Текст книги "Чародей выходит на охоту (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 23 страниц)

Я увеличил карту, оставив только Европу, присмотрелся. Один маячок горел в Москве, девять на территории Великобритании, из них семь в Лондоне, один на севере (в районе Эдинбурга – я увеличил масштаб карты), другой маячок краснел в районе Оксфорда, чуть западнее Лондона.

Ни одного конструкта в Кутятинском районе не активировано. Ни один больной из нашей «районки», так сказать, не пострадал.

Я снова увеличил масштаб астральной карты, посмотрел адрес маячка в Москве. Смоленская набережная, посольство Соединенного королевства Великобритании и Северной Ирландии – ну, кто бы сомневался?

Дело за малым – запустить в ход сюрпризы. На этот раз я вложил конструкты в карандаши с «закладками». Пришлось, конечно, повозиться, поизобретать, пофантазировать. В результате каждый конструкт получил свой сюрприз: я мог «включить обратку», аннулировать действие заклинания и вернуть организм в исходное состояние. Выросли зубы? Значит, выпадут снова. Исчезла седина? Появится опять. Прошли болячки, организм помолодел? После активации закладки результаты воздействия лечебного или регенерационного заклинания пропадает, болячки тут же возвращаются, а тело стремительно стареет.

Я, ни секунды не раздумывая, через Астрал послал сигнал активации заклинаний по всем маячкам. Вперёд и с песней! То есть, назад к болячкам и оханью.

Осталось отследить реакцию и ждать гостей.

Я, как юный пионер, всегда готов!

Эпилог

Эпилог.

Переславль.

Конец мая.

Свои дела в институте я завершил до обеда, благо их было совсем немного: отметиться с приездом, получить ведомость, зачетку, списать расписание занятий да получить с десяток учебников библиотеке.

Минут пять постоял на лестничной площадке, общаясь с однокурсниками, в основном, девчонками. Основной темой были, конечно, предстоящая сессия, экзамены, в частности, по Истории КПСС, которую принимал, по слухам, настоящий «зверюга Грачев», не делавший скидки даже заочникам. Кто-то тихо-тихо по секрету (не дай бог узнают!) сообщил, что раньше он работал в райкоме КПСС, в чём-то провинился и его сослали в преподаватели. Вот поэтому он, дескать, и зверствует.

Кого-то пугали экзамены по алгебре и началам анализа, по биологии – оказывается, нам и это предстояло учить и сдавать. Я-то думал, что с этими предметами я распростился, закончив школу. Одно утешало: предметы считались не профильными, возможно, какое-то послабление всё-таки будет.

Больше всего переживала, как ни странно, наша староста Ирина с администрации Волобаевского района. Дескать, старая она стала для учебы, мозги не работают, учебная информация не воспринимается.

– Старческий склероз, – хихикнул шалапут Вадим, то ли тракторист, то ли механизатор широкого профиля. У меня с год назад с ним конфликт вышел. Надо же, я думал его отчислили за неуспеваемость.

– На пенсию пора, бабуль! – добавил он. Мне казалось, что Ирине не было еще и сорока. Она с осуждением посмотрела на него:

– Знаешь, Степаков, я больше за тебя в деканат ходить и просить не буду, как на в прошлый раз, на зимней сессии. Вот не сдашь, сам будешь бегать!

– Ну, Ирин, ну… – Степаков сразу заныл. – Я ж пошутил…

Меня под ручку ухватила давешняя Валентина.

– Ты опять у себя собираешься жить? – поинтересовалась она, вцепившись в меня словно клещ. – Или в общаге поселишься? Сессия на три недели!

– Дома, конечно, – я попыьался отцепиться от неё. – Что у вас в общаге делать? Шум, гам, грязь и бордельеро. Было бы странно, если б я на такое решился!

– Зато компания приятная, – возразила она. – Девочки, опять же…

Она бросила на меня плотоядный взгляд. Я поспешил на выход.

Из телефона-автомата в холле я набрал Устинова, поздоровался. Он тут же сходу заявил о необходимости срочной встречи.

– Немедленно! – подчеркнул он. – Прямо сейчас!

– Я еще не обедали даже не завтракал, – вспомнил я. – Давай где-нибудь в кафе пересечемся. Заодно и перекусим.

Мы встретились у кафе с немудреным названием «Спортивное», расположенное у ЦСК – Центрального спортивного комплекса. Я приехал на своем «Росинанте», Денис – пешком.

