Текст книги "Чародей выходит на охоту (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)

– Пошли ко мне? – предложил я. – Надо с похоронами что-то решать. Я только кое-что заберу.

Я вынес из дома чемоданчик для Натальи, и мы тихонько молча побрели ко мне.

– Я с ней сдружился, – сказал вдруг Селифан. – Она меня научила, как в луну в зверя не превращаться. Помогала… Эх, жалко бабку…

У порога нас встретила разъяренная фурия по имени Наталья.

– Ты! Ты! – она обвиняюще ткнула в меня пальцем. – Самодур! Скотина! У тебя совесть есть?

Я протянул ей чемоданчик.

– Твоё наследство. Иди, простись. Больше там ничего не трогай!

– Знаю! – Наталья накинула телогрейку и выбежала из дома.

– Евсеич! – громко сказал я. – Спасибо тебе!

– Да пустое, хозяин! – домовой возник у газовой плиты. – Чай будете? Чайник горячий.

– Будем! Заваривай, наливай!

Домовой сел за стол вместе с нами. Он пил чай только из своей кружки – большой, почти на пол-литра, широкой, жестяной, с ручкой, обмотанной тонким кожаным ремешком. Мне же он чай наливал в синий бокал, тоже большой, а в торжественных случаях в чашку из тонкого фарфора.

Сейчас передо мной Евсеич поставил синий бокал с крепким, черным как смоль, сладким чаем. Селифану он заварки налил поменьше.

– Хоронить надо, – заметил я, не обращаясь ни к кому.

– Либо цепями обмотать и в могилу, или в заброшенный колодец, – буркнул домовой. – Или сжечь.

– Вместе с домом? – хмыкнул оборотень.

– С домом никак нельзя! – заволновался домовой. – Дом Онисимов. Онисим-то спит. Никак нельзя дом жечь! Да и не хозяйка она в нём!

– А без дома ведьму жечь бесполезно, – заметил Селифан. – Душа улетит, вредить будет. Хоть и без проклятия, всё равно вредить будет.

Я не стал говорить ни ему, ни домовому, что душу Цветаны уже запрятал в камень. Да и не планировал вообще распространяться об этом. Для начала я хотел побеседовать с душой насчет поступка хвостатой скотины, устроившей мне сюрприз. А потом уже решать, как поступать дальше.

– Я её утром развею, – хмуро сообщил я. – Вынесем её на улицу, я и развею.

Селифан с Евсеичем замолчали и уставились на меня.

– Как будто сожгу, – пояснил я. – А души там уже нету. Только с домом надо что-то делать. Цветана сказала, что жить в нём нельзя, – я намекнул на Наталью.

Как только я про это сказал, дверь на кухню распахнулась. Наталья вошла и устало опустилась на лавку, смахнув с головы платок.

– Ушла тёть Цветана, – опустошенно выдохнула она. – Совсем ушла, вместе с душой. Даже не попрощалась. Вот!

Она вдруг с нарастающим гневом взглянула на меня.

– Почему ты меня с собой не взял? Ведь ты…

Она не успела договорить. Её оборвал Селифан:

– Антон обряд совершал, Наталья! Это была воля Цветаны! Не тебе об этом судить!

Наталья перевела взгляд на него, что-то хотела возразить, но махнула рукой, поднялась с лавки и ушла, оставив нас втроём.

Почему-то у меня вдруг появилась мысль, что семьи у меня с ней не получится. Как ни странно, но этот вывод я принял с непонятным облегчением.

Я отставил пустой бокал, поднялся. За окном уже светало.

– Может, сейчас и закончим всё? – угадал мою мысль Селифан. – Уж если ты так можешь, а?

– Бабку с дедом надо позвать попрощаться, – заметил я. – Давай чуть позже.

– Я пойду место подготовлю, – оборотень тяжело поднялся из-за стола. – Поминать будем у неё в доме?

– Да что там поминать? – отмахнулся домовой. – Вина за ее душу испить? Так она уже ушла! Нет её!

Процедуру развеивания тела Цветаны (я всё досконально объяснил Селифану) определили провести около восьми часов.

Наталья сходила за соседями, пока мы вдвоем с оборотнем вытащили тело на покрывале во двор и уложили на деревянный щит. Селифан сложил руки ведьмы у неё на груди. Я обратил внимания, что на пальцах не было ни одного перстня. А ведь у Цветаны, по крайней мере, их штук пять имелось. Я запомнил один массивный серебряный с квадратным черным камнем и золотой в виде змейки, кусающей себя за хвост, с двумя глазами-изумрудами. Кажется, когда я вошел в избу ночью, их на пальцах у покойницы уже не было.

Соседи, дед Петя с бабой Верой встали с Натальей поодаль. Селифан расположился у меня за спиной.

– Глянь, – он тронул меня за плечо, показывая вправо. Метрах в десяти справа от меня на куче подтаявшего снега сидел ведьмин кот, сверкая глазищами.

– Ну, прощайтесь, – сказал я. Селифан подошел первым, поклонился, отошел. Следующими по очереди подошли дед с бабкой. Тоже поклонились, что-то сказали, отошли. Наталья стояла у тела Цветаны долго. Просто стояла и молча смотрела на неё. Наконец, баба Вера подошла к девушке, взяла её за плечи, отвела в сторону. Наталья уткнулась к ней в плечо лицом и зарыдала.

– Давай! – Селифан толкнул меня в спину. – Долгие проводы, лишние слёзы!

Я подошел к телу покойницы, чуть поклонился и выпустил конструкт Праха, запитав его побольше «мертвой» силой – чтобы процесс разложения сделать максимально быстрым. У меня получилось: в считанные секунды тело вместе с одеждой и покрывалом истлело, превратившись в кучку то ли трухи, то ли мелкого песка, то ли пепла на деревянном щите. Собственно, доски щита тоже стали распадаться и гнить. Я не сомневался, что через пять-десять минут щит постигнет участь тела Цветаны.

– Вот и всё! – я развернулся и пошел к дому.

– Силён! – с некоторым восхищением сказал мне в спину Селифан.

Наталья пришла сразу же после меня. Мы сели на кухне за стол друг напротив друга.

На столе появилась «чекушка» водки, черный хлеб, два стакана и чашка маринованных груздей. Евсеич к нам присоединяться не стал.

– Помянем? – предложил я, разливая водку по стаканам. Наталья взяла стакан, повертела в руках, кивнула, сказала:

– Чтоб её душа обрела покой!

И в два глотка опорожнила стакан, при этом даже не закашлялась. Закусила хлебом, наколола на вилку два гриба, зажевала.

– Ну, и что мне теперь делать? – она посмотрела на меня. – Кто меня дальше учить будет? Кончилось всё, получается?

– Вещи разбери! – посоветовал я. – Что тебе Цветана в чемоданчике оставила. И к ней в дом не вздумай переезжать!

– Ты с ней говорил? – спросила Наталья.

– Говорил, – подтвердил я. – Поэтому всё сделал именно так, как она сказала.

Наталья потерянно кивнула головой.

– Я к себе, – не глядя на меня, буркнула она, вставая из-за стола.

Я тоже ушел к себе в комнату, попросив Евсеича меня не беспокоить и никого ко мне не пускать.

– Медитировать буду! – пояснил я.

Глава 15

Глава 15

Кочары.

Проклятье ведьмы

Март 1982 года

На этот раз в Астрале я оказался в абсолютно пустой комнате. Герис отсутствовал.

Я привычно прогнал по организму «живую» и «мертвую» силу. «Вызвал» стол, стул. Записал происшедшие события в книгу-дневник. Попытался представить себя в библиотеке. Безуспешно.

– Не получается?

Я обернулся. Сзади, естественно, совершенно бесшумно появился наставник.

– Хочешь позаниматься? – усмехнулся он. – Сначала разберись с подарком от старухи!

– Каким подарком? – не понял я.

Он указал на стену, на которой мгновенно появилось зеркало:

– Смотри!

В моём магическом ядре, которое, как я отметил с некоторым удовольствием, уже было размером с небольшой арбузик, чернели несколько пятен, небольших, каждая едва с копеечную монету.

– Это и называется ведьмино проклятье, – сообщил Герис. – Видимо, это и передаётся вместе с даром при смерти. Понял?

– А как от него избавиться? – сразу озадачился я.

Герис поморщился, недовольно вздохнул:

– Иногда я начинаю сомневаться в наличии у тебя мозгов! Что такое проклятье?

У него в руке появился хлыст.

– Проклятье это разбалансировка организма, – поспешно ответил я. – Вызванная магическим вмешательством, чаще всего некроэнергией.

– Делай вывод! – потребовал наставник, слегка помахивая хлыстом.

– Надо прогнать аналогичную магическую энергию по местам разбалансировки организма, – ответил я.

– Занимайся! – Герис пожал плечами.

– А…

Я хотел спросить, как. Я еще ни разу не убирал проклятье из магического ядра. Вопрос задать не успел, Герис больно приложил меня хлыстом по плечу, потом по второму.

– Ай! Всё, всё! Я понял! – уж очень болезненными были аргументы у наставника.

«Мертвое – мертвым, живое – живым!» – этот принцип Герис мне вдолбил на всю жизнь. Я вывел «щупальце» некроэнергии через канал из тела, коснулся им магического ядра.

Герис недовольно цокнул языком:

– А если проще? Ты точно тупой!

Я замер, ожидая удара. Но одно чернеющее пятно пропало! Через минуту к моему облегчению пропало и другое, затем третье, четвертое.

Хлыст в руке наставника пропал. Он подошел ко мне и ткнул меня пальцем в лоб:

– Твое магическое ядро состоит из некроэнергии и живой силы! Проявления разбалансировки находились на поверхности ядра! Достаточно было вывести некроэнергию наружу, а «живую» силу в этот момент загнать внутрь ядра! Что тут непонятного? Так трудно немного подумать?

Герис успокоился. Характер у него был взрывной: быстро возбуждался и также мгновенно успокаивался.

– Зато теперь ты получил от ведьмы её магическую силу, – сообщил он. – Если приглядишься к ядру, определишь появление нового цвета.

– У нас этой силой владели шаманы, – добавил он несколько угрюмым тоном. – Те самые, которые нас победили. По одной из теорий шаманы могли управлять элементалями. В этом, собственно, и принципиальное различие нашей магии от их колдовства.

– Так, что у тебя есть еще одно направление для экспериментов, – Герис криво усмехнулся. За ним появилось удобное кресло,в которое он не замедлил сесть.

– Завидую я тебе, – сообщил он. – У тебя такие способности, которых у наших адептов никогда не было: склонности к трём видам магии, способность мгновенно запоминать конструкты, да еще и шаманскую силу получил.

Я присел за учебный стол.

– Практически во всём, благодаря тебе, наставник, – совершенно искренне заметил я.

– Я горжусь тем, что я смог сделать из тебя, – самодовольно кивнул Герис и добавил. – Если б в своё время мы об этом знали. Кто знает, может, империя существовала бы и сейчас.

– А сейчас мы перейдем к изучению магии Разума, – продолжил он, – к разделу работы с душами. Чтобы полноценно работать с душой, тебе необходимо зайти в Астрал. Ты будешь учиться работать с душой напрямую…

* * *

Лесник объявился на следующий день.

– Почему мне не сообщили? – с обидой поинтересовался он, усаживаясь за стол напротив.

Я пожал плечами. Мне казалось, что важнее было бы на тот момент закончить с похоронами, а не собирать знакомых на прощание и поминки.

– Жаль, не смог проститься! – буркнул он. – Очень жаль.

Странно, почему-то мне казалось, что после того случая с Селифаном, и лесник, и оборотень должны были относиться к ведьме враждебно. А тут совсем наоборот. Воистину неисповедимы пути господни!

– Чай? Кофе? – предложил я. Сам с утра заварил кофе. Наталья почему-то отказалась позавтракать. Она после смерти Цветаны вообще из комнаты выходила только по нужде, ни обедать, ни ужинать, а теперь и завтракать не захотела.

– Налей чаю, – согласился лесник. Я поставил перед ним бокал, сахарницу, выставил нарезанный белый хлеб и масленку. Макарыч любил пить чай с бутербродами. И на этот раз он от своей привычки не отошел.

Как только бокал опустел, он поинтересовался:

– В лес ходил?

Я отрицательно мотнул головой:

– Туда сейчас не зайдешь ни на лыжах, ни пешком. Снег стаивает.

– Правильно, и не ходи! – кивнул лесник. – Кикиморы проснулись. Голодные, злые. А Еремеич только недели через две встанет. Унять их некому.

Я ухмыльнулся. В своё время Еремеич мне кикимору так и не показал. Отказался, после того, как я лешего развеял. Сходить посмотреть что ли? Впрочем, я еще с душой Цветаны не пообщался, хотя вчера Герис научил, как это делается без визита в Астрал.

Макарыч молчал, видимо, исчерпал все темы для разговора, наконец не выдержал, перешел к главному:

– Ты сможешь еще карандашами помочь?

