо на руки обомлевшему Шевцову. – Гуд дэй, мистер Крылофф! Я есть Джонни Смит! Очень рад видеть такой великий промышленый зафот!

Я даже не подумал подняться из-за стола навстречу гостю. Лишь медленно, сканирующим взглядом хищника оглядел «миллионера» с ног до головы, мгновенно фиксируя мелкие, но фатальные детали, доступные только очень опытному глазу.

Пиджак якобы от «Brioni» сидел мешковато и имел характерную кривую машинную строчку на лацкане – дешёвая турецкая реплика, штампованная в подвалах под Стамбулом. Массивный перстень с «бриллиантом» на указательном пальце при освещении зеленым абажуром моей настольной лампы давал мутный, стеклянный фианитовый отблеск вместо холодной искры настоящего алмаза. А едва ощутимый, въевшийся сивушный шлейф советского одеколона «Тройной» нагло перебивал тяжелый импортный парфюм, которым гость щедро окропил воротник сорочки.

Но главным проколом был акцент. Прожженный аферист старательно пытался изображать тягучее техасское оканье, но в сдвоенных согласных у него отчетливо, словно песня, проскальзывала сочная, неподражаемая южнорусская фрикативная интонация.

– Добрый день, мистер Смит, – ровным, ледяным баритоном произнес я, небрежным жестом указывая ручкой на гостевое кресло. – Снимите очки. В помещении, перед генеральным директором завода, сидите с открытым лицом. И рассказывайте, какими судьбами панамский офшорный капитал занесло в наш скромный, заснеженный Новосибирск.

Смит чуть запнулся, явно сбитый с толку моим властным, совершенно не советским тоном, но мгновенно вернул себе холеный вальяжный вид. Очки он снял, явив миру бегающие, хищные и маслянистые карие глазки уличного наперсточника.

– О, я проехать вся эта огромный Россия! – Смит вольготно уселся в кресло, закинув ногу на ногу и демонстрируя остроносые лаковые туфли. – Я видеть, что ваш «ТехМаш» – это есть грандиозный потенциал! Мой холдинг готов прямо сейчас вложить в ваш зафот пять миллионов долларс! Мы выкупаем контрольный пакет – скромные сорок процентов акций вашей компании – и даем вам полный европейский технологический сервис, выход на глобальные рынки и новые станки!

Юрист за его спиной с подобострастным щелчком отпер дипломат и с придыханием выложил на мое зеленое сукно красивую пачку плотных ценных бумаг с замысловатыми готическими шрифтами, гербовыми орнаментами и сургучными печатями на немецком языке.

– Вот! – победно воскликнул «американский инвестор», раскинув руки. – Это банковские безотзывные векселя на предъявителя от крупнейшего государственного австрийского банка «Creditanstalt Wien»! Настоящий, твердый европейский нал! Завтра вы несете их в любой центробанк и получаете пять миллионов!

Я неторопливо закурил. И лишь затем аккуратно, кончиками пальцев поддел верхний вексель, поднеся его к свету настольной лампы.

Бумага была отпечатана на совесть – тангирная сетка, качественные водяные знаки. Но в названии филиала банка на немецком языке красовалась банальная, глупейшая юридическая ошибка: вместо правильного акционерного общества «Creditanstalt AG» значилось «Kredit-Anstalt GmbH». В Австрии крупнейшие банковские конгломераты никогда не регистрировались как общества с ограниченной ответственностью (GmbH). Это была чистейшая, стопроцентная фальшивка – липовый офшорный фантик, созданный исключительно для обмана наивных «красных директоров», которые настоящих западных бумаг в глаза не видели.

Схема залетного гастролера была проста как лом: всучить заводу пять миллионов цветной макулатуры, легально получить 40-процентный пакет акций ЗАО «ТехМаш», войти в совет директоров, а затем через продажных чиновников в Горисполкоме быстро обанкротить предприятие, распродать имущество по частям и сбежать за границу с настоящим кэшем.

Я брезгливо опустил бумагу на стол. Посмотрел на Смита. И тихо, весело, абсолютно искренне расхохотался. Мой смех гулким эхом отразился от стен кабинета.

– О, вы смеяться? – нахмурился Смит, нервно поправив турецкий галстук. Лицо его начало терять лоск. – Что есть смешно, мистер Крылофф? Мы говорим о больших деньгах!

– Смешно то, Яша, – я резко оборвал смех, подался вперед, опираясь локтями о стол, и посмотрел аферисту прямо в сузившиеся зрачки тяжелым, свинцовым взглядом. – Смешно то, что твой хваленый «Kredit-Anstalt» печатали не в Вене. Его верстали на Малой Арнаутской в Одессе. Можешь передать пламенный привет Дерибасовской от сибирских промышленников.

