Текст книги "Как я строил ТехМаш (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 28 страниц)

Глава 19
Московский капкан и патроны для Минобороны

Октябрь девяносто второго года накрыл Новосибирск сырыми, нескончаемыми проливными дождями и промозглым, режущим до костей осенним ветром. Почерневшая, облетевшая листва гнила на растрескавшемся асфальте, а над городом низко висели тяжелые свинцовые тучи, идеально отражавшие смурное, тревожное настроение всей огромной, разваливающейся страны.

В далекой Москве в это время разгоралась гигантская, разрушительная политическая буря. Президентский лагерь и Верховный Совет РСФСР окончательно сошлись в глухой, непримиримой и грязной схватке за абсолютную власть. Страна, еще не оправившаяся от распада СССР и шоковой терапии, на всех парах катилась к тяжелейшему конституционному кризису. Понимая, что скоро в ход могут пойти танки, в богатые ресурсами регионы активизировались заезжие столичные гонцы всех мастей – от мелких политических авантюристов до официальных вице-спикерских эмиссаров. Они рыскали по промышленным гигантам, судорожно и беспринципно сбивая «черные кассы» для грядущей, неизбежной войны за Кремль. Сибирь с ее работающими заводами была для них жирной дойной коровой.

Но на закрытой территории холдинга «ТехМаш» столичная осенняя хандра и политическая истерия категорически не приживались. Здесь царил железный порядок.

Благодаря жестко продавленному в Харбине Маньчжурскому транзиту в наш Седьмой цех по зеленому коридору литерными эшелонами непрерывно шел китайский тантал, германий и сверхчистый монокристаллический кремний. Новые голландские литографы, полученные в обход всех эмбарго, в три смены выдавали идеальные, не имеющие аналогов в СНГ микропроцессорные платы. Объединенные под нашим диктаторским крылом заводы «СибСталь» и Химкомбинат стальным кольцом закрывали всю сырьевую цепочку. С конвейеров ежедневно сходили тысячи стереокомплексов, портативных плееров и новейших промышленных контроллеров, а наша корпоративная валюта – обеспеченная ресурсами «крыловка» – безраздельно царствовала в розничной торговле двух крупнейших районов миллионного Новосибирска, вытесняя государственный рубль.

В четверг, около четырех часов дня, в моем просторном, отделанном мореным дубом кабинете царила сосредоточенная рабочая тишина.

Я вальяжно восседал в глубоком кожаном кресле за массивным полированным столом, неторопливо изучая свежую банковскую сводку валютных поступлений от экспортных поставок микросхем в Азию. На мне сидел безупречный, с иголочки тёмно-графитовый пиджак из тончайшей итальянской шерсти, ослепительно-белая сорочка и тяжелый шелковый галстук цвета спелой вишни.

Двери кабинета отворились без привычного предупредительного стука Лидочки.

В помещение стремительным, хищным шагом вошла вице-президент по правовым вопросам Елена Станиславовна Романова. В своем строгом темно-бордовом брючном костюме, идеально подчеркивавшем ее точеную фигуру, она смотрелась ослепительно. Но в ее обычно холодных, бездонных серо-зеленых глазах сейчас вибрировало сдержанное, крайне опасное напряжение.

– Виктор, бросайте сводки. К нам пожаловало столичное высокое начальство, – негромко произнесла Елена, изящно опершись ладонями о край моего стола. – В приемной без приглашения уселся важный визитер из Москвы. Прибыл не один – с личной вооруженной охраной из бывших спецназовцев и суетливым штатным юристом. Машут красными корочками, требуют немедленной аудиенции.

– Какого ведомства птица залетела в наши края? – абсолютно спокойно спросил я, откладывая финансовую сводку в сторону и неспешно выщелкивая сигарету «Кэмел» из пачки.

