Текст книги "Чародей выходит на охоту (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц)

Глава 2

Глава 2

Переславль-Москва.

Начало января 1982 года

Поездка в Москву, несмотря на свою достаточно запутанную сложную логистику, обошлась без каких-либо приключений.

Приказ на отпуск в отделе кадров оказался уже подписанным, несмотря на отсутствие рапорта со стороны Устинова.

– Где планируете проводить отпуск? – то ли для проформы, то ли всерьез поинтересовался замначальника отдела кадров майор Соколов.

– Где можно зимой проводить отпуск? – в соответствии с заранее отработанной линией поведения демонстративно злобно буркнул Устинов. – Дома, конечно. Разве что на лыжах съезжу на денек покататься…

– А в чём дело? – продолжал опрашивать кадровик. – Ты вроде не залётчик, особа приближенная к императору…

Он хохотнул.

– Так вот получилось, – Устинов развел руки.

На следующий день, сообщив жене, что поехал на турбазу кататься на лыжах, обозначив своё возможное отсутствие на два-три дня, он вышел из дома и направился к остановке автобуса. Жена на удивление отреагировала правильно, даже с пониманием, кивнула и сказала:

– Осторожнее там… катайся. Береги себя!

И чмокнула его в щеку. Денис мысленно восхитился умом и сообразительностью жены, погладил её выпирающий животик. Пополнение в семье ожидалось в начале марта.

На всякий случай он помимо карандашей, врученных генералом, захватил с собой еще два, презентованные Ковалевым ему лично: артефакт защиты, так называемая «каменная кожа», и артефакт регенерации, «хвост ящерицы».

До выезда из города в сторону Горького он добрался на рейсовом автобусе, прошел пешком с километр до поста ГАИ на выезде из города, стараясь не «засветиться» перед милиционерами. Присоединился к группе таких же, как и он «автостопщиков», поднял руку.

Ждать попутки пришлось сравнительно недолго, с полчаса от силы. На поднятую руку остановился «Камаз»-рефрижиратор со спальным местом позади сидений.

– До Горького подбросишь? – поинтересовался Денис.

– Садись! – кивнул водитель.

Через пару часов водитель сменился. Возле какого-то то ли леска, то ли рощи машина остановилась. Со спального места вылез его напарник, сонно попросил Дениса посторониться.

Устинов вышел вместе с ним. Напарник опорожнил мочевой пузырь, вытащил пятилитровую канистру, попросил:

– Полей!

Умылся и, не вытираясь, полез на водительское место. Прежний шофер уже был на его месте, за занавеской, и, кажется, даже похрапывал.

– Тебе докудова? – поинтересовался новый водитель.

– До Горького, – ответил Денис.

Дальше всё пошло, как по маслу. Его довезли до Горького. Дорога заняла почти девять часов. Он отдал, не скупясь, червонец. Водитель даже цокнул языком, но отказаться и не подумал.

На такси добрался до автовокзала, купил билет до Москвы. Подремал до утра в зале ожидания, дожидаясь своего автобуса.

На подъезде к столице он попросил водителя остановиться.

– Не положено, буркнул было тот, но, увидев зажатый в кулаке трояк, затормозил у ближайшей остановки общественного транспорта. В общем, всё по сценарию.

Даже к адресу он добрался без происшествий и без малейших признаков на слежку. Прежде, чем зайти в нужный дом, Устинов позвонил по выученному наизусть телефонному номеру с телефона-автомата, ежась на холодном зимнем ветру. В Москве шпаны хватало, а вот стекол на замену разбитых в будках телефонов-автоматов, увы, нет.

– Мне Владимир Иванович нужен, – сообщил он в трубку.

– Нету его, – сварливо ответили ему. – В армию забрали!

Эта незатейливая шутка со времен срочной службы была паролем. Без всяких там «здрасьте» и «добрый день».

Денис направился к подъезду, поднялся на нужный этаж, нажал кнопку дверного звонка нужной квартиры. Дверь тут же распахнулась.

– Заходите скорей!

Денис немедленно последовал совету.

– Где? – перед ним стоял пожилой абсолютно седой старик, требовательно протягивая руку.

– Удостоверение? – в свою очередь потребовал Устинов.