В огромном кабинете мгновенно наступила звенящая, гробовая тишина, прерываемая лишь мерным тиканьем настенных часов.

«Американский миллионер» застыл с открытым ротом. Его фальшивый техасский акцент испарился за одну секунду, как дешевая шелуха, а холеное лицо стремительно налилось дурной, бурой краснотой уличного каталы.

– Ты… ты шо несешь, директор⁈ – уже на чистейшем, эталонном одесском диалекте выцедил лже-Смит, вскакивая с кресла. – Какая, к лешему, Арнаутская⁈ Это официальные бумаги панамского инвестиционного фонда! Ты рамсы не путай!

– Яша, не делай мне беременную голову, она у меня с высшим финансовым образованием, – холодно усмехнулся я, пуская струю дыма ему прямо в лицо. – Твои турецкие штиблеты из кожзама, фейковый фианит на пальце и грамматическая ошибка «GmbH» в названии австрийского банка видны аудитору за километр. Твой панамский паспорт стоит ровно триста баксов у погранцов на таможне в Бресте. Ты приехал в мой город, чтобы украсть мой работающий завод за кусок цветной туалетной бумаги. Я прав?

Двое крепышей за спиной Смита, поняв, что легенда рухнула, угрожающе шагнули вперед, судорожно сунув правые руки во внутренние карманы кожаных пальто.

Но в эту самую секунду массивная боковая дверь кабинета, ведущая из комнаты отдыха, плавно и бесшумно открылась. На пороге возникла Елена Станиславовна Романова в безупречном васильковом костюме, грациозно поправляя очки. А за ее хрупкой спиной молчаливой, пугающей гранитной стеной выросли начальник ВОХР майор Петрович со снятым с предохранителя укороченным автоматом и мрачный Губа со своими тремя лучшими быками.

Шустрые ребята из структуры Губы сработали профессионально. Они зафиксировали «американских телохранителей» в полсекунды, жестко заломив им руки за спины и выдернув из-под их пальто две новенькие ТТ-шки, даже не дав гостям пикнуть. Суетливый юрист взвизгнул и растекся по стене, прикрываясь дипломатом.

Лже-Смит затравленно оглянулся, судорожно вытер обильный холодный пот со лба и сжал кулаки, понимая, что капкан захлопнулся.

– Ладно, Крылов… Разгадал, молоток, снимаю шляпу, – процедил аферист, поднимая руки ладонями вперед. – Твоя взяла. Но ты меня ментами не пугай! За мной очень серьезные люди в Москве стоят! Братва не поймет беспредела! Дай команду своим псам, я заберу бумаги, мы уедем тихо, и навсегда забудем этот неприятный разговор!

– Уедете? Просто так? – я плавно поднялся из-за стола, застегнул пуговицу пиджака и одарил побледневшего одессита своей самой неотразимой, хищной и озорной улыбкой. – Яша, милый мой! Да где же это видано, чтобы гостеприимные сибиряки просто так отпускали из кабинета такого щедрого инвестора, который привез нам столько азарта и денег?

– Каких денег⁈ – истерично взвизгнул аферист, вжимая голову в плечи. – У меня только векселя! Нала нет! Забирай их себе на память!

– Векселя твои мы пустим на растопку в заводской котельной, тут ты не соврал, – я неторопливо обошел стол, подошел к нему вплотную и тяжело, по-хозяйски опустил руку на его плечо, пригвоздив к креслу. – Но я прекрасно, в деталях знаю экономику таких профессиональных гастролеров, как ты. Чтобы нагло зайти на сибирский завод, арендовать самолет, пустить пыль в глаза директору и, главное, щедро подкупить нужных чиновников в мэрии для быстрого оформления бумаг, ты привез с собой реальную наличную валюту из общака. Настоящие, зеленые, хрустящие американские доллары. Тысяч двести-триста. Ты ведь не собирался кормить бюрократов фантиками? Я угадал?

Смит сглотнул сухой комок, затравленно косясь на Елену Романову. Вице-президент по правовым вопросам уже деловито, с легкой садистской полуулыбкой раскладывала на моем столе синюю папку с гербовой печатью областной Прокуратуры и чистые бланки постановлений об аресте.

– Ну… есть немного… – прохрипел аферист, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – На представительские расходы… Кэш…

– Вот и чудно! – с пафосом настоящего театрального конферансье выкрикнул я, хлопнув в ладоши. – С этого момента, Яша, мы начинаем с тобой настоящую, честную, прозрачную инвестиционную игру по моим сибирским правилам!