– Член Президиума Верховного Совета РСФСР и председатель специальной комиссии по управлению государственным имуществом Воропаев Игорь Аркадьевич, – чеканно выделила каждое слово Елена, положив передо мной факсовую справку. – Фигура тяжеловесная. Прилетел пару часов назад специальным литерным бортом ВВС из Внуково. В Горисполкоме перед ним сейчас натурально ковровые дорожки стелют и коньяк открывают, а он, проигнорировав протокол, первым делом рванул именно на «ТехМаш». К вам.

– Воропаев… – я чуть прищурился, с наслаждением выдыхая сизую струю дыма к лепному потолку и играючи перекатывая в длинных пальцах золотую зажигалку. В памяти всплыли нужные досье из прошлой корпоративной жизни. – Знакомая фамилия. Главный негласный кассир и цепной пес верхушки оппозиционного парламента. Ездит по стране, вымогает деньги у директоров и собирает общак на будущий государственный переворот против Президента. Что ж. Позови дорогих гостей, Елена. Посмотрим, какую цену заложат московские визитеры за право нашего сибирского княжества спать спокойно.

Спустя тридцать секунд тяжелые дубовые двери кабинета распахнулись с откровенной барской, номенклатурной наглостью.

На пороге появился мужчина лет сорока пяти. Высокий, подтянутый, с аккуратной, жесткой короткой стрижкой с проседью. Он был одет в до неприличия дорогое импортное кожаное пальто, наброшенное поверх строгой костюмной тройки от «Hugo Boss». В каждом его движении угадывалась та самая породистая комсомольско-партийная выправка человека, привыкшего последние двадцать лет открывать любые двери в стране исключительно с ноги и ломать людей через колено.

Игорь Аркадьевич Воропаев собственной персоной.

За его спиной скромно, но угрожающе маячили двое спортивных крепышей с тяжелыми, отмороженными лицами под кожаными куртками, и сутулый, бледный юрист с пухлым министерским портфелем.

– М-да… – протянул Воропаев с порога. Он даже не подумал снять пальто, медленно оглядывая мой роскошный кабинет с брезгливым, оценивающим барским прищуром. – А у вас тут, Крылов, я погляжу, прямо суверенное сибирское княжество образовалось. Своя армия на проходной, свои бумажные фантики в магазинах вместо законных рублей, свои личные эшелоны из Китая без таможни ходят… Вы что же, гражданин директор, на вольных хлебах совсем про столичные законы и субординацию забыли? Думаете, надежно спрятались за сибирскими увалами от государева ока?

Я даже не подумал подняться из-за стола навстречу высокому гостю. Лишь вальяжно откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу и рассматривая москвича с тем же холодным академическим интересом, с каким опытный биолог изучает под микроскопом редкого, но вполне предсказуемого подопытного паразита.

– В этой стране, Игорь Аркадьевич, – ровным, бархатным баритоном, в котором скользнула бритвенная сталь, произнес я, – про строгие законы чиновники вспоминают обычно только тогда, когда у них заканчиваются деньги и они хотят кого-то безнаказанно ограбить. Снимайте пальто. Вы в помещении, и стоите перед хозяином работающего завода, а не на митинге. И расскажите внятно, какими судьбами московскую политическую элиту занесло в нашу осеннюю сибирскую слякоть.

Воропаев на долю секунды замер. Его привычный, годами отработанный сценарий, в котором провинциальные директора должны были испуганно лебезить, суетиться и наливать коньяк перед всесильным представителем Верховного Совета, с треском рухнул в первую же секунду о мое железобетонное спокойствие. Гость недовольно поджал губы, медленно расстегнул пальто, скинув его на руки охраннику, и прожег меня тяжелым взглядом холодных карих глаз.

– А вы весьма дерзки для «красного директора», Крылов, – процедил Воропаев, по-хозяйски опускаясь в гостевое кресло напротив. Он закинул ногу на ногу, демонстрируя дорогие замшевые туфли. – Мне в Москве в кулуарах жаловались, что вы здесь устроили настоящую капиталистическую махновщину. Подмяли под себя всю промышленность области. Но я, признаться, не думал, что ваша мания величия зашла так далеко. Вы потеряли берега.