– Паспорт, не удостоверение, – с некоторой долей сарказма уточнил старик. – Молодежь, млиат… Удостоверение на любое имякадровик в два счета нарисует, особенно если он вместе с тобой в одной Конторе работает! А за паспортом к ментам на поклон идти надо, – тон его сменился на назидательно-менторский. – С учетом ограниченности во времени это нереально.

Он взял с полки в прихожей паспорт, развернул его, не давая Денису в руки.

– Читай!

– Хромов Владимир Иванович, – вслух прочёл Устинов. Это был он, нужный адресат, получатель, человек с фотографии. Только уж очень постаревший в реале. Денис вытащил футляр, сделанный из школьной готовальни:

– Держите!

Старик выхватил футляр, раскрыл, кивнул, уточняя:

– Просто сломать и всё?

– Да.

Он закрыл футляр, закивал головой.

– А теперь уходите!

И добавил:

– Большое дело вы сделали. Очень большое и нужное!

Домой Денис добирался на обычной электричке: пять с половиной часов на деревянных сидениях в почти неотапливаемом полупустом вагоне. Дважды мимо него прошли ЛОВДшники, транспортная милиция. Однако почему-то ни документов у него не спросили, не задали ни одного вопроса.

Из дома он сразу позвонил начальнику по прямому телефону, сказав после приветствия одну фразу:

– Всё нормально.

– Знаю, – отозвался Киструсс. – Спасибо!

Глава 3

Глава 3.

Кочары. Дела сельские, хозяйственные.

Январь 1982 года

В принципе, если дома не имеется никакой скотины, то зимой в деревне дел не так уж и много. Печь затопить, есть приготовить, убраться по дому, снег почистить и спи-отдыхай!

У меня скотины не было. За порядком следила Наталья Михайловна, она же Наташка, Натаха, иногда Графиня. Пару раз я её поддел этим прозвищем. Она замерла, нахмурилась, потом рассмеялась, необидно шлепнула меня по голове полотенцем, которым вытирала руки.

Я чистил снег, готовил на пару с домовым, поигрывал с Кузькой, потихоньку напитывая его живой силой и конструктами. Медитировал – один раз в день, когда Наталья уходила к бабке Цветане.

Удивительно, но организм бабки еще пару раз «слопал» конструкты регенерации вопреки её прогнозам и ожиданиям.

Евсеич на это качал головой и морщился:

– Всё равно до лета не дотянет… Чужой жизнью ведьма живёт…

Именно поэтому, скорее всего, Наташка сидела с ведьмой от зари до зари, перенимая её опыт и знания, всё что можно.

Я же снова занялся ботаникой. Домовой по моей просьбе разыскал мне желудей, семян сосны, клёна, липы, ели, притащил откуда-то разнокалиберных цветочных горшков. Земли для посадки я наковырял сам.

После новогодних праздников меня посетила мысль сделать не дом-крепость из моей гасиенды, а оградить и обеспечить живой защитой всю деревню, благо посторонних здесь не было. Ну, разве что семья дачников из Москвы, приезжавшая на срок от силы на два месяца в летнюю пору, и ничем не занимавшаяся, кроме отдыха: рыбалка на близлежащих озёрах, походы за грибами недалеко (Еремеич их отслеживал) в лес от дома, загорание да купание. Ну и, конечно, шашлыки под коньяки. Прошлым летом их хватило на три недели. Их домик постепенно разваливался, сад зарастал бурьяном. И я даже начинал подумывать, может, избавиться от них? Выкупить домик с участком? И останутся тогда здесь исключительно только свои. Домик подлатать можно. Maman будет приезжать с новым мужем. Против того, чтобы maman жила у меня, я не возражал. Но вот Алексея мне лицезреть у себя в доме откровенно не хотелось. Не лежала почему-то к нему душа, хоть тресни! В гости пусть приходит, а вот чтоб пожить – нет, я не согласный.

В развитие своей идеи я начал выращивать из семян саженцы дубов (заповедных, как сказал Еремеич), сосен и елей (чёрный бор – с его же слов), а себе клён и липу. Заполонил цветочными горшками свою комнату. Авдей Евсеевич мою идею одобрил, даже стал помогать, сняв с меня обязанности полива и периодического рыхления почвы. И уже к началу февраля из горшков попёрла молодая поросль.

– Отберет у тебя их Еремеич, – посмеивался домовой. – Ох, отберет! Ты их, хозяин, задёшево не отдавай. Вон, сколько сил положил.

