Текст книги "Как я строил ТехМаш (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 28 страниц)

Глава 15
Ваучерное казино и налет столичных акул

Апрель девяносто второго года принес в скованную льдами Сибирь долгожданное, робкое потепление. Но вместе с грязным талым снегом и весенними ручьями на дезориентированную страну выплеснулась новая, ещё более изощренная и массовая волна капиталистической лихорадки.

Из каждого телевизора, пробиваясь сквозь треск помех дециметровых антенн, главный приватизатор страны Анатолий Чубайс со сдержанной, вкрадчивой улыбкой вдохновенно вещал о великом чуде «приватизационных чеков» – ваучерах. Ошеломленным гражданам с экранов торжественно обещали, что один такой зеленоватый листок бумаги с двуглавым орлом и номиналом в десять тысяч рублей равен по своей инвестиционной стоимости двум новеньким автомобилям «Волга». Страну готовились делить.

На деле же обнищавшее, замордованное «шоковой терапией» и галопирующей инфляцией население совершенно не знало, куда девать эти странные казенные бумажки. Зато ушлые парни сориентировались мгновенно. На углах улиц, у станций метро и на грязном асфальте Гусинобродского рынка, как ядовитые поганки после дождя, выросли обшарпанные фанерные будки с написанными от руки картонными плакатами: «Покупаем ваучеры! Быстро! Дорого! Наличные сразу!».

За эти мифические «две Волги» коротко стриженные дельцы предлагали живые, но стремительно обесценивающиеся три-четыре тысячи рублей, а то и вовсе меняли государственную долю на бутылку паленой водки да пару банок кильки в томате. Люди, которым банально нечем было кормить детей, с тяжелым вздохом несли свои чеки перекупщикам, своими руками отдавая народное достояние за бесценок.

В моем просторном кабинете на втором этаже заводоуправления «ТехМаша» висел густой аромат дорогого зернового кофе, табака и настоящей, предгрозовой штабной собранности.

Я стоял у приоткрытого окна, небрежно поправляя лацкан темно-графитового пиджака от итальянских мастеров, и с холодным бешенством рассматривал площадь перед центральной проходной.

Прямо у ворот завода нагло припарковался новенький, сияющий лаком микроавтобус «РАФ» с московскими номерами. Вокруг него суетились трое упитанных, холеных молодых людей в одинаковых импортных кожаных куртках. Они бесстыдно, как наперсточники на вокзале, совали в мозолистые руки выходящим со смены рабочим мятые пачки тысячных рублевок, торопливо выгребая взамен новенькие, хрустящие приватизационные чеки.

– Виктор Сергеевич, это же чистой воды грабёж среди бела дня! – Семён Игоревич Потапов от возмущения нервно ерошил седые вихры, размахивая свернутой в трубку заводской многотиражкой. – Они у наших мужиков из третьего сборочного цеха только за вчерашнюю вечернюю смену больше двухсот ваучеров выманили! По четыре тысячи деревянных за штуку отдают, стервятники! Людям же живые деньги до аванса позарез нужны, вот они и ведутся на эти копеечные столичные посулы!

– Не просто выманили, Семён Игоревич. Они ведут системную, агрессивную скупку, – ледяным тоном вступила в разговор вице-президент по правовым вопросам Елена Станиславовна Романова. В своем строгом темно-бордовом костюме она смотрелась как невероятно красивая, но смертельно опасная богиня корпоративного правосудия. – По моим каналам из областного Фонда имущества сегодня утром пришла закрытая оперативная сводка. В Новосибирске высадился десант столичного Чекового Инвестиционного Фонда «Российский Приватизационный Союз». За этой вывеской стоит группа московских банкиров, вхожих в министерства. Их главная цель – пылесосить ваучеры именно у рабочих «ТехМаша».

– А зачем им именно наши? – подал голос зам по снабжению Шевцов, судорожно листая накладные. – Заводов в городе мало, что ли?