Кафе было почти ресторанного типа: сначала выбираешь и оплачиваешь заказ на кассе, потом относишь чек к раздаточному окну и садишься, ждешь, когда официант принесет заказ.

Мой заказ – бифштекс с яйцом и картофельным пюре, мясной салат, компот – обошелся в 2 рубля 10 копеек. Денис заказал сосиски с гречкой и кофе на 1 рубль 30 копеек. Сделав глоток бурого напитка с громким названием «кофе», он сморщился и потребовал замены.

– Носки заваривали, не иначе, – пояснил он. Странно, но официант возражать не стал, принес ему стакан компота и мелочь, разницу в стоимости.

Народу было достаточно, даже столиков не хватило. Мы вовремя подошли, успели занять столик в углу, подальше от входа. А чтобы к нам никто не подсел, на стулья положили я свою сумку, а Денис дипломат.

– У нас тут кое-какие новости, – вполголоса в промежутки между приемом пищи стал рассказывать Денис. – Генерала вызвали в Москву, в кадры. Вроде как с ним еще сам, – Денис ткнул указательным пальцем вверх, – хочет встретиться, поговорить.

Я молчал, внимая информации.

– Что за собой повлечет вызов туда, – Денис снова ткнул пальцем вверх, – предугадать трудно. Может, повышение, может, увольнение. Может, награждение, может, взыскание. Поэтому…

– Вместо Киструсса сейчас Шарков? – перебил я.

Денис кивнул:

– Он самый. Но он молчит, никуда не рыпается. В этой связи я тебе советую сидеть тихо, не высовываться… Если на тебя кто-то вдруг выйдет кроме меня и Игоря Ершова, то тебе…

– Денис, – снова перебил я. – Извини, но я у тебя не на службе. И по большому счету мне, в принципе, безразлично, Киструсс у вас будет, Шарков или ты. Я живу своей жизнью, у вас своя стезя. Я с тобой дружу (громко сказано, правда, скорее приятельствую), а не с твоей службой или тем же Киструссом. Исходи, пожалуйста, из этого. Хорошо? Если просьба будет исходить от тебя, помогу без вопросов. Кому-то другим, извини, но сначала подумаю. Хорошо подумаю.

Он поморщился, но согласился, спросил:

– Ты на сессию приехал? Помощь нужна?

Я задумался. С одной стороны, было бы неплохо заручиться поддержкой компетентных органов в лице товарища Устинова. А с другой, я только-только обозначил свою позицию. Ладно, сдам сам. Не идиот же я, в конце концов?

– Я тебе что хотел сказать, – продолжил я. – Скоро у нас опять должны гости с Наглии появиться. Я выяснил, что у меня несколько «карандашей» ушло к ним…

Я рассказал ему про свои «сюрпризы». Его это развеселило. Он развел руками, пожал плечами:

– Ну, что ж делать? Будем ждать вместе!

– Трофеи пополам! – добавил я.

– Какие трофеи? – не понял Денис.

– Все! Ответил я.

Домой я попал незадолго до возвращения маман с работы. Алексей приходил попозже, к половине седьмого. Заехал домой, выгрузил сумки с традиционными «гостинцами» (мясо, домашняя колбаса, сало, самогон со всякими травками от Селифана), отогнал машину в гараж и пешком, зато налегке, потопал обратно.

У подъезда меня ждал очередной сюрприз: на лавочке в черном брючном костюме элегантная до скрежета зубов сидела Быкова Светка. Бежать и прятаться было поздно. Я собрался с духом и шагнул навстречу.

– Где ты шляешься, Ковалёв? – вставая, поинтересовалась она с насмешливой улыбкой. – Я уже устала тебя ждать!

– Я тоже рад тебя видеть, Светлана Аркадьевна! – неожиданно для себя ответил я, чувствуя, как мои губы расплываются в невольной улыбке.

Штаб Памирского погранотряда

Таджикская ССР.

Хорог.

– Разрешите?

В дверь командира погранотряда подполковника Розанова заглянул майор Абалкин, особист погранотряда, с пачкой бумаг в руках.

– Взяли? – поинтересовался Розанов. – У всех отобрали?

– Так точно, – ухмыльнулся особист. – Так точно, герр начальник. У всех: объяснение и подписка о неразглашении без срока давности.

– Всё равно протреплется кто-нибудь, – скривился Розанов.

– Всё равно, – согласился особист. – Но хоть основной массе личного состава язычки подрежем.

Их диалог совсем не напоминал разговор начальника с подчиненным. Особист начальнику погранотряда не подчинялся. Начальство у него сидело в Душанбе, в управлении военной контрразведки по пограничному округу. Поэтому особист позволял себе определенные вольности и шутки в общении с начальством погранотряда.

В то же время при планировании определенных мероприятий, особенно связанных с защитой гостайны или какими-то боевыми действиями, особист переходил в подчинении руководству погранотряда.

– Рассказывайте, Василий Васильевич, что удалось выяснить! – приказал Розанов.

Особист положил перед собой пачку бумаг – протоколы опроса и подписки, достал рабочую тетрадь, ручку и начал:

– Мною опрошены все бойцы мангрупп лейтенанта Амелина и капитана Куликова. Все в один голос утверждают, что во время отражения атаки со стороны «духов» в них попадали пули, осколки. Некоторые подверглись так называемому воздействию ударной волны.

Он посмотрел на начальника погранотряда, развел руками, ухмыльнулся:

– Извини, что таким бюрократическим языком говорю…

– А ты своими словами скажи, Василич, не мудри, – попросил в ответ Розанов.

– А своими словами… В общем, в наших погранцов попадали пули, осколки, но отскакивали, словно те были неуязвимыми. Точнее, даже не отскакивали, а как бы стекали что ли. Падали. Не рикошетировали.

Розанов криво усмехнулся.

– Что ты кривишься? – возмутился особист. – Все говорят об этом в один голос! Я их опросил, там расхождений практически нет! И объяснить я это не могу, хоть тресни! Да и как объяснить, если пуля крупнокалиберного пулемета попадает в грудь, дырявит гимнастерку, но сминается об тело и остается за пазухой бойца. А у него не то чтобы увечий каких-то, ондаже кинетического удара не получает! Вот!

Майор протянул Розанову сплющенный комок металла, в котором можно было угадать пулю калибра 12 мм. Начальник погранотряда взял её, покрутил в руке, подбросил, поймал.

– Ефрейтор Лебедев получил автоматную очередь в лицо в упор! – продолжил особист. – Сошлись с духом в рукопашке. Крепкий пацан, даже умом не тронулся. Завалил духа, не обращая внимания. Рассказывает, – особист хлопнул ладонью по пачке бумаг, – что дух остолбенел после такого. Он его прикладом и приголубил.

Розанов протянул пулю особисту:

– Забери! Что думаешь делать?

– Ничего, – хмыкнул особист. – Совсем ни-че-го! – по складам повторил он. – Не хочу, чтоб меня комиссовали перед пенсией через психиатра. Поэтому всё это, – он еще раз хлопнул ладонью по пачке бумаг, – я оставляю вам, товарищ подполковник. Бойцам я происшедшее с ними залегендировал как эксперимент по испытанию защиты от поражения личного состава электромагнитными волнами. Дескать, каждый был негласно облучен перед выходом. Вот от них пули и отскакивали. Негативного влияния на организм не оказывается. Это я тоже им довёл.

Он раскатисто засмеялся:

– Извини, ничего поумнее в голову не пришло!

Великобритания.

Поместье южнее Эдинбурга.

– Сэр Алекс Грэхэм Клайд, третий герцогу Виндзор в настоящее время занят, сэр! – чопорно объявил пожилой дворецкий. – Сэр Харкинс, вы можете подождать, когда он освободится, в каминной!

Капитан-коммандер Гарольд Харкинс, личный помощник лорда Клайда, небрежно кивнул на слова дворецкого, последовав его совету.

Лорд Клад освободился через полчаса. Он стремительно ворвался в каминную комнату, рухнул в кресло рядом с помощником и довольно, словно кот, сожравший безнаказанно чашку сметаны, расплылся в улыбке.

Он совсем не походил на того давешнего 99-летнего старика-мумию, кем был еще пару дней назад. На вид ему теперь было максимум 60 лет. Морщины не исчезли совсем, но их количество значительно убавилось. Прежде лысый череп покрылся щеточкой черных волос, обещавших вырасти в густую гриву. Да и в весе он ощутимо прибавил, перестав быть похожим на мумию.

В коридоре за неплотно прикрытой дверью послышались молодые женские голоса, смех.

Лорд Клайд перехватил взгляд Харкинса, подмигнул ему:

– Никак не привыкну к своему новому состоянию, Гарри! Изумительно ощущать себя… ну, почти молодым.