– Я ему еще выращу, – успокоил я домового. – А эти вокруг деревни высажу.

– Тогда этого мало, – посетовал Евсеич.

– Не всё сразу…

В начале февраля я набрал номер Зинаиды Михайловны, которая весьма обрадовалась моему звонку и тут же пригласила приехать. Дескать, есть «жирный гусь, который очень хочет, чтоб его сожрали».

– Гусь будет ждать у меня дома, разумеется, – сказала она. – Как договаривались в прошлый раз.

Умеет она преподносить информацию эзоповским языком…

– Приеду в пятницу, – согласился я.

Вечером этого же дня я позвонил maman, обрадовав её, что приеду в четверг вечером. Набрал домашний Зинаиды Павловны, но, кроме приветствий, расспросов, как дела и всё такое, желания встретиться не почувствовал. К сожалению, ни Мишка, ни Андрюха телефонами не располагали. Был домашний телефон у мишкиной подруги Крыловой Алёнки, который я, увы, не знал. Был домашний у Ленки Крутиковой, именуемой Жазиль. Но ей звонить я не стал: у моей Натахи нюх почище собачьего. Порой мне казалось, что она даже мысли мои читает. Наташка, кстати, опять ехать не захотела. Даже на вечер встречи выпускников. А ведь она была у «ашек» классным руководителем.

– Езжай один, проведай своих, – ответила она на моё предложение. – У нас времени нет.

Вот так, уже – «у нас»… А вот то, что «времени нет», это совсем печальненько.

Наташку каждое утро встречал у нашей калитки, а потом провожал обратно и тоже до самой калитки ведьмин черный кот. Заходить во двор он не решался. Кузька из-за забора встречал его веселым хулиганисто-озорным лаем. Кот фырчал на него, угрожающе выгибал спину, но не сбегал.

– Они как будто друг друга дразнят, – однажды сообщила Наталья. – Обзываются. Честно слово, как дети!

Котопёсий конфликт завершился вечером накануне моего отъезда в город. Наталья возвращалась от наставницы и не успела прикрыть калитку. Кузька выскочил на улицу и с угрожающим рычанием бросился на кота. Кот мгновенно встал в оборонительную стойку, зашипел. Шерсть у него от ушей до кончика хвоста встала дыбом, хвост задрался строго вертикально. Кузька же, подбежав к коту, резко остановился, развернулся и задрал ногу, метко пометив соперника желтой прыскающей струйкой. Кот тут же словно сдулся. Собакен же, не спеша, вихляющейся походкой удалился во двор к своему домику-конуре. Я мог поклясться, что этот гад, виляя задницей, еще и ехидно улыбался.

Кот жалобно мяукнул и стремглав прыгнул в темноту.

Наташка прыснула. Я тоже не мог сдержать смех. Даже обычно невозмутимый Авдей Евсеевич, и тот похихикал на крыльце, наблюдая за развязкой.

После этого я кота вблизи нашего двора не видел. То, что ведьмин кот попытается отомстить, я не боялся. Вход ему в наш двор домовой закрыл напрочь.

Глава 4

Глава 4.

Переславль. Знакомство с писателем.

Февраль 1982 года

Домой к Зинаиде Михайловне, где меня ждал очередной пациент, «жирный гусь», как выразилась директриса, я поехал общественным транспортом. Уж очень нездоровая обстановка сложилась на улице. Накануне пошел обильный снег. Дороги замело. Техника и люди с расчисткой снега не справлялись даже в городе.

Не желая рисковать, я отправился к директрисе сначала на троллейбусе, потом через три остановки пересел на автобус.

Зинаида Михайловна жила не в центре, в отличие от меня, но не в менее престижном районе: в Заречье, в новом трехэтажном доме повышенной комфортности.

В нашем городе три микрорайона по спецпроектам застраивали чехи: один для сотрудников жутко засекреченного НИИ «Радуга», другой для не менее секретного оборонного НПО «Базальт», а третий для так называемых представителей творческой интеллигенции. По первоначальной идее третий микрорайон предполагалось заселить учителями, врачами, артистами, журналистами. Местная писательская организация подала заявку в горисполком на 60 квартир для своих членов!

По факту же писатели получили две квартиры, учителя с врачами ни одной, но район быстро заселился партийными и комсомольскими чиновниками, торговыми работниками, а также руководителями предприятий всех мастей.