Разгром столичного афериста был выверен мной с филигранной юридической и психологической жесткостью.

Вместо того чтобы банально сдавать лже-миллионера в милицию – где расследование затянулось бы на долгие годы, а его валюта навсегда растворилась бы в бездонных карманах и вещдоках доблестного УВД – я решил отпотрошить жулика прямо на месте по всем канонам жесткого корпоративного искусства. Трофеи должны работать на Империю.

В восемь часов вечера в отдельном, наглухо закрытом VIP-кабинете лучшего городского ресторана «Central» царила атмосфера невероятного номенклатурного шика.

На круглом столе, покрытом накрахмаленной белоснежной скатертью, возвышались мельхиоровые вазочницы с чёрной и красной икрой, дымилась запеченная целиком стерлядь, исходили паром сибирские пельмени из рябчика и блестели гранями запотевшие хрустальные графины с десятилетним армянским коньяком.

За столом по-хозяйски восседали я, невозмутимая Елена Романова, сияющий как начищенный медный таз Шевцов и наш ошарашенный, вжавшийся в стул «американский гость» Яша Смит, изрядно пропотевший в своем турецком пиджаке и тоскливо ковыряющий вилкой осетрину.

А напротив нас, на почетном месте, сидел срочно прибывший по моему вызову Зампред Горисполкома Голощапов. Городской чиновник с выпученными от предвкушения глазами разглядывал «американца», благоговейно сжимая в потных руках визитку с золотым тиснением.

– Василий Порфирьевич! – я гостеприимно подлил терпкого коньяку в бокал Голощапова, по-дружески обнимая его за плечи. – Знакомьтесь! Это наш стратегический американский партнер, мистер Джонни Смит! Он настолько восхищен бесперебойной работой «ТехМаша» и инвестиционным климатом нашего города, что решил прямо сегодня внести невозвратный безвозмездный взнос в Фонд развития нашего конструкторского бюро и городских детских больниц! Беспрецедентный акт меценатства!

Голощапов аж поперхнулся коньяком, мучительно закашлялся и перевел ошалелый взгляд с меня на бледного, как больничная простыня, одессита:

– Безвозмездный взнос⁈ Настоящей валютой⁈ Иностранные инвестиции в город⁈ Да за это в Москве орден дадут!

– Именно, Василий Порфирьевич! – лучезарно улыбнулся я, пододвигая к трясущемуся Яше договор, безупречно подготовленный Еленой на двух языках. – Мистер Смит добровольно вносит двести тысяч долларов США наличными в качестве гарантийного задатка за право будущего участия в конкурсе на покупку наших акций! А наш глубокоуважаемый Горисполком в вашем лице выступает официальным государственным гарантом этого благородного жеста!

Яша Смит сидел как парализованный, со стеклянными глазами, судорожно сжимая в кармане ключи от своего дипломата. В его взгляде читался абсолютный, панический, животный кошмар. Ловушка была идеальной, без единой лазейки.

Если он сейчас упрется, откажется подписывать договор и выкладывать нал – Елена Романова, опираясь на свои связи, прямо из-за стола ресторана отправляет его под арест по тяжелейшей статье за международное мошенничество и попытку сбыта поддельных государственных ценных бумаг. А это минимум пятнадцать лет строгой крытки на Колыме с конфискацией. А если подпишет – навсегда теряет двести тысяч долларов общаковой налички, которые вез для подкупа сибирских чиновников!

Я дружелюбно наклонился к самому уху афериста, крепко, до хруста в суставах похлопав его по напряженному плечу, и прошептал так, чтобы слышал только он:

– Яша, выбор у тебя кристально простой. Либо ты оставляешь нам двести кусков зелени как нотариальный, невозвратный задаток за право просто посмотреть на трубы моего завода издалека, и завтра же уезжаешь на утреннем поезде в свою солнечную Одессу целым, невредимым и без судимостей… Либо ты уже сегодня ужинаешь слипшимися макаронами в камере СИЗО-1 города Новосибирска. А там, поверь мне, суровые сибирские урки очень любят нарядных залетных фраеров в койотовых шубах. Врубаешься в математику, инвестор?

Смит судорожно вытер пот со лба рукавом «Бриони». Затравленно взглянул на хмурых, поигрывающих ножами парней Губы, дежуривших у дверей кабинета, и сглотнул вязкую слюну. Жить ему хотелось гораздо больше, чем объясняться с московской братвой за пролюбленный общак.