– Куда ты их деваешь? – удивился я. – С месяц назад я тебе пачку отдал!

– Куда, куда? В больницу отдал, – с некоторой обидой в голосе ответил Макарыч. – Думаешь, сам что ли пользую?

Его аура подтвердила, что он не соврал.

– А в больнице что, таблетки кончились, если они там на мои карандаши перешли? – скептически спросил я. – Не нравится мне всё это.

Я помолчал, но чтобы не обижать приятеля сказал:

– Всё равно пока не могу. У меня заготовок сейчас нет. Да и не занимался я ими. Другие дела были. Ты это…

Я задумался, предложил:

– В общем, если хочешь, чтобы я карандаши делал, заготовки мне давай и использованные половинки возвращай. А то до меня слухи стали доходить, что ими торговать стали!

Макарыч взвился:

– Да ты что? Я никому…

– Может, ты и никому, – отрезал я. – А тот, которому ты отдал, «он и кому»… И не верить этим людям у меня оснований нет.

– Да я только Маше дал восемь штук, – развел руками Макарыч и поправился. – Марии Кирилловне в Коршевскую участковую больницу, два Игнатьичу в Кутятинскую районку. Ты ж знаешь, Игнатьич как за детишек переживает!

– Макарыч, – настоятельно попросил я. – Я тебе уже сказал: принеси мне обломки. Просто попроси Марию Кирилловну и Семена Игнатьевича вернуть то, что осталось. Ладно?

Лесник внимательно посмотрел мне в глаза, усмехнулся, покачал головой:

– Что-то ты темнишь, Антон! Ей-богу, темнишь!

– Макарыч! – укоризненно ответил я.

– Вообще-то Машку я предупреждал, чтоб никому постороннему не передавала, а только больным, и чтоб они использовали их в её присутствии, – задумчиво заметил Макарыч. – Игнатьич и так знает.

– Только он с головой не всегда дружит, – хохотнул я.

– Старенький стал, – без тени улыбки сказал Макарыч. – Там, на улице, возле твоего забора ведьмин кот кругами ходит. Видел?

– Видел, – подтвердил я. Чёрный котяра после смерти хозяйки и не думал никуда пропадать. Во двор он заходить не рисковал. Тут и Евсеич, и Кузька настороже были. Кот сидел либо возле калитки снаружи, либо на дереве и всё время таращился на меня, вгоняя меня и остальных окружающих в лёгкое недоумение. Что с ним делать, я представления не имел.

– Ты не вздумай его убивать, – предостерег Макарыч. – Его просто так не убьёшь…

– Да мне Селифан уже говорил, – поморщился я.

– Я его с собой в город заберу! – заявила Наталья, выходя из своей комнаты. – Сейчас я его приманю!

Она направилась на улицу. Мы встали и пошли вслед за ней. Однако её ждало разочарование. Кот напрочь отказался подходить к ней, несмотря на все её «кис-кис-кис!». Наталья обиженно развернулась и ушла в дом.

– Вот так, – подытожил лесник. – Ладно, пойду я.

Мы пожали друг другу руки.

– Насчет карандашей я тогда послезавтра подъеду, хорошо?

– Подъезжай, – согласился я. – Обломки и заготовки с тебя!

Стоило мне выйти за пределы двора, чтоб проводить Макарыча, как кот с опаской направился ко мне. Глядя на него, лесник покачал головой.

– Он к тебе, получается, подмазывается?

Я махнул рукой и спросил:

– Ты вокруг что ли ехал?

– Ну, меня-то Еремеич не любит, как тебя, – засмеялся лесник.

– Ладно, – я залез к нему в кабину, – поедем, я тебе короткую дорожку открою.

Мы проехали метров пятьдесят, до окраины деревни, где начинался лес. Я вышел, сказал заклинание. Деревья словно расступились, показывая дорогу. «Уазик» покатил вглубь леса, я направился к дому.

На полпути меня перехватил ведьмин кот. Он встал на тропинке, загородив мне дорогу. С минуту мы стояли друг напротив друга, глядя глаза в глаза. Он не выдержал первым, мявкнул что-то чисто по-кошачьи и отскочил в сторону. И вовремя отскочил, словно почувствовал моё возникшее желание дать ему хорошего пинка. Тем не менее кот шел за мной до самой калитки. Я развернулся к нему, присел на корточки прямо перед ним:

– Что тебе надо?