В этом микрорайоне, «Заречье», и жила Зинаида Михайловна. Может быть, это и выглядело странным, но её двухкомнатная квартира с двумя лоджиями, кухней-столовой на 20 с лишним метров, не блистала особой роскошью, а скорее отличалась строгим минимализмом: скромный, но элегантный шкаф с вешалкой в прихожей; диван, два кресла, тумбочка, телевизор в одной комнате; большая кровать, одёжный шкаф, комод – в спальне; газовая плита, несколько однотипных кухонных столов, холодильник и обеденный стол с четырьмя стульями на кухне. И всё. Ни ковров, ни тяжелых картин. Скромно жила директор самого крупного универмага в городе.

Сначала она меня провела по квартире.

– Посмотри, как я живу! – усмехнулась она. – Утоли любопытство. А то подумаешь, что тут у меня алмазы под ногами, золотые унитазы в два ряда.

Мне эта экскурсия была не интересна, но я поддался. Ходил с ней вместе и кивал головой, как китайский болванчик.

Только на кухне я остановил её:

– Зинаида Михайловна, насчет чая потом и каких-нибудь бутербродов…

Гусь, то есть, гость пришел через полчаса. Я разместился, а точнее, развалился в удобном кресле в комнате перед телевизором, пытаясь вникнуть в особенности международной обстановки, о которой вещал толстомордый Бовин.

Зинаида Михайловна вышла встречать гостя сама, одна, оставив меня сидеть в комнате.

– Добрый день! – он зашел в комнату, наклонил голову в знак приветствия. Я чуть привстал, кивнул в ответ. Гость, благообразный мужчина в годах, эдакий седеющий лев, неуловимо похожий на Игоря Дмитриева из фильма «Приключения принца Флоризеля», в модных вельветовых брюках и кардигане, встал передо мной, протянул руку и представился:

– Эдуард Соломонович Корнев, писатель.

Я осторожно пожал его узкую сухую ладонь, тут же вспомнив, кто вынудил продать моего приятеля Андрюхи золотой гульден всего лишь за 300 рублей. А попутно еще и натравил на него и на Мишку своих «быков».

– Антиквар, – со скупой улыбкой добавил я, не вставая с места.

– Вы слышали про меня? – улыбнулся в ответ Корнев.

Я кивнул. Зинаида Михайловна замерла на пороге комнаты, удивленная моим поведением. Я подмигнул ей. Она улыбнулась, бросила:

– Я вас оставлю!

И ушла. Эдуард Соломонович сел рядом, почти вплотную, повернулся ко мне в пол-оборота.

– Мне сказали, что вы можете мне помочь, – осторожно начал он.

– Помочь в чём? – я развернулся к нему. – Какую помощь вы имеете ввиду?

– Видите ли, молодой человек, – несколько смущенно начал он, – не знаю, как Вас звать-величать…

– Да так и зовите, Эдуард Соломонович, молодой человек, – ответил я. – Я, извините, к огласке не стремлюсь.

– Хм, – антиквар прокашлялся. – Как-то даже странно, молодой человек…

– Ну, некоторые мои способности вынуждают к этому, – усмехнулся я. – Я не хочу становиться объектом внимания со стороны определенных структур и уж совсем не желаю, чтобы у моего дома выстраивалась толпа страждущих.

Я развел руками.

– Так что давайте, ближе к делу.

Корнев смутился, замялся.

– У меня проблемы со здоровьем, – начал он.

– Я вижу, – согласился я, указав ему на низ живота. – Там?

Он кивнул. Магическим зрением я увидел темно-красное свечение у него в районе паха.

– Суставы болят?

Суставы на руках и ногах у него светились красным.

Он опять подтвердил кивком мои слова:

– Ревматоидный артрит.

– Пять тысяч, – я обозначил цену.

– Но это дорого! – ожидаемо возмутился он. А ведь наверняка Зинаида Михайловна его предупреждала.

– Это только за ваше интимное здоровье, – добавил я. – Здоровые суставы еще плюс три тысячи рублей. Оздоровление всего организма к всему прочему сделаю бесплатно.

– Позвольте, молодой человек, но даже лечение в Москве стоит намного дешевле, – попытался возразить Корнев.

– Я не лечу, – терпеливо ответил я. – Я исцеляю. После моих процедур вы про свои болячки забудете навсегда. Вам Зинаида Михайловна разве это не объяснила?