– Ближе к делу, Воропаев. Оставьте парламентскую демагогию для трибун Съезда народных депутатов, – ледяным тоном перебил я его без малейшей тени почтения к статусу, стряхивая пепел. – У меня через сорок минут закрытый всероссийский селектор с металлургами, мое время стоит дорого.

Московский визитер зло прищурился. Он небрежно щелкнул пальцами, и юрист из-за его спины торопливо выложил на мой стол плотную красную папку с золотым тиснением и гербовой печатью.

– К делу так к делу, бизнесмен. Я человек прямой, – жестко начал чиновник. – Согласно официальному, секретному постановлению Президиума Верховного Совета, со следующей недели на всех крупнейших коммерческих и бывших государственных предприятиях сибирского региона назначается тотальная, внеплановая государственная проверка. Налоговая инспекция, КРУ и специальные бригады Генеральной прокуратуры РСФСР. Нам в комиссию поступили неопровержимые оперативные данные об уклонении вашего ЗАО «ТехМаш» от уплаты федеральных налогов, создании незаконных платежных средств, подрывающих экономику, и масштабных контрабандных операциях с редкоземельными металлами из Китая. Это букет уголовных статей, Крылов. Расстрельных статей.

Юрист за его спиной подобострастно вздернул подбородок, вытаскивая из портфеля чистые бланки готовых постановлений об аресте счетов с уже проставленными синими печатями, оставив пустыми только даты.

– А чтобы эта комплексная проверка внезапно не закончилась для вас, Крылов, арестом всех активов, остановкой конвейеров и уютными нарами в Бутырке, – Воропаев подался вперед. Он оперся локтями о мое зеленое сукно и понизил голос до откровенного, циничного и прямого тона уличного рэкетира: – Ваш процветающий холдинг должен внести свой скромный, добровольный благотворительный вклад в «Фонд защиты российской конституции».

– И сколько же стоит нынче защита конституции? – с лёгким, издевательским ироничным прищуром спросил я.

– Один миллион долларов США, – не моргнув глазом, отчеканил столичный визитер. – Наличными. В немеченых стодолларовых купюрах. Срок сбора – сорок восемь часов. Не часом позже. После передачи кейса все оперативные претензии Прокуратуры чудесным образом аннулируются задним числом, а вы лично получаете от меня мандат полной федеральной неприкосновенности. И работаете дальше. Считайте это покупкой абонемента на жизнь.

В просторном кабинете наступила звенящая, тяжелая тишина.

Елена Романова, стоявшая у окна, чуть нахмурила идеальные брови, рука ее инстинктивно скользнула к телефону. Но я, не глядя на нее, подал легкий, едва заметный успокаивающий знак рукой: «Спокойно. Клиент заглатывает наживку».

В моей прошлой жизни опытного антикризисника из сытых двухтысячных это называлось просто – «прямой политический рэкет на взлете кризиса». Столичные заговорщики, понимая, что проигрывают Кремлю, судорожно, не брезгуя никакими методами, сгребали валюту с жирных сибирских, уральских и южных заводов. Им нужно было срочно профинансировать покупку нелегального оружия, лояльность силовиков, подпольные типографии и вербовку боевиков перед грядущими, кровавыми боями за власть в Москве.

– Один миллион долларов кэшем… – я искренне, раскатисто и весело расхохотался. Мой смех гулким эхом отразился от лепнины на потолке, а сизый дым полетел прямо в лицо чиновнику. – Поразительно, какие у нас в Верховном Совете разыгрались аппетиты на фоне государственного кризиса. А если я принципиально откажусь платить дань из своего кармана на ваши грязные московские политические игры в переворот, Игорь Аркадьевич? Что тогда? Испугаете меня проверкой?