– Подписываю, начальник… – тихо, обреченно прошептал он сам себе под нос, беря предложенную перьевую ручку. – Одесса-мама, за шо мне такое счастье в этой проклятой Сибири… Надо было в Самару ехать…

Дрожащими, непослушными пальцами аферист вытащил из-под стола свой пухлый крокодиловый кейс, с тоскливым металлическим щелчком отпер замки и, едва сдерживая слезы, выложил на скатерть перед изумленным до потери пульса Голощаповым двадцать плотных, стянутых банковскими резинками пачек новеньких стодолларовых купюр. Двести тысяч долларов чистейшей, хрустящей наличной американской валюты! Целое состояние для девяносто второго года.

– Вот! – радостно заголосил Шевцов, коршуном подхватывая пачки, чтобы гость не успел передумать, и пряча их в наш сейф-пакет. – Вот они, настоящие, живые американские инвестиции в сибирскую промышленность!

Елена Романова с ослепительной, победительной улыбкой размашисто поставила синюю печать нотариата на соглашении о невозвратном задатке. А Голощапов, все еще не веря своим глазам и своему чиновничьему счастью, благоговейно впечатал туда гербовый оттиск Горисполкома, легализуя сделку на высшем уровне.

– Огромное спасибо за конструктивное сотрудничество, мистер Смит! – я изящно поднял хрустальный бокал с коньяком, салютуя поверженному, раздавленному жулику. – За процветание сибирской науки и вечную панамско-одесскую дружбу! До дна!

К четырем часам морозного утра этот восхитительный победный вечер был полностью завершен.

Раздетый до нитки лже-инвестор Яша Смит вместе со своими незадачливыми крепышами, в панике побросав в номерах гостиницы «Сибирь» дорогое импортное видеооборудование и два кейса с образцами фальшивок, на попутном почтовом грузовике уносил ноги по трассе в сторону Омска. Он искренне проклинал тот день и час, когда решил обхитрить дьявола в костюме директора «ТехМаша».

А в моем теплом, уютном кабинете на втором этаже заводоуправления царило абсолютное, пьянящее, ликующее торжество интеллекта.

На зеленом сукне стола, прямо под светом лампы, перед экстренно разбуженным профессором Штейном и главным инженером Потаповым возвышались аккуратные стопки стодолларовых купюр – двести тысяч долларов США чистейшей наличной валюты, абсолютно легально принадлежащей заводу!

Старый профессор Штейн, благоговейно, дрожащими старческими пальцами трогая зеленые бумажки, плакал от счастья, совершенно не стыдясь своих слез. В эпоху, когда профессора торговали книгами в переходах, он видел перед собой будущее.

– Господи… Виктор Сергеевич… – всхлипывал ученый, протирая очки. – Да ведь мы на эти деньги прямо завтра, через наши тайные каналы, закупим в ФРГ списанный, но полностью рабочий промышленный фотолитограф и двухмодульный стенд для травления микросхем! Наше КБ станет самым передовым технологическим центром за Уралом! Мы сможем делать собственные, независимые процессоры для станков с ЧПУ! Мы утрем нос азиатам!

– Закупайте немедленно, Аркадий Лазаревич. Не медлите ни дня, – с искренней, теплой и победной улыбкой ответил я, с наслаждением прикуривая «Кэмел». – Сибирская наука должна и будет иметь лучшее оборудование в мире. Вы это заслужили. А мы за него честно стрясли задаток с идиотов.

Елена Романова плавно, по-кошачьи подошла ко мне со спины. Она нежно опустила изящные прохладные ладони на плечи моего пиджака, склонившись к самому уху:

– Вы истинный дьявол, Виктор. Вы играючи вскрыли блеф матерого международного афериста, забрали у него двести тысяч долларов оборотки, полностью легализовали их через городского чиновника и вышвырнули жулика из города за шесть часов, не нарушив ни одного закона!

– Запомни одно золотое правило, Леночка, – я неспешно повернулся к ней, по-хозяйски обнимая за стройную талию и глядя в ее глубокие, горящие восхищением серо-зеленые глаза. – В большом бизнесе побеждает не тот, у кого ярче визитка, громче имя офшора или толще золотая цепь. Побеждает тот, кто умеет читать чужие крапленые карты насквозь. И вовремя достает из рукава свой козырь, когда враг думает, что уже выиграл.

За панорамным окном всё так же мела тихая, убаюкивающая сибирская метель. Но наш непотопляемый флагман – завод «ТехМаш» – ровно гудел на полную мощность, переливаясь тысячами прожекторов и огней.