– Затем, Коленька, – я неторопливо развернулся от окна, выдыхая струйку сигаретного дыма «Кэмел», – что через месяц Фонд имущества проводит специализированный закрытый чековый аукцион по реализации оставшегося государственного пакета акций нашего завода. Если эти столичные стервятники за месяц сконцентрируют у себя тридцать-сорок процентов ваучеров нашего трудового коллектива, они смогут выкупить блокирующий пакет акций «ТехМаша» на аукционе за сущие копейки. За резаную бумагу. И тогда – прощай наша корпоративная автономность, прощай контроль над денежными потоками, и прощайте дивиденды. Они введут в совет директоров своих людей, выкачают оборотку и пустят наши станки на металлолом.

Потапов от неожиданности и осознания масштаба угрозы тяжело осел на стул, схватившись за сердце:

– Это что же… Они наш процветающий завод-гигант через эти жалкие бумажки совершенно легально забрать хотят⁈

– Именно, Семён Игоревич. Закон джунглей, – я плавно опустился в свое кожаное кресло, лениво крутя в длинных пальцах золотую зажигалку. – Столичные мальчики считают сибиряков наивными аборигенами, которые за стеклянные зеркальца, бусы и пачку обесцененных рублей отдадут золотые прииски. Они привыкли играть краплеными картами. Но они совершили фатальную ошибку – пришли на мою территорию. Мы устроим столичным визитёрам такое азартное шоу, перед которым их мелкие скупочные будки покажутся нищенской папертью.

– Какое шоу, Виктор Сергеевич? – прищурилась Елена. В ее серо-зеленых глазах вспыхнул задорный, опасный огонь предвкушения.

– Операция «Ваучерное казино», Елена, – я одарил присутствующих своей самой уверенной, хищной и озорной улыбкой. – Мы не будем запрещать рабочим продавать чеки. Мы превратим скупку в грандиозный, беспрецедентный всегородской праздник с бесплатной едой, музыкой и абсолютно беспроигрышной лотереей! Потапов!

– Я! – вытянулся по стойке смирно главный инженер.

– На типографии Седьмого цеха, в условиях строжайшей секретности, за сутки отпечатать десять тысяч цветных лотерейных билетов особой степени защиты. Водяные знаки, тангирная сетка – всё по высшему разряду. Шевцов!

– Слушаю, Виктор Сергеевич!

– Срочно доставить из наших складских терминалов к центральному стадиону завода пять автовозов! На один выставить три новеньких «ВАЗ-2107» из нашего тольяттинского бартера. На остальные – выгрузить со складов двести наших лучших стереокомплексов «ТехМаш-101», триста портативных плееров, японские цветные телевизоры и купоны на бесплатное получение мяса и масла в наших павильонах! И чтобы призы блестели так, чтоб слепило глаза!

Шевцов вылупил глаза, переваривая услышанное, а затем от души, громогласно расхохотался:

– Виктор Сергеевич! Да вы хотите разыгрывать всё это богатство за эти зеленые чубайсовские фантики⁈

– Не просто разыгрывать, Коленька. Я буду покупать за них абсолютную корпоративную власть, – холодно отчеканил я. – Правила просты: каждый рабочий завода или житель города, сдающий свой личный ваучер в наш заводской Доверительный Фонд «ТехМаш-Инвест», получает на руки не просто десять тысяч наших крепких ресурсных чеков – «крыловок». Что уже в три раза больше, чем дают эти московские жлобы. Он получает гарантированный билет беспроигрышной лотереи с правом прямо на месте выиграть автомобиль, дефицитную технику или главные призы! Ни один билет не будет пустым.

– А что за главные призы? – затаив дыхание, подала голос главбух Анна Семёновна Громова.

Я подался вперед, опираясь локтями о зеленое сукно стола, и чеканя каждое слово, произнес:

– Десять ордеров на новые двухкомнатные квартиры в кирпичных домах на левом берегу. С полной отделкой. Те самые, что мы забрали у Горисполкома по январскому клиринговому договору.

В кабинете повисла звенящая, парализованная, немая тишина.