– Если откажешься, Крылов, – хищно зарычал Воропаев, мгновенно теряя свой светский лоск и срываясь на блатную риторику. – Завтра ровно в шесть утра на территорию твоего хваленого «ТехМаша» заходит московский ОМОН и сводный спецназ Налоговой полиции с болгарками. Твои литерные счета в банке заблокируют за три минуты, все твои продовольственные павильоны опечатают до решения суда, цеха встанут. А тебя самого, такого красивого и умного, упакуют в автозак и в наручниках увезут спецрейсом в Лефортово. И поверь мне, никакие твои карманные «крыловки», дорогие адвокаты и местные бандиты Губы тебя от государственной машины не спасут! Я тебя в порошок сотру!

Я неторопливо, с нарочитой медлительностью затушил сигарету в тяжелой хрустальной пепельнице. Поигрывая желваками, встал из-за стола во весь свой внушительный рост, нависая над москвичом и опираясь костяшками пальцев о зеленую полировку.

– Миллион долларов наличными – это очень серьезная сумма, Воропаев. Огромная, – произнес я с абсолютной, покладистой и почти смиренной искренностью, от которой Елена едва заметно вздрогнула. – Но скрывать не буду – такие свободные деньги у завода есть. И свобода мне дороже. Однако оформлять такую гигантскую транзакцию в черную, просто передавая чемодан кэша в подворотне – это глупо подставлять под уголовную статью и вас, и меня. Зачем нам риск? Давайте сделаем это красиво. Чисто. По-государственному.

– Каким образом? – подозрительно прищурился москвич, не ожидавший такой быстрой, деловой сговорчивости. Откат в миллион баксов манил его сильнее инстинкта самосохранения.

– Мы официально оформим эту сумму как легальный, закрытый авансовый платеж по линии Гособоронзаказа за срочную поставку нашей спецтехники, – я уверенно подошел к встроенному в стену сейфу, набрал шифр, провернул ручку и достал толстую серую номерную папку с синим штампом Министерства обороны «Совершенно секретно». Я положил ее перед депутатом. – Вы же наделенный полномочиями представитель Президиума Верховного Совета? Вы имеете право финансовой подписи. Вот и подпишете здесь, на месте, официальную правительственную директиву о выделении целевых бюджетных средств на оснащение закрытыми системами радиосвязи Сибирского военного округа. Вы выступаете заказчиком. А мы, под этот фиктивный контракт, переводим чистый, легальный миллион долларов безналом на указанный вами офшорный субсчет в московском банке, якобы для закупки импортных комплектующих. Вы там спокойно снимаете нал. И вам юридически чисто, и мне перед аудиторами спится спокойно. Никаких следов взятки.

Воропаев быстро переглянулся со своим потеющим юристом. Тот судорожно, радостно кивнул. Схема казалась им поистине безупречной и гениальной в своей простоте: под железобетонным прикрытием секретного военного контракта забрать себе миллион долларов безналичной валютой из бездонной сибирской кассы, да еще и легально повесить на лоха-Крылова невыполнимые юридические обязательства перед Минобороны! Двойной выигрыш! Идеальное преступление.

– А ты хитер, директор… Ох, хитер, – плотоядно ухмыльнулся Воропаев, бережно, дрожащими от алчности руками подгребая к себе предложенные документы и доставая золотую перьевую ручку. – С умными людьми всегда приятно иметь дело. По рукам! Оформляем сделку прямо сейчас!

План по тотальному разгрому столичных политических шантажистов был выверен мной с филигранной, хирургической юридической точностью корпоративного шахматиста. Шах и мат в три хода.

Пока Воропаев и его суетливый юрист в соседней комфортной комнате отдыха моего кабинета, попивая мой лучший коньяк, с восторгом и предвкушением миллионов подписывали правительственные директивы и фиктивные акты о выделении целевого государственного аванса по Гособоронзаказу, Елена Романова вела совсем другие, куда более интересные переговоры. По закрытой правительственной ВЧ-связи.