– Объяснила, объяснила! – отозвался Корнев. – Она говорила про пять тысяч… У меня с собой нет столько денег.

Я пожал плечами, предложил:

– Можно не трогать суставы. В следующий раз.

– Нет уж! – он резко встал, направился на выход. – Подождите немного!

Он быстро оделся, обулся, ушел. Зинаида Михайловна удивленно поинтересовалась, закрывая за ним дверь:

– Чего это он?

– Денег с собой не взял, – пояснил я и добавил. – У этого гуся, если вы не в курсе, и дворовые псы с уголовными замашками в наличии имеются. У вас не будет с ним проблем?

– Я знаю, – согласилась Зинаида Михайловна. – Корнев раньше директором комиссионного магазина работал. Вовремя уволился, пока на него милиция не обратила внимание. А проблемы? Какие проблемы? Он по лезвию ходит. Боится дыхнуть лишний раз. У него же дома, кроме антиквариата, и золото, и валюта имеются.

– Да? – восхитился я. – Тогда действительно, жирный гусь!

В дверь снова позвонили. Зинаида Михайловна открыла. Корнев вошел в квартиру, расстегнул полупальто, объявил:

– Деньги через час привезут. Можно пока хотя бы это… – он смущенно взглянул на хозяйку квартиры, замолчал, – ну, сами понимаете, подлечить?

– Сколько у вас с собой? – поинтересовался я.

Он поморщился, словно съел лимон.

– Мы же интеллигентные люди, молодой человек…

– Извините, Эдуард Соломонович, но сначала деньги, – настоятельно заявил я.

– Пять тысяч, – ответил он.

– Передайте их, пожалуйста, Зинаиде Михайловне!

Он вытащил из внутреннего кармана полупальто сверток, нехотя протянул директрисе.

– Проверьте, пожалуйста, Зинаида Михайловна, – попросил я. Корнев помрачнел еще больше. Зинаида Михайловна развернула свёрток, в котором оказалась пачка пятидесяток в банковской упаковке, повертела в руках.

– Всё нормально.

– Идёмте, – предложил я.

Его исцеление много времени не заняло. Сначала традиционное усыпление¸ чтоб не мешал. Потом пару конструктов «айболита» на больное место.

Оставив его спать, я прошел на кухню составить компанию хозяйке.

– Что, всё? – удивилась она. – А как же он?

– Перевоспитывается, – пошутил я. – Спит!

– Тогда чаю?

– Обязательно, – отозвался я. – С удовольствием!

– С удовольствием дороже, – хихикнула Зинаида Михайловна.

Деньги привезли где-то через час. Курьер, быкообразный лысый мужик в кожанке, протянул Корневу, которого мы загодя разбудили, пакет, прогудел:

– Эдуард Соломонович! То, что вы просили.

Он вышел, Корнев привычно передал деньги Зинаиде Михайловне, и направился в комнату. Я вслед за ним, заканчивать лечение. Я снова его усыпил, пролечил больные суставы энергией магии Жизни – нанести дозированные уколы в больные места мне показалось наиболее оптимальным вариантом, чем наложение общих конструктов «айболита» – и в заключение выпустил в него заклятье регенерации. Обещал же ему обновить организм!

Потом разбудил его, для подстраховки под конструктом подчинения провел ставшую привычной процедуру блокировки памяти с некоторыми добавлениями. Всё…

Антиквар Корнеев Эдуард Соломонович остался вполне доволен, как и мы с Зинаидой Михайловной, разделив полученный гонорар из расчета шесть тысяч мне, две ей.

– Он моего друга обманул, – сообщил я, когда Корнев ушел.

– Поэтому ты с него лишних три тысячи и потребовал, – понимающе ответила директриса и ухмыльнулась. – Поделишься гонораром с приятелем?

– Перебьется, – я ухмыльнулся в ответ. – У меня целая деревня на балансе. Слушай, запиши на всякий случай мой домашний телефон в деревне. Только не давай его никому, хорошо?

Думаю, что упоминать про конструкт подчинения на последнем предложении не стоит. Андрюха в ближайшее время будет весьма удивлён. А я что? Я не при чём.

Глава 5

Глава 5

Переславль.