Потапов и Шевцов смотрели на меня снизу вверх так, словно перед ними восседал всемогущий джинн, решивший подарить сибирякам заветный ключ от сказочного замка. В голодном и нищем девяносто втором году собственная кирпичная квартира для рядового рабочего была не просто мечтой – это была недостижимая фантазия, равная полету на Марс!

– Десять квартир… – благоговейно прошептала Анна Семёновна, прижимая пухлые руки к груди. На глазах у нее выступили слезы. – Да за такой шанс наши мужики не то что ваучеры – они этих москвичей вместе с их «РАФом» из города на руках вынесут и в Оби утопят!

– Вот и отлично! Энергию масс нужно направлять в правильное русло, – с улыбкой резюмировал я, хлопнув ладонью по столу. – Лидочка! Вызывай ко мне Губу и начальника ВОХР майора Петровича. Время готовить главную арену!

Масштабная операция по разгрому столичных ваучерных рейдеров началась в субботнее, залитое весенним солнцем утро на огромном заводском стадионе «ТехМаша».

Пока напыщенные московские агенты из «Российского Приватизационного Союза» уныло сидели у проходной в своем обледеневшем микроавтобусе, пересчитывая стремительно обесценивающиеся пачки деревянных рублей в ожидании лохов, на стадионе гремел праздник. Из мощных концертных колонок, выставленных на трибунах, на весь Кировский район неслись задорные ритмы группы «Браво» и шлягеры Олега Газманова.

Вокруг беговых дорожек раскинулась колоссальная, пестрая заводская ярмарка. Дымились пузатые бесплатные самовары с чаем, румяные буфетчицы раздавали горячие пирожки с мясом из наших подсобных хозяйств, жарились шашлыки.

Но главное действо разворачивалось в центре футбольного поля. На высоком сколоченном помосте, сияя хромом под сибирским солнцем, стояли три блестящих, новеньких автомобиля «ВАЗ-2107» – вишневый, синий и бежевый. Рядом возвышались аккуратные пирамиды из черных полированных корпусов наших премиальных магнитол «ТехМаш-101», коробок с импортными телевизорами и продуктовых наборов.

А в самом центре сцены медленно вращался гигантский, отполированный до зеркального блеска оргстеклянный барабан с золочеными лотерейными билетами.

К десяти утра на стадионе яблоку негде было упасть – собралось больше шести тысяч человек. Рабочие «ТехМаша», их семьи, жители окрестных микрорайонов и сотни горожан, прознавших о фантастической ярмарке.

Я вышел на сцену пружинистым шагом победителя, в распахнутом темно-графитовом финском пальто и безупречном костюме. Рядом со мной, как верная гвардия, стояли Елена Романова, Потапов, сияющий профессор Штейн и громадный бригадир Захар Степанчук. Я взял микрофон.

– Товарищи сибиряки! Заводчане! – мой глубокий, уверенный баритон ударил из динамиков, накрывая многотысячную толпу. – Столичные финансовые спекулянты приехали в наш город, чтобы, пользуясь вашей нуждой, выманить у вас приватизационные чеки за жалкие копейки! Они предлагают вам три тысячи обесцененных, горящих рублей – цену двух килограммов плохой соевой колбасы! Они хотят украсть вашу долю в национальном богатстве!

Огромная толпа возмущенно, угрожающе загудела.

– Но корпорация «ТехМаш» своих людей в обиду не дает! – продолжал я, оглядывая тысячи устремленных на меня глаз. – С сегодняшнего дня наш заводской Фонд «ТехМаш-Инвест» официально принимает ваши ваучеры! За каждый чек вы прямо сейчас, у касс, получаете десять тысяч наших твердых, обеспеченных продовольствием ресурсных «крыловок»! И плюс – каждый сдавший чек получает билет нашей беспроигрышной лотереи!