На прямой, защищенной линии с высшим приоритетом доступа в этот момент находились Командующий войсками Сибирского военного округа генерал-полковник Пьянков и начальник Областного Управления РУБОП.

– Внимательно слушайте меня, товарищ генерал-полковник, – чеканно, ледяным стальным голосом произносила Елена в трубку, не сводя глаз с экрана монитора скрытого видеонаблюдения, где было видно, как депутат ставит подписи. – Официальный представитель Верховного Совета Воропаев И. А. прямо сейчас, находясь в стенах нашего предприятия, совершает умышленную фальсификацию секретных государственных документов Министерства обороны Российской Федерации. Он осуществляет попытку хищения целевых средств Государственного оборонного заказа на сумму в один миллион долларов. По нашим оперативным данным и его собственным словам, эти средства предназначены для финансирования незаконных, антиконституционных вооруженных формирований в Москве и подготовки мятежа. Все аудио– и видеоматериалы преступления фиксируются нами в реальном времени.

На другом конце провода повисла секундная пауза, а затем раздался тяжелый, раскатистый, пропитанный яростью эталонный армейский мат старого боевого генерала, прошедшего Афганистан:

– Что-о-о⁈ Целевые средства Оборонного заказа, которые мы на солдатские пайки по копейке скребем, на свой грязный политический бунт в столице воровать⁈ Прикрываясь моим округом⁈ Да я этого партийного выкормыша Воропаева лично, своими руками в трибунал отправлю и к стенке поставлю! Дежурная группа спецназа ГРУ окружного управления выезжает на ваш завод прямо сейчас! Заблокируйте ублюдков!

Пятница, девятнадцать часов ноль-ноль.

В моем огромном кабинете царила уютная полутьма, освещаемая только мягким светом из-под зеленого стеклянного абажура настольной лампы.

Воропаев, сияя от собственного величия как новенький, только что отчеканенный полтинник, вальяжно откинулся на спинку кожаного дивана. В руках он бережно, как величайшую святыню, держал полностью подписанный и скрепленный правительственными печатями пакет документов на легальное получение одного миллиона долларов. За его спиной расслабленно стояли его быки, уже мысленно пилящие свои щедрые премиальные с этого гигантского куша.

– Ну что, Крылов! Консенсус достигнут, бумаги в идеальном порядке! – победно, с барской снисходительностью произнес Воропаев, похлопывая папкой по колену. – Где платежка? Чек на перевод из вашего карманного банка Сидорова готов к выдаче?

– Всё абсолютно готово, Игорь Аркадьевич. Как в аптеке, – я бесшумно, по-кошачьи опустился в свое кресло, с легкой улыбкой зажигая новую сигарету. – Проходите к столу. Пора принимать дивиденды.

В этот самый момент тяжелые, бронированные дубовые двери моего кабинета распахнулись с таким чудовищным треском, словно их выбили тяжелым стальным штурмовым тараном! Дверные ручки жалобно лязгнули о стену, а щепа полетела на ковер.

В помещение, сметая всё на своем пути, молниеносно серой волной ворвалась дюжина бойцов элитного спецназа ГРУ Сибирского военного округа. В тяжелых штурмовых бронежилетах, титановых «сферах» и с направленными на гостей укороченными автоматами АКС-74У наперевес! Они взяли кабинет под тотальный контроль за две секунды. А следом за ними уверенным, тяжелым и властным хозяйским шагом вошли сам Командующий округом генерал-полковник Пьянков и начальник областного РУБОПа в парадном кителе.

– СПЕЦНАЗ МИНОБОРОНЫ И РУБОП! – загремел громовой, пугающий командный бас генерала, от которого задрожали стекла. – ВСЕМ ОСТАВАТЬСЯ НА СВОИХ МЕСТАХ! ОРУЖИЕ НА ПОЛ! РУКИ НА СТОЛ! ПРИ МАЛЕЙШЕЙ ПОПЫТКЕ ЛЮБОГО ДВИЖЕНИЯ – ОТКРЫВАЮ ОГОНЬ НА ПОРАЖЕНИЕ БЕЗ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ!