Котяра посмотрел своими желто-оранжевыми глазищами на меня, мявкнул опять, как мне показалось, жалобно, осторожно сделал шаг и мягко ткнулся лбом в колено. Моя рука невольно потянулась к его голове, пару раз прошлась от макушки по хребту до хвоста. Кот довольно мурлыкнул и сразу же отпрянул, поднял голову и снова уставился на меня.

– Так чего же ты хочешь, шерстяной? – засмеялся я.

Глава 16

Глава 16

Кочары

Допрос Цветаны.

Спрашивается, зачем мне нужен еще и шерстяной?

Март 1982 года

Наталья вроде успокоилась. Мы с ней еще раз объяснились, поговорили. Я рассказал про последнюю волю Цветаны, про её запрет брать что-то из избы под страхом посмертного проклятья, про неудачно сожженную в печке куклу, про проделки шерстяного.

– Так вот почему у тебя в ауре появились новые цвета, – воскликнула она, – которые я у тёть Цветаны видела!

И повинилась:

– Я поначалу подумала, что ты её силу решил себе забрать, а мне не отдавать. Обидно стало. Прости, Антон!

Она рассказала, что в чемоданчике, оставленном ей ведьмой, обнаружился дневник с рабочими записями, рецептами зелий, заклинаниями и наблюдениями. В этой связи Наталья в ближайшее время планирует заниматься самообразованием.

– А там видно будет! – сказала она. – Я у тебя пока поживу, хорошо?

Она просительно улыбнулась:

– Не выгонишь?

– Глупости говоришь, Наташ! – ответил я. – Я всё-таки надеюсь, что через некоторое время мы станем полноценной семьей.

Хотя в этом я уже начал сомневаться.

* * *

С душой Цветаны я пообщался на третий день после её смерти.

Привычно закрылся в комнате, наказав Евсеичу решительнейшим образом пресекать любые попытки вторжения в помещение. Я объяснил домовому, чем мне грозит любое вмешательство в моё состояние во время медитации.

Сначала я вошел в Астрал, ожидая увидеть Гериса. Его опять не было. Зато на столе я обнаружил трактат по магии Разума о переносе души из тела в тело. Гипотетическое описание построение конструкта. Трактат на уровне гипотезы.

Я прокачал магическую энергию, живую и мёртвую, по каналам организма, сделал записи в дневнике и только после этого занялся изучением манускрипта.

Закончив изучать, я вышел из Астрала, уселся поудобнее в мягком кресле, тронул рукой перстень Борджиа, накладывая конструкт захвата и подчинения души, вызвал Цветану. Общаться с душами необходимо было исключительно в магическом зрении.

Цветана предстала передо мной в том же образе, пожилой женщины, разве что в другой, более нарядной одежде – в сарафане с вышивкой, мягких пушистых тапочках, яркой косынкой на голове. Она огляделась вокруг, попыталась потрогать руками себя, вещи вокруг. Рванулась к окну, потом к двери, но безуспешно. Заклинание её держало крепко, не давая удалиться от меня более, чем на три метра.

– Так вот оно как, – заметила она. – А ты, стало быть, душелов? Я подозревала, что ты не просто чародей… Ну, и зачем я тебе?

– Твой слуга скинул мне на лицо куклу, – сообщил я. – В результате твоё посмертное проклятие попало на меня. Я хотел узнать, что мне теперь делать?

Цветана ухмыльнулась, упираясь руками в бока:

– Видела, видела, как же! Но проклятия-то на тебе нет! Силу мою перенял, а проклятия не вижу. Скинул? Передал кому? Надеюсь, не Наталье?

– Уничтожил я твоё проклятье, – ответил я. – Убрал. Совсем убрал.

– Вон оно как! – восхищенно протянула Цветана. – Силён, силён! Ничего не скажешь. Так зачем я тебе понадобилась? В услужение меня забрать хочешь?

– Хочешь ко мне в услужение? – удивился я.

– А какие варианты? – спросила Цветана.

– Можешь уйти на перерождение, – сказал я. – Есть еще вариант развеивания, развоплощения.

– Это как? – напряглась она.

– Уничтожение души, – я развёл руками. – Совсем, окончательная смерть. Вдруг тебе надоело всё… Вообще-то я это с очень нехорошими людьми, то есть их душами поступал.

Цветана нахмурилась.

– Зачем на меня твой слуга куклу набросил? – вернулся я к теме беседы. – Отвечай!