Я широким театральным жестом указал на сверкающие бортами автомобили и пирамиды техники:

– Никакого столичного обмана! Проигравших нет! Каждый билет приносит либо телевизор, либо нашу магнитолу, либо купон на десять килограммов мяса! А главные призы сегодняшнего дня – три новых автомобиля «Жигули» и ордера на ДЕСЯТЬ новеньких, готовых к заселению двухкомнатных квартир с полной отделкой от нашего завода! Ваша доля в заводе вернется к вам квартирами!

Стадион на секунду замер, переваривая масштаб услышанного, а затем буквально взорвался оглушительным, первобытным, ликующим ревом!

– Ура-а-а-а!!! Крылов – мужик!

– Вот это по-нашему! Не отдадим москвичам завод!

– Сдаем ваучеры своему директору!

– Пошли занимать очередь в кассы, пацаны!!

У десяти бронированных операционных палаток, установленных по периметру поля под охраной парней Губы, мгновенно образовались огромные, гудящие очереди. Люди с восторгом и блеском в глазах сдавали кассирам свои зеленоватые чубайсовские чеки, получая взамен толстые пачки изумрудных «крыловок» и заветные глянцевые билеты с золотым тиснением. Ваучерный пылесос заработал на полную мощность.

В этот самый момент к помосту, грубо расталкивая людей локтями, пробилась группа возмущенных визитеров.

Во главе шел мужчина лет тридцати пяти с маслянистым, холеным и сытым столичным лицом, одетый в невероятно дорогую дубленку с каракулевым воротником. Артемий Белосельский. Главный уполномоченный московского фонда «Российский Приватизационный Союз». Человек, присланный высокими столичными покровителями для дешевой скупки акций сибирских гигантов. За его спиной жались те самые четверо агентов с кожаными папками.

– Крылов! – истерично закричал Белосельский, пытаясь прорваться на ступени сцены и захлебываясь от ярости. – Ты что здесь устроил, удельный князёк⁈ Это же незаконная азартная игра! Это прямой саботаж и подрыв приватизационной кампании Правительства России! Ты срываешь свободный рынок!

Я даже не подумал сдвинуться с места. Лишь неторопливо, с убийственным спокойствием достал из пачки сигарету, с сочным щелчком высек огонь из золотой зажигалки и с наслаждением выдохнул сизый дым прямо сверху вниз, в перекошенное лицо столичного визитера.

– Добрый день, гражданин московский перекупщик, – ледяным, насмешливым тоном произнес я в микрофон. – А что это у вас лицо такое серое и помятое? Деньги на рубли кончились, а чеки в вашу конуру никто не несет? Рыночная конкуренция оказалась слишком жесткой?

– Ты со мной в игры не играй, директор! Я не из тех, кого можно на понт взять! – Белосельский ткнул холеным пальцем в сторону крутящегося барабана. – Я прямо сейчас вызываю по правительственной связи финансовую инспекцию, РУБОП и областную прокуратуру! Ты незаконно выманиваешь у населения государственные ценные бумаги, используя массовый лотерейный психоз! Тебя закроют!

– Слышь, ты, заезжий фраер! – тяжело, как медведь, вышагнул вперед бригадир Захар Степанчук, нависая над москвичом. – Ты кому тут угрожаешь, гнида⁈ Ты нашим мужикам по три тысячи за чек сувал, как подачку нищим, а наш директор нам по десять тысяч дает, да еще и квартиры с машинами работягам разыгрывает! Пошел вон со стадиона, пока я тебя вместе с твоей модной дубленкой в лотерейный барабан не упаковал и не покрутил!

Толпа суровых рабочих у сцены, услышав перепалку, угрожающе надвинулась на москвичей. Раздался недвусмысленный хруст разминаемых кулаков. Четверо агентов Белосельского побледнели и синхронно сделали три шага назад, прячась за спину босса.

– А что касается законности ваших претензий, Артемий, – ледяным тоном вступила в разговор Елена Романова, изящно выкладывая из синей папки документы с печатями. – Наш Доверительный Фонд «ТехМаш-Инвест» официально зарегистрирован в Областном Управлении юстиции. Лотерея лицензирована Горисполкомом как закрытый благотворительный спортивно-производственный праздник трудового коллектива. Налоги уплачены авансом. Так что свои кляузы можете свернуть в трубочку и отправить почтой прямо в свой московский офис. Вы проиграли.