Спортивные, наглые столичные телохранители Воропаева, мгновенно оценив расклад, от неожиданности и дикого, парализующего животного ужаса рухнули мордами в паркет за три секунды, даже не успев дернуться или сунуть руки под полы курток за пистолетами. Против армейского спецназа ловить им было нечего. Бойцы ГРУ жестко зафиксировали их коваными ботинками, защелкивая наручники.

Воропаев в шоке вскочил с дивана, бледный как свежевыстиранное полотно. Заветная красная папка с документами выпала из его ослабевших рук на ковер:

– Генерал⁈ Вы что творите⁈ Вы в своем уме⁈ Это беспредел! – истерично завизжал он срывающимся фальцетом, пятясь к стене. – Я – полномочный Член Президиума Верховного Совета Российской Федерации! У меня депутатская и парламентская неприкосновенность! Вы не имеете права! По какому праву вы врываетесь на переговоры⁈

– По праву Закона о защите Государственной Тайны, противодействию измене Родине и защите Оборонного заказа, гражданин Воропаев! – в бешенстве отчеканил генерал Пьянков. Он подошел к моему столу и бережно, в кожаных перчатках, поднял с ковра подписанные фиктивные акты. – Вы только что, находясь под скрытой видеозаписью и в присутствии понятых, собственноручно подписали и подделали секретную директиву Минобороны! Это задокументированная попытка циничного хищения одного миллиона долларов государственных оборонных бюджетных средств для прямого финансирования вооруженного антиправительственного заговора! Статья 64 УК РСФСР. Измена Родине. Ваша неприкосновенность здесь больше не работает!

Воропаев уставился на документы с гербовыми печатями в руках генерала со стеклянным, первобытным животным ужасом.

Только сейчас до него дошло. Его собственная, жадная схема, которую он считал идеальным, безнаказанным политическим шантажом провинциального коммерсанта, благодаря мгновенной и четкой юридической фиксации Елены Романовой в одну секунду превратилась в стопроцентную, гарантированную расстрельную статью! Попытка государственного переворота и хищение средств Министерства обороны в особо крупных размерах. Из такой ямы живыми не выбираются даже с лучшими адвокатами Москвы.

– Крылов… – глухо прохрипел москвич, с диким, звериным страхом глядя на меня. С него разом слетела вся партийная спесь. – Ты… ты дьявол во плоти! Ты все это специально подстроил, чтобы меня слить⁈ Ты же сам мне папку дал!

– Я просто устроил закон и порядок на своей земле, Воропаев, – одарил я его своей самой холодной, хищной и победной улыбкой, туша сигарету. – Вы нагло хотели забрать с моего работающего завода миллион долларов на свою грязную политическую войну в Москве? Вы угрожали мне ОМОНом и Лефортово? А получили сухую, холодную камеру в одиночном блоке Забайкальского военного трибунала. За всё надо платить. За счет заведения.

– Взять эту падаль! И этого червя с портфелем! Упаковать жестко! – брезгливо скомандовал генерал спецназовцам.

Двое здоровых бойцов в масках жестко, с профессиональными болевыми заломами подхватили обмякшего, поскуливающего Воропаева и его поседевшего от ужаса юриста под мышки. Защелкнув наручники, их буквально волоком потащили к выходу из кабинета. Охрану вывели следом.

Спустя полчаса суматохи огром кабинет полностью опустел, избавившись от столичного мусора. Пахло порохом, мокрой шерстью, дорогим табаком и мужским парфюмом.

За полированным столом остались только мы втроем: я, грациозная Елена Романова и раскрасневшийся генерал-полковник Пьянков, с удовольствием потягивающий хороший армянский коньяк из моего бара.