Конструкт подчинения обязывал её выполнять все мои команды. А то опять меня «заговорит», собьёт с мысли.

– Скорее всего, хотел, чтобы ты взял мою силу и стал его хозяином, – ответила Цветана.

– Зачем?

– Ему нельзя без хозяина, – сказала душа ведьмы. – Он тогда должен уйти в Навь, в загробный мир.

Она вдруг взмолилась:

– Не обижай его! Возьми его к себе. Пожалуйста!

– Блин, тёть Цветана! – удивился я. – Что я с ним делать буду? Как с ним общаться? Я понятия не имею! Да и Авдей Евсеевич его на порог не пустит!

– Пустит! – Душа Цветаны смешно топнула ногой, которая по щиколотку сразу провалилась в пол. – Он домовой, а ты хозяин! Он тебя обязан слушаться.

– Ну, это мне решать, – отрезал я.

– Возьми его! – взмолилась Цветана, меняя тон. – Не прогоняй.

И тихо добавила:

– Он мне очень помогал. И тебе поможет! Всегда выручит.

– Ладно, посмотрим! – решил я. – Как с ним общаться?

– Тебя он и так поймет, – сообщила она и пояснила. – Он человеческую речь понимает. Мы с ним мысленно общались. Попробуй, как со мной сейчас, в тени.

– Где? – не понял я.

Цветана засмеялась. Её душа заколыхалась.

– Внутреннюю сторону мира мы, ведьмы, тенью называем! Правда, не все, а только самые сильные ведьмы и колдуны могут её видеть! Вот твой друг лесник не может, хотя вроде и могуч, и силы у него в избытке. Ан нет!

– Ладно, – подытожил я беседу. – С тобой-то что делать? Хочешь, отпущу? Хочешь, возьму к себе в слуги.

Взять её в услужение было бы неплохо. По крайней мере она помогла бы мне с кладами, особенно с тем, что на Ахтубе. Уж очень мне стало интересно заполучить посох Велеса и нож Перуна. С ней разыскать их получилось бы намного легче, что и говорить. Цветана задумалась.

– Я не знаю…

– Ну, думай, в общем, – махнул я рукой. – Отпустить погулять я тебя не могу. Либо совсем уходи на перерождение, либо посиди здесь, – я щелкнул пальцем по камню, – подумай.

Душа после щелчка сразу втянулась в камень, расценив мои слова, наверное, как команду. Я закашлялся, не ожидал, что так сразу произойдет. Магическое зрение тоже пропало само собой.

Тут же дверь в комнату распахнулась. На пороге встал сердитый взъерошенный Евсеич со смешно топорщащейся бороденкой.

– И не думай, хозяин! – сходу заявил он. – Ноги этого черного здесь не будет! Ни в дом, ни во двор не пущу!

– Евсеич! – демонстративно строго сказал я. – Кто здесь командует: ты или я?

В ответ домовой развернулся, хлопнул дверью, не пожелав со мной общаться дальше. Я поморщился: шутка не удалась.

Евсеич не показывался два дня. Я тоже решил проявить характер. Стал сам готовить, мыть посуду, чем вверг Наталью в немалое изумление. Сам истопил баню: Федул домового решил поддержать.

Но шерстяного ни в дом, ни во двор решил пока пускать. После разговора с душой Цветаны я вышел на улицу, присел на скамеечку. Кот тут же соскочил с дерева и сел рядом. Я взглянул на него магическим зрением и ничего особенного не увидел: кот он и есть кот. Разве что с небольшим узлом магической силы ярко-зеленого цвета внутри, в районе груди.

– Ну, и как мы будем общаться?

Шерстяной мявкнул. Увы, вопреки утверждению Цветаны, даже в «тени» я его не понял.

– Получается, общение у нас с тобой одностороннее?

Кот кивнул, подтверждая слова ведьмы, что человеческая речь ему вполне понятна. Я погладил его. Он довольно замурчал. Ну, ничем от обычного кота не отличается.

– Значит, решим так, – сказал я. – В дом и во двор я тебя пока не пущу: Евсеич и Федул против. Живи здесь. Хочешь на улице, хочешь в доме Цветаны. Тебя кормить надо?

Шерстяной мотнул головой из стороны в сторону – вроде отрицательно.

– Ладно, есть захочешь – скажешь. Только вот ума не приложу, – я ухватил его за бок, прижал к себе, – зачем ты мне нужен? Что делать-то с тобой?