Школа, школа! Я скучаю…

1-я суббота февраля

Мне почему-то очень хотелось прийти на вечер встречи выпускников с Наташкой. И чтоб она пришла со мной, в наш класс, а не к своим бывшим подопечным. Увы, Наталья Михайловна Гревцова, бывший классный руководитель 10 «А» класса, от поездки на это мероприятие отказалась. И мне её решение неприятно резануло по душе.

В поселок Химик я приехал на автобусе, поставив машину в гараж. Наверняка на вечере придется «злоупотреблять». Так зачем потом садиться за руль «вдетым»? Или выглядеть «белой вороной»?

Больше того, я сам, предугадывая события, положил в дипломат бутылку грузинской «Хванчкары» (презент от Зинаиды Михайловны, которой я сообщил про вечер встречи), бутылку «Белого аиста» и на закуску пару шоколадок «Алёнка».

Традиционно, выйдя из автобуса, я пошел к Мишке. Похоже, он меня ждал. Стоило мне нажать кнопку звонка, как дверь тут же открылась.

– Заходи! – Мишка встретил меня в майке-алкоголичке и трениках. – Проходи пока в комнату, я умываюсь, собираюсь и погнали к Андрюхе.

Однако в комнате меня ждал сюрприз. На полу, на мягком ковре (надо же, успел обзавестись!), скрестив по-турецки ноги, в мишкиной футболке и синих узких трусиках сидела Алёнка и невозмутимо листала мишкин альбом со школьными фотографиями. Она подняла глаза на меня, озорно улыбнулась на моё ошарашенное выражение лица и выдала:

– Привет! – и тут же. – Кыш!

– Извините, – я почувствовал, что краснею. Поспешно выскочил из комнаты, прикрывая дверь поплотнее. Тут же меня в спину толкнул Мишка:

– Ты чего? Заходи, не стесняйся!

– Там Алёнка, – промямлил я.

– И что? – Мишка буквально втолкнул меня в комнату. Алёнка успела надеть джинсы, но сняла футболку, продемонстрировав свой бюстгальтер, тоже, кстати, синий. Бельё в комплекте, стало быть.

– Одевайся, Лен! – бросил Мишка, не обращая внимания на ситуацию. – Нам еще за Дрюней Шмякиным идти.

Дрюня Шмякин было давнишним прозвищем Андрея, чуть ли не с начальной школы. Я про него, в смысле, про это прозвище уже и забыл.

– Ты что-нибудь взял? – вполголоса поинтересовался у меня Мишка.

– Вино, коньяк, – так же тихо ответил я. – А что?

– Ленка со мной пойдёт, – сказал он. – Тоже надо что-нибудь захватить.

– Через «красный» пойдем, там и возьмём.

Андрэ ждал нас возле подъезда.

– Задолбали! – гневно сообщил он вместо приветствия. – Замёрз, пока вас ждал!

Он посмотрел на меня, на Мишку с Алёнкой, спросил:

– Наташку где забыл?

– Дела у неё, – уклончиво ответил я. – Пошли! Только через «красный».

Как я и предполагал, богатым из нашей троицы оказался я один. Алёнку, конечно, я не считал.

– Что возьмём? – занервничал сразу Андрэ. – У тебя сколько денег?

– Сколько есть, все мои! – отрезал я. – Пару вина и конфет, думаю хватит.

– И сигарет! – встрял Мишка и обезоруживающе добавил. – Что. У тебя полтинника для друга нет.

– И сигарет, – обреченно согласился я. Уступая просьбе Алёнки, я взял бутылку «Лидии», исходя из собственных соображений, купил бутылку «Киндзмараули» (вдогонку к имеющейся у меня «Хванчкаре»), полкило шоколадных «Каракумов» и пачку «Родопи» для Мишки. Андрэ сразу попытался поныть, требуя на пробу конфетку-другую. Его, наверное, по инерции дома продолжали ограничивать в сладком.

– Время! – Мишка посмотрел на часы. – Договорились на пять, а уже пятнадцать минут шестого!

Мы ускорились.

В вестибюле школы дежурившие старшеклассники нас сразу направили в кинозал. Сразу на память пришли собрания, которые там проводились, включая последнее, где нам вручали аттестаты, грамоты за всё хорошее и не очень, памятные подарки и цветы, разумеется, девчонкам.