На зеленом сукне стола перед генералом лежало новое, пахнущее свежими чернилами официальное Постановление Министерства обороны Российской Федерации и Командования Сибирского военного округа. С гербовыми печатями.

– Виктор Сергеевич, – старый генерал встал и с глубоким, искренним мужским уважением крепко, по-мужски пожал мою ладонь. – Ты сегодня совершил настоящий, офицерский поступок. Предотвратил масштабное хищение колоссальных оборонных средств, защитил бюджет и накрыл опасную группу столичных заговорщиков, которые страну к гражданской войне толкают. Родина и армия этого не забудут.

– Защита государственных интересов – это наша прямая гражданская и корпоративная обязанность, товарищ генерал, – мягко, обаятельно улыбнулся я, щедро подливая ему еще коньяку. – Армия и промышленность должны держаться вместе.

– Официальным решением Командования округа, согласованным с Министром, – торжественно продолжал Пьянков, пододвигая ко мне папку с документом, – объединенный холдинг ЗАО «ТехМаш» с сегодняшнего дня признан Главным Стратегическим Поставщиком систем закрытой связи, комплектующих и микроэлектроники для войск Сибирского, Забайкальского и Дальневосточного военных округов! Вы официально получаете полный, абсолютный федеральный налоговый иммунитет от любых гражданских проверок. Вы получаете постоянный вооруженный военный конвой для всех ваших сырьевых эшелонов из Китая и особый статус Неприкосновенного Оборонного Объекта Высшей Категории! Теперь ни одна московская, прокурорская или бандитская собака на вашу территорию без моего личного приказа не сунется!

Я с достоинством кивнул, затушил сигарету в пепельнице и с глубоким удовлетворением салютовал старому вояке хрустальным бокалом:

– Служу сибирской промышленности и здравому смыслу, товарищ генерал!

Холодный, дождливый вечер пятницы мягко опускался на засыпающий, умытый ливнем Новосибирск.

Осенний дождь убаюкивающе барабанил по высоким стеклам моего кабинета. А далеко внизу огромный, бескрайний комплекс завода-гиганта «ТехМаш» мерно, как сердце исполина, гудел на полную мощность, согревая город теплом и переливаясь тысячами индустриальных огней, как неприступный, хорошо вооруженный форт.

Мы не просто играючи отбили наглый налет столичных политических стервятников и шантажистов. Мы изящно перевернули доску и превратили их атаку в свое главное оружие. Мы извлекли абсолютный максимум – получили высшую, непробиваемую государственную армейскую броню, статус Главного Оборонного Поставщика и законный иммунитет от любых налоговых и прокурорских проверок Москвы! Теперь сунуться на «ТехМаш» означало пойти против армии. До нас было физически не добраться.

Елена Романова плавно, словно кошка, подошла ко мне, нежно прижалась к моему плечу и обняла за шею:

– Вы провели гениальную, потрясающую гроссмейстерскую партию, Виктор. Вы превратили банальный политический шантаж в получение высшей государственной защиты нашего бизнеса. Вы переиграли Москву.

– Запомни одно простое золотое правило большой игры, Леночка, – с легкой, властной и победной улыбкой ответил я. Обняв ее за стройную талию, я коснулся ее чувственных, горячих губ долгим, глубоким поцелуем, в котором смешались вкус коньяка и абсолютной победы. – Настоящий хозяин корпорации никогда не платит дань рэкетирам, будь они в кожанках или в депутатских креслах. Настоящий хозяин всегда заставляет врагов бесплатно строить стены вокруг его Империи, а потом уничтожает их их же оружием!

Впереди нас ждал холодный, суровый декабрь тысяча девятьсот девяносто второго года. Первый, самый страшный год свободного плавания новой России подходил к концу. И мы встречали его на самой вершине пищевой цепи. Броненосец Империи шел заданным курсом.