Белосельский бледнел на глазах. Под каракулевым воротником проступил пот. В его бегающих глазках читался абсолютный, панический крах всей хитроумной столичной комбинации. На его глазах тысячи ваучеров, которые должны были уйти в Москву за бесценок, стекались в стальные сейфы «ТехМаша» непрерывным, бурлящим потоком!

– Ты пожалеешь об этом, Крылов… – прохрипел москвич, судорожно пятясь от надвигающегося Степанчука. – Ты не понимаешь, с кем связался! За нами само Минимущество стоит! Мы на чековом аукционе тебя все равно деньгами перебьем!

– На аукционе, Тема, перебивают не языком и не связями в министерстве. Там перебивают реальными чеками, – я одарил его своей самой безжалостной, победительной улыбкой хищника. – А все приватизационные чеки этого города сейчас лежат в моих сейфах. Свободен.

Запуск «Ваучерного казино» превратился в настоящий, небывалый народный триумф, о котором еще годы ходили легенды по всей области.

К четырем часам дня вращение лотерейного барабана достигло своего эмоционального пика.

Когда на сцену медленно, опираясь на палочку, поднялся старый фрезеровщик дядя Коля – проработавший на «ТехМаше» тридцать пять лет ветеран труда, ютившийся с дочерью и новорожденной внучкой в разваливающемся деревянном бараке без удобств – и с дрожью в мозолистых руках вытащил из барабана билет под номером «0142», на стадионе наступила звенящая, напряженная тишина.

Профессор Штейн, дрожащими пальцами развернув купон, побледнел и вдруг вскрикнул в микрофон сорвавшимся от слез голосом:

– Главный приз!!! Двухкомнатная квартира на Морском проспекте с полной отделкой! Выигрыш подтверждаю!

Стадион взорвался таким ликующим, искренним и оглушительным ревом, что стаи птиц с тополей вокруг поля в панике взмыли в весеннее небо!

Дядя Коля, ошалело переводя взгляд с выписанного красного ордера на ключи с блестящим брелоком, выронил палочку и рухнул на колени прямо на доски сцены. Он плакал навзрыд, не стыдясь слез, и судорожно сжимал мои руки:

– Виктор Сергеевич… Сынок… Да как же это… У меня же девчонки в бараке гнилом мыкались… Спасибо тебе, родной! Спасибо тебе от всех рабочих людей! Век бога молить буду!

– Встаньте, Николай Иванович, ну что вы, – я бережно поднял плачущего старика за худые плечи и по-мужски обнял его. В горле на секунду встал ком. – Вы этот завод своими мозолями из руин поднимали. Вы эту квартиру не выиграли, вы ее за тридцать пять лет трижды своим честным трудом заработали. Живите на здоровье. Это ваш завод!

За три дня безостановочной работы нашего «Ваучерного казино» в заводской Доверительный Фонд «ТехМаш-Инвест» было добровольно и с песнями сдано сорок две тысячи приватизационных чеков!

Практически девяносто два процента всех ваучеров рабочих гиганта, их семей и обычных жителей двух крупнейших районов Новосибирска оказались полностью, легально сконцентрированы в стальных сейфах дирекции и Заводского Совета!

Столичный фонд «Российский Приватизационный Союз» остался с носом и огромными убытками. Их высокомерные агенты смогли выманить по городским подворотням жалкие триста чеков у местных забулдыг, впустую потратив кучу инвесторских денег на бензин, взятки и проживание в элитных номерах гостиницы «Сибирь».

Во вторник во второй половине дня в моем залитом весенним солнцем кабинете царила праздничная, расслабленная атмосфера абсолютного триумфа. На зеленом сукне стола перед грациозной Еленой Романовой лежали толстые итоговые реестры с синими гербовыми печатями Фонда имущества области.