Кинозал был набит битком. Мы кое-как приткнулись в проходе у выхода, расстегнули куртки-пальто, сняли головные уборы. Жарко! Раздеться в гардеробе нам не дали. Да и закрыт он, наверное, на ключ.

На сцене перед выпускниками школы разных лет выступала ну, конечно же, Малевская Людмила Николаевна. А кому еще выступать? Директор школы Иван Степанович Матвеев ходить на вечера встречи выпускников был далеко не любитель. Елена Витальевна Середина уволилась с нашей помощью. Таким образом, в школе из активистов осталась только Малевская, которая сейчас и распиналась перед нами «за жизнь», за перемены в школьной жизни, вспоминала, кем гордится школа, и, судя по всему, уже изрядно всем надоела.

– Можно было еще покурить, – вздохнул Мишка.

Наконец Малевская решила закончить и, разумеется, тем, что напомнила про запрет употребления спиртных напитков в школе.

– Я пройду по классам, проверю! – с некоторой долей угрозы в голосе сказала она.

– Пусть заходит! – решил Мишка, взглянув на меня с надеждой. Помнит, как Середина убегала с комсомольского собрания!

Мы вышли из зала, остановились в вестибюле, ожидая своих. Алёнка тут же ускакала от нас, завидев кого-то из «ашек». Мишка покачал головой.

– Смотри, уведут девку, – хихикнул я. Мой приятель вроде отмахнулся, улыбнулся, только улыбка вышла у него какой-то кривой.

– Не боись! – тут же поправился я, хлопну его по плечу. – Она тебя любит!

Постепенно возле нас стали собираться и наши одноклассники. Первыми подошли сестренки-близняшки Селезневы, за ними прискакала Майка, потом Ленка Аверина. Откуда не возьмись мне на шею бросилась Ленка-Жазиль:

– Антошка! Я так рада тебя видеть!

– Хорошо, что Натаха не пришла, – буркнул, отворачиваясь и скрывая улыбку, Мишка.

– Я тоже рад тебе, Лен, – ответил я, обнимая её за талию и чмокнув в щеку. Получилось так, что в этот момент Ленка повернула голову и мой поцелуй пришелся прямо в губы, чем Жазиль с удовольствием и воспользовалась.

– О! – восхитился Андрэ. – Мы присутствуем при рождении новой ячейки общества! Я правильно понял?

– Отвали! – сказал я.

– Правильно понимаешь, – подтвердила в свою очередь Ленка.

«Надо завязывать!» – подумал я, памятуя про ведьминские способности Натальи.

К нам подошли Севка Щеглов, Верка Подгорина с Янкелем под ручку, Олежка Тараскин, Санёк Помазков и Юрка Никитос. Видеть их не в школьной форме, а свободной джинсе, свитерах, брюках, костюмах было немного странно и непривычно.

– Пошли в класс? – предложила Ленка-Жазиль. – Лавруха уже заждалась!

– А она там? – удивился Мишка. – А что сюда не вышла?

Ленка пожала плечами.

– Поляну накрывает! – засмеялся Севка.

– Дождёшься от неё, – ухмыльнулся Мишка, разыскивая глазами Алёнку. Она стояла в стороне от нас, в группе своих одноклассников. Словно почувствовав мишкин взгляд, Алёнка обернулась, помахала ему рукой. Мишка пожал плечами.

– Пошли!

Мы поднялись на третий этаж, к себе в класс. Дверь была призывно открыта. Лавруха, Нина Терентьевна Лаврухина, сидела за учительским столом. Увидев нас, поднялась навстречу, раскинув руки:

– Мальчики! Девочки! Какие вы стали взрослые!

– Большие и толстые, – хихикнул Щеглов и охнул, получив кулаком в бок от тихони Ленки Авериной.

Пошли обнимашки! Сначала её обнимали девчонки, потом наступила наша очередь. Разумеется, мы были более сдержаны в своих эмоциях.

– Наконец-то я вас увидела! – Нина Терентьевна окинула нас взглядом. – Только не всех. Где Дима Зеленчук? Коля Артамохин? Олежка Матвеев? Света Быкова, – Лавруха уставилась на меня, – тоже не приехала?

– Зеленчук в военном училище в Ростове, – сообщила Ленка-Жазиль. – Он на каникулы приезжал в двадцатых числах января, потом уехал.

– Артамохин и Матвеев вроде здесь, в городе, – пожал плечами Юрка Никитин. – Не знаю, почему они не пришли.