Он махнул рукой в сторону двери:

– Я лет тридцать, – он задумался, поправился, – нет, все-таки поменьше был лишен таких удовольствий.

Харкинс одобрительно улыбнулся.

– Томас! – вдруг рявкнул во весь голос лорд Клайд. – Тащи сюда два кофе! Да побыстрее, старая развалина!

Он засмеялся, подмигнул помощнику и сообщил:

– Томас моложе меня на двадцать три года… Ха-ха-ха!

– Ты оказался прав, Гарри, – признал лорд Клайд, отставляя на журнальный столик пустую чашку. – Даже не верится. Но твой артефакт сработал и сработал очень даже эффективно. Поэтому…

Лорд Клайд вытащил из кармана халата чековую книжку, развернул, подписал несколько чеков, протянул их помощнику.

Харкинс внимательно рассмотрел каждый, удивленно поднял брови.

– 15 тысяч фунтов – твоё вознаграждение за артефакт, – пояснил лорд Клайд. – Ты же отдал за него 10 тысяч из своих. Верно?

Харкинс молча кивнул. Он вообще был немногословен.

– Я помню добро, Гарри, – сказал лорд Клайд. – И умею быть благодарным.

Он выдержал паузу и продолжил:

– Гарри, поручаю тебе организовать доставку этого колдуна сюда, к нам. Для этого, собственно, я выписал два других чека по миллиону фунтов. Это на расходы. Если потребуются еще деньги, дай знать. Разумеется, вместе с обоснованием. Колдун должен быть здесь. Но!

Он поднял вверх палец.

– Он должен прибыть к нам добровольно, не озлобленным, не считая нас за своих врагов. Обещайте ему всё, что угодно. Здесь разберемся.

– Хотя какой идиот, – добавил он вполголоса, – откажется от миллиона фунтов в месяц? А может, и больше…

– Да, сэр, – согласился Харкинс.

Где-то в горах Памира

Герис двигался на юго-восток. По горам, почти по прямой. Сейчас он шел по едва заметной горной тропинке. Сзади него устало брел рыжий лохматый пес. Иногда, когда он уже совсем выбивался из сил, Герис подпитывал его магией Жизни.

Его внешность уже совсем не напоминала облик сумасшедшего старика-девоны, даже одежда и та была другой.

Теперь это был молодой энергичный парень с длинным хвостом соломенного цвета волос на затылке, перевязанным красной лентой. Одежду он сменил на второй день пути, переночевав в каком-то небольшом горном то ли ауле, то ли кишлаке. В ужине и ночлеге гостю местные жители не отказали, хотя собаку в дом не пустили напрочь. Ни Герис, ни тем более пёс возражать не стали. Волшебник поужинал и устроился на ночлег в относительном комфорте в хижине на кушетке, собакен тоже поужинал, чем Герис его покормил, но спать ему пришлось на улице, на камнях. Впрочем, к этому ему было не привыкать.

Наутро Герис обнаружил у детей хозяина дома признаки запущенной пневмонии, исцелил их и получил в подарок одежду и обувь: относительно новый халат, чистое белье и новые кожаные сапоги. Помимо этого хозяин преподнес ему вещмешок со всякой снедью в дорогу.

Встретиться с кем-либо Герис не опасался. Он хоть и не владел отводом глаз, но его выручал конструкт сна. Так он поступил с пограничным нарядом, столкнувшись с ними на тропе, и с непонятными вооруженными бородачами, с которыми встретился на четвертый день пути.

Целью путешествия Гериса была священная гора в Тибете Кайлас, а также монастырь Дирапук, откуда можно попасть в загадочное место, где царит магия – Шамбалу. По информации, почерпнутой в голове Антона, волшебник сделал вывод о возможном использовании магии в этом мире, в частности, в укрытом от мира монастыре. И эта магия, по всем признакам, очень похожа на магию Жизни, магистром которой был Герис.

Из-за души девоны Расула, в тело которого он вселился, Герис не переживал. Во-первых, девоне, судя по состоянию организма, оставалось жить совсем не много. Во-вторых, душу Расула Герис не развоплотил, не развеял, как соврал своему ученику, а отправил на перерождение.

Да и настроение у волшебника сейчас было такое, чтобы он мог из-за чего-то или из-за кого-то переживать. Он обрёл тело! И это тело имело неплохой магический потенциал. Он обрел возможность снова жить, дышать, любить женщин. Даже усталость, от которой болели мышцы ног, ему доставляла радость.

Герис шел в горы Тибета. За ним бежал рыжий пес.