– Это абсолютная, безоговорочная юридическая победа, Виктор, – с благоговением произнесла Елена, пригубив из тонкого бокала с ледяным шампанским. – На предстоящем специализированном чековом аукционе наш «ТехМаш-Инвест» выставляет единым пулом сорок тысяч ваучеров. По текущим квотам мы гарантированно выкупаем оставшийся государственный пакет акций завода целиком! Конкурентов у нас математически нет.

– И сколько в итоге акций будет под нашим прямым, незыблемым контролем после закрытия реестра? – небрежно спросил я, вальяжно откидываясь в кожаном кресле и с наслаждением затягиваясь сигаретой «Кэмел».

– Девяносто четыре процента уставного капитала, – с профессиональной гордостью отчеканила Елена, поправляя очки. – Весь контрольный и блокирующий пакеты намертво распределены между вашей дирекцией, учеными КБ профессора Штейна и лояльными рабочими. Ни одна залетная столичная акула, ни один московский банк или перекупщик не сможет легально купить на «ТехМаше» даже ржавого гвоздя без вашего личного разрешения! Вы сделали завод неприступной крепостью.

В кабинет, словно бабочка, впорхнула Лидочка с подносом кофе, на котором лежал свежий, еще пахнущий краской номер московской газеты «Коммерсантъ».

– Виктор Сергеевич! Елена Станиславовна! – секретарша победно сияла, показывая на передовицу. – Смотрите скорее! В Москве огромная статья про нас вышла! Про наш «Новосибирский ваучерный феномен» на всю страну пишут! Аналитики в шоке! Вас там открыто называют «Сибирским королем приватизации»!

Я взял газету, бегло просмотрел кричащие заголовки столичных журналистов, недоумевающих, как провинциальный директор обвел вокруг пальца московских банкиров, и тихо, раскатисто и весело расхохотался.

– «Сибирский король», говоришь? Звучит лестно, – с лёгким, насмешливым прищуром повторил я, отбрасывая прессу на стол. – Но пускай пишут что хотят, Лидочка. Бумага все стерпит. Главное не титулы. Главное – что этот завод-гигант отныне и навсегда принадлежит только тем, кто на нем реально работает и кто умеет его защищать. И мне.

В этот момент в приоткрытую дверь заглянул майор Петрович, довольно приглаживая пышные седые усы:

– Докладываю, Виктор Сергеевич! Московский «РАФ» от проходной только что отбыл в сторону аэропорта. Поджали хвосты. Белосельский перед отъездом к моей будке КПП подходил. Просил передать, что вы… ну, в общем, гениальный, но совершенно беспредельный разбойник. И что он это просто так не оставит.

– На «ТехМаше» разбойников нет, Петрович, – озорно подмигнул я начальнику охраны, вставая из-за стола и застегивая пиджак. – На «ТехМаше» есть только эффективный коммерческий расчет и забота о людях.

Я неспешно подошел к панорамному окну. За толстым стеклом простирался яркий, ослепительно солнечный сибирский весенний день. Снег почти растаял, обнажая черный, умытый асфальт. Огромный комплекс завода «ТехМаш» мерно гудел на полную мощность, переливаясь тысячами солнечных зайчиков на стеклах цехов.

Третья арка нашего второго тома прошла с абсолютным, гроссмейстерским триумфом. Мы по правилам противника скупили ваучеры за копейки, превратив это в шоу, намертво сплотили вокруг себя рабочих, отдали обещанные квартиры лучшим людям и навсегда, стальной дверью, закрыли завод от любых внешних рейдерских посягательств со стороны государства и бандитов!

Я плавно обнял Елену Романову за стройную талию, притянул ее к себе, и наши губы слились в долгом, страстном и победном поцелуе со вкусом шампанского. Впереди нас ждал май девяносто второго года. Время выхода на европейские рынки, новые технологии, большие деньги и еще более грандиозные вершины!

Империя только начинала расправлять плечи.