– Антон, а ты не знаешь. Почему Света не пришла? – провокационно поинтересовалась у меня Лавруха.

– Да я откуда знаю? – с демонстративно безразличным видом удивился я. – Она ж в Москве живет…

– Светлана в декабре выиграла первенство РСФСР по художественной гимнастике, – пискнула Галька Селезнева. – К союзным соревнованиям готовится.

«Значит, скоро объявится, – подумал я. – Опять на процедуры!».

– Во как! – восхитилась Нина Терентьевна. – Какая молодец-то!

Мы сдвинули столы в кружок, сели. Лавруха, как всегда, на наших посиделках, оказалась во главе «круглого стола». С её подачи мы стали по очереди по кругу делиться подробностями своей нынешней жизни. В основном, разговор шел, кто куда поступил и кто где работает.

Дошла очередь и до меня. Я усмехнулся:

– Да как-то и рассказать нечего. Живу в деревне за 120 километров от города, работаю помощником лесника, учусь заочно в сельхозе на лестехе. И надо отметить, что мне такая жизнь очень даже нравится. Во всяком случае в город возвращаться не планирую.

Надо было видеть ошарашенно-разочарованное лицо Ленки-Жазиль!

– В деревне? – выдавила она. – Так и будешь там жить?

– Ага! – с улыбкой ответил я. – Лен, представь себе: свежий воздух, природа, чистая вода без малейших запахов хлорки, свежее парное мясо… Шашлык можно делать каждый день!

Я оглядел собравшихся за столом одноклассников и продолжил:

– А если вы думаете про теплый сортир, горячую воду, так это легко устроить! В моём, – я подчеркнул это слово, – в моём доме это всё есть! А во дворе русская баня, – добавил я. – С вениками.

– Каждому своё, – отмахнулся Андрэ. – Но надо бы к тебе в гости заглянуть!

– Да, – подхватил идею Севка Щеглов.

Я уклончиво покачал головой, то ли согласился, то ли отказался:

– Как-нибудь при случае…

– А что это мы «на сухую» сидим? – хмыкнул Мишка. – Народ, а? Кто что в клювике принес?

Увы, оказалось, что «принесли в клювике» только я и Юрка. Причем, Юрка принес бутылку водки, совершенно не позаботившись о закуске.

– Давайте скинемся, – предложила Майка. – И зашлем кого-нибудь в магазин?

– Давайте! – согласилась Верка. Лавруха поморщилась. Помазков и Щеглов не то, чтобы выступили против, но высказались, что, дескать, «время идёт, а у Ковалева, мол, горючего хватает и даже с избытком».

Я мысленно усмехнулся: Севка Щегол всегда был любителем халявы, а Помазок просто жмот.

– Действительно, мальчики, – подхватила Лавруха. – Хватит нам алкоголя. И так много…

Ну, хватит, так хватит. Стаканы тоже нашлись, причем, даже на всех, что удивительно. Девчонкам и Нине Терентьевне досталось вино. Мне, Мишке, Андрэ и Олегу Тараскину – коньяк. Юрка, Помазок и Щегол пили водку. Помазок потянулся было за коньяком, но Мишка перехватил его руку и нарочито грубо предложил скинуться. Сашка поспешно отдёрнул руку.

После первого тоста, поднятого за Нину Тереньевну и её здоровье, атмосфера стала помягче. Нина Терентьевна достала альбом с фотографиями. Оказалось, что она собирала фото нашего класса все семь лет, что была нашим классным руководителем.

Потом был второй тост, третий…

Мишка занервничал, подмигнул мне, кивнул в сторону двери, предлагая выйти.

– Мы покурить пойдём, – объяснил он, вставая с места. Я пошел вслед за ним. Андрэ тоже составил нам компанию.

– Что-то Алёна куда-то запропастилась, – объяснил Мишка. – Она ж со мной собиралась посидеть. Может, случилось что?

– Да что может случиться? – удивился Андрэ. – Тем более в школе!

– Ты его Алёнку не знаешь, – пошутил я. – Пошли к «ашкам», посмотрим!

– Пошли!

Кабинет бывшего 10 «А» класса находился на втором этаже в другом крыле. Дверь оказалась закрытой на ключ. Я постучал. Шум в классе моментально стих. Я стукнул в дверь еще раз, громко потребовал: